Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Научный Семинар

Современный ислам: противостояние или диалог?

24.10.2005

Каждый пятый житель России разделяет мусульманские ценности, но знают ли остальные, в чем состоит суть исламского миропонимания? Пролить свет на сложные процессы, связанные с модернизацией исламского мира попытались участники научного семинара под руководством Евгения Ясина «Радикальный ислам наступает». С докладами выступили: Олег Барабанов, Леонид Васильев, Александр Игнатенко, Георгий Мирский, Леонид Сюкияйнен. Вел дискуссию Евгений Ясин.


Стенограмма семинара

Стенограмма семинара

Олег Николаевич Барабанов - доцент кафедры мировых политических процессов Факультета политологии МГИМО, ст. научный сотрудник Российского института стратегических исследований

Леонид Сергеевич Васильев - доктор исторических наук, профессор, завкафедрой всеобщей и отечественной истории ГУ-ВШЭ

Александр Александрович Игнатенко - доктор философских наук, президент Института религии и политики, член Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ

Георгий Ильич Мирский - доктор исторических наук, профессор кафедры мировой политики ГУ-ВШЭ, гл. научный сотрудник ИМЭМО РАН

Леонид Рудольфович Сюкияйнен - доктор юридических наук, профессор кафедры финансового права ГУ-ВШЭ


Леонид ВАСИЛЬЕВ: «На смену двуполярному миру ХХ века, с характерным для него противостоянием ракетно-ядерной мощи сверхдержав, на передний план выходит другое противостояние, в сфере идей и соответствующей им политики. Но теперь это иные идеи и иная политика: не тоталитаризм против демократии, а демократия против терроризма. Либо демократия устоит, либо ей придется уступить место радикально-террористическому исламу».

В последнее десятилетие, и особенно в последние годы, мир накрыла террористическая волна, и чаще всего современные террористы и экстремисты связаны с исламом - так называемые исламисты являются сторонниками радикализации некоторых заповедей Корана. Я говорю «чаще всего», поскольку в качестве террористов выступают не только люди, конфессионально связанные с исламом. И все же почти 90% террористических актов совершают сегодня именно те, кто имеет отношение к исламу.

Почему спустя почти полтора тысячелетия после появления ислама стало возможным возникновение столь мощного и агрессивного движения, как современный исламистский терроризм? Почему террористы с готовностью умирают сегодня со словами «Аллах Акбар!»?

Ислам - религия необычайно сильная, сформировавшаяся в условиях ожесточенных боевых схваток, в которых принимал активное участие пророк Мухаммед. Именно в ходе военных действий, сначала против соотечественников-арабов, а затем и соседних народов, ислам за короткий срок сумел распространиться по огромной территории Евразии, от Ирана до Испании. Особенно успешными были завоевания при первых четырех преемниках Мухаммеда – «праведных халифах». Завоевав и обратив в свою веру завоеванные народы, последователи Мухаммеда, за исторически очень короткий срок сумели создать единую, хорошо организованную и влиятельную государственную структуру - Арабский халифат, своего рода империю.

Однако очень важно иметь в виду, что мусульманский Арабский халифат не был империей в полном смысле этого слова - прежде всего потому, что не политика, а именно религия была в нем главным и ведущим началом. И этому не стоит удивляться. Только истовая и неколебимая вера в Аллаха и преданность пророку Мухаммеду позволила кочевникам-бедуинам, вышедшим из песков Аравии, необычайно активным и воинственным, добиться впечатляющих воинских успехов и исламизировать завоеванные народы. Этому способствовала проводившаяся арабами экономическая политика, предусматривавшая большие налоговые льготы для тех, кто добровольно принимал ислам.

В свою очередь исламизация, хотя и гораздо более медленными темпами, вела к арабизации завоеванного населения. Арабский был официальным государственным языком в халифате, на нем велась вся деловая переписка, и, самое главное, только на арабском языке существовали Коран и другие религиозные тексты, только на нем шло обучение подрастающего поколения. Из всех государств, завоеванных мусульманами, лишь Иран сумел, приняв ислам в отличной от ортодоксального суннизма форме шиизма, сохранить свою культуру и свой язык.

Все сказанное убедительно свидетельствует о том, что главной силой мусульман была великая (и вместе с тем очень простая) идея, сформулированная Мухаммедом: сначала ты мусульманин, а уж потом представитель того или иного народа, подданный того или иного исламского государства. Все принявшие ислам считаются членами одной великой уммы. Именно конфессиональная солидарность в рамках уммы является основой единства мусульман всего мира.


Всеми их помыслами и поступками руководит Аллах, который являет собой всевышнюю, всемогущую и всеблагую силу и пред лицом которого человек не более чем песчинка. Аллах заслуживает абсолютного доверия, преданности, поклонения и полного послушания, каждый его приказ должен быть исполнен. А волю Аллаха на земле призваны выражать его представители (первым из них был великий пророк Мухаммед), будь то религиозно-политические лидеры, вроде халифов, султанов, эмиров, шейхов или ученые знатоки ислама - улемы, муллы, муфтии.

Но чего хочет Аллах? Считается, что он поведал об этом в свое время через архангела Джибрила (Джабраила) пророку Мухаммеду, который стал нести слово Аллаха людям, и из речей Мухаммеда сложилась священная книга - Коран.

Первую половину своей жизни будущий пророк много общался с иудеями и христианами - торговцами, перевозившими с помощью арабов-бедуинов и их верблюдов свои товары. Долгими вечерами во время еды и отдыха - а караваны продвигались по Аравии медленно, месяцами - он внимательно слушал богословские споры последователей Моисея и Христа. Отголоски этих разговоров прослеживаются на страницах священной книги мусульман.

