Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссии

Новое время – новые лидеры

18.03.2004

Прошедшие парламентские выборы показали, что ресурс демократических партий 1990-х годов исчерпан. Избиратели «проголосовали ногами» против надоевших лидеров и устаревшей риторики. В принципиально иную эпоху требуются новые формы подачи либеральной идеологии, а также новые лица, которые бы ее олицетворяли. Именно поэтому Фонд «Либеральная миссия» решил обратить внимание на тех молодых людей, которые сегодня приходят в политику под либеральными и демократическими лозунгами.

Первая дискуссия проекта «Новое время – новые лидеры» была посвящена итогам парламентских выборов и перспективам развития либерально-демократического движения в ближайшие года. В дискуссии приняли участие молодые политики и эксперты Иван Антонов, Александр Баранников, Александр Беляев, Андрей Вульф, Анатолий Ермолин, Сергей Жаворонков, Александр Закандырин, Владимир Кара-Мурза, Петр Кучеренко, Сергей Стариков, Анна Трапкова, Артем Шадрин, Владимир Шмелев. Вел обсуждение Евгений Ясин.


Оглавление:

1. В чем причины поражения демократических партий на парламентских выборах?
2. Что молодежный актив может предложить для преодоления партийного кризиса и развития демократических партий в новой ситуации? Какой бы вы хотели видеть Россию через двадцать лет? Что необходимо для того, чтобы Ваши идеи воплотились в жизнь?

1. В чем причины поражения демократических партий на парламентских выборах?

Евгений ЯСИН:
Сегодня, после поражения на парламентских выборах, демократическое движение нуждается в новых лицах, известных не только внутри партий, движений или у себя в регионах, но могущих стать узнаваемыми на федеральном уровне. Надо показать, что демократическое движение в России не исчерпывается Межрегиональной депутатской группой 1989 года и теми партиями, которые играли очень важную роль в период ельцинского правления.

У демократического движения в будущем есть перспектива. В определенной степени она не связана с нашей историей. Отделаться от собственной истории нам не удастся, да это и не нужно. Но сейчас у демократического движения в России новые задачи. Мы прошли определенные рубежи, и те проблемы, которые имели значение вчера, сегодня его утратили, на их место пришли новые проблемы, а мы каждый раз рассуждаем о них со старых позиций.

Будущее нашей страны связано с либеральной, демократической перспективой. Демократия предусматривает более широкий фронт работы. Фонд «Либеральная миссия» сейчас начинает сотрудничество с Горбачев-фондом. Мы хотим собрать вместе либералов и социал-демократов, чтобы подчеркнуть важность общей демократической основы.

Отмечу также, что «Либеральная миссия» не претендует ни на какие организационные функции, мы не призваны никого объединять. Но если у вас появится желание что-то предпринимать в организационном плане, то мы тоже возражать не будем. Ведь число людей, разделяющих либеральные и демократические идеи в России, гораздо больше, чем членов СПС и «Яблока». Просто эти партии в настоящий момент представляют организованную силу. Я хотел бы, чтобы здесь высказались представители более широкого круга демократической молодежи.

Итак, начнем наш ситуационный анализ с обсуждения того, как вы понимаете причины поражения либеральных партий на парламентских выборах.


Владимир КАРА-МУРЗА (СПС, соорганизатор «Комитета 2008: свободные выборы»): «Демократический избиратель не увидел в партиях СПС и "Яблоко" выразителей своих интересов»
Если считать, что организационно значительную часть либерализма представляют все-таки именно партии СПС и «Яблоко», то можно выделить наиболее важную причину недавнего поражения демократических сил. Это, безусловно, отсутствие внятной позиции. Погнавшись за широким кругом избирателей, мы в результате потеряли собственную основу, ядро демократического электората.

Что я имею в виду? Например, выпускается листовка СПС с фотографией Кремля и текстом: «СПС уважает президента. Умный, сильный и смелый человек работает на благо России, приносит России удачу», и т. д. В результате этих славословий, которые исходили и от СПС, и от «Яблока», получилось, что все, кто наслушался этого, проголосовали за «Единую Россию», поскольку она и представляет собой оплот президентских сил.

По данным Леонида Гозмана, который отнюдь не считает, что отсутствие оппозиционности было главной причиной поражения СПС на выборах, 50% тех, кто еще в сентябре собирался голосовать за СПС, в результате вообще не пошли на выборы, поскольку не увидели там ничего своего. Я думаю, что по структуре электората «Яблока» есть сходные данные. Если выделять главную причину поражения, то я бы говорил об отсутствии оппозиционности по отношению к власти. Те, кто поддерживают Путина, голосуют за «Единую Россию», а те, кто поддерживает либеральные ценности, не сочли возможным пойти проголосовать за партии, которые говорят, что уважают президента, целенаправленно разрушающего базовые демократические ценности на протяжении последних четырех лет.

Другая причина поражения – это отсутствие единства в рядах демократов. Было мнение, что если СПС и «Яблоко» объединятся, они наберут еще меньше голосов. Наоборот, объединение имеет кумулятивный эффект, и если демократы объединяются, то они получают больше. У нас было бы не 8%, а 10–12%, потому что у сторонников демократических ценностей сразу появилось бы желание идти на выборы, появилась бы уверенность в том, что есть сила, которая способна занять свою нишу в этом спектре. Демократический избиратель не увидел в партиях СПС и «Яблоко» выразителей своих интересов. Не было внятно озвучено демократической либеральной альтернативы.


Александр БАРАННИКОВ (СПС, бывший депутат Государственной думы РФ): «Ни СПС, ни "Яблоко" не сформулировали либеральной задачи для России»
На съезде партии СПС я начал свое выступление в поддержку Ирины Хакамады со слов, что я отношусь к тем 75% сторонников СПС, которым нравится президент Российской Федерации. Зачастую Путин в своих публичных выступлениях выглядит, как либерал. То, что он делает на международной арене, мне нравится. То, что он говорит о развитии демократических институтов в обществе, мне тоже иногда нравится. Многим нравятся сильные лидеры. Президент современный, сильный, интеллектуальный. Но проблема демократических партий не в том, что они не определили свое отношение к власти, а в том, что ни СПС, ни «Яблоко», ни «Либеральная Россия» не сформулировали либеральных ценностей, которые они собираются отстаивать.

О чем говорил СПС, и что было наиболее ярко? Реформа вооруженных сил. Это либеральная ценность или это мелкая задача на ближайший промежуток времени в два-три года? О чем говорило «Яблоко»? О том, что нужно заниматься реформой жилищно-коммунального хозяйства по-другому, нежели это видит Анатолий Чубайс. Это либеральная ценность? Это текущие задачи экономического характера, которые могут быть решены в той или иной степени в ближайшие три-пять лет. Ни СПС, ни «Яблоко», ни другие партии, которые претендуют на звание либеральных, не сформулировали либеральной задачи для России. И в этом причина их поражения.


Евгений ЯСИН:
Не считаете ли вы, что прямая формулировка либеральных ценностей, как в Конституции, «Правом манифесте» и других документах, до людей просто не доходит? Очень многие специалисты, занимающиеся политтехнологиями, все время говорили, что если вы хотите обращаться к российскому избирателю и получить его поддержку, не говорите про свободу слова и про демократию, а говорите про жилищно-коммунальную реформу и армию. Это была сознательно выбранная тактика. Вы считаете, что она была неправильной?


Александр БАРАННИКОВ:
Я считаю, что такая тактика стала главной ошибкой, потому что о реформе вооруженных сил, о реформе ЖКХ говорили все: и правые, и левые, и «Единство». Я помню исследования, которые нам давали социологи перед избирательной компанией. Слово «свобода» стояло где-то на десятом месте. Понадеявшись на то, что понравиться избирателю можно, только если говорить о его кошельке, заработной плате, условиях его проживания, демократы совершили ошибку.

Действительно, идеи необходимости отстаивания демократических свобод, демократических ценностей не озвучивала ни одна партия. У СПС вообще не было этой риторики, у «Яблока» слова «свобода» и «демократия» были на предвыборных плакатах, но разговоров об этом не было. Поэтому я считаю, что, прежде чем говорить о стратегии демократических партий на ближайший период, мы должны сформулировать идеи, которые должны отстаивать. Среди главных задач – необходимость развития институтов гражданского общества, сокращения функций государства, введения общественного контроля над институтами государственной власти, спецслужбами, правоохранительными органами.

Четыре года назад СПС выдвигал лозунг о России как европейской стране. Я действительно хочу жить, как в Европе. И многие люди, которые разделяют либеральные взгляды, хотят спокойно ходить по улицам, хотят, чтобы в их окна не заглядывали сотрудники спецслужб, чтобы милиционер не обыскивал и не вымогал взятку, а обеспечивал их безопасность. Такой я хотел бы видеть Россию через двадцать лет.


Артем ШАДРИН (член партии СПС, сотрудник Института экономики переходного периода): «Надо было делать ставку на реальную работу в регионах»
В порядке возрастания важности причины поражения на выборах таковы. Первая и самая мелкая причина – это недобор 1% голосов, непрохождение 5-процентного барьера. В этом виноваты технические недоработки, слабость менеджмента, неэффективность избирательной компании. Это технический вопрос, он решается достаточно просто, поскольку понятно, что делать1.

Вторая причина гораздо более существенная – избыточная конкуренция между «Яблоком» и СПС. Это не только личностный конфликт и тактическая ошибка. Здесь я согласен с одним из членов федерального политсовета СПС Григорием Томчиным2 в том, что партиям надо было корректировать позиционирование предвыборных платформ. Если на предыдущих выборах было ясно, что «Яблоко» – это оппозиция действующему президенту и правительству, а СПС готово с ними работать, продвигая более последовательные реформы, то сейчас они оказались в одной нише. Когда обе партии, не объединившись в единый блок, стали говорить приблизительно об одном и том же, они разделили электорат «Яблока» и ослабили электорат СПС, частично перетекший в «Единую Россию». Но это тоже не самая главная причина поражения.

Третья причина поражения носит стратегический характер. Мы не работали с одномандатными округами. СПС никого не выставил по одномандатным округам, чем фактически сократил вдвое свои голоса, в отличие от предыдущих выборов, где по одномандатным округам прошло больше, чем по партийному списку. В одномандатных округах побеждать намного тяжелее, там нужно набрать большинство.

Но это говорит о том, что здесь надо делать ставку не столько на PR по центральному телевидению, сколько на реальную работу в регионах. Очень многое надо сделать. Например, у СПС есть программа партии на федеральном уровне, которая несколько опережает федеральную экономическую программу. Но ни у правительства, ни у партии нет внятной программы экономического развития на региональном и муниципальном уровнях.

Есть действующая правительственная программа реформирования региональных финансов. По любому иному направлению регионального развития такой четкой программы действий нет. Было бы правильным, если бы либеральная партия, используя свои экспертные возможности, разработала и начала бы реализовывать четкую программу действий в регионах, опираясь на действующих губернаторов, мэров, которые декларирует свою принадлежность к ней. Крайне важно, чтобы такой успешный пилотный проект удалось реализовать, и потом аргументировано доказывать, что так будет и в других регионах, если представители этой партии придут к власти.

Нам необходима внятная региональная стратегия. Она важна не только для последующих региональных и муниципальных выборов, но могла бы способствовать победе в одномандатных округах на федеральных выборах. Отсутствие активности СПС в одномандатных округах было достаточно большой ошибкой. Но сейчас есть хорошая возможность эту политику изменить.


Евгений ЯСИН:
Я хотел бы рассчитывать на всех вас не просто как на аналитиков ближнего боя, а как на людей, которые мыслят стратегически. Сейчас говорится, что партии делали неправильно в преддверии выборов. Но перед нами гораздо более широкие горизонты.

Существуют определенные закономерности. Сейчас можно констатировать консервативную волну, которая идет как результат реформ 1990-х годов. Какие факторы ей способствуют? Связано ли это с русскими традициями, с тем, что демократическая революция всколыхнула только верхи, или же это результат политики Путина? В конце концов, не так существенно, какие тактические ошибки мы совершили. Если бы мы победили, а победой для нас было бы 5,02%, то мы не стали бы копаться в этих ошибках. Это была бы бесполезная победа. Вопрос в том, можем ли мы в России завоевать большинство через четыре года? Ведь даже если в 2007 году мы получим 7% голосов, это не результат.


Сергей ЖАВОРОНКОВ (член партии СПС, сотрудник Института экономики переходного периода): «В России правые всегда идут на шаг впереди власти»
Почему правые в России все время балансируют на грани прохождения процентного барьера в Государственную думу? Наверное, корни этого явления уходят в 1992 год, когда те, кто в последующем стали лидерами демократического движения, были назначены в исполнительную власть указами Бориса Ельцина. С самого начала они не понимали всю важность публичной политики и борьбы за голоса избирателя. Назначенный человек этого никогда в полной мере не поймет. Назначенцы рассуждали очень просто: партии строят, чтобы прийти к власти. А они уже были властью, их назначил Ельцин. Соответственно, при смене президента, такие люди моментально все потеряли.

Имея хорошие позиции в бизнесе, в администрациях различного уровня, в том числе и в региональных, наша партия сверху донизу, от федерального руководства до лидера какой-нибудь городской местной организации, оказалась неспособной к публичной политике. И это главная проблема, которую надо преодолевать. Здесь не так страшно ошибиться в том, какую позицию занять по отношению к Путину, – более или менее радикальную.

Если мы посмотрим на пространство бывшего восточного блока, то, несмотря на присутствие во властных структурах очень существенной части представителей бывшей номенклатуры, в том числе бывших членов Политбюро, как, скажем, Илиеску в Румынии или Рюйтеля в Эстонии, мы увидим там представителей даже не первой, а второй или третьей демократической волны, которые стали яркими публичными политиками. Более того, на смену терпящим поражение правым партиям приходят новые. Например, в Латвии традиционная правая коалиция Народной партии и партии «Латвийский путь» на последних выборах рухнула из-за коррупционных скандалов, причем «Латвийский путь» не преодолел даже 4-процентного барьера, зато образовалась новая правая партия Эдгара Репше, бывшего главы Центрального банка, которая сразу же заняла первое место. Такая же ситуация в Эстонии. В условиях провала партии Лаара появляется новая партия «Res Publica», которая побеждает на выборах.

В России же этого не происходит, потому что правые всегда идут на шаг впереди власти, даже в отношении построения «управляемой демократии». До последнего съезда мне казалось, что правые станут пожизненными лидерами партии раньше, чем у нас появится пожизненный президент. Обнадеживает то, что этого не произошло, что люди все-таки способны перешагнуть через себя и сделать непростой выбор.

И последняя проблема избирательной кампании СПС, на мой взгляд, заключается в том, что у нас не было лозунгов. В последний месяц избирательной кампании не было обсуждения ни военной реформы, ни конкуренции в ЖКХ, ни проблем демографии и миграции. Фактически мы не говорили ни о чем, кроме того, что в России самый высокий уровень жизни в СНГ. За счет нашего рекламного времени шла агитация за «Единую Россию». Если у нас лучше, чем у всех, логично голосовать за Путина. СПС официально потратил на выборы больше всех денег. «Единая Россия» официально чуть больше собрала, но меньше потратила. Дефицита не было, однако в последний месяц избирательной компании все деньги на счету кончились. Что же за менеджмент был у нас?


Иван АНТОНОВ (председатель Московского молодежного СПС, советник Муниципального собрания района Соколиная гора г. Москва): «Позиция наших лидеров непоследовательной, фальшивой, конъюнктурной, и избиратель это почувствовал»
Парламентскую кампанию я могу оценить скорее со стороны, поскольку у нас уже шла подготовка к муниципальным выборам в Москве. Отмечу несколько моментов, которые, на мой взгляд, и предопределили поражение СПС.

Первое. Среди сопредседателей СПС не было единой позиции. Немцов говорил с более либеральной позиции, в то же время Чубайс вдруг выдвинул лозунг «либеральной империи». После этого коллеги из либеральных партий стран СНГ начали спрашивать, что случилось. Думающие люди в России тоже не могли не заметить несоответствия этих высказываний.

Второе. У наших вождей не было того взаимодействия, какое было в 1999 году. Тогда все, кто входил в тройку, выступали единым фронтом. В 2003 году чувствовалась фальшь, не было единой позиции.

Третье. Что касается роли Чубайса, то, на мой взгляд, большой ошибкой стало то, что шел третьим номером в федеральном списке. На выборах 1999 года он был прекрасным руководителем штаба, но сейчас его присутствие в партийной тройке сковывало нас в оппозиционности по отношению к власти. Этим воспользовались наши конкуренты, и мы серьезно за это поплатились.

Четвертое. За четыре года депутаты Госдумы от СПС приобрели хорошие контакты с администрацией президента, властью в целом. В результате именно их позиция была наиболее близка к путинской, именно они тормозили внятное формулирование идеологических принципов партии, поскольку боялись навредить собственной депутатской карьере. Это очень сильно влияло на всю деятельность партии.

Мы совсем не говорили про европейский и атлантический выбор. Я очень часто общаюсь с коллегами из СНГ. В каждой правой партии на пространстве бывшей советской империи люди ясно говорят, что они – за европейский выбор. В офисе каждой партии висит европейский, а иногда и натовский флаг. Такого самоопределения не надо бояться. Надо понимать, что наши избиратели все равно хотят жить в Европе. Им не очень нравятся очереди из советского времени. А мы про это совсем не говорим.

Позиция наших лидеров была не достаточно последовательной. Она была фальшивой и конъюнктурной. И наш избиратель это почувствовал. Более того, СПС выглядел гораздо более конъюнктурно, чем коллеги из «Яблока». В партии не было единого центра принятия решений в партии. Постоянно были конфликты по поводу мест в партийном списке и в региональных списках. Но все конфликты замалчивались, и ни один из них не был грамотно разрешен. В результате во многих регионах несколько раз менялось партийное руководство.

СПС потерпело множество поражений на местах, в ходе региональных и муниципальных выборов. Какова была позиция центральной партии? Региональные выборы – дело региональных организаций, мы утверждаем только список, а финансирование регионов – не наше дело. В результате получилось, что на местах остались только те депутаты, которые сами по себе что-то значат, которые прошли бы и без партийной поддержки. Те же кандидаты, которых партия могла бы поддержать, остались за бортом, потому что им просто не хватило организационной поддержки и средств.

У СПС не было кампании, рассчитанной на молодежь, как в 1999 году. К молодежи обращались «Родина», «Яблоко», но не СПС. С нашей сторооны не было предложений по проблемам среднего класса, начиная от произвола сотрудников ГИБДД на дорогах и кончая проблемой безопасности и легализации короткоствольного оружия.

Я считаю, что мы все-таки должны следовать опыту наших коллег по СНГ, которые уже оказывались в такой непростой ситуации: сначала в Белоруссии, потом в Молдове, а затем и на Украина. Надо учиться их опыту выживания в условиях оппозиции. Нам нужны новые лидеры. Тот же Ющенко на Украине появился гораздо позже, чем наши лидеры. У нас должна быть сменяемость кадров, у нас должна быть внятная программа.

Политика президента Путина в течение последних четырех лет тоже сыграла свою роль в поражении демократических сил. Я думаю, что в 1999 году, каким будет Путин, еще не знал никто, а в 2000 и уж тем более в 2001 году уже все было ясно. Если бы мы правильно позиционировались без оглядки на то, что подумает президент, не думаю, что мы бы набрали 20% голосов, но 5-процентный барьер преодолели бы точно. И тогда у нас была бы намного более обширная база для выживания и проведения наших идей в жизнь, чем сейчас.


Евгений ЯСИН:
Я хотел бы, чтобы в последующих выступлениях больше внимания уделили бы демократическому движению и либеральной экономике. Ведь все мы все разделяем эти ценности. Пока только Сергей Жаворонков упомянул о публичной политике и сказал о неумении не только демократических лидеров, но вообще наших политиков быть публичными. Сейчас в России один публичный политик на всю страну.


