Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Научный Семинар

Современная российская интеллектуальная элита

27.06.2005

Какое положение занимает интеллектуальная элита в современном обществе? Что представляет собой элита и способна ли она выполнять свою миссию? Что стало причиной снижения интеллектуального потенциала России? Эти и другие вопросы обсуждались на очередном заседании научного семинара «Экономическая политика в условиях переходного периода». Основными докладчиками на семинаре выступили Ксения Абульханова, Андрей Здравомыслов. В дискуссии принимали участие Владимир Ядов, Борис Надеждин, Дмитрий Зимин, Елена Гусева, Игорь Поляков, Светлана Кирдина, Владимир Шадриков, Александр Кузнецов, Федор Шелов-Коведяев, Яков Паппэ, Владимир Римский. Вел дискуссию Евгений Ясин.


Стенограмма семинара

Стенограмма семинара

Евгений ЯСИН (научный руководитель Высшей школы экономики, президент Фонда «Либеральная миссия»):

Сегодня мы обсуждаем тему «Современная российская интеллектуальная элита». На мой взгляд, в данной сфере сложилась чрезвычайно тяжелая ситуация для страны в целом. По этой причине я считаю, что она требует обсуждения. Представление об истории, движимой народными массами, мне кажется заблуждением. На самом деле, колоссальную роль в жизни общества, в том числе и в демократических странах, играет элита, прежде всего – интеллектуальная. Именно она генерирует в политическую элиту каналы воздействия на массовое сознание, поведение людей.

Это особенно важно потому, что перед нашей страной стоит задача модернизации общества, в первую очередь модернизации институтов, ценностей, культуры. На решение этой задачи, по моим оценкам, с учетом опыта восточно-азиатских стран или Испании, понадобится минимум тридцать–сорок лет. Следовательно, нужна элита, обладающая некоторыми качествами, способная поддержать некую платформу, некий базовый консенсус в отношении основных национальных ценностей и целей.

Существует убеждение, по крайней мере в литературе, что российская элита – ужасная. А в последнее время появилась еще одна модная идея: «Почему так трудно президенту Путину? Вы посмотрите, с какой элитой ему приходится иметь дело». В частности Михаил Леонтьев, выступая на радио «Эхо Москвы», сказал, что российскую элиту нужно выкинуть и воспитать новую. В этом он и видит задачу президента. Данный вопрос имеет для страны принципиальное значение. В то же время это еще одна попытка интегрировать идеи, существующие и в экономике, и в социологии, и в социальной психологии.


Ксения АБУЛЬХАНОВА (доктор философских наук, заведующая кафедрой психологии личности факультета психологии Высшей школы экономики, заведующий лабораторией психологии личности Института психологии РАН): «Современное общество для того, чтобы быть более успешным, должно стать более думающим»

В Высшей школе экономики де-факто уже сложилось целое направление, которое изучает элиты, дает определения их позиционирования. Проведено большое число исследований и дискуссий, разработаны методы анализа проблемы интеллектуальной элиты. Государственные деятели, ученые мужи, политики предпринимают шаги по созданию элиты будущего, интегрируя науку и образование. Эта же задача решается и нашим университетом, потому что здесь как раз и соединены образование, наука и экономика. Проблемы интеллектуальной элиты проанализированы уже во множестве аспектов, выясняются причины эмиграции ученых, их финансовой и правовой депривации, обсуждается необходимость преобразования институтов и структур науки и т. д.

На мой взгляд, мы должны акцентировать наше внимание на проблеме положения интеллектуальной элиты в обществе. И я ни в коем случае не претендую на определение элиты, исследованием которой я не занималась, а только рассматриваю психологический аспект данной проблемы.

Интеллектуальную элиту нельзя отождествлять ни с учеными, ни с интеллигенцией в общепринятом смысле слова; и достаточно трудно определить ее суть на основе одной преобладающей ценности – власти, денег, влияния. Потому что не только интеллектуальная, но и другие элиты оказывают влияние на общество. Я не хотела бы выходить на социологическое поле, но тем не менее выскажу некоторые соображения по поводу такого разнокачественного, разнородного состава интеллектуальной элиты.

Первая группа – интеллектуалы, которые осмысливают и объясняют социальные, политические, экономические проблемы, события и процессы, происходящие в обществе. В эту группу входят ученые, журналисты, политики и другие профессионалы. Они озабочены судьбой России, судьбой нашего государства. И в целом именно они оказывают влияние через различные средства массовой информации на широкую публику, на массовое сознание, участвуя в принятии политических или других решений или имея соответствующий статус.

Вторую группу составляют ученые, которые своими исследованиями и разработками способствуют научно-техническому прогрессу страны, поддержанию мирового престижа России, особенно в области инновационных технологий. Они вносят реальный вклад в развитие промышленности и экономики страны.

В третью группу входят профессионалы с высоким уровнем компетентности, опытом и практическим мышлением, способностью к принятию решений в условиях неопределенности, быстрых изменений. Это – инженеры, управленцы разного уровня и профиля, гражданского, военного масштаба, предприятия, города, губернии и т. д. И именно от их интеллектуального уровня зависит успех разного рода инициатив в локальных сферах и на отдельных участках социальной экономической жизни нашей страны. Это действительно российские самородки, обладающие не только научными знаниями, но и практическим социальным мышлением, которое иногда отождествляют с организаторскими способностями.