При жизни Мухаммеда Коран существовал в устной форме, благодаря специально обученным людям, называвшимся кари (во множественном числе – курра), способным запомнить и воспроизвести всю книгу. Со временем какие-то части Корана могли выпасть из памяти или измениться. Канонический текст Корана был оформлен впервые при третьем халифе Османе. Специалистам удалось свести к минимуму количество разночтений в Коране, однако многие его постулаты по-прежнему недостаточно ясны, чем и пользуются сегодня в своих интересах ревностные радикалы-фундаменталисты. Причем внимание в первую очередь обращается на те спорные позиции, что касаются отношений правоверных с неверными. Многочисленные «темные» места в разное время давали повод к различных толкованиям, порой противоречившим друг другу. В сложной системе толкования Корана (тафсир) в связи с этим сложился институт насха, т. е. отмены. Чтобы избежать разногласий, специалисты договаривались считать те или иные аяты отмененными (мансух), а другие, заменяющие их, отменяющими (насих). Число противоречий, по некоторым данным, достигает 225, а отмененные аяты имеются свыше чем в 40 сурах Корана.


Иногда Коран совершенно очевидно дает понять, что всем неверным грозят всевозможные беды и несчастья, иногда предлагает просто сражаться с ними, а в некоторых - редких - случаях говорит том, что их следует поголовно уничтожать. Именно такого рода, т. е. призывающие к уничтожению неверных, высказывания Корана и вызывают сегодня особенно горячие споры среди мусульманских богословов. Умеренные обычно настаивают на том, что джихад как понятие (религиозная война с неверными) имеет разные оттенки, поддается различным толкованиям и поэтому не надо его воспринимать только как призыв к убийству неверных. А радикальные исламисты, тем более фанатичные шахиды, готовые умереть за Аллаха, обычно носят при себе те выдержки из Корана, в которых наиболее определенно сказано о необходимости решительной борьбы с неверными.

Кстати, в том же Коране можно найти недвусмысленные указания на то, что к «людям Писания», т. е. иудеям и христианам, от которых Мухаммед многому научился, следует относиться дружелюбно, что они заслуживают большего уважения, чем, скажем, язычники. Убедительным доказательством этого может служить то обстоятельство, что в завоеванных арабами странах всегда жили представители иных конфессий. Но это не означает, что отношение к ним всегда должно быть терпимым, напротив, бывают ситуации, когда подобного рода толерантность просто недопустима - об этом тоже есть соответствующие высказывания в Коране, и о «людях Писания» речь уже не идет.

Одной из отличительных черт ислама является строгая регламентация действий человека. Пять раз в день каждый обязан молиться - кто не делает этого, тот неверный. Исключения составляют больные, немощные, маленькие дети. Даже воины во время боевых действий не могут пренебречь намазом. Строго соблюдать следует и пост в месяц рамазан: с раннего утра до позднего вечера (а точнее от зари до зари) нельзя ни есть, ни пить, что действительно тяжело. Строжайше регламентировано отношение к женщине и ее поведение. Достаточно сказать, что по исламскому праву (шариату) женщина на судебном следствии считается половиной, в отличие от мужчины - единицы.

Однако не следует думать, что религия мусульман базируется только на таких жестких нормах. Для ислама как религии и образа жизни (а для большинства последователей Мухаммеда вплоть до сегодняшнего дня это одно и то же) характерны многие привлекательные черты. Это и социальная поддержка слабых (достаточно упомянуть о закяте, налоге с имущих в пользу бедных), и отказ от вина, и склонность жить большими сплоченными сообществами-махалля, основанными на принципах взаимопомощи (правда, в сочетании со строгим контролем за тем, как члены сообщества выполняют нормы ислама), и многие другие принципы повседневного существования.

Не должно создаваться впечатления, будто ислам представляет собой секту чуть ли не тоталитарного типа, это одна из мировых религий, и люди, принимающие ислам, очень редко изменяют своей вере.

Даже когда Арабский халифат начал слабеть и распадаться на части, это не мешало мусульманской умме, обретая новых сторонников в лице прежде всего огромного массива тюрок, двигаться вширь, осваивая новые регионы (Малая Азия и Балканы, Индия и Центральная Азия, Поволжье и Кавказ, а также Индонезия и Малайзия в Юго-Восточной Азии, Африка южнее Сахары). В период позднего Средневековья, объединившись (речь в первую очередь идет о ближневосточном регионе) под властью Османской империи, т. е. Турции, он вновь заявил о себе как о могучей силе.

О противостоянии христиан и мусульман на территории Европы и соседних с ней ближневосточных территорий стоит сказать особо. Сегодня ведутся многочисленные споры о том, кто первым начал использовать терроризм как метод политической борьбы с серьезным противником, причем многие при этом вспоминают русских террористов второй половины XIX века. Нет слов, наши соотечественники вошли в историю, точнее, прогремели в ней. Но они не были первыми. Первыми методы политического терроризма стали широко использовать в годы крестовых походов именно мусульмане.

Примерно в XII веке секта низаритов (ответвление мусульман-шиитов), создала на севере Ирана в горном замке Аламут своеобразное государство, близкое по типу к суфийским орденам с их строжайшей дисциплиной и полным подчинением всех бойцов-мюридов обоготворенному предводителю-шейху. Низариты поставили своей целью воспитать из молодых мюридов фанатиков веры, фидаинов, готовых идти на смерть по приказу шейха и во имя Аллаха. Внушая фидаинам, что смерть во имя Аллаха - это прямая дорога в рай, шейхи время от времени стимулировали их рвение гашишем, после чего приводили в скрытый от посторонних глаз прекрасный сад, где их привечали красивые девушки. Отрезвев и будучи уверенными, что они побывали в раю и имели дело с гуриями, фидаины были готовы на все. Чаще всего они, эти предшественники современных шахидов, пробирались в лагеря крестоносцев и убивали их предводителей, с готовностью принимая после этого смерть.

Это продолжалось достаточно долго (замок Аламут был уничтожен монгольским Хулагу-ханом лишь в 1256 году), и борцы за овладение гробом Господним были серьезно напуганы. Достаточно сказать, что слово «хашашины» (от «гашиш»), как стали именовать фидаинов, вошло потом во французский язык и стало обозначать убийцу (ассасин). Нет сомнений в том, что память о фидаинах-хашашинах сохранялась, и если подобного рода эпизоды после крестовых походов долго не повторялись, во всяком случае в массовых масштабах, то причину следует искать в том, что историческая ситуация начиная с позднего Средневековья стала заметно изменяться не в пользу исламского мира.

Появление и возвышение Османской империи ослабило арабские государства, в которых традиции ислама на протяжении веков были особенно сильны. Многие из этих государств стали терять прежнюю силу и даже независимость, оказываясь в положении провинций империи турок. Еще позже, в связи с кризисом и ослаблением Османской империи, эти провинции, давно уже отстававшие от быстро развивавшегося христианского Запада с его успешным рыночным хозяйством и активными торговыми связями, оказались в положении колоний либо зависимых от европейских стран территорий. Конечно, это не мешало мусульманам оставаться мусульманами. Более того, мир ислама не просто продолжал существовать - ему даже удавалось временами распространяться вширь, однако для активного наступления на Запад сил не хватало.

На фоне впечатляющих научно-технических достижений Запада долгое время мало что было известно о том, что творится в странах Востока, в том числе принадлежавших к мусульманскому миру. Оказавшись в положении неполноправных либо вовсе бесправных колоний и полуколоний, эти страны существовали на обочине стремительно развивавшегося капитализма. Все резко изменилось только в ХХ веке, а именно во второй его половине, после деколонизации, которая прошла под знаком возвращения угнетенным странам независимости и оказания им помощи в развитии. И вот тогда началось постепенное, но достаточно быстрое и с некоторых пор очень заметное возрождение исламского мира, который к тому времени превратился в мозаику разных государств.

Мы в свое время обращали на этот процесс мало внимания, прежде всего потому, что мир раскололся на две могучие силы, противостоявшие друг другу. Долгие годы в центре внимания была холодная война между демократическим Западом и тоталитарным лагерем во главе с СССР. Вся планета как бы крутилась вокруг этих двух сил, обладавших мощным ракетно-ядерным потенциалом, способным многократно уничтожить все живое. Неудивительно, что в подобных условиях страны, числившиеся в скромном, хотя и длинном списке так называемого третьего мира, не считались важными игроками на мировой политической сцене. На самом деле в этих странах, и прежде всего в мусульманских, происходили внешне малозаметные, но очень важные процессы.

Мусульманские государства оказались обладателями огромных запасов нефти, что не могло не повлиять на характер их развития (в основном это страны, располагавшиеся в районе Персидского залива, а также Ливия и Индонезия). Нефтедоллары пошли на обустройство собственного, чаще всего немногочисленного, населения, а так же на продвижение ислама.

Это не означает, что с самого начала речь шла о подготовке террористических актов, но в конечном счете некоторые нефтеносные страны направили свои доходы на террористическую борьбу с Западом, разрушающим своими либеральными ценностями традиционалистскую мусульманскую парадигму.

И дело здесь даже не в недоброжелательстве по отношению к немусульманам. После Второй мировой войны и начала деколонизации в населенном в основном мусульманами ближневосточном регионе возникли проблемы, которые разожгли застарелую ненависть к неверным и стимулировали процесс радикализации ислама. Этот процесс опирался на так называемый исламский фундаментализм, т. е. на то «доброе старое время», когда с неверными, следуя духу Корана и призывам пророка Мухаммеда, обращались достаточно просто, не жалея при этом собственной жизни.

О каких же проблемах идет речь? Сразу после окончания Второй мировой войны перед миром ислама со всей остротой встала проблема Израиля, которая объединила мусульманские, особенно арабские, соседние с Израилем страны и способствовала резкому усилению противостояния неверным в этой части ближневосточного региона. Противостояние выразилось в наращивании агрессивного политического и военного потенциала, направленного как против захвативших часть Палестины евреев, так и против Запада, который позволил это сделать и стал поддерживать Израиль. Потерпев ряд унизительных поражений от хорошо вооруженных и умело действовавших израильских войск, палестинские арабы, значительная часть которых была вынуждена покинуть занятые израильтянами территории, решили сменить тактику.

Выбор в пользу терроризма, сделанный лидером палестинцев Ясиром Арафатом, если и не принес сразу существенных успехов, то сделал нечто более важное: о мало кому известной палестинской проблеме заговорил весь мир, потрясенный бесчеловечными актами террористов, которые убивали безоружных людей (вспомним судьбу израильской команды на Мюнхенской олимпиаде 1972 года), взрывали самолеты, похищали заложников и т. д. и т. п.

Методы террора, к которым вскоре, поняв их действенность, стали прибегать и радикально настроенные соседи палестинцев, будь то целые страны, как Ливия, или активные группировки внутри других стран, например Египта, со временем становились все разнообразнее, а впечатление от них - все более сильным, не говоря уже о заразительности самого факта: давление на неверных и их пособников в мире ислама приносит результаты.

Одним из наиболее крупных исламских государств, которое оказалось под сильным впечатлением от поражений, нанесенных палестинскими террористами аморальному Западу, стал шиитский Иран. В оппозиционном шиизме в отличие от ортодоксального суннизма глава государства не считался одновременно высшим религиозным авторитетом, какими были арабские халифы или турецкие султаны. Для шиитов высшими авторитетами были потомки Мухаммеда. Всего их, прямых потомков по главной линии, было двенадцать, причем последний из них в IX веке в подростковом возрасте, не успев оставить наследника, таинственным образом исчез (но не умер, ибо тела его не нашли). Считалось, что этот двенадцатый имам - скрытый, как его иногда именуют, - рано или поздно явится людям в виде священного Махди, Мессии. Таким образом, в шиитских государствах политический глава (в частности, имеется в виду шах Ирана) не имел сакральной святости и потому в ходе бурных событий в Иране в конце 70-х годов прошлого века оказался ничем не защищенным.

Все началось с того, что шах, желая ускорить развитие страны, щедро использовал нефтедоллары для энергичной индустриализации, которая привела к ухудшению жизни основной массы населения Ирана. Этим воспользовалось недовольное шахом шиитское духовенство во главе с влиятельными аятоллами, один из которых, Хомейни, под лозунгами антизападного фундаментализма возглавил и успешно осуществил революцию, завершившуюся изгнанием шаха и возвращением средневековых норм ислама. Как известно, вот уже несколько десятилетий в Иране не кончается противостояние между формально стоящими во главе страны аятоллами-фундаменталистами с поддерживающими их «стражами революции» и теми умеренными мусульманами, включая политическую оппозицию, которые стремятся покончить с крайностями.

Иранские духовные лидеры активно поддерживают тенденцию к возрождению фундаментальных ценностей раннего ислама, включая и силовое давление на неверных, хотя сами они не слишком активно использовали террористические методы борьбы. Поэтому Запад крайне обеспокоен тем, что Иран сегодня стремится к овладению технологией производства ядерного оружия. С учетом этого обстоятельства, нельзя не признать, что находящийся в почете в Иране фундаментализм, возможно, следует считать едва ли не более опасным, чем терроризм, широко практикуемый палестинцами, а с недавнего времени и выходцами из других исламских стран, даже тех, что вроде бы склонны к демократическому пути развития (Египет, Пакистан, Турция).

Говоря об этих, на первый взгляд, благополучных странах, руководство которых порой активно - но, увы, с небольшим успехом - борется с террористическими группировками, нельзя забывать о том, как много горючего в разжигаемый этими группировками огонь ненависти внесла неразумная агрессивная война, которую развязали против Афганистана руководители КПСС в конце 1970-х годов. Эта война не только оказалась безнадежно проигранной, но и привела к появлению в Афганистане правительства талибов.

Талибы (учащиеся религиозных школ - медресе) - это оказавшиеся без родителей подростки, которых охотно принимали в пограничных с Афганистаном пакистанских духовных учреждениях, где обучали в духе радикального фундаментализма. И когда советские войска вынуждены были покинуть оставшийся непокоренным Афганистан, именно выученные за это десятилетие агрессии талибы пришли к власти. Они установили в нищем и крайне отсталом государстве режим террора против всего населения, которое, как они считали, позволяло себе в годы войны и коммунистического руководства страной слишком много отступлений от фундаментального ислама.

Афганистан быстро стал центром радикального исламского фундаментализма. Неудивительно, что именно в эту страну стали съезжаться террористы, имевшие возможность открыто создавать там различного рода тренировочные лагеря и базы. Здесь обосновался вскоре ставший признанным лидером мирового радикального ислама и главой мусульманских террористов выходец из Саудовской Аравии Бен-Ладен.

Тут самое время заметить, что исламистский террор многим обязан, помимо всего прочего, ваххабизму, т. е. своеобразному варианту ислама, который с середины XVIII века стал основой антиосманского движения в Аравии. Осуждая роскошь и праздность правящих верхов, выступая против музыки, вина, даже кофе и табака, не говоря уже о таком противном духу Корана и учению пророка явлении, как культ святых, ваххабизм, приведший к власти в Саудовской Аравии ныне правящую там династию Саудидов, оказался в наши дни в чем-то сродни фундаментализму. И если знамя фундаментализма было высоко поднято иранскими шиитами, то сунниты склонны видеть в ваххабизме предшественника современного фундаментализма. Это самым непосредственным образом касается Бен-Ладена и многих других террористических групп, в частности у нас на Кавказе.

Кстати, сама неслыханно разбогатевшая на продаже нефти Саудовская Аравия, равно как и Египет, Пакистан или Алжир, отнюдь не склонна открыто поддерживать терроризм, включая и вынужденного покинуть родину Бен-Ладена. Однако это не означает, что нефтедоллары Персидского залива, включая в первую очередь Аравию, не попадают в руки палестинских террористов и тех бедных исламских стран, которые готовы к конфликту с Израилем и вообще с Западом. Потрясший мир террористический акт 11 сентября 2001 года показал, что в рядах террористов были выходцы из многих стран ислама, в основном арабских.

Наконец, говоря о причинах радикализации современного ислама, нельзя не обратить внимание еще на один важный фактор - миграцию. После Второй мировой войны была разрешена широкая миграция, в ходе которой исламские семьи стали активно переселяться практически во все государства Европы - и в немалом количестве. В результате, если учесть, что мусульманин имеет право на четыре жены и каждая рожает столько детей, сколько пошлет Аллах, за два-три поколения, сменившиеся после начала активной миграции, восточный и преимущественно исламский анклав в Европе достигает сегодня 8-10% населения и быстрыми темпами продолжает увеличиваться.

Этот анклав, в силу своей многочисленности, чувствует свою силу, молодежь ведет себя открыто враждебно по отношению к чужим. В Голландии, например, совсем недавно был убит режиссер, снявший документальный фильм о том, как относятся к женщинам поселившиеся в Голландии мусульманские мигранты. К нему просто подошел на улице молодой человек и перерезал горло.

Какой вывод политического, даже глобально политического характера следует из этого сделать?

На смену двуполярному миру ХХ века, с характерным для него противостоянием ракетно-ядерной мощи сверхдержав, на передний план выходит другое противостояние, в сфере идей и соответствующей им политики. Но теперь это иные идеи и иная политика: не тоталитаризм против демократии, а демократия против терроризма.

На той стороне идеологически-политического поля, которую прежде занимал тоталитарный СССР, сегодня разместился террористический радикальный ислам. А нам волею судеб придется, возможно, надолго занять ту сторону поля, где был демократический Запад. Иного выхода нет, идет ли речь о Кавказе или об Ираке: либо демократия устоит, либо ей придется уступить место радикально-террористическому исламу.

И хотя, повторю, речь идет не обо всем мире ислама, а лишь о передовом и наиболее агрессивном его отряде, обольщаться не следует. Сколько было большевиков, когда началась революция в октябре 1917 года? Намного меньше, чем сегодня радикальных исламистов и даже, возможно, не намного больше, чем самоубийц-шахидов, готовых идти на смерть во имя Аллаха. Прибавьте к этому немалое количество тех, кто готов содействовать укреплению сил мусульман и увеличению размеров уммы в мире. Число их постоянно растет, как растет и агрессивность радикального террористического ислама, противостоять которому так, как это было принято в ХХ веке, невозможно, ибо радикально изменилась геополитическая конфигурация.

Нет более врага, на которого можно идти с танками, самолетами и дивизиями. Враг - везде, и это рано или поздно поставит очень сложные задачи перед нашими политиками и генералами, многие из которых пока еще не в состоянии понять, насколько изменился мир. Особенно это касается генералов.


Георгий МИРСКИЙ: «Конечно, далеко не все мусульмане - террористы, но все международные террористы последних лет - это мусульмане, глубоко верующие, преданные идее, готовые на смерть ради нее. И извне их не побороть. Нарыв должен быть вскрыт изнутри».

В чем причина такого радикального подъема ислама? Некоторые считают, что в первую очередь это нищета третьего мира, устранив которую мы лишим терроризм питательной среды. Однако многочисленные исследования доказывают, что это совершенно не так. Если бы к террору действительно приводила нищета, то террористами были бы люди из Бангладеш, Сомали, Эфиопии и т. д., тогда как в основном это выходцы из благополучных стран, например Саудовской Аравии.

Более того, радикальные политические представители ислама, его идеологии, его философы - это люди, получившие европейское образование. Если почитать их работы, то можно увидеть, что меньше всего внимания они уделяют проблемам материальным, проблемам нищеты. Они ставят перед собой гораздо более высокую цель. Хомейни, после того как в революционном Иране стали ворчать по поводу того, что дела в экономике идут не слишком хорошо, сказал: мы не для того делали революцию, чтобы снизить цену на дыни.

Другие полагают, что все дело в зависти, зависти бедных, обездоленных, отставших в своем развитии к богатым и состоявшимся. Ничего подобного. Я думаю, что молодые люди, которые направили самолеты на нью-йоркские небоскребы, не завидовали тем, кого они собрались убивать.

Еще говорят, что все дело в религии, что это борьба ислама против христианства. И снова нет. Те, кто убивает, скажем, американцев, вовсе не считают, что они убивают христиан. Наоборот, для них западное, а тем более американское, общество - это общество безбожное, а не христианское. То есть они не воюют против христианства как такового.

Чтобы приблизиться к пониманию истинной причины, приведу цитату из третьей сунны Корана, где, обращаясь к мусульманам, Аллах говорит: «Вы лучшая общность, созданная для человечества». Или, иными словами, избранный народ. Когда-то мусульмане действительно доминировали в мире, а кто сейчас правит бал, кто заполняет пространство, кто господствует и в материальном, и в моральном смысле? Америка.

На мой взгляд, первопричиной является то, что наиболее проницательные и знающие из западных обозревателей назвали оскорбленным достоинством людей, которые верят в то, что общность, к которой они принадлежат, является венцом творения и, следовательно, должна доминировать в мире.

Это отнюдь не кризис ислама как религии. Ислам - крепкая и сейчас, пожалуй, самая сильная из религий мира, и он широко распространяется. Это глубокий моральный кризис мусульманского сообщества, особенно арабского Востока, это фрустрация, отчаяние от осознания того, что неверные повсюду хозяйничают, а праведники отброшены на обочину прогресса.

И понятно, почему врагом № 1 являются Соединенные Штаты. Дело не только в том, что «выкормыш» Америки Израиль захватил святую землю Палестину, что американские войска в Ираке, в Афганистане. Главное, Сатана, Шайтан для мусульман - не столько захватчик, агрессор, сколько соблазнитель, искуситель. С их точки зрения, Запад и особенно Америка подрывают ислам, размывают, разрушают мусульманские ценности. И, оперируя цитатами из Корана, они ведут борьбу именно за то, чтобы эти ценности сохранить.

Выстраивается цепочка: фундаментализм - исламизм - терроризм.

Фундаментализм сам по себе не обязательно ведет к терроризму. Это просто осознание того, что беда мусульманского мира в отходе от первоначального ислама, что правители впали в грех и живут в роскоши, продавшись Западу. Вот в чем исходная точка фундаментализма - вернуться к истокам. Но свалить свою прогнившую правящую элиту, не ударив по корню зла, по Западу, который является ее опорой, невозможно. Иными словами, для того чтобы установить исламское правление в самих мусульманских странах, нужно уничтожить то пагубное влияние, которое идет с Запада. Вот какова логика.

Фундаментализм мог бы остаться чистой теорией, но люди действия, представители радикального политического ислама, идут дальше. Если так обстоит дело, говорят они, то надо бороться - и со своими правящими кликами, коррумпированными и безбожными, и с теми, кто за ними. Но как бороться, если технологическое преимущество Запада колоссально? И тут идет в ход то единственное, в чем, как считают исламисты, они имеют превосходство, - человеческая бомба, самоубийца. Отсюда теория шахидов. Трехзвенная цепочка может быть разорвана в любом месте, но логический конец ее - это именно террор.

Итак, с Америкой понятно, но почему атакам террористов подвергается Россия? Несколько лет назад коллега из палестинского университета, изучающий идеологию экстремистов, объяснил мне это. «Кого убивают русские солдаты в Чечне? - спросил он и сам же ответил: - Они убивают людей, которые провозглашают Аллаху акбар». А если русские убивают мусульман, то они не лучше, чем сионисты и американцы.

Я полагаю, что сегодня существует два исламистских интернационала. Первый можно назвать басаевским, северокавказским, и он находится на нашей территории. Я называю эту структуру интернационалом потому, что в нее входят не только чеченцы, но источник всего именно Чечня. Второй интернационал - это Аль-Кайеда, Бен Ладен, все те, кто сейчас создает новый очаг своего движения в Ираке. Американцев в Ираке убивают люди того же типа, что убивали советских солдат в Афганистане 20 лет тому назад.

Несмотря на то, что угроза исламистского терроризма вполне конкретна и очевидна, в России она недооценивается, и объясняется это, на мой взгляд, тремя причинами. Во-первых, мы исторически недооцениваем все то, что идет с Востока (Россия всегда отличалась европоцентризмом). Во-вторых, мы недооцениваем роль религии - к числу крупнейших недостатков марксизма следует отнести непонимание таких великих факторов человеческого поведения, как религия и национализм. И в-третьих, несмотря на то что одним из государственных приоритетов России президент прямо объявляет сотрудничество с американцами в общей антитеррористической борьбе, большинство наших политиков, политологов и журналистов убеждены в том, что настоящий враг - это США.

Именно так были восприняты слова, сказанные В. Путиным после Беслана, что кто-то хочет от России «отхватить кусок пожирнее», что кому-то мешает наше ядерное оружие и т. д. Ясно, кому мешает, - американцам, не Бен Ладену же с Басаевым... Наш политический класс по-прежнему видит во всем и всегда руку Америки, не понимая, что главная угроза для человечества в ХХI веке - это именно радикальный, экстремистский, исламистский терроризм.

Как бороться с этим злом? Когда нашим муфтиям задают этот вопрос, они отвечают, что террористы - не мусульмане, потому что мусульмане не могут быть террористами. На мой взгляд, это просто трусливый способ уйти от ответственности. Конечно, далеко не все мусульмане - террористы, но беда в том, что все международные террористы последних лет - это мусульмане, самые настоящие мусульмане, люди, глубоко верующие, преданные идее, готовые на смерть ради нее.

И извне их не побороть. Нарыв должен быть вскрыт изнутри. В самом мусульманском сообществе должны появиться влиятельные здоровые силы, прежде всего в среде духовенства и политической среде, которые бы заявили, что ислам, который угрожает всему человечеству, - это другой ислам.


Евгений ЯСИН:

Хочу обратить внимание на несовпадение институциональных структур, которое может служить источником конфликта. Некоторые мотивы западной цивилизации, вызывающие энергичный протест радикального ислама, присутствуют и в нашей стране - я говорю о противостоянии российской традиционной и западной культур. Это несовпадение институтов не столь опасно, но тоже весьма существенно.


Александр ИГНАТЕНКО: «Исламу приходилось позиционировать себя по отношению к иудаизму и христианству, и поэтому в Коране, с одной стороны, о «людях Писания» говорится как о религиозных родственниках, но с другой - в отношении и иудеев, и христиан употребляется слово “неверные”».

В 1982 году в буржуазно-либеральной газете «Ашаркль Аусад», издававшейся в Лондоне, было опубликовано интервью с никому не известным саудовским моджахедом, воевавшим в Афганистане, Усамой Бен Ладеном. Он тогда сказал, что у мусульман есть три врага - коммунисты, крестоносцы и иудеи. Когда коммунисты были посрамлены, в конце 1980-х годов Бен Ладен создал организацию, которая называлась «Всемирный исламский фронт борьбы против крестоносцев и иудеев» (для людей посторонних - Аль-Кайеда), и в настоящее время он ведет войну против этих двух категорий. Объяснять же, чего хотят международные террористы, не обращая внимания на то, что они сами об этом говорят, думается, неправильно.

Международный терроризм - это негосударственное, открыто несанкционированное государствами как субъектами международного права трансграничное насилие в отношении гражданского населения и гражданских инфраструктур, преследующее политические, в том числе геополитические, цели. Главный, едва ли не единственный субъект международной террористической деятельности - Аль Кайеда. Она представляет собой глобальную сеть нежестко, преимущественно идеологически связанных между собой группировок, внедряемых и действующих на национальном, локальном уровне, с активной внутрисетевой координацией и межэтнической циркуляцией.

Если мы говорим о современном международном терроризме, то приводить в пример басков или вспоминать российских террористов, равно как и Гаврилу Принципа, не стоит. Это абсолютно новое явление, которого раньше не существовало и которое возникло только в последней четверти ХХ века именно в той форме, в какой оно существует в настоящее время.

В одном из своих аспектов международный терроризм характеризуется ложной фальсифицированной асубъектностью и представляет собой форму выведения агрессивных методов решения международных политических вопросов за пределы международного контроля и международных санкций. Реальная опасность - попадание в международную террористическую сеть оружия массового уничтожения. Модельная акция - это атака против Всемирного торгового центра в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года.

В силу ряда исторических обстоятельств международная террористическая сеть в ходе своей глобальной экспансии использовала результаты распространения ваххабизма как особого миноритарного направления в мажоритарном сунитском исламе, чем активно занимались власти Королевства Саудовская Аравия с середины 1970-х годов. Усама Бен Ладен - ваххабит по своей религиозной принадлежности, и Аль Кайеда - ваххабитская по своей идеологии организация. Анализ истории исламского мира показывает, как распространение именно ваххабизма, а не ислама, не фундаментализма, приводило к возникновению экстремизма и терроризма в арабских странах - Сирии, Алжире и т. д., а затем все дальше по миру, вплоть до Индонезии, Филиппин и Сингапура.

Примерно за 30 последних лет только на распространение идеологии ваххабизма Саудовская Аравия истратила 70 миллиардов долларов. Это те нефтедоллары, о которых говорил Л.С. Васильев. Упрощая картину ради большей ясности, можно охарактеризовать процесс распространения ваххабизма в мире как диктат, навязывание мусульманам разных стран политических целей, неорганичных общественно-политической ситуации в той или иной стране. Здесь допустима аналогия с Советским Союзом, который в 70-80-х годах прошлого века претендовал на представительство «интересов пролетариата» в разных странах и при помощи просоветских коммунистических партий ставил перед рабочими этих стран политические задачи типа установления диктатуры пролетариата, например, в Соединенных Штатах или Великобритании.

Мусульманам внушали и внушают посредством систематической пропаганды, что они должны желать установления настоящей, истинной, чистой исламской власти - халифата, там, где они живут. Во всех тех государствах, где исторически сформировались пусть не идеальные, но функционирующие политические системы, принимавшие во внимание при своем возникновении и развитии этнические, конфессиональные, культурные, цивилизационные и иные внутренние условия. Первыми под ваххабитскую перемолку попали страны с мощной исламской традицией, в первую очередь Египет. Выражением тех процессов, о которых мы сейчас говорим, явилось убийство в 1981 году президента Египта Анвара Садата, который не поощрял проникновение ваххабизма из Саудовской Аравии на территорию Египта.

Международная ваххабитская сеть остается и продолжает действовать. Причем, что очень важно подчеркнуть, она остается существовать в условиях, когда в самой Саудовской Аравии появляются политические силы, стремящиеся ревизовать прежний государственный курс, осуществить деваххабизацию страны. Показательной акцией является признание в этом году властями Королевства Саудовская Аравия благотворительного исламского фонда «Аль Харамейн» террористической организацией и его роспуск. (К слову сказать, как террористическую организацию Верховный Суд Российской Федерации квалифицировал этот фонд еще в феврале 2003 года, но тогда его руководители и официальные саудовские лица говорили, что они только помогают мусульманам.)

Не в последнюю очередь это вызвано тем, что международные террористы саудовского происхождения, мотивированные на ведение джихада во имя установления настоящей исламской власти за рубежом, стали возвращаться в Саудовскую Аравию, где такой власти как раз нет: ни в исламе, ни в ваххабизме не предусматривается королевская власть, а Саудовская Аравия является королевством.

Если говорить очень коротко, возникновение того, что называется международным терроризмом, обусловлено определенными историческими причинами, и этот процесс не мог не вовлечь в себя мусульман и ислам. В настоящее время происходит, с одной стороны, ваххабизация ислама в разных точках земного шара, а с другой - алькайедизация религиозно-политических организаций исламского толка, которые всегда существовали.

Коротко об отношении ислама к христианству и иудаизму, которое нашло свое отражение в Коране. Иудаизм, христианство и ислам возникали последовательно, по сути, в одном и том же регионе - на Аравийском полуострове, в частности на Ближнем и Среднем Востоке. И иудаизму, и христианству не было до ислама никакого дела, по той простой причине, что ислам на момент их возникновения еще не существовал. Самому же исламу, напротив, приходилось позиционировать себя по отношению к иудаизму и христианству. Что это значит? Либо находить какие-то общие черты, либо отмежевываться. И поэтому в Коране, с одной стороны, о «людях Писания» говорится как о религиозных родственниках, но с другой - в отношении и иудеев, и христиан употребляется слово «неверные». Это очень важная вещь для понимания некоторых процессов, которые происходят в мусульманской среде.


Леонид СЮКИЯЙНЕН: «В современном мире нет ни одного исламского государства, которое было бы заинтересовано в сломе существующего мирового порядка».

Я готов согласиться, что наиболее активны сейчас те, кто представляет радикальный ислам. Можно поспорить, насколько корректен сам термин, но суть не в этом. Действительно, экстремисты в значительной степени олицетворяют современный ислам, потому что другая его сторона менее заметна.

Я также согласен с Л.С. Васильевым, что исламским радикалам есть на что опереться в Коране. Если бы этого не было, не было бы, вероятно, и самого исламского радикализма, поскольку основная составляющая этого явления - идейная. И этот вывод очень важен, поскольку он дает ответ на ключевой вопрос: как этой угрозе противостоять? Военная составляющая важна, финансовая - несомненно, организационная - да, но если не будет открыт идейный фронт и на нем не будет одержана победа, с угрозой исламского экстремизма не совладать. Опросы, проведенные среди сторонников экстремистов или сочувствующих им, показывают, что среди факторов, которые определяют позицию этих людей, деньги оказываются не на первом месте. Главное - желание отомстить, а также идейные аргументы.

Вместе с тем некоторые сформулированные предыдущими выступавшими выводы кажутся мне слишком общими. В частности, складывается впечатление, что все без исключения исламские режимы носят радикальный характер. Да, был пример исламской революции в Иране, но сейчас иранский режим заметно модифицируется. Власти талибов в Афганистане уже нет. Я убежден, что в современном мире нет ни одного исламского государства, которое было бы заинтересовано в сломе существующего мирового порядка. Наоборот, большинство мусульманских стран живут именно благодаря этому порядку. Поэтому надо четко различать исламский радикализм и исламские режимы. Это не означает, что между ними не может быть ничего общего, но прямая зависимость отсутствует.

Есть ли у самого ислама возможности для того, чтобы нейтрализовать эту угрозу? Г.И. Мирский, говоривший об ответственность религиозных лидеров, по-видимому, верит, что если они будут более активны, то уровень угрозы понизится. Отсюда еще один вопрос: кто союзники в этой борьбе, а кто противники? Пролегает ли фронт борьбы с радикальным исламом по линии ислам - не ислам? Если так, то тогда в исламе нечего искать союзников, там только противники либо пассивная масса, которая, по сути, лишь поощряет экстремистов. Может быть, все международное сообщество ошибается в выборе стратегии и тактики противодействия международному терроризму? Ведь после 11 сентября Соединенные Штаты предприняли очень серьезные меры, но количество террористических актов в мире не только не уменьшилось, но даже возросло.

Далее. Мы уже заклеймили в нашей дискуссии ислам, поскольку поставили его на одну доску с радикализмом и даже терроризмом, мы также заклеймили ваххабизм. Вроде бы мы обозначили своего противника. Но правильно ли мы выбрали цель? У меня в этом большие сомнения. Надо более точно анализировать ситуацию.

Ислам - очень своеобразная религия, в этом я согласен с Л.С. Васильевым, но рискнул бы добавить еще одну важную, на мой взгляд, его особенность - ислам крайне разнообразен, например, на любой тезис, высказанный сегодня, в исламе можно легко найти антитезис. Было ли преследование инакомыслия в мусульманском мире? Да, было, и в то же время у османского султана находили прибежище гонимые за веру, бежавшие из Европы.

И последнее. Я согласен с Г.И. Мирским, что существует недооценка степени угрозы исламского экстремизма и терроризма для России. Но более серьезная опасность заключается в другом - мы не понимаем, как этой угрозе противостоять.


Аполлон ДАВИДСОН (руководитель Центра африканских исследований Института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук):

Важно подчеркнуть, что антиевропейские настроения не исчерпываются исламизмом. Бесчинствующий в Зимбабве Мугабе не мусульманин, и таких примеров множество. Но эти настроения обиды на 500-летнее господство Европы являются хорошей подпиткой и для исламистов. Например, Каддафи очень хочется быть мировым лидером, но он понимает, что в арабском мире есть люди и более богатые, и более влиятельные. И вот он уже в течение трех лет позиционирует себя как лидера черной Африки: дает деньги африканским вождям и старается поставить их себе на службу. По той же схеме все исламисты используют настроения, господствующие в неисламском мире.

Что же касается самой Европы, то в ней (особенно во Франции), по-моему, очень силен мюнхенский синдром. Европейские лидеры помирились с Каддафи, сбившим английский и французский самолеты, 300 человек погибших, как только он согласился выплатить компенсацию семьям жертв. Мирятся и со многими другими. Недооценивать то обстоятельство, что ситуация в мире кардинальным образом изменилась, - преступно. Россия тоже должна избавляться от антизападных настроений и идеализации Востока, хотя они и в традициях нашей страны. И надо начать серьезно изучать Азию и Африку. У нас на всю страну два востоковедческих вуза, и то в первую очередь языковые. Если так будет продолжаться, то каждый новый талибан будет на нас падать как снег на голову, и мы по-прежнему не будем понимать, что это такое.


Абдуль-Керим (Тарас) ЧЕРНИЕНКО (председатель Шиитского координационно-аналитического центра, вице-председатель Национальной организации русских мусульман):

Шиитская догматико-правовая школа обладает многовековым историческим опытом противодействия ваххабизму. Наш опыт может быть полезен с точки зрения методологии изучения источников, толкования Корана, пророческой традиции хадисов (рассказов о поступках и высказываниях Мухаммеда и его сподвижников) и сунны (своде обычаев и правил поведения общины, зафиксированном в хадисах). Здесь мы готовы к сотрудничеству, ведь ваххабизм – это религиозно–политическое течение сунитского ислама.

В целом, я полагаю, что сегодня надо больше внимания уделять исламской экономике. Настоящий диалог цивилизаций начинается только на основе торговли. В Малайзию и Индонезию - сегодня это крупнейшие мусульманские общины, где проживает до половины всех мусульман на планете, - ислам пришел вместе с караванами купцов.

Наконец, если мы сможем включить элементы исламской идеологии в российскую национальную идеологию, то, возможно, приверженцы ислама перестанут воспринимать Россию как враждебное государство. Я думаю, это должно быть совершенно естественным в стране, где пятая часть населения исповедует ислам.


Фуад АЛЕСКЕРОВ (профессор, завкафедрой высшей математики ГУ - ВШЭ):

В 1996 году парламент Турции принял закон о расширении обязательного среднего образования с пяти до восьми лет, и в стране начались волнения - люди были против. Кстати, ваххабитские школы, насаждаемые Саудовской Аравией, в Турции тогда процветали. Может быть, надо все-таки большее внимание уделять развитию светского образования?


Леонид СЮКИЯЙНЕН:

Естественно, образование, открывающее путь к познанию современного мира, знакомству с другими культурами, необходимо. И Турция в этом отношении по сравнению с другими странами мусульманского мира находится еще в достаточно благоприятных условиях. Более того, осенью этого года она начинает переговоры с Евросоюзом о вступлении в эту организацию, что предполагает и соответствующие стандарты в сфере образования. Сложнее обстоит дело в тех мусульманских странах, где государство даже формально не является светским, а уж общество тем более.

В ряде мусульманских стран во многих областях, включая политику и образование, идет борьба между так называемыми либералами и традиционалистами, исламистами. Нужно искать союзников среди либералов. Успех в решении проблемы, которую мы сегодня обсуждаем, зависит от того, в какой степени линия на демократизацию будет восприниматься традиционным сознанием. Реформы будут успешными только в том случае, если их поддержит общество, которое во многих странах продолжает ориентироваться на традиционные ценности.

И, наконец, многие граждане самых радикальных стран, включая Саудовскую Аравию, получают у себя на родине только начальное образование, а за высшим едут в США и Европу. В Гарварде, например, есть программа мусульманско-правовых исследований, которую финансируют саудовцы - выпускники университета.


Олег БАРАБАНОВ (доцент кафедры мировых политических процессов Факультета политологии МГИМО, ст. научный сотрудник Российского института стратегических исследований):

Возможно ли, по мнению уважаемых докладчиков, идеологическое размывание радикального ислама в контексте предложения торговать с ним, а не воевать, и насколько реальны шаги по выбиванию нефтяного оружия опять же в контексте слухов, что после Ирана американцы примутся за Саудовскую Аравию?


Леонид ВАСИЛЬЕВ:

Я не верю в возможность перерождения радикального ислама на основе искушения потребительством. Обогащенные нефтедолларами арабские монархии, да и не только они, даже Египет, уже сегодня в высшей степени благополучны в материальном отношении, однако число сторонников радикального ислама в этих странах не уменьшается. А если говорить о нищих странах, вроде Афганистана или Судана, то им искушение потребительством в обозримом будущем вообще не грозит. В любом случае, экстремистски настроенные террористы явно будут не склонны сдавать свои позиции, скорее напротив.


Георгий МИРСКИЙ:

Исламисты - это не представители мусульманской религии, которые одержимы стремлением уничтожить религию христианскую. Ничего подобного. Удар по США 11 сентября был нанесен только для того, чтобы спровоцировать ответный удар по одной из мусульманских стран, а именно по Афганистану. Люди, которые организовали это преступление, все очень точно рассчитали.

Расчет был на то, чтобы спровоцировать восстание третьего мира. Однако американцы очень быстро расправились с талибами, и революции в поддержку единоверцев ни в Пакистане, ни в Саудовской Аравии, ни в других странах не произошло. Если бы несколько месяцев подряд по всем телеканалам показывали трупы мусульманских женщин и детей, тогда, возможно, взрыва не удалось бы избежать.


Александр ИГНАТЕНКО:

Я считаю, что диалог между восточным миром и миром западным возможен. Вся история человечества - это история диалога. Но в этом случае исламский мир перестает быть исламским, он становится европейским.


Евгений ЯСИН:

Полагаю, что терроризм порожден в первую очередь не оскорбленным достоинством мусульманских народов, хотя эта составляющая, безусловно, присутствует. Мне кажется, мы должны сконцентрировать внимание на проблеме усвоения институтов - институционализации. Те институты, которые сложились в рамках мусульманской культуры, не позволяют генерировать новые знания, а это значит, что в нынешнем мире они обречены. Отстающие сопротивляются, на мой взгляд, терроризм - это орудие слабых. Они не могут выставить армии, пушки, танки, они выставляют живых людей.

Из исламских стран, не имеющих нефти, более-менее приличные экономические показатели демонстрируют только две страны: Турция, которая стала светским государством, и Малайзия, показавшая такие же масштабы экономического чуда, как и страны конфуцианской культуры. Ислам не мешает им развиваться и вписываться в западное общество, сохраняя при этом свою специфичность. Вопрос заключается только в мере толерантности к другим – по вере, национальности, расе. Толерантности, способствующей установлению диалога цивилизаций.

Я благодарю всех присутствовавших на семинаре за плодотворную дискуссию и надеюсь, что сегодня мы, хотя бы отчасти, приблизились к пониманию все возрастающей роли ислама в современном мире.


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика