Закрыть окно 

15.07.2009

Березнер Екатерина

Два дня с Ясиным, или путешествие из Москвы в Санкт-Петербург и обратно


23 июня. 9.40
Начинается регистрация на самолет, вылетающий в Санкт-Петербург.

11.00
Евгений Григорьевич в зале ожидания. Не в VIP и не в бизнес-зале. А как все. И это, думаю, не случайность, а на самом деле очень хорошее и важное качество, настоящее либерально-демократическое и просто человеческое – уметь быть с народом, со своим народом. На равных с ним. Умение слушать и слышать.

В демократию нельзя играть. Демократом негоже казаться, им можно только быть.

С Евгением Григорьевичем многие здороваются. «Жаль, конечно, что это в основном женщины моего возраста, – шутит он, – хотелось бы, конечно, помоложе…»

Набираюсь смелости и подхожу к нему – нашему научному руководителю и простому пассажиру рейса № 0843: «Здравствуйте, Евгений Григорьевич! Вот лечу с вами, буду кем-то вроде вашего летописца эти два дня…»

Евгений Григорьевич улыбается своей одесской такой, лукаво ироничной улыбкой так, как умеет только он: «Ты извини, что я лечу без галстука, но галстук, вот он есть в портфеле, так что к моменту официальных встреч и выступлений буду при параде...»

Но на самом деле это даже хорошо, что без галстука. Этот формат, как известно, предполагает возможность общения более простого. В общем, ни лететь, ни разговаривать с Евгением Григорьевичем, оказывается, совсем не страшно. Спустя еще какое-то время я пойму, что с ним вообще не страшно, и галстук тут вовсе даже ни при чем. С ним просто чувствуешь себя гораздо увереннее. Причем, увереннее даже в собственных силах. Его умение прислушиваться к мнению собеседника дарит уверенность, что да, и твое мнение тоже чего-нибудь да стоит…

12.50
Изо всех сил старалась выбежать первой, чтобы встретить Ясина. Но… Он уже ждал меня. И каким таким неведомым образом ему удается быть первым? Т.е. пока ты суетишься, пытаешься пробиться сквозь толпу, он просто делает дело и идет своим путем. Не надо лишней суеты, не надо лишних телодвижений – тоже своего рода наука. Негласная такая наука от научного руководителя.

Встречает нас заместитель директора Санкт-Петербургского филиала Валерий Гордин. Сразу в машину, сразу на радио «Эхо Петербурга». Но пока едем – в машине тоже слушаем радио, там песня Макаревича. Вот слова из песни, которые не выкинешь: «Тонкий шрам на любимой попе – рваная рана в моей душе…». «Евгений Григорьевич, если хотите, я переключу… – Нет-нет, пусть поет, песня хорошая такая…». И песня звучит дальше: «Я увяз, как пчела в сиропе, и не выбраться мне уже… Шрамы на лице – украшение грубых мужчин, шрам на попе – украшение нежных женщин».

Прелесть жанра дневника и формата путевых записок – возможность быть откровенным. В частности, в мелочах. Но ведь наша жизнь и состоит из таких мелочей. Разве нет? Толерантность в таких, казалось бы, абсолютно бытовых мелочах важна не меньше, чем в суждениях, рассчитанных на публику.

А на полях замечу – Ясин, вообще-то слушает правильные песни!

13.00
Гордин излагает Ясину план сегодняшних учебно-боевых действий. Прямо сейчас мчимся на прямой эфир на радио «Эхо Петербурга», потом встреча с молодыми учеными нашего филиала («Евгений Григорьевич, если не возражаете, мы решили провести встречу в формате чаепития». – С «большим удовольствием! Почему вы думаете, что я буду возражать против чая?»), потом лекция Ясина «Производительность труда и человеческий фактор», потом…

Да уж, встреча за встречей, лекция за лекцией. Динамика как, простите, в хорошем американском блокбастере. Останавливаться (даже на чем-то удачно достигнутом) нельзя, иначе обгонят. А кто не догнал, тот уже опоздал. И в дороге. И в науке. И в жизни.

Машина мчится дальше. Кадры-картинки питерской жизни быстро сменяют друг друга. Но…

13.30
Небольшая пробка на Московском проспекте.
Гордин говорит, что до выступления на радио пообедать нигде не успеваем. Но обещает, что в самом филиале будут ждать с пирогами. Они там в Питере уже, оказывается, наслышаны о чудесных пирожках из нашей пекарни на Мясницкой, но своих пока не пекут, а покупают в немецкой штольне (штолен – сдобный пирог).
– Евгений Григорьевич, вы с чем будете?
– Все!
Русский язык богат, конечно, но Евгений Григорьевич сказал, что не любые, а все, – это уже Валерий Эрнстович поучает своего помощника.

Почти 14.00
Радио «Эхо Петербурга». Демократическое и свободолюбивое эхо северной столицы звучит с улицы Советская. В этом северном городе, встретившим нас удивительно солнечной и теплой погодой, вообще много противоречий («город контрастов», если вспомнить любимый всеми фильм). Ворота музеев, т.е. храмов искусства, украшают имперские военные орлы. Впечатляющие своим великолепием и устремленностью к небу соборы – и маленький крест на берегу кровавой Невы в память о жертвах репрессий. Город поэтов и военных. Город власти и страсти. Город амбиций и смирения.

Сотрудники радиостанции предлагают гостям зеленый чай, а ведущий – не совсем экономическую тему для разговора с экономистами: как культура влияет на экономику?

Для слушателей он поясняет, что эта несколько неожиданная тема отчасти связана с тем, что и Евгений Ясин, и Валерий Гордин будут участвовать в юбилейной конференции, посвященной 120-летию Анны Ахматовой. Конференция так и называется «Анна Ахматова. XXI. Творчество и судьба», и проходит она в Фонтанном доме. В этом доме на третьем этаже когда-то была квартира, в которой жила Ахматова. Сейчас весь дом посвящен памяти Поэта. Могла ли сама Анна Андреевна представить, что к ее 100-летию откроется такой музей? Но ведущий задает совсем другой вопрос. И надо – коли уж мне посчастливилось стать на эти дни летописцем – успеть записать на него ответы.

Ведущий «Эхо Петербурга»: С чем связан ваш визит на эту конференцию?

Евгений Ясин отдает право первого ответа своему коллеге, заместителю директора Санкт-Петербургского филиала ГУ-ВШЭ и координатору программ Фонда «Либеральная миссия» в Санкт-Петербурге Валерию Гордину, он вводит в историю вопроса:
– В феврале фонд «Либеральная миссия» вместе с музеем Анны Ахматовой провел достаточно, на мой взгляд, интересный семинар, который также был посвящен взаимовлиянию культуры и экономики и на котором выступали петербургские и московские эксперты. Там мы и договорились продолжить наше сотрудничество и, в частности в юбилейные дни, действительно значимых для всех, и петербуржцев, и москвичей, и россиян, – к 120-летию Анны Ахматовой. Мы условились, что фонд «Либеральная миссия» будет способствовать участию москвичей (московских писателей и литературоведов) во встречах, конференциях и дискуссиях: это и Мариэтта Чудакова, и Наталья Иванова, и Александр Архангельский. Мне кажется, что такой петербургско-московский синклит будет очень важен, интересен, потому что это люди, которые сегодня, на мой взгляд, определяют лицо российской культуры, и этот отзвук московских событий в Питере в культуре будет очень важен.

Ведущий «Эхо Петербурга»: Такой синклит, такая возможность появилась благодаря участию фонда «Либеральная миссия»?

Валерий Гордин: Да, это одна из наших программ, она так прямо и называлась: «Проект «Анна Ахматова» – и мне кажется, это очень важный этап в сотрудничестве Москвы и Петербурга.

Ведущий «Эхо Петербурга»: Я хочу напомнить, что юбилейная конференция посвящена 120-летию Анны Ахматовой и 20-летию музея «Фонтанный дом». И в связи с этим вопрос все-таки остается: как культура влияет на экономику, Евгений Григорьевич?

Я тут немножко порылся в Интернете, и в одном обзоре упоминается, что если основоположники классической экономической теории Адам Смит и Джон Стюарт Милль считали, что культурные факторы иногда оказывают гораздо большее влияние на поведение людей, чем примитивное преследование личной выгоды, то, по Карлу Марксу, именно сложившаяся технология предопределяет доминирующую культурную систему в обществе. К какой точке зрения вы больше тяготеете? Хотя, мне кажется, это не противоречит одно другому?..

Евгений Ясин: В некоторой степени противоречит. Я должен сказать, что преобладающее настроение в среде бизнеса и политики – это как раз такой взгляд на жизнь сквозь призму чистогана. Есть выгода – нет выгоды. И вроде бы победа рыночной экономики и т.д. способствует тому, чтобы отпали все препоны, и мы теперь развиваемся свободно.

Как говорил Карл Маркс – в данном случае не постесняюсь его процитировать, – вся свобода сводится к бессовестной свободе торговли.

При всем моем теплом отношении к рыночной экономике должен признать, что в этом есть доля истины. И ключевой момент заключается в том, что никто не говорит о том, что рыночная экономика – это поле брани или джунгли, в которых сражаются различные виды животных, это все-таки общество. А общество предполагает определенные скрепы, определенные социальные связи, которые ставят рыночную экономику в определенные рамки. Я просто процитирую одного известного американского экономиста Майкла Портера. В одном из своих трудов он сказал: предприниматель в обществе должен знать, что его убеждение – повышать производительность труда. Если вы не внушите это убеждение, если не выстроите систему институтов, т.е. систему правил игры так, чтобы бизнес был ориентирован на эти задачи, на то, чтобы повышать производительность и соревноваться за это, то тогда вы получите поиск ренты, т.е., короче говоря, воровство, коррупцию и так далее, и тому подобное. Вы получите монополию и искривленную и плохо работающую рыночную экономику.

Ведущий «Эхо Петербурга»: То есть, если я правильно понимаю, наши реформаторы в 90-е годы это не очень учитывали?

Евгений Ясин: Я бы сказал так – не вполне учитывали. Но когда вы принимаетесь за какую-то задачу, у вас есть первоочередные шаги, вы их должны сделать, чтобы запустить систему до того, как, скажем, коммунисты снова захватят власть. И главная задача – это создать вот эти импульсные точки, основные маршруты движения по этой магистрали.

Ведущий «Эхо Петербурга»: Определенные точки невозврата?

Евгений Ясин: Да, это было бы совсем хорошо.
Это свободные цены, частная собственность и открытая экономика. Если вы эти три импульса задаете, то после этого начинается самодвижение. Оно сложное, трудное, потому что если все остальное разрушено, нужно строить. И среди прочего необходимы вот этот социальный клей, социальные скрепы, которые также называют социальным капиталом, а я называю культурой – в широком смысле. Литература адресуется не к материальным интересам, она адресуется главным образом к чувствам, к системе ценностей людей, она формирует нечто такое, что позволяет людям определять, что хорошо, а что плохо. Тем самым и создаются моральные рамки. Мы, к сожалению, очень многое в этом отношении потеряли и должны наверстывать. И здесь использование тех богатств, которые создала российская культура, русская культура, исключительно важно.

И далее Евгений Григорьевич рассказывал о том, каким образом что-то можно сделать уже «здесь и сейчас». Однако в «записках путешественника» сложно осветить все встречи столь подробно, сколько они этого заслуживают, поэтому предполагается, что по итогам визита Ясина в Санкт-Петербург будет выпущен еще ряд материалов – небольшой отчет по каждой из встреч.

16.09
Подъезжаем к филиалу Вышки в Питере, Валерий Гордин останавливает машину на соседней улице. Но прогуляться по городу – даже совсем немного – одно сплошное удовольствие. Тем более что Валерий Эрнстович, большой патриот и знаток своего города: кажется, про все дома и их обитателей он знает все.

Вышка расположена в уникальном квартале, где много церквей и храмовых зданий всех конфессий. Да и сама Вышка – своего рода такой межконфессиональный храм. Храм науки. В котором традиции смело соседствуют с инновациями.

У дверей нас встречает заместитель директора питерского филиала Вышки, заведующий научно-учебной лаборатории социологии образования и науки, профессор кафедры социологии Даниил Александров. Он знакомит со своей новой коллегой, Еленой Омельченко, в начале июня вступившей в должность заведующей кафедрой социологии. Евгений Григорьевич поздравляет Даниила Александровича с днем рождения. Надо признаться, ему сказал об этом Гордин, буквально за минут десять до встречи, а Ясин просто внимателен и чуток к любой информации.

За немецкими пирогами (наконец-то!) спорят, ну конечно же, о судьбах русской интеллигенции. Немного жаль, что диктофон выключен. Но Валерий Эрнстович успокаивает меня тем, что это лишь небольшая прелюдия к «Большому спору» – встрече с молодыми учеными Санкт-Петербургского филиала, которая состоится… вот уже через пару минут.

Евгений Григорьевич – человек редкой дисциплины. Он не может позволить себе заставить себя ждать. Ни министров, ни студентов. Потому что и сам был и студентом, и министром. А еще потому, что знает цену времени – оно, конечно же, бесценно! И надо просто успеть.

16.30
Встреча с Советом молодых ученых Санкт-Петербургского филиала ГУ-ВШЭ.

Валерий Гордин: Тема нашей встречи, нашего чаепития – это отечественные философские представления о том, как жить в науке профессионалам. Что можно и что нельзя делать в науке – наверное, это тоже принципиально важно в наше время. Что хотелось бы от науки получить, и что наука хотела бы получить от нас?

Евгений Григорьевич, хочу вам честно и откровенно сказать – здесь действительно представлены молодежные сливки, это наши лучшие преподаватели, лауреаты различных грантов, конкурсов, соискатели и т.д. Все, кто реально заинтересован в том, чтобы что-то в науке сделать и, в общем, уже делает это. Так что аудитория, надеюсь, самая что ни на есть благодарная.

Гордин, разумеется, не обманул Ясина. Аудитория и впрямь оказалась чрезвычайно заинтересованная. Почувствовав это, Евгений Григорьевич обратился к молодым ученым, которых он уже считает своими полноправными коллегами, с приветственным словом. Напутствием, скорее отеческим, нежели формально-академическим, но от этого еще более важным:

– Должен сразу сказать, что в качестве вступительного слова я буду говорить банальности. В действительности я исхожу из того, что мы все придерживаемся некоторых общих взглядов.

Во-первых, это то, что удовольствие заниматься наукой – это особое удовольствие. На мой взгляд, предпочтительное перед всеми другими удовольствиями, особенно учитывая то обстоятельство, что вы можете придумать что-то, открыть, почувствовать радость творчества. А потом стараться вызвать еще подобный всплеск и у других. Собственно, это то, что более всего привлекает в науке. Меня во всяком случае. Почему мы занимаемся наукой? Мы удовлетворяем свое любопытство.

Второе. Можно сказать, что мы удовлетворяем свое тщеславие. Это потому, что вы хотите придумать что-нибудь интересное не только для себя, не только для всего человечества, но также потому, что вы хотите занять определенные позиции в обществе, хотите пользоваться уважением коллег, их признанием и т.д.

У меня есть такой любимый фильм «Игры разума», наверное, многие видели его. И вот математик Нэш, будучи еще студентом, видит, как одному уважаемому профессору коллеги преподносят скромный подарок – авторучку. Но полученная от академического сообщества такая простенькая награда – это высшее признание! Проходит много нелегких лет. И он сам получает такую авторучку, причем будучи тяжело больным человеком, но вот тем не менее он ее заслужил.

У меня тоже есть такое ощущение, что если вы, каждый из вас, пускай не в начале ученой карьеры – в начале ученой карьеры этого, конечно, быть не может, – но под занавес получит нечто символическое вроде такой авторучки, это может быть самая большая награда в жизни, даже в каком-то смысле это важнее, чем Нобелевская премия. Хотя Нобелевская премия –тоже неплохо.

И третье – наука устроена так, что в ней при оценке ваших достижений не важны ваши связи, знакомства и т.д. А важна – истина. Истина, которую вы открыли. Тогда вы сами получаете максимальное удовольствие. Не из-за тщеславия. И ваши коллеги тоже вас ценят за то, что вы эти достижения действительно совершили, что это ваши достижения.

С наукой проблема заключается в том, что установить, действительно ли достижение то, что вы сделали, или нет, может только научное сообщество, больше никто. Причем необязательно, что оно сможет сделать это сразу. Может пройти какое-то количество лет, они будут между собой спорить и т.д. Но потом в конце концов скажут: ага, Петя был прав, – и подарят ему эту «ручку».

В науке существует «гамбургский счет». На самом деле. С моей точки зрения, «гамбургский счет» – это нечто такое, что является демонстрацией высшего уровня культуры и интеллекта. Если вы готовы к этому, если вы понимаете, что у вас есть собственный суд, и по отношению к себе, и по отношению ко всем вашим коллегам, значит, вы – на правильном пути!

18.00
Лекция профессора Ясина «Производительность труда и человеческий фактор».
В кулуарах Валерий Гордин признается: «Евгений Григорьевич, скажу честно, у нас небольшая проблемка – молодых специалистов меньше, чем молодящихся».

Евгений Григорьевич улыбается той самой своей, уже знаменитой, «ясинской» улыбкой: «Понимаю, «сессии», – включает ноутбук и начинает свою презентацию. Впервые доклад был озвучен им на последней Апрельской конференции. (1)

Евгений Ясин:
– Итак, нужно находить какие-то новые рычаги, чтобы обеспечивать рост производительности труда. Без этого мы не можем рассчитывать ни на рост благосостояния людей, ни на занятие достойных России позиций в мировой экономике.

В этой презентации показаны результаты за последние 10 лет. И из них видно, что мы добились довольно больших успехов.

Мы видим, что валовой внутренний продукт вырос вдвое, т.е. практически задача удвоения его решена. Средний темп роста – 7,3. Очень приличный.

Далее мы видим другие показатели. Все более или менее хорошие, и можно было бы торжествовать. Но мы посмотрим дальше и увидим, что в действительности тот уровень, которого мы достигли сейчас, в течение периода экономического роста, по существу выводит нас с некоторой условностью измерения на тот уровень, который был до начала реформ.

Теперь посмотрим на загрузку производственных мощностей. Мы видим, что первая фаза нашего трансформационного кризиса характеризируется значительным спадом производства… Но если вначале загрузка мощностей падает, то потом она начинает расти. И собственно рост достигается в значительной степени за счет загрузки мощностей.

Вы можете сказать, что все старые мощности уже загружены давно, это все было в 1999-2000 гг., и спросить, почему вы до сих пор об этом говорите.

Рост в значительной степени, до самого последнего времени, обеспечивался ростом загрузки мощностей. Но эта загрузка мощностей не должна пониматься буквально. Она должна пониматься так, что не стоит свободная мощность, мы ее загрузили производством той продукции, которая там раньше производилась, и получили прирост. Нет, та в значительной степени обновленная продукция и мощности уже подверглись определенной модернизации. Мы вкладывали какие-то инвестиции, получали прирост производительности, но при этом мы должны понимать, что для первых этапов размер удельных инвестиций на прирост единицы мощности был сравнительно небольшой, потому что бизнес частный, он отбирал прежде всего те инвестиции, которые приносили быстрый успех. Если у вас нет большой мощности, нет значительных инвестиций, небольшой прирост мощностей, то это делалось все эти годы, и мы получили определенный эффект. А дальше?

Дальше возникают проблемы. Если этот фактор исчерпан, т.е. вы не можете задешево быстро получить прирост мощности, это означает, что вы должны делать крупные инвестиции в модернизацию, в перевооружение производства и только в этом случае можете получить рост производительности…

Неофициальный вывод после лекции: мощность и сила личности профессора и ученого Евгения Ясина такова, что после общения с ним происходит самая что ни на есть настоящая «перезагрузка»: он щедро вкладывает в тебя инвестиции знаний, и твоя собственная личность эффективно модернизируется… короче, КПД возрастает! Так-то вот! Ну а если совсем просто, то Евгений Григорьевич учит собственным примером: когда видишь, сколько и как он работает, то расслабляться рядом с ним просто не получается. Вспоминаются слова его друга и коллеги Игоря Клямкина, сказанные к юбилею Ясина: «Рядом с ним останавливаться как-то даже неудобно». И впрямь неудобно.

19.45
После лекции Евгений Григорьевич и Валерий Эрнстович провожают меня до гостиницы (на самом деле – общежития гостиничного типа). Хотят лично убедиться, что все в порядке, что условия нормальные и жить можно.

Евгений Григорьевич говорит мне: «Ну ты пока отдохни. Погуляй хоть чуть-чуть по городу, а мы еще поработаем немножко».

На следующий день узнаю, что его «немножко» затянулось до полдвенадцатого ночи. А что удивительного? Белые ночи как нельзя лучше способствуют плодотворным переговорам и построению планов на будущее.

23.30
Подключаю диктофон к компьютеру – надо перекинуть все звуковые файлы. Память диктофона жестко лимитирована. Опять же удивительно, но память суперсовременного цифрового диктофона вмещает в себя меньше, чем память Евгения Григорьевича.


24 июня – День в музее

«Нет! и не под чуждым небосводом
И не под защитой чуждых крыл, —
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был»

Анна Ахматова, «Реквием»

10.00
Во дворе музея – замечательный цветущий сад и выставка фотографий Питера в неожиданных ракурсах. Директор музея Анны Ахматовой в Фонтанном Доме Нина Попова проверяет таблички с фамилиями докладчиков – никого не забыли?

10.30
Евгений Григорьевич приходит чуть раньше, чтобы лично встретить участников круглого стола «Проект «Анна Ахматова».

11.00
За круглым столом собрались те, кто действительно знает и бесконечно ценит творчество Анны Андреевны.

Евгений Григорьевич признается, что чувствует себя несколько неловко. «Я никоим образом не специалист и очень на самом деле мало знаю об Ахматовой по сравнению с теми людьми, кто сидит за этим столом и ими, специалистами, является», – говорит он.

Но директор музея слышала по радио «Эхо Петербурга», как Ясин прекрасно, по ее выражению, говорил об этической норме культуры, культуры, которая имеет прямое отношение к жизни современного общества.

И Ясин понимает, что, может быть, именно сегодня есть смысл не только обсуждать, к примеру, множество версий трактовок биографии и творчества Поэта, но и сказать о чем-то очень простом и одновременно чрезвычайно важном:

– Может быть, несколько слов относительно моего восприятия Ахматовой, слов очень рядового читателя, и даже не столько читателя, сколько просто гражданина своей страны, тоже имеют определенный смысл, – тихо начинает он. – Именно с той культурной точки зрения, о которой мы говорили и на радио «Эхо Петербурга».

Дело в том, что у каждого человека, гражданина русская культура откладывается не целостной картиной, она откладывается такими отдельно взятыми мазками. И я думаю, что никто не сомневается в том, что в этой картине Ахматовой принадлежит несколько мазков. И вот эти мазки вы ничем уже не выведете. Это навсегда.

Столько, сколько будет существовать русская культура, в ней будет существовать Ахматова. И будет некий образ, который нарисован не критиками и не сочинителями книг, как плохих, так и хороших, а нарисованный жизнью. Вот как-то так получилось. В каком-то смысле, несмотря на несчастную, тяжелую жизнь, Анне Андреевне повезло. Повезло, потому что она оказалась избранной. В некоторых самых таких важных моментах, как «Реквием». Думаю, что лирике Ахматовой принадлежит меньше мазков в этой картине русской культуры. А ее «Реквием» все знают. И ощущение от Ахматовой связано с этим. А также с тем, конечно, что Жданов постарался тоже как-то обессмертить это имя.

Я вспоминаю Де Голля. Когда ему сказали, что на него опять появилась карикатура в «Фигаро», он ответил: ну лишь бы только упоминали. Поэтому тот факт, что Ахматова вызывает неустанный интерес, вызывает желание у кого-то писать книги, у кого-то их читать, обсуждать и так далее, это значит, что она продолжает жить.

Сейчас довольно тяжелое время, потому что многие моральные, нравственные основы поколеблены. Это не случайный процесс, он закономерно связан и с советским периодом, когда просто уничтожались нравственные основы общества, а затем с информационным кризисом, рыночными реформами, когда заново рождался класс капиталистов. И появилось сословие людей, которые пишут на своих знаменах – ПРИБЫЛЬ! Это их естественная цель, мы не можем их за это осуждать, но они считают это главной ценностью. Соответственно распространяется определенная атмосфера социального цинизма, которая рождена и советским периодом, и этим новым периодом появления капитализма. Но дальше, вслед за этим, встает еще одна задача. Задача нравственного возрождения. Культурного возрождения! Я бы даже сказал в каком-то другом смысле – культурной революции. Потому что мы стоим перед очень важным моментом в нашей истории. Когда мы, наша страна, нация, должны взять культурный барьер. Этот культурный барьер заключается в том, что мы от чего-то должны избавиться в нашей прежней культуре, а что-то вспомнить, восстановить и что-то привнести новое. Мы должны получить более продуктивную культуру и в то же время культуру, которая удерживала бы всех наших граждан в каких-то рамках. В рамках нравственных, этических, которые позволяют людям сосуществовать в пределах одного общества. И даже добиваться успехов. Всем вместе, а не только по отдельности. И в этом движении, в этом развитии велика роль всей русской классической культуры, и Ахматову я отношу к классикам. В сущности, стоит вопрос о том, а что нас всех объединяет? Ну, скажем, американцев объединяют идеалы отцов-основателей, Конституция, демократические ценности и т.д., они этим хвастаются, они об этом не преминут при всяком случае сказать. А что нас объединяет? Не случайно, скажем, определенные круги эдаких социал-патриотов каждый раз поднимают вопрос о том, что русские угнетены в своей стране и что, если государство наше нас не будет объединять, то как мы уцелеем?

Я лично глубоко убежден в том, что всех людей, которые живут в России, объединяет, консолидирует русская культура. И вот это мне кажется чрезвычайно важно все время подчеркивать.

У нас есть чем гордиться! Необязательно гордиться подвигами Суворова в Варшаве. Мы можем гордиться Толстым, Достоевским и Ахматовой. И лишний раз подчеркнуть и сказать это мне представляется очень важным. И в этом смысле и наша сегодняшняя встреча, я надеюсь, внесет определенный вклад в это движение.

13.30
Для всех небольшой кофе-брейк. Евгений Григорьевич использует его для очередных переговоров – у него уже родились новые темы для совместных проектов с музеем Анны Ахматовой.

14.30
Объявлен свободный микрофон для всех участников конференции. Желающих высказаться не один десяток. Становится очевидно, что необходимость в таких проектах есть.

15.30
Ясин поднимается по лестнице на третий этаж, туда, где уже нет просторных музейных залов, а сохранена почти в своем первозданном виде квартира, в которой жила Ахматова. На двери сохранилась латунная табличка «Пунин». Один из мужей. Анфилада комнат и черный коридор, изначально предназначавшийся для прислуги. Но потом – почти коммуналка. Говорят, что сын Ахматовой спал в этом коридоре – ждали ареста.

Кухня с печкой, рукомойником и каким-то жестяным корытом. Чрезвычайная бедность обстановки и бесконечное богатство внутреннего мира. Боюсь, правда, что Ахматова не простила бы мне такого суждения о ее жизни в этой квартире. Первое (обстановка) ее, казалось, и вовсе не заботило. Ведь не просто так говорят, что Поэт и быт – вещи несовместимые. Второе же – слова – к ним она относилась чрезвычайно тщательно, ведь они – не просто ее рабочий инструмент, в них – вся ее жизнь. Такая богатая и такая трагическая жизнь.

Эта женщина больна,
Эта женщина одна.
Муж в могиле, сын в тюрьме,
Помолитесь обо мне.


«Пусть об Ахматовой сегодня пишут даже разные книги и неоднозначные статьи, но если после конференции хоть кто-нибудь перечитает Ахматову, значит, мы сделали ее не зря»…

16.00
Мы вновь вынуждены торопиться на следующую встречу.
Тот самый ахматовский Фонтанный дом с набережной реки Фонтанки – знаменитый дворец Шереметьевых. С золочеными гербами.

Вот так вот – с набережной золоченые гербы, а внутри, со двора, в квартире Поэта – жестяное корыто.

На бегу, и спрашиваю у Ясина: «А как Вы думаете, Евгений Григорьевич, почему она все-таки никуда не уехала, не эмигрировала?»

«Видишь ли, она оставила нам ответ на этот вопрос: «Я была тогда с моим народом, там, где мой народ, к несчастью, был»…

16.15
Пока бежим, Валерий Гордин успокаивает, что у нас есть еще ровно 8 минут, чтобы выпить чашку кофе. От такого предложения никто не отказывается. Евгений Григорьевич почти подмигивает мне: «Согласись, тяжело два дня без борща».

Конечно же, соглашаюсь. Реальность жизни такова, что одной духовной пищей, к сожалению, сыт не будешь. А вот на кофе, оказывается, можно пару дней и продержаться.

16.30
Евгений Григорьевич переступает порог телевизионной «Открытой студии». Он – снова в прямом эфире. И вновь он дает ответы на актуальные вопросы.

Ведущая 5-го канала Ника Стрижак сходу задает волнующий многих вопрос:
– Нас предупреждают, что летом или осенью может все снова начать ухудшаться. Будет ухудшаться?

Евгению Григорьевичу не привыкать делать экономические прогнозы. Его главное отличие от многих других футурологов и экономистов – Ясин всегда говорит правду. Даже тогда, когда ее не хотят слышать. Но он не боится эту правду говорить. На этот раз правда получилась «хорошая», как успокоительное после долгого периода повышенной тревожности.

Евгений Ясин: – Ну, этого никто не знает. Есть ряд признаков, которые говорят о том, что вероятно ухудшение. Есть иные признаки, которые говорят, что возможно некоторое улучшение.

Ведущая Ника Стрижак: От чего это зависит?

Евгений Ясин: Например, у вас есть показатели. Вы следите за событиями по определенным показателям. Вот они демонстрируют, что долги банкам растут, и пока они не останавливаются. Значит, растет угроза неплатежей, невозвратов, и она может ухудшить положение банков до опасной ситуации, когда они будут разоряться и т.д. А это неприятности и для клиентов. Но, правда, здесь я хочу подчеркнуть, что это все-таки не для клиентов – физических лиц. До 700 тысяч им гарантируется, а потом государство позаботится, потому что больше всего оно не хочет каких-то неприятностей со стороны населения.

Ведущая Ника Стрижак: Конечно!

Евгений Ясин: – Но есть и другие показатели, которые говорят, что все-таки есть улучшение в той же банковской сфере. У нас впервые за многие годы ставка процентов по депозитам стала положительной. Но это считается положительным показателем в реальном исчислении, т.е. за вычетом инфляции. Это очень важно. Потому что это означает, что мы кладем деньги в банки, и они не тают там, а сохраняются.

Во-вторых, как это может ни показаться странным, но процентные ставки банков несколько снизились, если не для мелких предприятий….

Ведущая Ника Стрижак: Но они снизились по настоятельным советам сверху. Правительство говорит о том, что надо бы снижать ставки, что они несколько завышены…

Евгений Ясин: Правильно, хорошо, что они это говорят. Но есть еще определенные явления конъюнктуры.

Я должен сказать, что если бы наше правительство отошло в сторону и ничего не предпринимало бы, никаких антикризисных мер, было бы лучше. Разного рода резкие телодвижения – только во вред. Причем это серьезно.

История с ВТО – это просто ужасно. Просто ужасно! Это на пять лет мы опять не попадаем в клуб развитых, цивилизованных стран…

18.00
Подходит к концу прямой эфир. Завершается визит Ясина в Санкт-Петербург.

Теперь уже надо спешить не на встречи, а в аэропорт.

С нами в машине Марина, молодой вышкинский преподаватель. Она была на встрече с «молодыми учеными» и теперь искренне благодарит за нее и лекцию Евгения Григорьевича и пользуется случаем, чтобы задать насущный вопрос: как наш филиал? Я невольно подслушала их разговор, но ведь мы, не считая ноутбука с этими заметками, трое в одной «лодке» – машине:

– У вас, конечно, сильная конкуренция, – говорит Ясин. – У вас другие вузы нашего профиля пока более привлекательны. А в Перми у нас нет такой конкуренции. Хотя, честно говоря, то, что есть в университете и ФИНЭКе, – это все очень низкий уровень, с моей точки зрения…
– Но университет еще держится, я сама его заканчивала, отдельные кафедры стараются поддерживать науку…
– Ситуация такая, что у нас нигде не было приличного образования.
– А Новосибирск? Там же целый академгородок…
– Понимаете, он держался только по сравнению с нашим… По мировым стандартам мы отставали, у нас был провал…

Кажется, что Евгений Григорьевич никогда не устает отвечать на вопросы. Сколько бы их ни было. Он найдет ответ на любой вопрос. Найдет, потому что даже не ищет. А знает.

– Евгений Григорьевич, наверное, у вас скоро отпуск?
– Да. И это самое время, чтобы наконец спокойно поработать – книгу дописать…

19.30
Мы вновь в ожидании посадки. Отчего-то вспоминаются недавние, словно призывающие к началу дачно-огородного сезона слова премьера: «Где посадки? Мало посадок»…

Пока ждем самолет, Евгений Григорьевич читает «Невское время»: «Посмотри, – говорит он, – вот здесь как раз опубликована диаграмма с опросом, боятся ли люди быть уволенными в кризис, боятся ли, что им сократят зарплату». Ясин запоминает и эти, совсем еще свежие, цифры. И я уже знаю, чувствую, что завтра он их обязательно перепроверит. Ведь, возможно, в ближайшее время его попросят прокомментировать эту тему, так что все цифры и факты должны быть точными.

Он не устает не только работать, но и думать о работе. Наверное, потому что работа для него – это просто возможность заниматься любимым делом.

Вот такая получается «производительность труда» и совершенно уникальный «человеческий фактор».

P.S.
21.47
Прилетели.
И я не удивлюсь, если Евгений Григорьевич вновь уехал на какую-нибудь важную встречу, а других (т.е. неважных) у него и не бывает.

Екатерина Березнер.


(1)Круглый стол N-04/1: «Россия XXI: производительность и человеческий фактор»
Ведущий – Е.А. Солженицын (МакКинзи) / Е.Г. Ясин, Я.И. Кузьминов, В.А. Бессонов, В.Е. Гимпельсон (ГУ-ВШЭ)
Обсуждаемые вопросы
-- Как преодолеть отставание российской экономики по производительности труда от наиболее развитых стран?
-- Экономический рост в России в обозримой перспективе возможен лишь за счет опережающего роста производительности труда
-- Источником роста производительности в ближайшие десятилетия могут быть факторы, связанные с культурными и институциональными изменениями, развитием человеческого капитала.