К четвертой группе я отношу деятелей системы образования, педагогов, которые сами составляют интеллектуальный потенциал страны и выращивают интеллектуальный потенциал следующего поколения. Своей деятельностью они не только передают соответствующие знания, но и ищут отвечающие современным требованиям способы мышления. Следовательно, в зависимости от способа организации системы образования будет обеспечен тот или иной уровень будущего интеллектуального потенциала общества.

Я опускаю здесь небольшую группу различного рода экспертов, выполняющих функцию профессиональной, социальной и прочей оценки путем участия в различного рода организациях, фирмах.

В целом причины снижения интеллектуального потенциала России были раскрыты в различных публицистических и научных трудах. Среди них: финансовая необеспеченность науки и, как следствие, миграция ученых; неоптимальное сочетание учеными педагогической и научной деятельности; архаичная или неэффективная организация науки по множеству позиций и направлений; отсутствие стратегического подхода к приоритетности научно-технических проблем и направлений. И, наконец, самой главной причиной является падение престижа интеллектуалов. Все это подводит интеллектуалов к опасной черте, за которой они уже не смогут считаться элитой.

Я перечислила внешние причины снижения интеллектуального ресурса. Есть и внутренние личностные и психологические причины. В частности неудовлетворенность своим профессиональным социальным положением, незащищенность и др. Мне кажется, нет оснований для утверждения того, что российская интеллектуальная элита сможет стать такой миноритарной группой, которая займет, через оппозицию, через ее преодоление, лидирующее положение в обществе. Прежде всего потому, что нет интеграции отдельных групп элиты, она не занимается совместной деятельностью. Есть и целый ряд других причин и критериев.

Я назову некоторые критерии определения интеллектуальной элиты, разработанные и исследованные нами. В отечественной психологии до недавнего времени не существовало направления, которое называется социальным мышлением. Это направление уже давно разрабатывается в США и Западной Европе. Наши усилия были направлены на то, чтобы интегрироваться с западными учеными и заняться исследованием этого социального феномена.

Социальное мышление – это не мышление о физических и математических задачах в школе или научной области. Это мышление о проблемах, возникающих в социальной действительности во взаимоотношениях между людьми, группами, о способах решения конфликтов, связанных с личностями других людей и своей собственной. Предметом социального мышления становится сфера человеческих отношений, социальных ситуаций, событий, организаций. Но эти сферы становятся предметом осмысления не в силу любознательности или абстрактного теоретического интереса личности, а в силу той социальной потребности, которая определяется позицией личности в обществе. А позиция личности в обществе, в свою очередь, определяет уровень ее социального мышления, который дает ей возможность уточнить собственную позицию, найти свое место в обществе, осмыслить свой жизненный путь.

Нужно сказать, что в этом отношении социальное мышление прагматично, операционально и технологично. Мы выделили три процедуры социального мышления: представление, интерпретацию и проблематизацию. Социальное мышление выделяет не существенное вообще, а существенное для личности или для той или иной группы. Теоретически мы допустили, что каждая из трех процедур обладает разной степенью эвристичности, разным уровнем глубины познания существенного. Так, представления, зачастую приблизительные, отдаленные, смутные, в основном мы получаем из массового сознания, частично они определяются образом жизни. Индивидуальные житейские представления – это фактически смыслы жизни личности, ее обыденные житейские знания. В зарубежных теориях социального мышления они определяются общеизвестным понятием «имплицитные концепции». Совокупность этих представлений определяет возможность понимания личностью происходящего в социальной действительности. Если эти совокупности представлений тех или иных групп или личностей не совпадают, возникает непонимание различными группами друг друга.

Более высоким уровнем эвристичности обладает интерпретация. Интерпретация традиционно относилась к области герменевтики, но нам удалось доказать, что это – динамичная релевантная изменчивость социальной действительности, способность социального мышления личности. В чем проявляется эта способность? В создании композиции из различного рода составляющих, относящихся к разным сферам жизни, людям, событиям, самым разнообразным модальностям жизни. Эти композиции служат рабочими мини-теориями, хотя они дают, конечно, весьма приближенные, не научные, а житейские объяснения тех или иных событий жизни.

Наиболее конструктивной является проблематизация социального мышления. Умение сформулировать проблему является предпосылкой ее решения. Давным-давно Французская революция принесла лозунг «Свобода, равенство и братство». О каком равенстве можно говорить при экономической конкуренции? В этом лозунге была заключена проблема, над которой потом довольно долго размышляли экзистенциалисты, определяя личную свободу как ограничение свободы другого. После этого, естественно, уже трудно говорить о братстве. В той же Франции произошел раскол коммунистической партии по поводу проблемы, заданной фактически марксизмом: развитие общества осуществляется либо объективно, без участия воли и сознания людей, либо целенаправленно, т. е. строится коммунизм волей, сознанием и жертвами всех людей. Так и не разрешив эту проблему, французская коммунистическая партия раскололась. Перечень проблем можно множить и множить.

Я хочу подчеркнуть, что все эти разные степени конструктивности различных процедур замкнуты на личностную основу. В результате нашего исследования мы пришли к следующим неожиданным выводам. Казалось бы, у социального мышления должен быть субъект и этим субъектом должна стать личность. На самом деле, существуют разные типы личности – одни мыслятся сами себе субъектами, другие представляют себя объектами. Это эмпирический факт.

Одновременно разные типы личности представляют и общество или в качестве объекта, или в качестве субъекта. На основе точных эмпирических данных мы установили, что способность к проблематизации социального мышления, т. е. к высшему уровню креативности социального интеллекта, присуща типу личности, который имеет конструкт сознания «субъект–субъект». Иными словами, личность представляет и себя и общество в качестве субъекта (разумеется, в данном случае речь идет не только о глобальном обществе, но и об обществе других людей и т. д.). Эти отношения позволяют проблемно осмыслять социальную действительность.

Мне представляется, что, опираясь на эти психологические данные, можно говорить о некоторых критериях интеллектуальной элиты. И я полагаю в качестве вывода следующее утверждение: современное общество, для того чтобы быть более успешным, должно стать более думающим. Это не интеллектуальная утопия психолога, далекого от жизни, а жестокая необходимость, диктуемая неопределенностью, противоречивостью, скоростью развития социальных процессов, событий, стихийностью и всеми прочими особенностями нашей действительности.


Вопрос:

Вы показываете в своей работе личное отношение к тем результатам, которые были сделаны? Я хотел бы услышать определение политической элиты. Это политическая элита России как национального государства или это моноэтническая политическая элита? А элитарные группы являются самодостаточными, самоорганизующимися структурами или все-таки функцией чего-то?


Ксения АБУЛЬХАНОВА:

Элитарные группы интеллектуалов, о которых я говорила, не являются организованными, не являются консолидированными, а представляют собой отдельных интеллектуалов, индивидуалов. Это не относится к группе, которая, как я говорила, не влияет на общественное сознание, но реально способствует общественному прогрессу нашей страны, – к ученым, разработчикам в области технологий. Есть еще группа, интегрированная в систему образования, – интеллектуальная элита. Соответственно, она интегрирована определенным образом и в определенном пространстве определенным способом, который содержит в себе массу проблем. А две другие группы, первая и третья, не интегрированы.


Борис НАДЕЖДИН (член Комитета-2008, член федерального политсовета СПС):

Насколько я сумел понять, Ваш подход исключительно классовый и социальный. Элита определяется и по профессиональным признакам: если он преподаватель высшего учебного заведения – значит, элита.


Ксения АБУЛЬХАНОВА:

Ничего подобного.


Борис НАДЕЖДИН:

Существуют ли какие-то более или менее объективные критерии, по которым можно конкретного человека отнести к элите или нельзя?


Ксения АБУЛЬХАНОВА:

Выделяя группы, я как раз говорила о тех критериях, по которым в общественном сознании отдельные люди отнесены к интеллектуальной элите. В отношении первой группы критерии размыты. В отношении второй группы известно, что это ученые, изобретатели, которые не оказывают влияния на массовое сознание, но являются элитой, поскольку работают над продвижением экономического и технического благосостояния страны. Третья группа согласно обыденному сознанию не относится к элите, но я бы назвала ее элитой. Пусть это разобщенные люди, которые чаще всего входят в систему управления, но именно они добиваются успеха. Ну и, конечно, интеллектуалы в системе образования.


Евгений ЯСИН:

Есть ли в Вашем исследовании какие-то критерии, позволяющие различить тех, кто обладает способностью к проблемности мышления, интерпретации, представлению и т. д.?


Ксения АБУЛЬХАНОВА:

Есть. Это прежде всего люди, которые разрабатывают научные, управленческие и различные профессиональные проблемы и решают их практически по своей личной инициативе. Эти лица психологически объективно являются субъектами. Но самое главное заключается в том, что существует тип личности с конструктом сознания «субъект – объект». Это недавние диссиденты, которые себя считали субъектами, а Россию – тем объектом, который надо спасать. Очень сложно ответить на Ваш вопрос, потому что в зависимости от типа отношений, субъект-субъектных или субъект-объектных, критерии самого субъекта будут значительно различаться.


Дмитрий ЗИМИН (почетный президент АО «Вымпелком», член бюро Российского союза промышленников и предпринимателей):

В Соединенных Штатах Америки есть собственно интеллектуальная элита и есть политическая и бизнес-элита. Интеллектуальная элита там востребована. Из Ваших слов я понял, что в России интеллектуальная элита бедная и какая-то недофинансированная. А Жириновский вообще говорил, что из страны все преображенские уехали, остались одни шариковы, и политики должны работать именно с ними. Я бы добавил, что еще и швондеры остались.


Ксения АБУЛЬХАНОВА:

И в России, и за рубежом политическая элита, интеллектуальная и бизнес-элита перекрещиваются. Мы задавали вопрос, являются ли интеллектуалами высшей категории предприниматели, и пытались ответить на этот вопрос на основании определенных методик. Действительно они обладают высочайшим уровнем интеллекта. Но я их не называла, потому что в наши задачи не входил разговор о политической элите и о бизнес-элите.


Елена ГУСЕВА (депутат муниципального собрания Левобережного р-на г. Москвы):

Мне кажется, в Вашем исследовании нужно развести начало процессов и их продолжение. Это к вопросу о несовместимости равенства и конкуренции. Равенство находится как раз на старте процесса. Демократия – это начало процесса, а свобода и конкуренция – это уже продолжение. Кстати, равенство можно рассматривать как некую составляющую, равную константе. Если генетическая или социальная составляющая небольшая, то она может восполняться интеллектуальной составляющей, и в результате константа будет постоянной. В принципе нужно развести процессы и среду. Определяя критерии элитарности, нужно определять еще и процессы и среду.


Евгений ЯСИН:

Если элита – это совокупность людей, обладающих какими-то врожденными или благоприобретенными свойствами, то можно ли вообще увеличивать элиту?


Ксения АБУЛЬХАНОВА:

Да, можно. Прежде всего в процессе образования, что мы и пытаемся делать на нашем факультете.


Андрей ЗДРАВОМЫСЛОВ (доктор философских наук, профессор кафедры общей социологии Высшей школы экономики, главный научный сотрудник Института комплексных социальных исследований РАН): «Интеллектуальная элита – это та часть общества, которая производит рациональность во всех областях деятельности»

Сегодня редко можно встретить стремление объединить концепции, вырабатываемые в рамках дискурса в той или иной области знания. Но при этом всегда негласно присутствуют еще одна или две невидимые составляющие этого дискурса, относящиеся к иным сферам знаний. Когда мы начинаем нашу дискуссию с выяснения того, кто же творит историю – элита или народ, – то тем самым ввергаемся, например, в сферу философии истории. Мы здесь не можем говорить ни как экономисты, ни как психологи, ни даже как социологи. Хотя социология скорее стремится эту дихотомию убрать из своего лексикона и сказать, что в разных ситуациях появляются разные возможности и разные субъекты действий. Иногда народ становится действительно субъектом истории.

Элита всегда существовала в разных обществах. Сам этот термин ввел известный итальянский социолог Вильфредо Парето, который всех разделил на «лучших» и «нелучших» в любой области деятельности. Так что «худший» мог стать «лучшим», даже если его деятельность не отвечала высоким нравственным требованиям. Например: лучший карточный мошенник является представителем элитарной группы в своей области. Позже Парето уточнил некоторые свои позиции и разделил элиту на правящую элиту и просто элиту.

Современная социология делит элиту на три группы, которые пересекаются между собой. Наверное, это более рациональный подход к данной проблеме. Дело в том что политическая элита – это прежде всего правящая элита в обществе и та часть оппозиционного слоя, которая предъявляет претензии на властные функции. Поле действия политической элиты – борьба за власть. Бизнес-элита – это тоже элита, но не всегда претендующая на власть. Хотя в данной сфере существует экономическая власть, которая заставляет людей действовать в определенном направлении, не прибегая к открытому использованию политического ресурса. В этом и состоит притягательность экономической элиты, один из мотивов ее деятельности.

И, наконец, интеллектуальная элита. Пожалуй, на данном этапе будет лучше, если мы разделим понятия элиты интеллектуальной и элиты культурной. По сфере своей деятельности – политика, экономика, культура – здесь выступают такие группы субъектного характера, которые в предлагаемых условиях, при участии масс в преобразовании общества, конструируют это общество определенным образом и обеспечивают баланс общественных отношений и их воспроизводство.

Можно дать следующее определение интеллектуальной элиты: это та часть общества, которая производит рациональность во всех иных областях деятельности. Если люди признают рациональное мышление как некоторую базовую основу своих действий, то, значит, они подвержены влиянию интеллектуальной элиты. Если же они отрицают эту рациональность в тех или иных формах и предпочитают сверхрациональные силы, мистические начала, то здесь говорить об интеллектуальной элите нет смысла.

Я собирался говорить сегодня не об элите как таковой, а о том, как представляет себе элиту массовое сознание. В этом заключается специфика социолога: не говорить от имени науки или общества в целом, а исследовать пути формирования в массовом сознании тех или иных стереотипов, тех или иных представлений, проникающих в средства массовой информации и в научные сферы.

Мы рассматривали, в частности, образ бизнес-элиты, присутствующий в массовом сознании. Анализируя многочисленные данные социологических исследований, мы пришли к выводу, что именно эти три элитарные группы и составляют основной субъект того, кто руководит Россией. Поэтому я попытался прежде всего дать развернутую оценку итогов реформ. Оценку – с точки зрения массового сознания. Я ввел новый компонент, состоящий в том, что массовая оценка реформ часто совпадает с мнением экспертной оценки. Я проиллюстрирую свою мысль примерами, показывающими характер этого восприятия.

Я подготовил ряд таблиц, демонстрирующих распределение позиций в общественном мнении относительно характеристик российской экономической элиты. В первой таблице представлены ответы на вопрос об интересах экономической элиты в экономическом подъеме России. 41% респондентов дают ответ «да», 35% – «нет». На вопрос о переводе своих капиталов за рубеж 77% отвечают «да», а 19% – хотят вкладывать деньги в российскую экономику. Как оценивалась мотивация деятельности представителей крупного капитала? На первое место здесь вышло стремление создать собственный капитал, чтобы обеспечить достойную и независимую от различных обстоятельств жизнь для себя и своей семьи. Эту позицию разделяют почти 50% населения. На втором месте оказалась такая мотивация, как жадность к деньгам, – 30%. В общем крупный капитал оценивается не так уж негативно, как можно было бы ожидать.

Далее следовал вопрос об оценке присущего нынешней российской элите чувства ответственности перед обществом. При этом учитывалась степень ответственности экономической элиты в разные исторические периоды. Я взял только три периода из предложенных пяти: сталинский, ельцинский и путинский. Наиболее негативная оценка качеств экономической элиты приходится на ельцинский период. Путинский период по некоторым позициям превосходит сталинский, а по некоторым – нет.

Полученные данные можно было бы свести к той интерпретации, которая характеризует определенные представления о ценностях, свойственные самой элите, такие как порядочность, честность, самостоятельность, независимость от властей. Интересно, что такие характеристики, как энергичность и инициативность, с одной стороны, и профессионализм и хорошие организаторские способности, с другой, являются доминирующими с точки зрения массового сознания бизнес-элиты. Если эта тенденция продолжится, то у рыночных отношений в России большие перспективы. Так представляет себе ситуацию массовое сознание. Как социолог, я считаю, что это необходимо принять к сведению.

В данном случае список групп крупных предпринимателей мы взяли из опубликованных в «Независимой газете» и ряде других источников экспертных оценок. В первой группе из пяти предпринимателей мы определяем индекс расхождения между их известностью и их отторжением. Индекс отторжения строился на базе соотношения положительных и отрицательных качеств. Самый высокий индекс мы наблюдаем у Бориса Березовского. Выбранные нами предприниматели вообще характеризуются тем, что все они так или иначе не удовлетворились экономической стороной своей власти и попытались проникнуть в пространство политиков.

Следующая группа характеризуется средним уровнем известности входящих в нее представителей элиты. Вагит Алекперов получает 56 баллов по шкале известности, Валерий Окулов – 45 баллов. Позитивные и негативные оценки в данном случае перестают работать, поскольку в сумме своей получается недостаточное количество голосов «за» и «против». Есть и третья группа, представители которой имеют наибольший ресурс популярности.

Какие выводы из этого следуют? Прежде всего, нет единого общественного мнения относительно экономической или любой другой элиты. За исключением, конечно, Путина, который возвышается над всеми, как демиург. Элита по-разному оценивается массовым сознанием, по крайней мере, по двум критериям: приятие и отторжение, с одной стороны, и известность и неизвестность, с другой. Первая взятая нами группа представителей элиты обладает достаточно большим потенциалом для увеличения своего капитала известности. Эта пятерка значительно отрывается от остальных. И даже культурнические акции Виктора Вексельберга не возводят его в ранг наиболее известных политиков. Единственный из представителей крупного капитала, кто получает небольшой плюс в оценке, это Теймураз Боллоев, производитель пива.

Следовательно, важной проблемой является повышение интеллектуального уровня экономической бизнес-элиты. Но разрешение этой проблемы возможно не путем внешнего или политического воздействия на элиту или приложения интеллектуальных усилий. Я верю в присутствие нравственного начала в обществе. И это нравственное начало тем больше, чем выше степень зрелости общества, чем общество более стабильно.

В этой связи я еще раз хотел бы обратиться к экономической литературе, где анализируются именно мотивы экономической деятельности. Это очень важная тема. Й.А. Шумпетер в работе «История экономического развития» выделяет в качестве мотивов стремление крупного капитала создать собственную империю, стремление к власти, которая будет передана по наследству, и удовлетворенность своим делом. Обратите внимание, что отсутствует протестантский комплекс как таковой.


Игорь ПОЛЯКОВ (корреспондент газеты «Версты»):

Какое влияние оказывает российская экономическая элита на российскую экономику?


Андрей ЗДРАВОМЫСЛОВ:

На мой взгляд, воздействие экономической элиты на экономическое развитие решающее. Экономическая элита – одна из основных доминант политического и экономического развития России.


Дмитрий КАТАЕВ (депутат Московской городской думы, член политсовета Московского отделения СПС):

Вы сравнивали распределение голосов по отношению к экономической элите в общественном мнении России и зарубежных стран? Насколько разнится это соотношение? Не увязываете ли Вы это различие с тем, например, что на Украине соотношение голосов на президентских выборах составило почти 50:50?


Андрей ЗДРАВОМЫСЛОВ:

В стабильном обществе, которое называет себя капиталистическим, безусловно оценки экономической элиты выше. А в российском обществе, которое с трудом можно назвать капиталистическим, экономическую элиту принять не могут. Поэтому капиталист как таковой или представитель крупного капитала часто ассоциируются с олигархом.


Светлана КИРДИНА (ведущий научный сотрудник Института экономики РАН):

Насколько корректно изучать влияние экономической элиты с помощью массового сознания? Чем Вы мотивируете такой выбор?


Андрей ЗДРАВОМЫСЛОВ:

Мотивируется это очень просто. Не все имеют возможность, как Ольга Крыштановская, интервьюировать представителей экономической и политической элиты. Нужно потратить десяток лет на то, чтобы заслужить определенное доверие. А массовое сознание все-таки существует как некоторый социальный феномен, с которым любая общественная сила элитарного порядка должна соотносить свои действия, интересы, стремления, установки и т. д.


Елена ГУСЕВА:

Исследования проводились в 2004 году. Не кажется ли Вам, что должна быть еще одна группа, которая объединяла бы в себе и бизнес-элиту и политическую элиту. Политическая элита борется за власть, а та, которая уже получила власть, делает свой бизнес. В итоге властная элита – она же и бизнес-элита. Как с точки зрения массового сознания оценивается эта властно-экономическая элита?


Андрей ЗДРАВОМЫСЛОВ:

Массовое сознание сегодня не настолько тупо, чтобы не ощущать слияние экономического и политического капитала и использование официального властного ресурса. Это очевидно для всех, но мы сейчас обсуждаем другое. Мне кажется, дальнейший шаг как раз и состоит в разработке оценки со стороны массового сознания российской бюрократии, которая отторгается и экономической элитой. Союз этот негласный, тайный, но он существует и должен изучаться.


Ксения АБУЛЬХАНОВА:

Вы сказали, что необходимо разделить понятия интеллектуальной и культурной элиты. Зачем это нужно и какие здесь существуют критерии?


Андрей ЗДРАВОМЫСЛОВ:

Затем, что понятие интеллектуальной элитарности нельзя отнять от представителей крупного бизнеса и высших политических структур российского общества. Они тоже интеллектуалы, но специализирующиеся не на производстве рациональности, а на производстве некоторого другого продукта. Но это люди с высоким интеллектом.


Евгений ЯСИН:

Можно ли сказать, что в целом интеллектуальная элита производит смыслы? Это термин культурологии, но некоторое пересечение может быть. Люди, которые производят смыслы, могут быть и элитарными бизнесменами, и политиками.


Андрей ЗДРАВОМЫСЛОВ:

Производство смыслов – очень широкое понятие. В конце концов вся человеческая жизнь состоит в производстве и воспроизводстве смыслов.


Владимир ШАДРИКОВ (заместитель министра образования России): «Главное качество, которое характеризует интеллектуальную элиту, – интеллектуальные достижения»

Тема нашего семинара – современная интеллектуальная элита. Иногда здесь звучало дополнение – экономическая интеллектуальная элита. Позволю себе высказать ряд суждений, которые приведут меня к определенному выводу. С ним вы вполне можете не согласиться.

Элита – это лучшая часть общества. Элитарность характеризуется неким набором качеств. Данные качества характеризуют того, кому служит элита или кто потребляет эти элитарные качества. Поэтому, для того чтобы определить, что такое интеллектуальная элита, надо рассмотреть те качества, которыми должна обладать эта элита. На ум приходит главное качество, которое характеризует интеллектуальную элиту, в том числе и экономическую. Это – интеллектуальные достижения, в частности в области экономики. Далее – ответственность за предлагаемые решения, финансовая независимость, ориентация на национальные интересы.

Если посмотреть на данную проблему с этой точки зрения, то, я думаю, в российском обществе не так уж много лиц, которые можно отнести к интеллектуальной элите. Если говорить о том, что интеллектуальная элита должна иметь влияние на социальные процессы, то, наверное, должна быть критическая масса этой интеллектуальной элиты. В настоящее время российское общество не располагает критической массой интеллектуальной элиты, в том числе экономической. А сколько времени пройдет, прежде чем необходимая критическая масса будет достигнута, не знает никто.


Александр КУЗНЕЦОВ (кандидат экономических наук, консультант по стратегическому менеджменту и организационному развитию): «Элита – это функция национальной идеи»

Нас всегда учили мыслить категориями. Но я сегодня так и не смог вывести некую категорию, так как не услышал, что такое элита. Прежде всего нужно определить границы интеллектуальной элиты. Мы говорим об интеллектуальной элите России, государства или какого-то этнического, национального государства? В таком случае сразу возникает вопрос: интеллектуальная элита России как многонационального государства и, допустим, Татарии – это две совершенно разные элиты? По-видимому, существует некая категория элитарности. Тем не менее ответ на эти вопросы мы здесь не услышали.

Я попытался ввести категорию элитарности: элита – это представители доминирующих этнических групп, позиционирующие себя в бизнесе, политике, культуре как субъекты бизнеса, политики, культуры. Иными словами, это некий совокупный субъект, который представляет государство, будь то государство как структурированная система или некая группа.

От чего зависят достижения элиты, как определяется элитарность? Скорее всего основой здесь выступает национальная идея. Иначе говоря, элита – это функция национальной идеи. И так везде: в культуре, в науке.

Здесь рассматривались некие представители элитарных групп, в том числе и Борис Березовский. Но в тот момент, когда они работали на национальную идею, их можно было рассматривать в качестве таковых. В настоящий момент мы не можем включать их в список национальной элиты, так как они уже не служат национальной идее.


Дмитрий КАТАЕВ: «Сегодня элиты как цельного образования не существует»

Сначала о самом слабом, на мой взгляд, месте российской экономической элиты. В массовом сознании России отсутствует как самостоятельная ценность такой феномен, как крупное предприятие. Как все оценивают «ЮКОС»? Он захватил такое-то количество месторождений, получил даром. А то, что эти месторождения сегодня, может быть, ничего бы не давали, что нужно было создать колоссальную структуру, абсолютно никем не понимается. Так же, как в конце 1930-х годов никто не понимал, что командовать батальоном – это одно, а армией – совсем другое. В результате был почти полностью истреблен армейский командующий состав, Россия потерпела поражение в 1941 году. И сегодня никто не понимает, что мощное, крупное предприятие – это гораздо больше, чем, скажем, армия или фронт во время войны. Требуется особый талант от его руководителя. Именно ценность этого человека не осознается.

Здесь была дана интересная оценка элит или представителей элиты разных лет. Но я обратил бы ваше внимание на то, что это – ретроспективная оценка по отношению к сталинскому и ельцинскому периодам. Она дана в 2004 году. А оценка элиты, данная, например, в ельцинский период, была бы, наверное, совсем другой. И об этом необходимо помнить. В то время в массовом сознании элита была лидером и была более или менее цельной. А сегодня, на мой взгляд, элиты как цельного образования не существует. Боюсь, что даже авторитет Администрации президента и других федеральных властей сейчас крайне низок, равно как и авторитет научной, культурной интеллигенции, не говоря уже о политической. Эти группы разобщены. Я вижу в этом серьезную опасность.


Федор ШЕЛОВ-КОВЕДЯЕВ (политолог, вице-президент Фонда «Национальные интересы»):

Российской интеллектуальной элите не помешало бы быть для начала более грамотной. Что я имею в виду? Идеи Макса Вебера уже в 1930-е годы были совсем не те, что в период написания «Протестантской этики и духа капитализма, а в России с его взглядами продолжают носиться, как с писаной торбой.

То же можно отнести и к модным в последнее время ссылкам на Фистеля Декулянжа. На самом деле, его взгляды представляют собой пещерный век науки и могут быть интересны только тому, кто изучает историю эволюции идей и не более того. Никакого практического смысла они сегодня не имеют. Когда мы говорим о бичевании пороков, то все эти заявления так или иначе восходят к известному высказыванию Чаадаева в 1829 году о том, что Россия ничего не дала миру. Уже тогда он не имел права так писать. Понятно, почему он это сказал. Результатом той политической роли, которую сыграла царская Россия в устройстве послевоенной Европы, стала его личная фрустрация. Естественно, это и его реакция на события 1825 года. Тем не менее он грешил против истины, когда писал такое, потому что были Ломоносов, было искусство, была замечательная литература. А. Тойнби его цитирует в 1930-е годы, и уже тогда было понятно, что это архаизм, который не имеет отношения вообще ни к чему.

С другой стороны, А. де Кюстин, известный маркиз, отправился в Россию с массой комплексов и поэтому с завышенными ожиданиями, и не увидев того, на что надеялся, сконструировал совершенно абстрактную модель и написал то, что написал. Написанное им абсолютно вырывается из контекста, и трансплантировать его высказывания крайне некорректно.

Есть и третий источник – это марксизм, который тоже изжил себя.


Владимир ЯДОВ (доктор философских наук, профессор, руководитель Центра исследований социальных трансформаций Института социологии РАН, профессор кафедры общей социологии Высшей школы экономики): «В России элита – создатель смыслов, производитель социальных концепций, идей, которые увлекают»

Я долгое время размышлял над тем, что такое элита. На мой взгляд, важно помнить, что элита представляет собой социально-культурное явление, которое в разные времена и в разных социальных средах понимается по-разному. Сегодня в сознание народа внедрено понятие о представителе элиты как о воротиле, которого ничто, кроме собственных интересов, не волнует.

Термин «элита» вошел в политологию примерно в XVI веке. К элите относили только больших политиков, которые вели народы правильным путем, особенно не спрашивая их об этом. В России элита выступает носителем дум. Она – создатель смыслов, производитель социальных концепций, идей, которые увлекали. Нельзя назначить самого себя элитой. Если тебя выбрали академиком, то из этого отнюдь не вытекает, что ты элита. Ты просто уважаемый человек в своем сообществе. В противном случае весь генералитет будет элитой. А мы говорим о социальной элите. Значит, о тех, кто открывает какие-то смыслы бытия будущего и настоящего для остальных людей.

И получается, что если элита – это те, кого народ условно признает создателями смыслов, то никакой элиты в данном случае нет. Тогда элитой называют тех, кого раскрутят. Если кто-нибудь из вас читал роман Юрия Полякова «Козленок в молоке», то помнит, что козленок этот – абсолютный болван, из которого делают крупного писателя и которому в конце концов будет присуждена литературная премия. Это игра конструкций, и все мы живем в иллюзорном мире, в мире, в котором мы сами формируем образы.

Кто же тогда приобретает статус элиты в точном смысле этого слова? Властители, формирующие смыслы жизни, к сожалению, не самые лучшие люди. В современной России они выступают спасителями отечества. Владимир Жириновский – типичный спаситель отечества. А теперь у нас и президент спасителем отечества стал. Кругом одни враги, Запад хочет уничтожить страну. Это типичная мотивация избегания, которая в психологии считается детской мотивацией. Выходит, что нужно искать такие умы, таких социальных мыслителей, которые делают конструктивной мотивацию избегания неприятностей.

Какие конструктивные программы здесь могут или должны быть предложены? Таких программ много. Самые главные среди них, наверное, экономические программы. Есть еще программы развития военного дела, программы развития науки, образования. Народу все это малопонятно. Элита в России – это не вообще уважаемые люди в сообществе, а принятые в массе независимо от их социального положения и образования. Это те, кто выдвигает интересные идеи, которые народ может принять. И здесь мы опять приходим к концепции национальной идеи.

На мой взгляд, есть несколько вариантов объединения людей, но один из них самый точный. Это идея справедливости. Построить общество социальной справедливости значит защищать человека, чтобы его не убили на улице, чтобы чиновник не грабил и чтобы не было 13% налога с каждого, потому что это издевательство. Понятно, почему он был введен: не надо писать многочисленные бумаги, ловить тех, кто утаивает доходы. Это и называется «технари у власти».

В последнее время публично демонстрируется роль православия в обществе. Это тоже не совсем понятно. Я понимаю, что наша страна в основном православная. Но политики должны понимать, что, кроме православия, есть и другие конфессии. Это настолько неразумно, неприлично, несовременно, грозит очень серьезными последствиями. Когда православный священник приезжает, скажем, в армию, то что могут думать неправославные военнослужащие? Опять русские нас давят и т. п. Это к вопросу о справедливости. В православии, кстати, именно справедливость выдвигается на первый план.

Велика ответственность социальных ученых. Принцип Вебера говорит, что все должно быть ценностно нейтральным и не надо вмешиваться в социальные процессы. Но это все уже в прошлом. Современная концепция деятельностная. Для того чтобы влиять на что-то, нужно быть активным, достаточно публичным, высказывать свои мысли и идеи. А уж кого народ будет полагать элитой, ему решать.


Борис НАДЕЖДИН:

Есть наука, и есть художественная литература. В рамках художественной литературы Солженицын – это элита или нет, Сахаров в науке – это элита или нет? На мой взгляд, элита должна обладать таким загадочным свойством, как соответствие национальным интересам. В рамках науки, например, все должно быть четко описано. И с точки зрения науки, если вы не в состоянии хотя бы теоретически составить пофамильный список тех, кто входит в круг интеллектуальной элиты, то такого понятия просто нет. Больше всего меня поразило предположение, что интеллектуальную элиту можно больше продвигать в политику, бизнес и т. д. Есть некоторые человеческие свойства, которые я считаю достойными: например мораль. Но есть виды человеческой деятельности, в которых эти замечательные качества никак не влияют на результат.


Елена ГУСЕВА:

Есть еще одна проблема – проблема донесения информации. Я могу сказать, что национальные элиты – это следствие. Первична национальная проблема. Когда будут определены национальные проблемы, то национальные идеи будут сформулированы уже как инструмент решения национальных проблем. И в принципе задача элиты как раз и есть решение национальных проблем. Естественно, есть национальные проблемы федерального уровня, и есть национальные проблемы субъектов Федерации.

Здесь говорили о единой налоговой ставке 13%. Действительно, когда все платят один и тот же налог, это обидно. Но когда будут говорить не о 13%, а о том, что из миллиона рублей кто-то заплатил 130 тысяч рублей, а с 1000 рублей – 130 рублей, такое донесении информации будет восприниматься по-другому. Хочу подчеркнуть, что проблема донесения информации коррелирует с проблемой элит.


Яков ПАППЭ (ведущий научный сотрудник Института народно-хозяйственного программирования РАН): «Российской интеллектуальной элиты не существует»

Мы говорим с вами о пустом множестве. Российской интеллектуальной элиты не существует. Что я имею в виду? На мой взгляд, утверждение, что элита – это признание сообщества узкого круга посвященных, допустимо, но не играет никакой роли ни для экономиста, ни для социолога. Для экономиста и социолога элиту делает таковой признание народных масс. Меня учили, что элита – это группа людей, чьи достижения признаются обществом.

Есть и такое определение: элита – это группа людей, чей образ жизни, идеалы и ценности являются либо эталонными, либо высоко уважаемыми в обществе. Если принять это определение, то назовите мне имена профессора, писателя, артиста и прочих работников интеллектуальных профессий, которые не будучи ни начальниками, ни политиками, ни богатыми людьми, признаются как эталонными, либо высоко уважаемыми. И если вы назовете хотя бы несколько десятков таких людей, то можете говорить об интеллектуальной элите.


Владимир РИМСКИЙ (заведующий отделом социологии Фонда прикладных политических исследований «ИНДЕМ»):

Я бы хотел сказать об еще одном пустом множестве – о пересечении интеллектуальной элиты и политической. Кроме того, пустым множеством является и пересечение политической элиты и экономической. Если вдуматься, современная политическая элита представляет собой некую корпорацию, которая существует автономно. Она не пересекается ни с обществом, ни с экономистами. Она вообще не участвует в принятии более или менее рациональных решений стратегического плана, влияющих на национальные проблемы. Это корпорация, которая занимается собственной деятельностью, хорошо понимает, кто туда входит, очень строго охраняет саму себя, не допуская чужих.

В принципе, если вдуматься, даже высшее образование для того, чтобы войти в круг политической элиты, необязательно. Скорее важен капитал социальных связей, отношений, умение стать своим. В таком смысле политическая корпорация – это именно те, кто принимает важнейшие стратегические решения на уровне государственной политики и на уровне государственного развития. В результате интеллектуальная элита, имея много самых разных идей, ценностей, стратегий развития страны, на самом деле, не может донести их до политической корпорации.


Евгений ЯСИН:

В ходе нашего обсуждения мне показалось, что обмен идеями между социальными психологами, социологами и экономистами начался. Мое мнение относительно того, существуют у нас элиты или нет, следующее: элиты не быть не может. Если соберутся три человека, и один из них выделится в качестве лидера, это и будет элита. И с этим мы ничего не можем сделать. Для меня принципиально важен вопрос: какова элита и способна ли она выполнять свою миссию? Если есть некая национальная задача, стратегия, то готова ли национальная элита выполнить эту миссию? Ответа на этот вопрос пока нет.

Что касается политической элиты, то прежде хотел бы отметить, что в элите, которая уже сформировалась, есть некий критерий – признание. Кроме элиты, в составе любого круга людей есть балласт. Есть элита, и есть людской материал, из которого ничего построить нельзя.


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика