Закрыть окно 

16.04.2012

Между эволюцией и революцией. Механизмы перехода к демократии



Новый этап

Давление возмущенных граждан на режим стало уже слишком массовым, чтобы власти могли это игнорировать. Есть многозначительные подмигивания со стороны Кремля: согласование митингов и шествий, законопроекты Медведева, регистрация Республиканской партии. Но это лишь имитация, как и с выборами, на которых власти всего лишь перешли к более изощренным способам фальсификации.
В целом по России выборы – самое яркое, но далеко не единственное проявление   неспособности режима к демократической эволюции. Более того,  недееспособность власти – это  наша повседневность, атмосфера, в которой мы живем.
Российское  общество, получив очередной плевок, уже не  воспринимает его как божью росу. «Внесистемная» оппозиция пополняется за счет части «системной» и недавнего «болота». В Москве до декабря насчитывалось всего десять–пятнадцать тысяч  активистов. На их плечах был труд организации движений и партий, демократических митингов и пикетов, издания и распространения листовок и брошюр, критики Генерального плана, охраны исторических памятников, жилых микрорайонов и парков от хищнической застройки, защиты магистралей города от хамов с мигалками, управления домами со стороны жителей, наблюдения на выборах. При этом общественные инициативы почти не затрагивали образование, здравоохранение, профсоюзы. Теперь активистов стало  в десять– пятнадцать раз больше. За декабрь–февраль в Москве прием в «Солидарность» удвоился,  в «Гражданин наблюдатель» вступили  около 5000 человек.
 Давний  пропагандистский прием бюрократии – обвинение оппозиции в маргинальности. Хотя главный признак маргинальности в России – жизнь «по понятиям», а не по закону. И как раз чиновничество – самый маргинальный социальный слой после преступного мира. Но фактический отрыв элиты от массовой оппозиции вредил и тем, и другим. Теперь этот разрыв преодолевается, что исключительно важно.
Многие из «новообращенных» дозревали давно, и последние события их подтолкнули. Многие отнеслись к своему выходу на общественную сцену как к разовому действию. Такие активисты, особенно молодые, полагали, что этих действий будет достаточно, и сейчас разочарованы. Спасибо им уже за то, что они сделали; ведь таких, кто не сделал ничего, пока все-таки большинство. Но люди почувствовали вкус совместных действий, вникли в требования митингов. Те, кто боролись за свой дом, свой сквер, –  дозрели до понимания, что «точечная», «неполитическая» борьба против круговой поруки власти имеет шанс на успех только в сочетании с широким политическим давлением оппозиции.  
Между тем банальные слова «враг не дремлет» имеют конкретный страшный смысл.  16 февраля  был жестоко избит в подъезде своего дома Михаил Шульман – председатель ТСЖ на Рождественском бульваре, незадолго до того выигравший суд за признание чердака общей собственностью владельцев помещений в доме.  Михаил надолго попал  в реанимацию; семье продолжали угрожать. Мы станем гражданами только тогда, когда подобное событие будет темой всех городских СМИ, предметом протестного митинга в  сто тысяч человек и причиной отставки руководителя городской полиции.
Придворные и даже демократические, но далекие от реальной борьбы, политологи и журналисты могут сколько угодно причитать, что идеи первых массовых митингов уже исчерпаны. Но после двадцати лет общего попустительства произволу бюрократии у нас осталось только это средство управления страной. Сто тысяч митингующих на Болотной – это потрясающе много в сравнении с ноябрем 2011-го, но мало для мая 2012-го. Не говоря о том, что в большинстве городов демократическое движение еще не прорвало даже первый оборонительный рубеж бюрократии – не добилось по-настоящему  права на массовые акции.
Мы постоянно слышим призывы и претензии: «Дайте лидера! Дайте стратегическую программу и программу действий объединенной оппозиции!» Нет, друзья. Это важно, но не это главное.
Главная задача сегодня – увеличивать массовость митингов и других форм уличного протеста, будить людей. Этому должны быть подчинены структуризация оппозиции и взаимоотношения в ней, программные требования, тактика, радикальные выступления. Движение за честные выборы носит в основном сетевой характер. Такое движение не только не нуждается в лидере – оно его отвергает. Нужна почти анонимная группа,  выполняющая некоторые технические функции.
Есть также система партий, движений, сообществ – со своими первыми лицами. Поэтому лидеры есть. Их основной «недостаток» – в том, что мы знаем их давно, знаем их слабые места и не ценим сильные. А ведь у них поддержка соратников, опыт, связи; они уже прошли огонь, воду и медные трубы и не предали. Серьезные органы и специалисты работают на дискредитацию не столько наших организаций, сколько оппозиционных персон. Так, из Немцова постарались сделать одиозную фигуру. А причина ненависти к нему властей очевидна: вспомним брошюры  о Путине, Лужкове и их окружении, распространенные, наверное, миллионным тиражом.
По ходу борьбы обязательно появятся и уже появляются новые лидеры. Примечательно, что лидерами демократического движения в новейшей России становились люди, уже приобретшие известность на каком-либо ином поприще. Это было одним из проявлений нашей неготовности к революции 90-х годов и одним из ее самых уязвимых мест. Нормально – когда лидеры вырастают из движения или вместе с движением; тогда они чувствуют взаимную ответственность. Именно это сейчас происходит. Вероятно, все больше «политических тяжеловесов» будут  переходить в оппозицию. Встречать их враждебно, пенять за прежний «коллаборационизм», на мой взгляд, глупо. Но и с их стороны неразумно сразу претендовать на «свою» политическую организацию. Ведь руководство общественным движением –совсем иное дело, чем управление коммерческой или государственной структурой, пусть и мощной.
Теперь о программе. Пока нет реальных подвижек в удовлетворении пяти первоначальных требований митингов (http://www.rusolidarnost-msk.ru/week_news/3006-rezolyuciya-obschegrazhdanskogo-mitinga-za-chestnye-vybory.html), они должны звучать в начале каждой массовой протестной акции, как молитва. Власти повторно воруют, мы повторно бьем по рукам.
Почти каждое из требований можно и нужно конкретизировать. В целом они предполагают  существенное комплексное реформирование партийной, избирательной, правоохранительной и информационной систем. Холуи врут, будто у оппозиции нет конкретных предложений и заготовок. Их полно.  В Гражданском движении  создана рабочая группа. Старт затягивался из-за предстоявших «выборов» и невостребованности продукции. «Выборы» – позади, востребованность – впереди. Ограничение: не переступать порог конкретности, за которым возникает опасность раскола. Программные наработки – прекрасная тема будущих митингов. А требования, которые останутся невыполненными до ближайших выборов соответствующего уровня, станут темой для участников избирательной кампании.
Велик соблазн начать разработку общей программы оппозиции – широкой, комплексной, детальной. Но дело это бессмысленное и безнадежное, как и создание единой оппозиционной партии. Пять сформулированных требований, если их развернуть  до концепций законодательства, – вот совместная программа. Вместе с тем есть несколько важных направлений, на которых объединение усилий оппозиции возможно, необходимо и, может быть, достаточно для победы над диктатурой бюрократии. Если, конечно, на политическую сцену выйдут  не сотни тысяч, а миллионы граждан.
Не следует пренебрегать и тактическими моментами. Из них надо извлекать максимум пользы. Вот есть законопроекты Медведева, громко именуемые «политической реформой». Есть дельные поправки ПАРНАСа по этим проектам. Проекты принимаются без этих поправок. Почему в наших сетях не было их широкого обсуждения? Почему оппозиция не рекламировала свои замечания? Почему не развернута широкая кампания в их поддержку? Власть сунула нам пустышку, а мы даже не потрудились ее выплюнуть.
Можно и нужно, без риска для единства оппозиции, существенно расширить  пространство гражданской активности. Сформулировать конкретные задачи, скоординировать работу и тем самым создать возможность личного участия и ветеранам движения, и  новичкам. Избавить их от «простоя».
Актив политических и гражданских организаций ни в коем случае не должен оставить новичков наедине с самими собой и с бюрократией. Напротив, теперь настала очередь политических организаций поддержать борьбу гражданских организаций, прийти на помощь активистам в каждой «горячей точке». А гражданским организациям, чтобы самим остаться «надпартийными», нужно помочь своим членам найти выход их политическим интересам – войти в политические организации.
Замечательно, что 10 марта на Новом Арбате несколько ораторов впервые обратились к темам не федерального, а московского уровня: досрочным выборам Мосгордумы, восстановлению прямых выборов мэра, местному самоуправлению. Организаторы подобных мероприятий, претендующих на общероссийское звучание, не должны забывать, что аналогичные вопросы остры не только в Москве, а, наверно, в каждом регионе России.

Структурирование общества

В связи с выборами и на волне массовых протестов возникли движение «Гражданин наблюдатель» (ГН), Гражданское движение с Гражданским советом, Оргкомитет, Лига избирателей. Первые два движения многочисленные. ГН приобрел известность благодаря эффективным действиям уже в трех кампаниях (третья – выборы мэра в Ярославле). Люди делают реальное дело – спасибо им, и прежде всего не надо им мешать. Однако сразу посыпались вопросы. Кто их избирал? По какому праву они говорят от нашего имени? При этом не уточняется, кто такие «мы», каким образом сформировано и озвучено «наше» мнение. Вопросы эти сродни классическому «Что было, когда ничего не было?».
Я в демократическом движении двадцать три года. Я благодарен организаторам массовых митингов за то, что они сделали, и у меня нет серьезных претензий к тому, как они это делали. Понимаю, в каком цейтноте они действовали, как много страстей, амбиций, компромиссов связано с каждым решением. Понимаю, что каждый шаг к расширению круга людей, участвующих в принятии решений, на порядок увеличивает время и затраты труда. Но с завершением (пусть формальным) избирательного цикла наступил новый этап. Теперь для принимающих решения необходимы своевременная прозрачность деятельности, обратная связь с обществом, координация сформировавшихся структур, групп и сетей и взаимное уважение как стиль отношений, признание и реализация креативных идей. Иначе цели не достичь.
Если лично вы по каким-то причинам пока не включились в протестное движение – обижайтесь только на себя. Никто из организаторов вам ничем не обязан. Разберитесь в информационных потоках. Посетите, скажем, кафе на Сретенке, где по понедельникам собирается «Мастерская протестных действий». Полный зал, в основном молодежь. Найдите себе конкретное дело, определите группу, которая им занимается; если ее нет, попробуйте создать – это и будет проверкой ваших способностей. И не упускайте из виду  следующий, более высокий уровень организации.
Мне кажется, насаждается мода – недоверие не только к лидерам (о чем говорилось выше), но и к партиям и политическим движениям, к их членам. Их обвиняют в стремлении «оседлать» движение. А  вся их «вина» в том, что они раньше большинства дозрели до необходимости политических перемен.
 С другой стороны, в результате «неестественного отбора» последних лет сам факт длительного существования общественной организации, особенно зарегистрированной политической партии, означает, что она  представляет больше ту же исполнительную власть, чем некую часть общества. Более того, как раз самые активные партии, движения, другие организации, самостоятельные и уже потому оппозиционные, по известным причинам не могли или не хотели зарегистрироваться.
Да, в партиях и движениях есть проблемы с внутренней информированностью и демократией. Ведь оппозиция – часть нашего общества. Руководству партии легко манипулировать из Москвы малочисленной региональной организацией. Стоит оплатить поездку лидера в Москву на съезд, сфотографироваться с ним для местной прессы – и «региональная организация» в составе двадцати человек искренне голосует за него, тем более, что больше никто особо и не рвется. А лидер на съезде партии голосует в свою очередь за руководителя…
Но те, кто больше всего боятся, что вот они вступят в партию и их заставят «шагать в ногу», пусть прочитают устав на сайте хоть одной демократической партии. Там давно не осталось почти ничего от пресловутой партийной дисциплины, хотя бы потому, что у партии, отделенной от государства и от бизнеса, нет рычагов административного воздействия на своих членов. Зато возросла роль данного слова.
Да, в чем-то авангард оппозиции оторвался от основных сил, от тысяч практических проблем, с которыми граждане сталкиваются на каждом шагу. Зато он сконцентрировался на проблемах общих, самых принципиальных. Давайте сообща преодолевать разрыв, а не углублять его. Только  бюрократии выгодно изолировать самую политически активную часть общества.
Организация не станет по-настоящему массовой без реального повседневного дела и полной внутренней информации. А став массовой и демократичной, тем более не потерпит их отсутствия, манипулирования.
Нам кинули кость – возможность регистрировать партию, собрав лишь 500 подписей, а не 45 000. Взахлеб обсуждается, кто и какую партию теперь создаст. При этом не обращают внимания, что число подписей не  единственный барьер. Предлогом для отказа в регистрации того же ПАРНАСа послужил вовсе не недостаток подписей. А если даже партию зарегистрируют, кто будет регистрировать или «отбраковывать» ее кандидатов на выборах? Все те же чуровы.
К тому же наивна надежда, что новая партия будет избавлена от пороков всех существующих партий. Увы, видимо, и этой детской болезнью нашей демократии придется переболеть.


Правовая преемственность. Конституция? Учредительное Собрание?

Сможет ли революция обойтись без нарушения правовой преемственности, то есть совершиться в правовом смысле как эволюция? Альтернатива – разрушение правовой преемственности. Думаю, что подавляющее большинство политически активных граждан предпочитают первый «маршрут».
В 1917 году правовая преемственность сохранялась недолго –  до разгона большевиками Учредительного Собрания. В 90-х годах правовую преемственность расшатал Верховный Совет чуть ли не ежедневными конъюнктурными изменениями Конституции, а добил в сентябре 1993-го Ельцин, опиравшийся на поддержку апрельского референдума. Оба раза последствия были трагическими.
Большинство нынешних федеральных и региональных законов пронизаны множеством пунктов и подпунктов, которые юридически обеспечивают бюрократическую диктатуру. В связи с каждым законом возникают вопросы: реально ли  в его рамках хотя бы начать реальные демократические преобразования? Без каких изменений в нем нельзя обойтись? Если это региональный закон, то возможны ли хотя бы первые его изменения без пересмотра федерального законодательства?
Возьмем, например, закон города Москвы «О Московской городской избирательной комиссии». Почти каждый  кандидат в Мосгордуму или муниципальное собрание, которому было отказано в регистрации, имел дело с МГИК и сохранил  о ней недобрую память. Честные выборы депутатов Мосгордумы и муниципальных собраний невозможны без  изменения Закона о МГИК и состава МГИК. Их может изменить Мосгордума, но, похоже, необходимы изменения и федерального законодательства. Надо заставить депутатов это сделать, но сначала требуется подготовить хотя бы концепции, а лучше тексты измененных законов. Все это очень трудно. На этом пути неизбежны компромиссы с действующей властью, а значит, невозможно осуществить все желаемое в один прием.
Если власти по глупости и трусости развяжут репрессии, заткнут предохранительные клапаны, страна рано или поздно пойдет по второму «маршруту». Он  вроде бы проще с точки зрения законодательной техники («до основанья, а затем…»). Но только на первый взгляд. Возникнет законодательный вакуум со всеми издержками (вспомним «лихие 90-е»), придется заново создавать правовую систему. В этом случае потребуется  Учредительное Собрание. И проблемы законодательства при таком повороте второстепенны. Ведь речь идет о революционной смене власти. Историческая практика показывает, что последствия разрыва правовой преемственности сказываются десятилетиями. Победа в такой революции тоже не означает достижение поставленных целей в один прием, потому что во время ломки меняются и цели, и действующие лица.
Предложения созвать Учредительное Собрание сейчас звучат довольно часто. Но каковы задачи  такого органа? Чем, помимо состава, оно должно отличаться  от нынешних Госдумы и Совета Федерации?  
Первая обсуждаемая  задача переходного периода, в том числе, возможно,  и будущего Учредительного Собрания – изменить Конституцию.
Группа под руководством М.А. Краснова недавно разработала проект новой Конституции России. Авторы проекта ставят резонный вопрос: новый состав парламента будет, очевидно, во многом определяться общественными организациями, а все они не устоявшиеся, с нерешенными проблемами внутренней демократии, с  низким авторитетом в обществе; не получим ли мы в парламентской республике череду правительственных кризисов? Группа предлагает полупрезидентскую республику. С этим я согласен.
Но разработчики считают, что без пересмотра действующей Конституции Россия при каждой попытке вырваться из колеи бюрократической диктатуры будет вновь в эту колею возвращаться. Я же убежден, что, при выборе первого «маршрута», начинать надо не с Конституции. Если начинать с изменений Конституции, то готовить их придется  нынешней Госдуме и Совету Федерации. Нельзя доверять им такое ответственное дело. А на втором «маршруте» состав и настроения Учредительного Собрания будут в целом отражать состав и настроения общества. И общество вряд ли будет готово к взвешенному и ответственному, на длительный срок, изменению Конституции. Общество на революционной волне примет то, что предложит наиболее популярная в соответствующий момент политическая сила. И опять Основным законом государства станет конъюнктурный, односторонний документ.    
Вторая задача переходного периода – принять систему законов о выборах, референдумах, о роли в них партий, судов и других институтов, а также о правах, обязанностях, порядке работы, обеспечении будущих  органов власти, пока хотя бы в рамках действующей Конституции. У самих органов власти это плохо получается, а некоторые вопросы (о статусе и заработной плате депутатов, министров и т.д.) им решать просто неэтично, хотя они это делают. Для этого Учредительное Собрание вполне подходит. Конечно, срок его полномочий  не должен превышать, скажем, полутора лет.
Все это надо широко обсуждать. Как начать реализацию реформ с сохранением правовой преемственности? По временной схеме, с изменением десятков законов, но   без изменения Конституции? С досрочными выборами Госдумы и Совета Федерации (по каким законам?) и с последующей парламентской процедурой изменения глав 3 – 8 Конституции об устройстве органов власти? Или с выборами Конституционного Собрания для изменения глав 1, 2 и 9 Конституции (об Основах конституционного строя, правах и свободах, порядке изменения Конституции)? Конституционное Собрание, в отличие от Учредительного Собрания, предусмотрено Конституцией.
В каждом из этих вариантов есть вопрос – проводить ли референдум. Но нынешний порядок назначения референдума тоже является для общества в сущности запретительным. А список запретных тем для референдума явно ущемляет конституционные права граждан на формирование органов власти.
В любом случае, чтобы сохранить правовую преемственность, надо заставить нынешнюю Госдуму внести изменения в законодательство о выборах и референдумах и в смежное законодательство. А затем, может быть, после референдума, провести перевыборы в Думу и Совет Федерации.
Во время этих внеочередных избирательных кампаний можно начать важные реформы по временной схеме, чтобы не терять время на выборы Конституционного Собрания.  Для этого в будущей  парламентской или президентской избирательной кампании  партии и  кандидаты  могут сами ограничить себе срок полномочий, сами сформировать программу переходного периода и первоочередной пакет законопроектов.  Такие обязательства партий и кандидатов – достойная тема будущих внеочередных избирательных кампаний.  
Например, назначение судей президентом – явный перегиб в нынешней суперпрезидентской Конституции. Но ничто не мешает будущему кандидату в президенты взять на себя обязательство – назначать судей только по результатам их выборов или иной процедуры, о которой договорятся разные политические силы. Другой пример: формирование правительства кандидат в президенты может обусловить решением парламента. Вот и получится: по форме – та же Госдума, а по сути – Учредительное Собрание. И не придется второпях менять Конституцию.
              

Мосгордума,  на выход!


Для регионов, конечно, очень важна демократизация на федеральном уровне. Но демократизация на уровне города, региона вполне может опередить федеральную и запустить цепную реакцию.
В 2008 году Мосгордума, не спросив москвичей, увеличила себе срок полномочий, начиная с  созыва 2009 года, до пяти лет. Таким образом, на четверть были урезаны соответствующие избирательные права москвичей. Но нам нельзя ждать до конца 2014 года.
Роль Мосгордумы для Москвы может быть огромна, пожалуй, больше роли мэра, особенно если Мосгордума будет легитимной, а мэр - по-прежнему нет. Для начала демократических реформ в Москве Мосгордуме даже не требуются дополнительные  полномочия. Существующих полномочий (именно для начала) достаточно. «Всего лишь» нужны депутаты, готовые ими воспользоваться грамотно и решительно. Теперь в отличие от 1990 года в  Москве  немало таких людей.
Мосгордума сидит тише воды, ниже травы, сознавая свою полную нелегитимность. Это ее положение обусловлено рядом факторов, каждого из которых достаточно для досрочных выборов. Мосгордума избрана по списку во главе с Лужковым, и, значит, на нее должно бы распространяться недоверие, выраженное Лужкову. Хотя она и «кинула» своего шефа без колебаний. Лужков и прочие чиновники - лидеры избирательного списка обманули избирателей,  выйдя из списка кандидатов на следующий день после выборов. А в Думу вместо них въехали депутаты, за которых москвичи не голосовали. При выборах депутатов Мосгордумы в 2009 году фальсификации были не меньше, чем при  выборах Госдумы в 2011-м. Тогда москвичи на это, увы, не среагировали, но теперь пора вспомнить. В результате нарушений и фальсификаций кандидаты «Солидарности» не были допущены до выборов, а мандаты, положенные «Справедливой России» и «Яблоку» по реальным результатам голосования, украдены. Собянину лужковская Дума, мягко говоря, не нужна. В ней не представлены избиратели присоединенных к Москве территорий, а ведь самые важные решения, касающиеся судьбы этих территорий, будут приняты как раз в ближайшие год–два. И главное:  даже официальные  результаты голосования москвичей 4 декабря и 4 марта, не говоря уж о реальных, показывают, что партия «Единая Россия» непопулярна и ее господство в Мосгордуме противоречит политическим предпочтениям москвичей.  
Сейчас в Мосгордуме 35 депутатов. В 1993 году Лужков установил такое малое число, чтобы легче было управлять. Из всех столичных жителей в мире москвичи самые обделенные избирательными правами. В избирательном округе депутата Мосгордумы живут до 700 тысяч человек. Какое уж тут представительство! Избирать Мосгордуму необходимо в  максимальном количественном составе, допускаемом федеральным законодательством, – 110 человек. Увеличение расходов на столичный парламент легко компенсировать небольшим сокращением расходов на исполнительную власть. Численность – еще одна причина, по которой необходимы досрочные выборы Мосгордумы.
Разумеется, избирать новый состав Мосгордумы имеет смысл только после изменения избирательного и смежного с ним законодательства, формирования системы новых избирательных комиссий и т.д. Не забудем и бессменного руководителя МГИКа В.П. Горбунова – он вполне достоин упоминаться через запятую с г. Чуровым.
Но как добиться досрочных выборов Мосгордумы? Обсудим несколько способов.
Вначале попробую высказать эпатажную идею.  Пообещаем нынешним депутатам, что те 24 из них, кто своими инициативами и голосованиями раньше и лучше поддержат  необходимые изменения московского законодательства, а затем и роспуск Мосгордумы, получат консолидированную поддержку оппозиции на выборах. Поскольку  депутатов Мосгордумы будет 110, эти 24 не помешают демократическим преобразованиям. А их парламентский опыт и знание городских проблем могут быть полезны. Еще занимают кресла несколько депутатов, которые в Думу первого созыва пришли членами партии «Демократический выбор России». Вот и шанс для них замаливать свою последующую «эволюцию».
 Федеральный закон о референдумах запрещает проводить референдум о досрочном прекращении полномочий органов власти. Запрет этот явно неконституционен, как и ряд других положений этого же закона, о которых говорилось выше. Давайте организуем обращение в Конституционный суд по этому поводу.
  Закон не запрещает выносить на референдум вопрос о численности и довыборах органов власти. Вынесем на городской референдум вопрос об увеличении численности депутатов до 110 человек и о довыборах депутатов Мосгордумы на оставшийся срок, с представительством новых территорий.
  Если  московские власти «зарубят» проект референдума, как они это дважды сделали, то проведем свой, народный референдум. Раз мы сумели 4 марта обеспечить наблюдение почти на всех избирательных участках Москвы, то сумеем и сформировать необходимое количество народных избирательных комиссий. А власти пригласим в качестве наблюдателей. Конечно, результаты этого референдума не будут иметь юридической силы, но игнорировать их Кремль вряд ли сможет.
После досрочных выборов Мосгордумы созреет (политически, юридически и, скорее всего, персонально) ситуация и для восстановления прямых выборов мэра. Уверен, что аналогичная ситуация существует и во многих других регионах.
                                        

Революции районного масштаба


О местном самоуправлении говорилось в предыдущей статье, потому что Москва 4 марта выбирала не только президента, но и депутатов муниципальных собраний. Из примерно полутора тысяч депутатов избраны  сотни полторы поддержанных оппозицией. Это шаг вперед в сравнении с предыдущими выборами.
И как всполошились чиновники в префектурах и управах! Как они ломают людей, чтобы не допустить избрания независимых председателей муниципальных собраний, сохранить своих руководителей муниципалитетов в тех немногих районах, где оппозиция получила большинство или половину мандатов! Власти объединены  круговой порукой. А на другой стороне уже проявляются все сложности межпартийного взаимодействия, политические и личные амбиции. Нам кажется, что победа демократов на выборах – цель. А это только этап большого пути.
Независимых депутатов страшно мало. Но и кандидатов от оппозиции было мало. Уж очень малы пока полномочия местного самоуправления, мал интерес москвичей. А все внимание и силы оппозиции были сосредоточены на других событиях. Но те, кто избран, очень нужны демократическому сообществу Москвы. Не прошедшие кандидаты могут взять на себя обязанности их помощников - ходатаев по делам избирателей, наработать опыт и авторитет, которые им могут пригодиться неожиданно скоро.
Может быть, с предложенной тактикой мы заставим уже нынешнюю Мосгордуму  расширить права местного самоуправления. Они были сведены почти к нулю под предлогом сохранения единства городского хозяйства. Другим предлогом был бюрократический стереотип, согласно которому москвичи не дозрели еще до полномочного местного самоуправления. И теперь сложилась нелепая ситуация. На днях Мосгордума узаконила прежние большие полномочия органов местного самоуправления на новых территориях Москвы. Не боясь  обрушить единство городского хояйства, не боясь «незрелости» новоявленных москвичей.
А в остальных районах Москвы – прежнее бесправие. Если мы добьемся  более широких полномочий для органов местного самоуправления еще при нынешнем составе Мосгордумы, то резонно будет совместить досрочные выборы  новых составов Мосгордумы  и муниципальных собраний.


***
Кроме митингов и демонстраций, подкрепленных нашим голосованием на выборах, у нас нет иных прямых способов добиваться политических целей в масштабах региона. Но от нас зависит очень важное – создать соответствующую атмосферу в городе, начиная с каждого дома. Этому будут способствовать и изложенные фантастические, на первый взгляд, проекты.
Фантастические? Да. Но в России только фантастические варианты и реализуются.