Сергей СТАРИКОВ (член Бюро Федерального Совета Российской демократической партии Яблоко, сопредседатель молодежной Комиссии, член коллективного Совета Движения «Первое свободное поколение»): «Ни «Яблоко», ни СПС не смогли четко показать, что демократическая модель развития общества и патриотизм абсолютно совместимы»
Я хотел бы остановиться на трех основных пунктах. Президент сказал очень простую, но хорошую фразу о том, что надо строить более амбициозные планы. И когда обсуждалось, какой процент могут взять, объединившись, СПС и «Яблоко», рассчитывали на 10–15%. Мне кажется, что это совсем не амбициозные планы. Для создания крупной правой партии 10–15% – очень мало. Это говорит о том, что поражение всего демократического спектра, прежде всего, заключалось не в технологических ошибках. Они, конечно, были, это присуще любой электоральной кампании: стоило ориентироваться на ту или иную электоральную группу, придумать тот или иной лозунг, снять такой или другой клип.

Самое главное – это идеологический кризис. Он заключался в том, что ни СПС, ни «Яблоко» не смогли пройти между двумя вызовами, которые сложились на современном этапе. Правые партии не смогли четко показать, что демократическая модель развития общества и патриотизм абсолютно совместимы. В этом, мне кажется, основная проблема. В итоге правый фланг, который вначале СПС отвоевал у «Яблока», теперь полностью перекрыт «Единой Россией». Если закрыть глаза на то, что «Единая Россия» – это бюрократическая партия и бюрократическая организация, она проводит классическую консервативную правую политику. Посмотрим, что из этого получится.


Анатолий ЕРМОЛИН (член фракции «Единая Россия», директор молодежных программ фонда «Открытая Россия»): «Населению с его тоталитарными стереотипами гораздо больше нравятся такие партии, как "Родина" или "Единая Россия"»
Последние десять лет своей жизни я работал в команде Ходорковского и отвечал за образовательные проекты: для детей – «Новая цивилизация», для молодежи – «Лига Дела». Активно работал над проектом для учителей – Федерацией Интернет–образования и участвовал в открытии ее региональных центров по стране.

Может быть, я буду выглядеть скептиком, но, если мыслить стратегически, то главная причина поражения демократических партий на выборах заключается в по-прежнему советском характере нашего образования. Демократы проиграли потому, что нашему населению с его тоталитарными стереотипами гораздо больше нравятся такие радикальные партии, как «Родина», или такая умеренная партия, как «Единая Россия».

Сейчас мы готовим к изданию книгу, которая называется «Либеральная педагогика или как "расколдовать" зомби?!». Это своеобразный итог нашего наблюдения за современной молодежью. Мы поняли, что российская молодежь, несмотря на то, что позиционирует себя как демократически ориентированная, на деле обладает тоталитарным подсознанием. На словах мы можем заявлять, что мы демократы, но как только мы начинаем вести какую-то публичную полемику или когда мы начинаем взаимодействовать с другими людьми, включаются абсолютно тоталитарные способы мышления и действия. Для себя мы это назвали «синдромом зомби».

Наш летний кемпинг для молодежи на Истре собрал около трехсот человек из разных регионов России (от Волги до Байкала). Сначала мы им предложили обучающую программу: читали лекции о том, как взаимодействуют бизнес, власть и общество, объясняли механизмы рыночной экономики, знакомили с теорией гражданского общества. Было очевидно, что молодые люди понимали, о чем идет речь, и они искренне радовались своему новому «социальному зрению».

Потом мы включили режим ролевой игры, в чем, собственно, мы являемся специалистами вот уже десять лет. Из трехсот человек на отдельно взятом «острове» молодые лидеры попытались создать свое собственное молодежное государство. Категории участников были разные: аспиранты, студенты-старшекурсники и даже молодые мэры и молодые бизнесмены. Граждане «островного государства» сами проводили выборы. Причем, надо было видеть, какие это были выборы! Свободные, конкурентные, демократические! Хотя и в игровой ситуации были типичные «камни преткновения». Так вот, прошли сутки, и народ, триста человек этого островного государства, ненавидел свой парламент, свое правительство и свой бизнес. Через сутки! А до этого они, пройдя тренинги командного сплочения, пели песни Митяева, в том числе «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»

Признаюсь, что у организаторов даже возникла паника. Если бы это были дети, я бы прекратил программу, потому что наступил «предел смуты». А мы все писали на видео, для последующего разбора всего, что происходит. И когда мы спрашивали молодых людей, как надо вести себя в той или иной ситуации, они отвечали точно так, как учили на лекциях. Следовал второй вопрос, как он себя вел в реальности. Включаем видеозапись. Человек не верит, что это он.

Даже для меня это было откровением, хотя я десять лет профессионально занимаюсь детскими молодежными проектами. Я понял, что, считая себя демократами, подавляющее большинство молодых людей, к сожалению, являются носителями тоталитарного сознания. И это самый главный вывод, который я сделал для себя по итогам прошедших выборов. Им очень нравятся такие лидеры, как Путин, и даже такие, как Глазьев и Рогозин. Впрочем, как и всей стране.


Евгений ЯСИН:
Это очень важное замечание. Во-первых, речь идет даже не о сознании. Мы с Игорем Моисеевичем Клямкиным проводили социологическое исследование. Согласно данным всероссийского опроса, проведенного компанией «ВЦИОМ-А», примерно 43% людей тоже выбирают либеральные ценности. Но подсознание, видимо, устроено по-другому. И когда проходит время, легко внушаемые идеи испаряются. И мне кажется, что если мы не учтем этого обстоятельства, связанного корнями с национальной культурой, мы не сможем ничего сделать. Конечно, надо быть оптимистом в этом вопросе. Я предполагаю, что мы с вами в меньшинстве, потому что у нас такая национальная традиция. Если мы хотим обеспечить будущее демократическому движению в России, либеральным идеям, уважению к свободе, мы должны учесть эти обстоятельства.


Александр БЕЛЯЕВ (политолог, Государственный университет – Высшая школа экономики): «В России люди просто не умеют делать осознанный выбор»
Я совершенно согласен с Анатолием Ермолиным. На мой взгляд, недопустима ситуация, когда в партии четыре сопредседателя, которые борются друг с другом, когда избирательная компания насыщена полярными сообщениями, например с одной стороны мы «за», с другой мы – «против» Путина.

Как известно из психологии, индивидуальной и организационной терапии, действительная мотивация человека связана с ценностями. Александр Матросов, бросался на дот не из-за денег, а потому, что считал это важным. Отсюда провокационный вопрос: насколько либеральные ценности действительно являются ценностями населения? Ответ: если и в лучшие годы за либеральные партии голосовало 5–8% населения, вряд ли, не лукавя, можно считать либеральные ценности ценностями населения.

На мой взгляд, широкая проблема заключена в базовых ценностях большинства. Базовые ценности закладываются от четырех до семи лет, основным средством являются сказки. А какие у нас сказки и герои, все мы прекрасно знаем. Это, например, Иванушка-дурачок, печка, добрый царь, который пришел, всех рассудил, и всем вдруг стало хорошо. И, самое главное, базовые ценности, по крайней мере, в России, закладываются не поколением, стоящим рядом (родителями), а «через поколение». То есть, внучку обучает бабушка, а не родители. Если бы обучали родители, то ценности были бы гораздо более либеральными.

В условиях же, когда внучку обучает бабушка, получается, что бабушка 1920–30 года рождения с самыми добрыми намерениями вкладывает во внучку классические патриархальные ценности, – других она просто не знает! – которые давно уже не отвечают реальности, ушедшей вперед, и с которыми нам и приходится иметь дело. Вывод состоит в том, что решение стратегических задач на двадцать – тридцать лет возможно только за счет работы с ценностями. Это очень серьезная работа в регионах, ячейках и т.д.

Посмотрим на листовку СПС, которую принес Владимир Кара-Мурза. На ней изображена Россия, триколор. Но ведь это имидж «Единой России». Кроме того, эта символика вообще жестко связана с «суровой государственностью». По контрасту, на западных отчетах и документах государственных органов для общественности, публикуемых в Интернете изображены улыбающиеся дети, счастливые люди, природа, что-то такое абстрактное, но близкое человеку, его среде, тому, то его волнует. Хотя это уже, скорее, конкретные недоработки, причины их лежат глубже.

Еще один момент. В терапии существует такое понятие, как готовность клиента к изменению, то есть готовность клиента пойти в направлении улучшения и способность клиента сделать это. В продажах существует понятие «готовность клиента купить». Что произошло с выборами? У нас был Советский Союз, до того была царская Россия, государство не менее тоталитарное, чем СССР. Никогда в нашей стране население имело права свободного выбора. Можно вспомнить выборы в Думу в царской России и провести интересные параллели с выборами в Государственную думу сегодня. И на излете истории СССР населению, которое никогда не выбирало, сказали: «Выбирайте». А как выбирать, когда выбирать не умеешь? Отсюда возникают такие, феномены, как пенсионеры, сами звонящие в профсоюзный комитет, чтобы спросить, за кого «надо» голосовать.

Неумение выбирать объясняет ряд феноменов, таких, как некритичность к пропаганде в СМИ, скачки рейтингов от 6% до 60% (избирательная кампания Ельцина 1996 года), искреннее желание голосовать за ЛДПР в провинции, феномен постоянно высокого рейтинга Путина. Если у Буша, к примеру, рейтинг выше 70% не поднимался в лучшие времена иракской войны, то для Путина рейтинг порядка 70–80% – норма. Повышенная внушаемость населения связана также с тем, что люди просто не умеют делать осознанный выбор.

Когда я общался с немецкой молодежью и спрашивал, как выбирают они, то они сказали, что много внимания уделяется политической программе, экономической модели партии или кандидата и т.д. У нас же, как известно, выбирают сердцем. Отсюда вытекает следующая долгосрочная задача: необходимо идти в народ, необходимо людей обучать делать выбор, понимая, что они должны делать выбор ради будущего, страны и детей, необходимо хотя бы как-то иммунизировать население против явных политических манипуляций, таких как постоянно возникающие однодневки типа блока «Родина». Соответственно, необходимо разъяснять и показывать ценность либерализма.

Известно, что любая система функционирует как маятник по некоторой синусоиде: революция – реакция–революция–реакция. На данный момент система, прошедшая бум либеральных ценностей, очевидно, пошла обратно. В конце 1980-х – начале 1990-х годов был подъем, взрыв ожиданий. Эти ожидания не реализовались, а ценности, «обещавшие» их, в глазах большинства населения дискредитировали себя. Пошел обратный процесс, реакция.

Что делать в этой ситуации? Очень сложно развернуть сам процесс обратно, но необходимо сдвигать, условно говоря, пространство колебаний синусоиды в необходимую сторону3. Иными словами, в условиях господства либеральных ценностей «реакция» тоже может присутствовать, но никогда не дойдет до беззакония, управляемых выборов, соревнований между районами/участками за наиболее высокий процент явки и проголосовавших за «правильного» кандидата и нормативов по вступлению в партии.


Петр КУЧЕРЕНКО (СПС, директор программ Фонда Галины Старовойтовой): «Вся избирательная кампания развивалась по законам бизнеса, а демократические партии не сумели продать свой бренд»
Я считаю, что поражение и СПС, и «ЯБЛОКА» – большое благо для демократии и для самих партий, хотя в тактическом плане это очень обидно. Сегодня демократические партии стали заложниками той системы, десятилетие которой мы как раз отмечали. Довольно свободными демократическими выборами были выборы 1989 года и выборы народных депутатов СССР 1990 года, выборы народных депутатов РСФСР, когда рушилась коммунистическая система, первые секретари обкомов, горкомов проигрывали никому не известным депутатам, когда избрали Бориса Ельцина.

В 1993 году после тяжелейшего сентябрьского кризиса власть четко определилась и сделала ставку на номенклатуру. Впервые при выборах в Совет Федерации губернаторам было дозволено идти на фальсификацию взамен на голосование за Конституцию. Это было официально пущенная сверху установка, и номенклатура увидела в новом режиме все то, что ей так нравилось. Все резко разбежались от Советов, все четко встроились в эту систему, и в течение последующих лет выборы превращались бизнес.

Особенно четко это было видно в 1996 году, когда все фактически стали заложниками этой финансовой системы. Партийные структуры, к сожалению, оказались зависимы от своих спонсоров. Помните, что два года назад происходило с партией Явлинского? «Яблоко» исчезло с политической арены. Региональные организации при помощи финансовых структур, близких СПС, дружно бежали в СПС, пока не нашелся крупный спонсора в лице «ЮКОСа» и ситуация стабилизировалась.

Поэтому вся избирательная кампания развивалась по законам бизнеса, по законам рекламной кампании с удачной или неудачной продажей тех или иных брендов. И даже не так важно было, как позиционировались партии по отношению к Путину, важно было, как они продадут эту упаковку. Определенные шансы преодолеть 5-процентный барьер имелись и при резкой критике Путина, и при соглашательстве. Но должно было быть что-то одно. Демократические партии проиграли именно потому, что не сумели продать свой бренд. Огромные финансовые средства, серьезный административный ресурс как по линии корпораций, так и по линии РАО «ЕЭС», а в результате – ничего. Что же говорить про воровство и коррупцию? Воровство и коррупция – это составная часть правых партий и либеральных идей. Это, на самом деле, хорошо, потому что без них просто невозможно. Конечно, надо анализировать, смотреть, кто сколько украл, но это все бесполезно и не имеет никакого значения.

Что касается Польши, Квасневский все-таки был секретарем регионального комсомола, но отнюдь не работником органов безопасности. Поэтому у нас, в данной ситуации вправо маятник не качнется. Это не 1995 год. К тому же пространство для либерального позиционирования постепенно занимается «Единой Россией», в которой есть довольно большая группа депутатов, не являющихся членами партии и довольно иронично относящихся ко всей этой системе. Одна депутат рассказывала, что к ней после доклада Грызлова подошел куратор из администрации президента и сказал: «Уважаемая, вы во время доклада перешептывались с коллегой и смеялись. Вас же могли снять камеры! Вы понимаете, что это неприлично». Судя по всему, организационно правая ниша в ближайшее время будет занята «Единой Россией». Но, как сказал Константин Ремчуков, можно приватизировать партию, но нельзя приватизировать идею.


Андрей ВУЛЬФ (СПС, бывший депутат Государственной думы РФ): «Демократический электорат развалился на части, провалившись в дыру между "Родиной" и "Единой Россией"»
Я абсолютно согласен с теми стратегическими выводами, о которых говорили предыдущие ораторы. Я не буду повторяться и говорить о маятнике, не буду говорить о ментальности. Все это совершенно верно. Я в большей степени политик, чем политолог, поэтому позволю себе остановиться на идейных моментах и том, что связано с донесением этих идей до конкретной аудитории. Попробую направить нашу дискуссию в конкретную плоскость и обсудить, почему правые демократические партии проиграли эти выборы.

А проиграли они из-за того, что были разобщены. Если бы произошло объединение СПС и «Яблока», то блок из двух партий набрал бы значительно больше, чем две партии. Значительное количество демократически настроенных избирателей просто-напросто вообще не пришли голосовать.

Сказалось также и отсутствие внятного позиционирования по основным вопросам повестки дня и огромное количество внутренних противоречий, алогизмов и взаимоисключающих «месседжей». Мы просто запутали свою аудиторию. Первое – это позиция по отношению к власти. Второе – позиция по отношению к «олигархам» и крупному бизнесу. Третье – по вопросу природной ренты. Мы захотели усидеть сразу на всех стульях, и у нас появилась иллюзия, что это возможно. Она зиждилась на политической биографии наших лидеров, которые были народными любимцами в начале 1990-х годов, избирались в одномандатных округах, становились губернаторами, работали в правительстве. У них возникла иллюзия, что их может и должен любить весь народ.

Мы попытались превратить наши политические партии в огромный супермаркет. В большей степени это относится именно к СПС. Но ведь политический супермаркет, куда любой желающий может прийти и купить любой товар, уже есть на нашем рынке, и он называется «Единая Россия». А у нас – вполне определенные и не всегда популярные в массах идеи, которые разделяет безусловное меньшинство избирателей, количество которых может увеличиться только с ростом уровня образования и благосостояния населения. Нужен был очень четкий, конкретный «месседж», направленный на конкретную социальную группу.

Когда человек приходит в ресторан, у него спрашивают, что он хочет: мясо или рыбу. Мы не предложили ни мясо, ни рыбу. Мы сказали, что, в принципе, хотим предложить мясо, но было бы здорово, если бы оно немножко попахивало рыбой. В результате человек сходит с ума и идет в другой ресторан, где ему дадут или мясо, или рыбу. Абсолютно взаимоисключающие «месседжи» прозвучали по вопросу отношения к крупному капиталу. В программе «Яблока» была заложена борьба с «олигархией», неправильными итогами приватизации, социальной несправедливостью, при этом – публичная защита «ЮКОСа» и полное финансирование со стороны «ЮКОСа» всех партийных структур. Это непреодолимые противоречия.

Теперь СПС. Была ли возможность сконцентрировать правый электорат под знаком поддержки Путина? Я считаю, что да. Правда, до момента, пока Путин не пришел на съезд «Единой России» и не сказал недвусмысленно, что нам больше никто не нужен: ни Райков с его национал-социализмом, ни СПС со своими либеральными идеями. Все, после этого пропутинское пространство было занято, и «Единая Россия» была обозначена как партия Путина. Усугубилось это после ареста Ходорковского и публичной реакции на это лидеров правого движения. Позиция президента была заявлена: «Истерику я попрошу прекратить…».

Но еще страшнее было то, что после заявления президента Чубайс и в самом деле прекратил истерику, окончательно оттолкнув тех людей из числа путинских оппозиционеров, которые уже было потянулись к СПС. Таким образом, людям заморочили голову и не смогли собрать вокруг себя даже самый ядерный электорат. Можно ли было поддерживать президента? Да, можно, но отказавшись при этом от протестного электората и от значительной части интеллигенции, которая не симпатизирует Путину.

Можно было собрать голоса за счет прагматического электората, но тогда это надо было четко обменять на жесткую поддержку со стороны президента. Значит, он должен был встретиться с Чубайсом не за одну минуту до окончания программы «Свобода слова» 5 декабря. То же впечатление произвели и попытки позиционирования «Яблока» в последний момент в пропрезидентской нише на их в основном антипутински настроенный электорат.

Большинство тем, которые были предложены демократами в этой кампании, прошли мимо нашего избирателя. Главная проблема, которую начало раскручивать «Яблоко», – это проблема экологии, ядерных отходов и лесов, что абсолютно не интересует основную целевую аудиторию. При этом «Яблоко» почти не трогало актуальную для интеллигенции тему борьбы с бедностью, которую почему-то стал затрагивать СПС, основной электорат которого далеко не бедствует. Или начали говорить о военной реформе. На эмоциональном уровне интересная тема – если бы она была темой второго, третьего ряда, но она была визитной карточкой СПС, а это не та тема, которая волнует 100% электората правых, большинство из которых откупились от армии, и для них это уже не актуально. Тема реформы армии больше волнует электорат «Родины», Аграрной партии, КПРФ или ЛДПР, которые откупиться не могут.

В результате же, электорат «Яблока» ушел к Глазьеву. Это моя экспертная оценка, и, к сожалению, у меня социологических данных, подтверждающих или опровергающих ее. Но даже из круга моих знакомых многие сторонники «Яблока» голосовали за Глазьева, потому что он более последователен в своих идеях, в борьбе против социального неравенства и «олигархов». Он был новым, и за него голосовали многие представители интеллигенции, врачи, учителя, которые раньше голосовали за Явлинского как за выразителя их интересов, имеющего имидж умного, все понимающего, знающего, интеллигентного человека. На его место встал Глазьев, тоже интеллигент, только напористый и более конкретный. Он не только сказал, что все плохо, он сказал, что надо сделать, чтобы стало хорошо – давайте заберем все у буржуев и отдадим народу.

Электорат СПС во многом ушел к «Единой России», по крайней мере та прагматическая часть СПС, которая голосовала за нас в 1999 году, привлеченная Кириенко, Немцовым, Хакамадой и, собственно, самим Путиным. В результате демократический электорат просто развалился на части, провалившись в дыру между «Родиной» и «Единой Россией», которые шли на выборы с четким позиционированием. «Родина» призывала отнять и поделить, ЛДПР говорило «Мы за бедных, мы за русских!», «Единая Россия» – «Путин – наш президент!». А «Яблоко» и СПС – ни то, ни се. Так нельзя, люди хотят определенности.

Важно учитывать и то, что метод донесения «месседжей» был недостаточно эффективен. Не там давали рекламу, не так давали рекламу, не так ее упаковали. И СПС, в большей степени, и «Яблоко», в меньшей степени, сделали сверхцентрализованную избирательную кампанию. Они исходили из убеждения, что у них есть некая мистическая поддержка Кремля, и Кремль не допустит, чтобы либералы не попали в Думу. Все бегали договариваться в администрацию. Там им обещали помощь. Значит, есть некий административный ресурс. Работать в регионах не надо, там есть для фона региональные организации. И в этой кампании иначе быть не могло, ибо она была изначально построена как сверхцентрализованная кампания.

Мы действительно попытались существенно расширить свой электоральный фронт. В меньшей степени это относится к «Яблоку», в большей степени – к СПС. Мы хотели понравиться всем. Таким образом, мы отпугнули своих избирателей, точнее, ничем их не привлекли, а дополнительно никого не получили.

Мне кажется, очень важный вопрос состоит в том, что не были актуализированы страхи. Электорат правых партий в России – это электорат в достаточной степени политически пассивный, для него нужен какой-то сильный аргумент, чтобы прийти и проголосовать. Идеологический ядерный электорат пришел и проголосовал. Это та самая интеллигенция, которая ровно пополам разложилась между «Яблоком» и СПС, они-то, плюс немного молодежи, и пришли на избирательные участки. Мы полностью потеряли бизнес – прагматическую часть электората. Все, что они хотели, им дал президент Путин. Поэтому, если бы мы актуализировали страхи, использовали боязнь отъема собственности, нелюбовь нашего электората к милиции и кагэбэшникам, то можно было бы мотивировать наших сторонников к голосованию. Но ничего из этого не было сделано.


Александр ЗАКАНДЫРИН (заместитель председателя молодежного Яблока, лидер общественной организации «Правая молодежь», член координационного совета «Первое свободное поколение»): «Если бы правые объяснили нашему населению истинный смысл либеральных ценностей в доступной форме, то результат был бы совсем иной»
Поскольку я был приглашен как заместитель председателя московского Молодежного «Яблока», я бы хотел в начале своего выступления озвучить официальную позицию РДП «Яблоко» по прошедшим парламентским выборам. Позиция очень простая. Первое, «Яблоко» не проиграло выборы, а в результате стараний Центризбиркома не набрало 5% и, как следствие, не попало в Государственную думу. Второе. По мнению Григория Явлинского, прошедшая предвыборная компании – лучшая кампания «Яблока» за всю десятилетнюю историю существования партии.

При всем уважении к Григорию Алексеевичу, я не могу согласиться с этими тезисами. Считаю, что нынешнюю ситуацию с партиями демократического толка хорошо отражает фраза: «Лучший способ дискредитировать идею – плохо ее защищать». СПС и «Яблоко» плохо защищали свои идеи, поэтому и не попали в Государственную думу. Сейчас принято говорить, что либеральные идеи не в моде. Вовсе нет, с идеями в все в порядке, проблемы с их глашатаями.

Еще одной проблемой прошедшей компании стало отсутствие тем, которые бы действительно интересовали избирателей. Как выяснилось, мало кому было интересно слушать о проблемах вырубки лесов категории А, об ядерных отходах, о военной реформе, которую никто так и не собирается проводить, и о «либеральной империи». Простых людей гораздо больше волнует, сколько у них денег в кошельке, почему у них опять выключили свет, и как так получилось, что у Ходорковского состояние восемь миллиардов долларов, а им на хлеб не хватает.

Надо было говорить о самой либеральной теме – неэффективности экономической системы с огромным количеством социальных льгот, потому что на сегодняшний день льготная система, которую мы все спонсируем, приходит к краху. Например, транспорт – абсолютно нерентабельная отрасль, требующая огромного числа различных субвенций и субсидий из бюджетов всех уровней. И лишь потому, что у нас 80% пассажиров пользуются какими-нибудь льготами. Может быть, лучше деньги, которые тратятся на обеспечение этих самых льгот, дать людям в реальном денежном выражении, и пусть они сами определяют, на что, когда и сколько им потратить.

Если бы правые объяснили нашему населению истинный смысл либеральных ценностей в доступной форме, результат был бы совсем иной. Вместо этого были составлены предвыборные программы, после прочтения которых становилось жалко тех людей, которые вложили деньги в предвыборные кампании. К примеру, в программе «Яблока», написанной специально московским штабом для распространения в Москве, говорилось следующее: «Для решения транспортной проблемы в Москве необходимо резко увеличить количество троллейбусов, особенно это касается центра города». Как автомобилист я вам могу сказать, что троллейбусы – это самый неповоротливый вид транспорта. Представляю удивление обывателей, взявших этот буклет в руки после трехчасовой пробки. Думаю, им голосовать за «Яблоко» не захочется.

Обращаясь к тактическим проблемам, которые возникли во время проведения компании, можно назвать фактический уход от проблемы ареста Ходорковского и вообще от истории с ЮКОСом. Ни «Яблоко», ни СПС внятно не выразили свою позицию по поводу ареста Ходорковского. Такое впечатление, что его просто не было. Не было ареста руководителей самой успешной корпорации России, не было бесчинств «басманного правосудия», не было призыва к бизнесу со стороны государства поделиться в обмен на неприменение санкций.

Важно также отметить и те ошибки, которые были в PR-кампаниях как «Яблока», так и СПС. Достаточно вспомнить информационные плакаты, распространяемые в значительной части российских регионов. Их стилистика просто поражает непрофессионализмом и отсутствием хоть какого-то креативного мышления у PR-технологов СПС и «Яблока». Достаточно взять один из лозунгов «Яблока», вывешенных по всей Москве: «Мы десять лет в Думе». Так и хочется спросить: «А что вы за это время сделали?» Нельзя не отметить и ролик СПС – улетающий в неизвестность самолет с лидерами СПС на борту. Его блестяще прокомментировал Жириновский: «Господа, сворачивайтесь и убирайтесь, вам в этой стране не место, вас в этой стране не любят».

Еще одним фарсом этой кампании стал выпуск последней агитационной листовки однамандатников–яблочников в Москве. За неделю до выборов штаб, курирующий кампании Митрохина, Иваненко, Арбатова, выпустил листовку под единым названием «Пять причин, почему Владимир Владимирович Путин поддерживает кандидатов Митрохина, Иваненко…». Избиратели искренне удивились, почему оппозиционное «Яблоко», в июне требовавшее отставки правительства Касьянова, теперь с Путиным. Возникал вопрос: раз вы так любите Путина, почему вы не в «Единой России»? Михаил Задорнов и Галина Хованская не вели компанию по схеме, разработанной в федеральном штабе «Яблока». И их результат несколько отличается от остальных.

Говоря о компании 2003 года, нельзя не отметить и тот факт, что ни «Яблоко», ни СПС не вели почти никакой кампании против своего главного соперника – «Единой России». Кроме причитаний лидеров «Яблока» и СПС о том, что «Единой России» нечего сказать своим избирателям, потому они и в дебатах не участвуют, ничего сказано не было. Считаю, что это было большой политической ошибкой, – поскольку говорить надо было не о «Единой России», тем самым ее раскручивая, а о тех делах которые были за ней. К примеру, о голосованиях фракции в Думе по вопросам реформы ЖКХ, ресруктуризаци РАО «ЕЭС» и, наконец, об автогражданке, которая для большинства населения стало просто бедствием. Не было использовано должностное положения лидера партии, который тогда был министром внутренних дел. В России более 90% населения не то что не доверяет милиции, а просто ее боится. И продолжение лозунга «Сильная Россия, Единая Россия, Ментовская Россия» отпугнуло бы часть электората.


Владимир ШМЕЛЕВ (председатель Общероссийского движения «Первое свободное поколение»): «Надо не пытаться объединить СПС и «Яблоко», а переформатировать сам правый спектр»
Я понимаю, что у меня, может быть, больше всего возможностей занять неконструктивную позицию «мы же говорили». В 1999 году мы принимали активное участие в кампании СПС, в котором нас, прежде всего, привлекла попытка выйти за рамки этих 5–7% либеральной прогрессивной общественности больших городов и сформировать по-настоящему широкую правую партию. Именно эта попытка обеспечила победу, но она была вскоре интерпретирована как некий рекламный ход, используемый во время кампании, и забыта на следующие четыре года. В Думе СПС вернулся в прежние рамки прогрессивной либеральной общественности.

После этого мы все эти четыре года ощущали это как ошибку, и именно она привела к поражению. Дело в том, что, как совершенно правильно заметил Сергей Стариков, а до этого Владимир Путин, нам нужны амбициозные планы. Не надо пытаться объединить СПС и «Яблоко», т. е. те части либеральной общественности, одна из которых выиграла в результате реформ, а другая часть – интеллигенция – проиграла. Надо попытаться переформатировать сам правый спектр. С моей точки зрения, правая партия вполне может быть партией большинства. Для этого необходимо перестать всеми своими действиями, словами и имиджами лидеров правого спектра поддерживать мифы о правых, которые сложились за последние пятнадцать лет. Это мифы о том, что правые не борются за власть и не хотят за нее бороться, правые это некая опора власти при принятии некоторых экономических решений. Постепенно именно с такой ролью правые партии и смирились.

Я категорически не приемлю слова о том, что демократы в меньшинстве, потому что у нас такая национальная традиция. Это как раз пример тех самых фраз и действий, которые выносятся в публичное пространство правыми лидерами и которые никогда не позволят нам выйти за рамки 5–10%, стать по настоящему общенациональной правой партией. В этом состоит моя позиция. Мифов очень много. Один из них гласит, что в 1990-е годы в стране проводилась правая политика, и она привела к краху. Хотя понятно, что правой политики толком никогда не проводилось, по крайней мере в последние 85 лет.

Существует миф о том, что правые не уважают традиции, религию, культуру нашего народа, являются сторонниками разврата и безвкусицы. Это, бесспорно, миф, потому что настоящие правые понимают, что без высокого уровня ответственности, самостоятельности, доверия, морали в обществе не может функционировать свободная экономика. Потому что если люди не имеют никаких рамок, то государство должно все брать на себя.

Есть миф и о том, что правые непатриотичны. Он опять-таки активно поддерживается многими нашими коллегами. Якобы правые ориентируются только на западные образцы и не любят все российское, высокомерно относятся к народной жизни, желают поражения своей стране всюду, где только можно. Это, бесспорно, миф, потому что настоящая общенациональная правая партия может вырастать как раз снизу, из некоей естественной потребности народа, граждан. Этот миф тоже активно не только существует, но и поддерживается. Как и представление о том, что правые не уважают старость, правые – это партия молодых, которые ждут смерти пенсионеров, чтобы придти к власти.

Я не считаю правомерными разговоры о том, что детей воспитывают бабушки, и поэтому мы никогда не станем правыми. Наоборот, мы можем апеллировать к морали и патриархальности старших поколений в противовес гегемонии технологизма, воцарившейся, когда к власти пришло среднее поколение. Надо говорить, что мы тоже технологичны, но при этом мы и моральны, у нас есть свои ценности. Правые в широком смысле слова не должны быть заказом группы одного или нескольких «олигархов». Бесспорно, правая партия должна формироваться как партия финансового участия, в которой принимает участвует как можно более широкий круг людей. До тех пор, пока подавляющее большинство участников этого партийного движения и функционеров этой партии являются наемными работниками у одного из крупных «олигархов», оно никогда полноценной партией не станет и рухнет, как только этот «олигарх» перестанет давать деньги.

Поражение СПС и «Яблока» на прошедших выборах, с одной стороны, факт достаточно печальный. Но с другой стороны, он дает шанс для нового правого движения. И этот шанс, прежде всего, может быть реализован через низовую политическую активность. Именно сейчас через участие в региональных муниципальных выборах, через формирование там широкой коалиции правых, которая будет претендовать на 50–70% можно начать формировать кадровую основу для общенациональной правой партии. И тогда через четыре года мы увидим принципиально иные результаты.


Евгений ЯСИН:
Мы можем долго копаться в прошлом, анализировать причины нашего поражения, но я бы хотел, чтобы сейчас мы расширили горизонты и подумали, а что каждый из нас может предложить, чтобы улучшить ситуацию, чтобы через десять, двадцать лет Россия стала нормальной демократической страной. Вы молоды, и в этом ваше преимущество. Пока никто не ассоциирует вас ни с СПС, ни с «Яблоком», что дает вам полную свободу для любых организационных инициатив. Вас объединяет лишь то, что все вы цените свободу, демократию как единственный способ политического устройства государства, который дает возможность быть людям свободными.
В первом круге нашего обсуждения прозвучало несколько ключевых мыслей. Во-первых, в России нет публичной политики, поэтому Вам, потенциальным политикам, можно ориентироваться только на самих себя. Во-вторых, надо учитывать особенности народа, его традиционную культуру. Свои ценности, свои идеи мы должны доносить до каждого. В-третьих, подсознание нашего народа тоталитарное, и с этим тоже надо что-то делать.

Мне хотелось бы, чтобы вы учли эти моменты, отвечая на вопросы второго круга дискуссии, посвященные вашей политической стратегии в сложившейся ситуации и вашему идеальному представлению о России через двадцать лет.


------------------------------------------------------------------
1 Почему СПС проиграл выборы. Доклад специальной комиссии Федерального политического совета политической партии “Союз Правых Сил” - http://www.polit.ru/dossie/docs/2004/02/02/report.html
2 Г.Томчин. Интервью «Эху Москвы» - http://www.echo.msk.ru/interview/interview/14556.html
3 Более подробно: Г. Бейтсон, М. К. Бейтсон Ангелы страшатся. - М.: Технологическая школа бизнеса, 1994 - 216 с.


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика