Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Научный Семинар

Бизнес и власть: нужен ли закон о лоббизме?

20.11.2005

На очередном семинаре из цикла Экономическая политика в условиях переходного периода рассматривались подходы к сложной и актуальной для современной России теме. Недавно вышедшая книга Алексея Павловича Любимова "История лоббизма в России" ( М.: Фонд Либеральная миссия , 2005.) плод многолетних размышлений автора, в кратком и ясном виде представленный на семинаре в форме доклада: "Бизнес и власть: нужен ли закон о лоббизме?". Что такое лоббизм и лоббистская деятельность? Кто выступает субъектом лоббистских отношений? Кому нужен закон о лоббизме и кому он может помешать? Кроме основного докладчика, в дискуссии принимали участие Гиви Кипиани, Тамара Морщакова, Дмитрий Зимин, Петр Покревский, Светлана Авдашева, Валерий Драганов, Игорь Юргенс, Церен Церенов, Олег Фомичев, Илья Шаблинский, Яков Паппэ, Сергей Борисов, Андрей Кузьмичев, Виталий Черников и Светлана Васильева. Вел дискуссию Евгений Ясин.


Стенограмма семинара

Стенограмма семинара

Докладчик - Алексей Павлович Любимов, доктор юридических наук, заместитель начальника отдела Правового управления Аппарата Государственной Думы, профессор кафедры публичной политики ГУ - ВШЭ, член международной Академии наук информационных процессов и технологий.

В качестве оппонентов к участию в дискуссии приглашены:
Валерий Гаврилович Драганов
, председатель Комитета Государственной Думы по экономической политике, предпринимательству и туризму,
Олег Владиславович Фомичев, директор по развитию Центра стратегических разработок,
Илья Георгиевич Шаблинский, доктор юридических наук, профессор кафедры конституционного и административного права ГУ - ВШЭ,
Игорь Юрьевич Юргенс, кандидат экономических наук, вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей, первый вице-президент ИК «Ренессанс-Капитал»,
Церен Валерьевич Церенов, заместитель директора Департамента по корпоративному управлению МЭРТ.

Ведущий - Евгений Григорьевич Ясин, президент Фонда «Либеральная миссия».

Евгений ЯСИН: «Решение проблемы лоббизма поможет разрешить конфликт между бизнесом и властью».
Вы знаете, что в последние годы проблема «бизнес и власть» заняла чрезвычайно важное место в общественных дискуссиях, в большей степени даже не публичных, потому что в публичных дискуссиях появились запретные темы.

Почему лоббизм? С моей точки зрения, государство во многом повинно в ухудшении отношений с бизнесом, и в последние годы оно нанесло довольно серьезный ущерб развитию российской экономики именно посредством давления на бизнес. Но мы должны, на мой взгляд, удерживать равновесие и подходить к этой проблеме с научной и уравновешенной политической точек зрения. Потому что, я полагаю, бизнес у нас тоже не святой. Мы пережили очень тяжелый период, период большого смятения, когда бизнес вел себя как хотел, не чувствуя никаких ограничений.

Мне кажется, что решение проблемы лоббизма является одним из подходов к тому, чтобы реально приступить к разрешению конфликта между бизнесом и властью, причем не путем ликвидации самого конфликта, который будет всегда, а путем введения его в некие правовые рамки. И также мне кажется, что сегодня следует использовать международный опыт для того, чтобы решать свои проблемы.

Наша проблема заключается в том, что у нас колоссальная коррупция, колоссальная теневая экономика. Закон о лоббизме, который был поднят учеными-американистами, по-моему, в 1991 году, не проходил, но не потому, что у нас континентальная система права, а потому, что этому сопротивлялся бизнес. Определенные круги бизнеса не были заинтересованы в установлении правил игры, потому что собирались какое-то время ловить рыбку в мутной воде. Доловились. Теперь нужно начинать более цивилизованную жизнь.

Может ли законодательство о лоббизме и какие-то другие дополняющие его правила подобного свойства способствовать разрешению этого конфликта? Я предоставляю слово А.П. Любимову, нашему профессору и сотруднику Госдумы, который много лет занимается этими проблемами и в рамках проекта Фонда «Либеральная миссия» подготовил на эту тему книгу - «История лоббизма в России».

Алексей ЛЮБИМОВ: «Коррупция будет процветать там, где нет действенных, открытых и правовых механизмов взаимодействия бизнеса и власти, а равно и легитимного института лоббирования».
Тема моего доклада: «Бизнес и власть: нужен ли закон о лоббизме?». Сразу хочу сказать, что я один из активных сторонников принятия такого федерального закона, но, к сожалению, сегодня в коридорах власти бытует мнение, что наше общество, наша власть, общественные организации, граждане не готовы к восприятию института лоббизма. На мой взгляд, это ошибочное мнение. История лоббистской деятельности фактически началась у нас еще в дореволюционный период. Я имею в виду торговые съезды фабрикантов, союзы предпринимателей, различные консультативные советы, которые в той или иной степени могли влиять на власть и на принятие соответствующих решений в государстве до Великой Октябрьской революции 1917 года. Это первый этап развития лоббизма в России.

Вообще, развитие лоббистской деятельности в России условно можно разделить на четыре этапа. Первый – дореволюционный, второй – советский, третий – годы перестройки до принятия новой Конституции Российской Федерации, четвертый – начиная с 1994 года, после принятия новой Конституции Российской Федерации.

Второй этап формирования лоббизма в России относится к советскому периоду. В это время монополия на лоббистскую деятельность была в основном у КПСС. Фактически все кадровые вопросы решались через соответствующие партийные организации, в том числе и вопросы, связанные с финансами. Это касалось деятельности президиумов верховных советов, где утверждались и принимались бюджеты СССР, РСФСР, аналогичным способом решались вопросы и в союзных республиках.

В период перестройки значительно активизировалась лоббистская деятельность в верховных советах и органах исполнительной власти. Она активизировалась потому, что появились общественные объединения, предприниматели, которые были способны влиять на депутатов, на решения органов исполнительной власти. Законодательство стало активно меняться. В результате к концу 1990-х годов произошла определенная конституционная реформа. В 1993 году была принята Конституция, на основе которой изменилась конфигурация власти, произошло ее разделение на законодательную, исполнительную и судебную. Оформился институт президентства. Изменилась избирательная система. Началась административная реформа. Стали создаваться все новые институты демократии.

Последняя конференция, которая проходила в ГУ ВШЭ и была посвящена «выращиванию экономических институтов», на мой взгляд, много потеряла от того, что на ней не рассматривался институт лоббизма. Думаю, что ГУ - ВШЭ эту ситуацию в будущем поправит, и, может быть, наш сегодняшний семинар послужит очередным толчком для активизации процесса легитимизации и построения цивилизованного института лоббизма.

После принятия новой Конституции РФ в Государственной Думе оживилась работа по подготовке законодательства о лоббизме. Законопроектов о регулировании лоббистской деятельности в Государственной Думе было несколько, последний вносился фракцией СПС. Но судьба всех законопроектов одна и та же – все они сняты с рассмотрения Государственной Думы. Последний законопроект СПС был снят 9 февраля 2005 года.

Первоначально концепция законопроекта о регулировании лоббистской деятельности охватывала все органы государственной власти, в том числе и судебные. Однако специалистам в этой области уже тогда было очевидно, что высшие судебные органы, суды должны быть выведены из регулирования правоотношений в области лоббизма. Где-то в 1994-1995 годах это поняли и законотворцы. Конференция, которая была организована Верховным Советом РСФСР еще в 1993 году, дала этому определенный толчок. К сожалению, она носила полузакрытый характер. Я тогда работал в профсоюзах и хотел участвовать в обсуждении как ученый, однако участие в индивидуальном порядке было невозможно. До сих пор материалы этой конференции остаются фактически недоступными широкой общественности, так как нигде не были опубликованы.

Такое отношение к достаточно актуальной теме прослеживается и сегодня. Значительная часть вопросов, связанных с лоббистской проблематикой, находится в тени, и все попытки депутатов первого, второго, третьего и четвертого созывов принять наконец-то этот закон не увенчались успехом. Фактически я уже перешел к последнему по времени этапу развития лоббизма. Этот этап относится к 1994-2005 годам. На мой взгляд, он наиболее продуктивный, несмотря на то, что закона о регулировании лоббистской деятельности все еще нет.

Почему? Ведь в Конституции РФ есть достаточно оснований для того, чтобы этот закон был принят. Во всяком случае, хочу привести один важный пример - заключение Правительства РФ 1995 года на законопроект о регулировании лоббистской деятельности фактически носило положительный характер. Пожалуй, лишь одна крупная позиция (положение) этого законопроекта не устраивала тогда правительство: законопроект недостаточно учитывал положения статей 32 и 33 Конституции РФ, в которых говорится об участии граждан в управлении делами государством и об индивидуальных и коллективных обращениях граждан в органы государственной власти и местного самоуправления. Это одни из ключевых норм, относящихся к конституционным основам в этой области. Аналогия есть и в Конституции США. Хочу обратить внимание на то, что все законодательство, которое относится к регулированию лоббистской деятельности, в том числе последний, новый закон США о раскрытии и регулировании лоббистской деятельности, основывается на первой поправке Конституции США, где говорится как раз о петициях граждан.

В российском законотворчестве субъекты Российской Федерации шагнули значительно дальше федерального центра. На федеральном уровне только в отдельных нормативно-правовых актах и иных программных документах упоминается термин «лоббизм» (в частности, в Указе президента 1993 года, относящемся к вопросам радио- и телевещания, а также в посланиях президента РФ Федеральному Собранию). К сожалению, многие положения в этих программных документах наших президентов носят противоречивый характер. В одном Послании Федеральному Собранию первый президент России Б. Ельцин поддерживает институт лоббизма и ратует за его цивилизованный и легитимный путь развития, а в другом - характеризует этот институт достаточно критично.

Субъекты Российской Федерации, как я уже отметил, значительно опережают федеральный центр по вопросам законодательного регулирования лоббистской деятельности. В частности, в законах и нормативно-правовых актах Краснодарского края, Амурской и Иркутской областей есть соответствующие главы, которые регулируют лоббистскую деятельность при подготовке законов субъектов Российской Федерации. Там же даются и определения лоббизма. Хочу отметить и позитивное положение Устава города Москвы, в соответствии с которым, в частности, москвичи в порядке, установленном законом города Москвы, осуществляют гражданскую законодательную инициативу путем внесения в Московскую городскую Думу петиций с предложениями о принятии, изменении или отмене закона города Москвы. Таким образом, Московской городской Думе предписано учитывать гражданские законодательные инициативы граждан города Москвы. Налицо прямое развитие статей 32 и 33 Конституции РФ.

Что касается злободневного вопроса о взаимоотношениях бизнеса и власти, то значительная часть этих отношений сегодня находится в тени и, к сожалению, зачастую подкрепляется взятками. Среди субъектов, которые задействованы в нелегитимном разрешении каких-то вопросов, очень часто фактически происходит мошенничество. Наверное, вы все слышали, что в конце 1990-х годов был пойман сотрудник Государственной Думы, который получил взятку за продвижение одного из вопросов. Впоследствии судебные органы выяснили, что на самом деле он не имел ни малейшей возможности повлиять на решение данного вопроса. То есть налицо элемент мошенничества или участие в мошенничестве. Это первое.

Второе, что, на мой взгляд, вредит лоббистской деятельности: большинство всех тех любителей, которые пришли на этот рынок, на самом деле оказывают совершенно непрофессиональные услуги. Те организации, которые нанимают таких «специалистов», пытаются экономить на подготовке законопроектов, на компетентном, профессиональном заключении, на привлечении ведущих экономистов, юристов, социологов, иных специалистов.

В связи с этим хочу напомнить, что в начале 2000-х годов в газете «Ведомости» была опубликована статья помощника депутата Государственной Думы, который приводил данные о затратах американских организаций на лоббистскую проблематику. Среди 100 ведущих американских организаций с самыми высокими «расходами на лоббирование» по состоянию на 1999 год, в частности, компания «Филипп Моррис», которая только за один год затратила на привлечение лоббистов, различных консультантов, экспертов для подготовки законодательных предложений в конгресс США и иные органы власти 14 миллионов долларов. Компания «Боинг» – более 8 миллионов долларов. «Форд Мотор Ко» тратит на лоббирование своих интересов также около 8 миллионов в год, «Дженерал Моторс» – примерно 7 миллионов, компания «Майкрософт» – 4,8 миллиона, «Шелл Ойл» – немногим более 4 миллионов, а Компания Уолта Диснея – 3,4 миллиона долларов.

Эти примеры показывают, что лоббистские услуги достаточно дороги, и те организации, которые продвигают какие-то решения во властных структурах, во-первых, пытаются не афишировать свою деятельность, во-вторых, экономить и, в-третьих, выходить на конкретных исполнителей, то есть тех должностных лиц, которые принимают эти решения в органах исполнительной и законодательной власти. На мой взгляд, эта ситуация не совсем нормальная.

Е.Г. Ясин отметил, что в настоящий момент наблюдается конфликт между властью и бизнесом. Я думаю, что конфликта нет, а если он все же есть, то по другим проблемам, поскольку в области лоббистских услуг у бизнеса и власти как раз полное взаимопонимание. Власть понимает, что закон о регулировании лоббистской деятельности на сегодняшний день для нее невыгоден. Бизнес понимает, что открытая и легитимная процедура прохождения и принятия решений ему тоже невыгодна, так как ему нужна эксклюзивность отношений и преимущество перед конкурентами. И в этом вопросе уже сложилось некое взаимопонимание.

Бытует мнение, что в первой и второй Государственной Думе можно было провести законопроекты о регулировании лоббистской деятельности. На мой взгляд, и тогда и сейчас бизнес и власть в этом вопросе не проявляли активности. Хочу привести еще один пример. В настоящее время есть профессиональная Национальная ассоциация лоббистов. Казалось бы, в этой организации собрались специалисты, которые умеют и в состоянии решать свои задачи нормально, легитимно и посредством регламентных норм, которые имеются у обеих палат Федерального Собрания, на основе Федерального конституционного закона о Правительстве Российской Федерации, Регламента Правительства РФ и т. д. Но, к сожалению, даже такая организация не в состоянии профессионально заниматься вопросами законотворческого процесса, тем более лоббизмом в широком смысле и по всем вопросам лоббистской деятельности.

Что касается этики этих взаимоотношений, то в отношении государственных служащих президент вопрос этот решил. Принят Указ «Об общих принципах поведения государственных служащих», где косвенно говорится о том, что разрешено и какое поведение государственного служащего допускается, а что противоречит этике. Помимо этого, имеется Федеральный закон «О федеральной гражданской службе», принятый в 2004 году, который частично определил вопросы этики, и в связи с этим Федеральный закон 1995 года «Об основах государственной службы» утратил силу.

Но сегодня этого недостаточно. Нужен закон о регулировании лоббистской деятельности, нужен закон о коррупции, нужен закон об обращениях и петициях граждан, нужен еще целый ряд подзаконных актов, в том числе, например, положение об аккредитации лоббистов в органах государственной власти и иные документы, которые помогли бы сформировать легитимный и в определенной степени прогрессивный для общества, власти и бизнеса правовой институт лоббизма в Российской Федерации. Коррупция будет процветать там, где нет действенных, открытых и правовых механизмов взаимодействия бизнеса и власти, а равно и легитимного института лоббирования.

Гиви КИПИАНИ:
Дайте, пожалуйста, определение того, что вы подразумеваете под лоббизмом, потому что лоббизм можно понимать как легализацию коррупции для продавливания того, что не положено продавливать, а можно понимать и наоборот.

Алексей ЛЮБИМОВ:
Вопрос о понятии, или определении, лоббизма, как в правовом, так и в широком смысле, достаточно актуален. Без решения основополагающих вопросов, обработки понятийного аппарата идти дальше сложно. В справочной и научной литературе существуют политологические, социологические и всякого рода филологические понятия. Я предпринял попытку дать определение лоббизма именно в правовом (институциональном) смысле. Я понимаю лоббизм как совокупность норм, регулирующих взаимодействие (участие) граждан, общественных объединений, организаций, других субъектов правоотношений, специализирующихся на совместной с органами государственной власти и местного самоуправления деятельности для оказания влияния на принятие и продвижение необходимого им решения.

Гиви КИПИАНИ:
Что такое лоббистская деятельность?

Алексей ЛЮБИМОВ:
Услуги по подготовке (экспертизе) законодательных и иных актов по продвижению решений, связанных со значимыми государственными и местными инициативами в различных областях политики, экономики и т. д.

Тамара МОРЩАКОВА:
Кто субъекты этих отношений?

Алексей ЛЮБИМОВ:
В моем понимании должностные лица, которые осуществляют деятельность и занимают государственные должности на федеральном уровне и в субъектах Российской Федерации, конечно же не являются лоббистами. Но эти должностные лица, находясь в федеральных и региональных органах государственной власти, в соответствии со своими должностями встроены в лоббистский процесс. Без них обойтись нельзя, и в этом смысле депутаты имеют отношение к лоббистской проблематике. Помимо них, субъектами данных отношений, соответственно, будут и профессиональные лоббисты, я имею в виду тех, кто специально подготовлен и занимается этими вопросами, другие категории специалистов, которые задействованы в продвижении и принятии решения.

Дмитрий ЗИМИН:
Вы говорили о лоббизме во властных структурах. Среди этих властных структур вы имели в виду Администрацию президента?

Алексей ЛЮБИМОВ:
Да.

Дмитрий ЗИМИН:
Это тоже по законодательству должно быть оформлено соответствующим юридически корректным способом?

Алексей ЛЮБИМОВ:
Конечно. Должен быть правовой механизм, который позволял бы участникам данного вида отношений знать правила и механизмы взаимодействия с властью по вопросам подготовки и принятия решений.

Петр ПОКРЕВСКИЙ:
Вы можете, как юрист, четко провести грань между лоббизмом и коррупцией?

Алексей ЛЮБИМОВ:
Вопрос о грани между лоббизмом и коррупцией архисложен - и с точки зрения регулирования института лоббистской деятельности, и с точки зрения оформления антикоррупционного законодательства. Пока мы законодательно или хотя бы концептуально не разграничим эти два института, углубляться дальше в эту тему будет весьма проблематично. Необходимо определиться в первую очередь, как это подчеркивают многие эксперты, с понятием коррупции. Потому что в настоящее время мы наблюдаем полифонию мнений относительно понятия коррупции, и в зависимости от этого вопроса, а также от того, каким образом будет формироваться весь остальной понятийный аппарат антикоррупционной направленности, зависит дальнейшая судьба института лоббизма.

Светлана АВДАШЕВА:
Что именно должен регламентировать закон о лоббизме? Что именно должно следовать из этого закона?

Алексей ЛЮБИМОВ:
Фактически вы говорите о концепции и структуре законопроекта. В первую очередь, это понятийный аппарат и система нормативных правовых актов о лоббизме. Второе – это субъекты и объекты лоббистской деятельности. Далее – принципы и формы лоббистской деятельности, ее организационно-правовые формы, услуги, аккредитация лоббистов, налогообложение лоббистской деятельности, этика, ответственность за ненадлежащее оказание лоббистских услуг и нелегитимное лоббирование, многие другие вопросы.

Валерий ДРАГАНОВ: «Убежден, что закон о лоббизме необходимо принять».
Отсутствие закона о лоббизме мне и моим коллегам очень мешает. Мы нашли оптимальную форму в Комитете по экономической политике, который мне доверено возглавлять, создав по-настоящему мощные интеллектуально экспертные советы, и сегодня с нами работают около тысячи экспертов. Две трети экспертных советов состоят из представителей бизнеса.

Почему мы на это пошли? Это было моим личным решением, которое поддержали коллеги. Я прослужил долгое время во власти и властных структурах и знаю, что правительство всегда остается закрытым, даже если оно демократическое и либеральное, потому что там своя этика, своя субординация. Власть сейчас должна реабилитировать себя, предложив некие нетрадиционные формы. И такая возможность сегодня есть - это открытая экономика, это экономическая свобода, это приоритет права над политикой.

Я убежден, что закон о лоббизме необходимо принять хотя бы потому, что он зарегистрирует каждого лоббиста или лоббистскую организацию. Сегодня это по-прежнему актуально, и этим надо заниматься.

Хочу привести несколько примеров эффективного лоббизма. Г.В. Кулик, работая и в Государственной Думе, и в правительстве, чуть ли не в одиночку лоббировал такие решения, которые казались малоперспективными. Другой позитивный пример - блестящий технолог В.М. Резник. Когда мы не обладали большинством, как сегодня (это было в третьей Думе), и нам нужно было договариваться с СПС и с коммунистами, именно он осуществлял эти контакты.

Тот же ЮКОС в третьей Думе организовал невиданный спурт по СРП и ряду налогов и был бы успешен, если бы не отдельные его члены, которые, растворяясь в депутатском многоголосье, начали играть в свою игру. Поэтому я не могу сказать, что ЮКОС был непревзойденным лоббистом. Затеи были правильными, но их воплощение некоторыми представителями компании было не очень корректным. А что касается соответствующей деятельности автопрома или профсоюзов, то по ее результатам можно констатировать, что это был чистой воды антилоббизм. В частности, я считаю, что в судьбе Трудового кодекса профсоюзы сыграли негативную роль.

Игорь ЮРГЕНС: «Надо закончить качественные структурные реформы, в том числе административную, и вывести государство по максимуму из экономической сферы».
То, о чем рассказал докладчик, и весь ход дискуссии показывают, что мы не готовы к принятию такого закона. А.П. Любимов говорил о позитиве лоббизма и негативе лоббизма, о гражданском лоббизме и бизнес-лоббизме, о предпринимательских его аспектах и аспектах политических. В настоящий момент взять и объединить все это в одно понятие практически невозможно.

Гражданские инициативы должны быть отстаиваемы в законодательных органах власти, для этого есть Закон «Об общественных организациях», для этого есть ОПОРа, другие имущественные объединения должны это отстаивать, или тогда нужен закон о гражданском обществе. Бизнесу это не нужно по целому ряду оснований, о которых я скажу позже. Политические инициативы не лоббируются в силу строительства вертикали власти. О каком лоббизме может идти речь, когда нужно создавать единую мощную правящую партию? Надо сначала выстроить систему, а потом заниматься политическим лоббизмом.

В настоящий момент я не вижу, каким образом экспертное сообщество, представленное во всех этих трех ипостасях, могло бы быть объединено одним законом, в котором бы говорилось, что делать и в общественной, и в экономической, и в политической плоскости.

Второй момент. Общество к этому не готово. Потому что наряду с людьми, которые будут представлять какие-то интересы в законодательных органах власти, будут и другие люди, которые станут решать тот же вопрос не по закону, а «по понятиям». Масштабы нашей коррупции говорят о том, что пока мы не научились самоограничивать себя. А.П. Любимов привел несколько положительных примеров – Краснодарский край, Амурский край, Устав города Москвы. Во всех трех субъектах уровень коррупции, уровень негативного лоббизма таков, что я даже не буду сейчас об этом говорить. Вы все москвичи, вы знаете, что такое от ЖЭКа до Думы представлять свои интересы – заноси, и твои интересы будут представлены. Поэтому, повторю, общество не созрело, с одной стороны, интересы дисперсированы - с другой.

Перехожу к бизнес-составляющей. Бизнес-лоббирование знаю не понаслышке чуть лучше и могу сказать, что самое основное - это закончить определенные качественные структурные реформы, в том числе административную реформу, и попытаться вывести государство по максимуму из экономической сферы. Если мы это сделаем, то отпадает та часть негативного лоббизма, о котором мы говорили.

Хочу напомнить в этой связи, что Минтопэнерго, например, был для бизнесменов наиболее коррумпированным и лоббистски привлекательным министерством до той поры, пока оно выписывало лицензии на месторождения. Как только лицензии ушли из этого ведомства, Минтопэнерго стало открытейшим министерством, где были созданы экспертные советы, где обсуждались важные вопросы развития отрасли и где не было негативного лоббизма, а был хороший экспертный лоббизм.

Таким образом, лоббисты негативные останутся до той поры, пока государство слишком представлено в экономике, пока оно управляет большими денежными потоками, пока оно коррумпировано и непрозрачно. И это будет продолжаться еще лет 10-20, поэтому пока мы не созрели для закона о лоббизме. Когда же время для принятия такого закона наступит, можно рассмотреть две существующие модели: американскую - прямое представительство лоббизма, и французскую, когда регистрируются крупные корпорации со своими представителями при законодательном собрании Франции и с корпораций спрашивается за их деятельность.

Е.Г. Ясин на одном из первых заседаний бюро РСПП предложил Экспертному институту заняться лоббистской деятельностью «с правильной точки зрения». Не согласились. Потому что по СРП или по налогу на недра нужна отдельная позиция ЮКОСа, «Сибнефти», ЛУКОЙЛа, «Роснефти» и т. д. И все равно, несмотря на «общую позицию», будут конкурировать, будут «убеждать» (с конвертами или без) независимо друг от друга.

И в Америке всё то же самое. Поэтому не надо спешить регламентировать то, что зарегламентировать не удастся, как показывает в том числе очень передовая американская практика, да и французская тоже, где взяточником и последним осужденным лоббистом является сын президента Миттерана.

Церен ЦЕРЕНОВ:
Я не являюсь пока сторонником данного закона, но не из-за того, что работаю чиновником, просто мне не до конца понятна его цель и некоторые механизмы. Пока обозначены две причины того, почему данный закон необходим. С одной стороны, чтобы исключить элементы мошенничества, с другой - чтобы ввести все в легальное поле. Что касается мошенничества - не знаю... Получается, что закон о лоббизме должен быть наподобие закона о защите прав потребителя. Мне в это не верится. Что касается коррупции, то я не уверен, что этот закон сможет победить коррупцию. От коррупции только одна «таблетка» помогает – прозрачность государства. Для меня основные лоббисты - это чиновники, через них проводят все решения, и они сами нажимают на определенные точки. Сомневаюсь, что у нас есть невинные чиновники, которых бизнес пытается развратить.

Что тревожит? Тревожат некоторые механизмы, которые сейчас в законопроекте существуют – учет лоббистов и т. д. Посчитали партии, теперь посчитают людей, которые с этими партиями работают. Даже если мы их посчитаем, разве пропуска в Думу перестанут заказывать тем, кого нет в списках лоббистов? Или, допустим, людей, которые проштрафились, мы из списка будем вычеркивать? Как бы не подкосить таким образом гражданское сообщество, а то ратуем мы за либеральные ценности, а на деле получается наоборот. Жизнь не раз нам это показывала, и в этом смысле я согласен, что ситуация не созрела.

Олег ФОМИЧЕВ: «Главная функция лоббизма - обеспечение доступа небольших непарламентских общественных организаций, представителей других интересов к принятию решений на государственном уровне».
Начать хотелось бы с ремарки по поводу выступления В.Г. Драганова. Я являюсь членом экспертного совета, о котором он говорил, и могу обрисовать ситуацию изнутри, но, мой взгляд, она не столь оптимистична. У меня сложилось впечатление, что структура в том виде, в каком она была создана, мало работоспособна и те легальные формы экспертного лоббизма, которые уже начали зарождаться, малопродуктивны, потому что представители бизнеса, особенно крупного, в кулуарах говорили мне примерно то же самое, что сейчас сказал И.Ю. Юргенс: мы не будем отказываться от участия в экспертном совете, но свои проблемы будем решать привычными способами. И я полностью согласен с тем, что проблема лоббизма лежит не в плоскости принятия или непринятия закона, а в плоскости обеспечения прозрачности государства, в общеполитической плоскости.

Вообще, к лоббизму как явлению я отношусь позитивно, это очень эффективное дополнение к парламентской демократии, поскольку позволяет учесть то самое мнение меньшинства, которое обычно в демократиях менее развитых принято не учитывать. Такой инструмент необходим. И когда мы говорим о законе о лоббизме, мы должны в первую очередь учитывать именно эту, самую главную функцию лоббизма - не защиту прав потребителей и не борьбу с коррупцией, а прежде всего обеспечение доступа небольших непарламентских общественных организаций, представителей других интересов к принятию решений на государственном уровне. Однако тем законом, который предлагается, и вообще любым законом о лоббизме, который попытался бы сейчас это все зарегулировать, мы проблему не решим. Как показывает практика, в ряде случаев с принятием соответствующих законов проблемы только усугубляются.

Нужен ли закон о лоббизме, если значительная часть тех, кто сейчас реально лоббирует, а это чиновники и депутаты, по определению субъектов лоббизма не подпадает под действие этого закона? Приняв такой закон, мы, видимо, создадим рынок профессиональных лоббистов, профессиональное сообщество, которое, кстати, уже существует, каким-то образом его легализуем, но реальной силы, реальных политических полномочий, реального представительства такой лоббизм иметь не будет, потому что сейчас, к сожалению, он осуществляется совсем другими способами.

Вопрос терминов тоже играет значительную негативную роль, потому что термин «лоббизм» и термин «коррупция» сегодня друг от друга фактически неотличимы. И когда мы говорим о регулировании лоббизма, это однозначно воспринимается так, как если бы мы принимали закон о регулировании коррупции в органах исполнительной и законодательной власти.

Короткое замечание по поводу того, почему сейчас крупному бизнесу это невыгодно. В соответствии с классической экономической теорией групп, когда анализируются частные издержки и выгоды, издержки согласованных действий, возникающие проблемы оппортунизма и т. д., получается, что крупному бизнесу невыгодно играть во все эти игры с согласованием. Если он знает, что, заплатив несколько большую сумму, он получит еще большую сумму взамен, зачем ему пытаться действовать легальными способами, с кем-то договариваться и т. д.?

Илья ШАБЛИНСКИЙ: «От коррупции лоббизм чисто теоретически отличается тем, что при законном лоббизме не сулят материальные вознаграждения, а предлагают аргументы, которые на депутата, на чиновника подействуют».
В течение пяти лет я работал в Совете Федерации одним из четырех заместителей начальника Правового управления. Хочу сначала описать схему типичного лоббинга, а после подумать над тем, что здесь можно регулировать.

Каковы основные предметы лоббирования? Например, налоговая льгота или создание новой структуры и при ней какого-то фонда. При мне пытались создать фонд защиты Байкала. Для того чтобы пробить налоговую льготу, в то время нужно было внести поправку в Закон «Об основах налоговой системы». Это усложняло работу лоббистам. В течение пяти лет, пока я там работал, попыток лоббирования было около десятка, все абсолютно по одной схеме - мы обменивались мнениями и общую схему могли представить себе вполне точно.

Что требовалось от зампреда, или председателя комитета, или заместителя начальника Правового управления? Заключение. Положительное заключение на законопроект, который к тому времени должен был стать законом, - он приходил из Думы. К лоббируемому чиновнику обращаются и предлагают уже готовый вариант заключения, очень хорошо и профессионально сделанный, позитивный. Можно внести некоторые изменения, но суть должна сохраниться. Поскольку Совет Федерации находится ближе к концу законотворческой цепочки, вам предложат заключения, подготовленные в Государственной Думе и уже подписанные такими авторитетными людьми, что как-то хочется быть причастным к этому хорошему, доброму общему делу. После этого ставят вопрос об оплате, сумма никогда не произносится, есть другие способы.

Следующей «остановкой» является Администрация президента, потому что закон можно, в принципе, отклонить и нужно положительное заключение Правового управления Администрации. Как решается вопрос там - отдельный вопрос. Но в ряде случаев чиновникам из Совета Федерации предлагали уже готовые позитивные заключения из Администрации президента. Обращаю внимание на то, что все эти заключения касались правовой стороны вопроса, они обосновывали необходимость, возможность, логичность введения данной поправки в Закон «Об основах налоговой системы». Есть и другая сторона – экономическая. Но это уже проблема депутатов Госдумы. Там другие проблемы и другие расценки.

Это достаточно серьезные вещи, и вы должны представлять себе, в чем тут проблема. А проблема в том, что любая налоговая льгота - это нагрузка на бюджет, она должна быть чем-то компенсирована. Но это не дело чиновников, это должны депутаты обосновать на заседаниях профильных комитетов, причем никто не знает, кто из них выступает в качестве лоббиста. Так вот, депутаты должны доказать, что эта льгота будет компенсирована. Это дорогая услуга, это серьезная услуга. Такова самая общая схема.

Что здесь можно урегулировать законодательно? Я допускаю, что может быть реестр лиц, которые предлагают готовые правовые заключения, - в основном это очень интеллигентные, хорошо подготовленные, приятные во всех отношениях люди. Может быть также реестр организаций, которые они представляют. Вероятно, в какой-то мере это сделает отношения более ясными. Но можно ли урегулировать в законе саму плоть и кровь этих отношений, которые я попытался обрисовать?

От коррупции лоббизм чисто теоретически, вероятно, отличается тем, что при законном лоббизме не сулят материальные вознаграждения, а предлагают аргументы, которые на депутата, на чиновника подействуют. Формально это так. А фактически в качестве аргумента выступают обычно какие-то цифры. И реально тут ничего изменить нельзя, думаю, что и в США дела обстоят точно так же. И в Германии. Германия, по-моему, единственная страна, где депутатам формально разрешено лоббировать интересы частных корпораций, но большинство законов сводится к тому, что есть только реестры официальных представителей лоббистских структур. Вот и вся суть этих законов.

Яков ПАППЭ (главный научный сотрудник Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН): «Два механизма с успехом заменяют действия профессионального лоббиста. Во-первых, механизм личной унии. Во-вторых, экспертные советы, рабочие группы по законопроектам».
Докладчик сказал, что закон о лоббизме, регулирующий взаимоотношения бизнеса и власти, не нужен ни бизнесу, ни власти, и я думаю, что, по-видимому, он прав - главным лицам в стране этот закон не нужен.

Теперь я хочу поговорить о том, почему он не нужен, почему он не проходит, почему в нем нет заинтересованности. Потому что существуют два механизма, которые с успехом заменяют действия профессионального лоббиста. Во-первых, это механизм личной унии. У нас очень велико в законодательных органах прямое представительство бизнеса. По моим оценкам, у нас 129 членов Государственной Думы - это люди с большим опытом руководящей работы в бизнесе. Из них 35 человек можно считать прямыми представителями крупнейших групп, 23 - очень известные крупные бизнесмены. В Совете Федерации картина менее ясна, поскольку они не публикуют на сайте биографии своих членов. Но мои оценки таковы: 43 человека из Совета Федерации имеют опыт руководящей работы в бизнесе либо собственниками, либо топ-менеджерами. Из них 10 представителей ведущих групп, 13 - крупные известные бизнесмены. В такой ситуации не очень понятно, зачем что-то доносить до депутатов специальным образом.

Второй механизм, который легко позволяет заинтересованным представителям бизнеса участвовать в принятии законов, - это экспертные советы при комитетах, но не большие заседания, а рабочие группы по законопроектам. Я в течение более чем пяти лет был членом экспертного совета Комитета по экономической политике и знаю, что ни разу не было отказано ни одному представителю бизнес-ассоциации или крупной фирмы, если он хотел участвовать в рабочей группе по подготовке соответствующего законопроекта. Едва ли выделение специальных людей как-то усилит эту работу или переведет ее на более высокий уровень.

Сергей БОРИСОВ (президент Общероссийской общественной организации малого и среднего бизнеса «ОПОРа России»): «Коррупцию может победить только организованный бизнес».
На каждом этапе развития нашей лоббистской деятельности, которая ведется вне зависимости от того, есть закон или его нет, нужно оценивать степень цивилизованности лоббизма в России. В ходе дискуссии я себе постоянно задавал вопрос: я и мои коллеги в ОПОРе - лоббисты? Отвечаю за себя – да. Мы что-то смогли усовершенствовать с тех пор, как два с половиной года назад была создана ОПОРа? Пожалуй, да. Мы приносим достаточно аргументированные предложения в правительство, более того, имеем возможность на Совете по конкурентоспособности и предпринимательству ставить самые разные вопросы, причем концептуального характера. Те площадки, которые по мере становления бизнес-объединений мы инициируем и создаем вместе с властью, - это уже цивилизованный лоббизм. Мы выбиваем почву из-под ног тех, кто, пользуясь неорганизованностью бизнеса, стремится решать свои вопросы втихую.

Сегодня говорили об индивидуальных крупных лоббистах. Я думаю, что, пока все не будет пропускаться через сито бизнес-объединения, такой индивидуальный лоббизм будет деформировать рыночное пространство и так или иначе развращать чиновников. Когда мы существенно консолидируем наш бизнес, когда мы поймем, что разобщенно жить нельзя, нам значительно проще будет решать наши общие вопросы и добиваться совершенствования законодательства.

На совещании в Минфине, где мы проводили последнюю «сверку часов» перед заседанием правительства по налоговому администрированию, присутствовали представители трех бизнес-структур и А.Н. Шохин как координатор наших трех бизнес-объединений. Благодаря этой координации нас стали рассматривать как единый фронт, с нами уже сложно спорить, сложно разводить поодиночке. Поэтому мой рецепт продвижения цивилизованного лобизма – консолидация бизнеса.

Представьте, что вы находитесь в самолете, который садится сквозь облака, и вы где-то в этом «молоке», в этом мутном слое. Когда мы все преодолеем это «молоко», вынырнем из мути, тогда нам уже легче будет говорить о том классическом лоббизме, который есть в США, в Великобритании и т. д. Сейчас нам нужно объединиться и наступать широчайшим фронтом на коррупцию, которую может победить только организованный бизнес.

Андрей КУЗЬМИЧЕВ (профессор Академии народного хозяйства при правительстве РФ):
Мой интерес к теме возник почти 10 лет назад, когда я получил в дар от Владимира Лепехина книгу о лоббизме (я был тогда экспертом Думы, а он - депутатом). И будучи профессором Академии народного хозяйства при Правительстве РФ, я эту книгу от корки до корки прочитал и сделал учебный курс по лоббизму, который стал предлагать на учебных программах. У меня, с одной стороны, занимались чиновники на факультете госслужбы, а с другой - слушатели MBA, которые сами платили за учебу. И вот что интересно: слушатели MBA, представители бизнеса, задавали вопросы о лоббистской деятельности, о субъектах, о понятиях, а чиновники вопросов не задавали, сидели да записывали, а потом «случайно» приносили весьма любопытные материалы и объясняли мне: смотрите, лоббистская цепочка ЛУКОЙЛа выглядит таким образом... И как же они здорово это делали, с цифрами!

И вот что я хочу сказать по этому поводу. Первое – мне кажется, что закон не дозрел. Продолжая аналогию с самолетом, этот закон пока еще не может приземлиться на ту самую полосу, где его встретят аплодисментами и цветами. Второе – ни книг, ни учебных пособий, ни курсов просто нет. А раз нет этой ментальной оболочки, в которую можно втягивать людей, значит, не может состояться нормальный, хороший, корректный разговор. Поэтому я, как оппонент этого закона, считаю, что он пока не готов, но, как человек, которого волнует эта тема, я готов приложить все усилия, чтобы ее продвигать, чтобы она стала звучной и значимой.

Виталий ЧЕРНИКОВ: «Закон о лоббизме может стать реальным шагом на пути повышения прозрачности органов власти».
Я попытаюсь выступить в защиту необходимости законодательного регулирования проблемы лоббизма.

На мой взгляд, важно отделить корректное слово «лоббизм» от неблагозвучного «коррупция», придать юридический статус проблеме лоббизма. И если мы сумеем сделать это корректно, сразу же снимутся опасения политических оппонентов, которые ставят на крайности между лоббизмом и коррупцией. Одновременно нужно прояснить и понятие коррупции, которое до сих пор у нас не прояснено надлежащим образом, надо принимать соответствующее законодательство и в этой сфере.

Когда спрашивают, кому нужен закон - бизнесу или власти, нужно понимать, что он нужен и тому и другой, а еще - обществу, прежде всего обществу. Сегодня представители правительства говорили о том, что прозрачность органов госвласти - это хорошо, а лоббизм, он как-то… что-то… Но ведь закон о лоббизме может стать реальным шагом на пути повышения прозрачности органов власти. Каким образом?

Прежде всего, когда мы регистрируем лоббистов (а порядок регистрации должен быть понятным, простым и публичным), мы сразу выводим контакт лоббирующей организации и представителей власти на публичный уровень. В этой связи надо запретить любые контакты представителей власти с лицами, не зарегистрированными в качестве лоббистов. Фиксация такого факта будет свидетельствовать о том, что здесь что-то нечисто.

Если лоббист зарегистрирован, встречается с чиновником или с депутатом, это публичное дело, это становится поводом сразу поставить на контроль дальнейшие действия этого чиновника или депутата. Если вопрос имеет государственное, общественное значение и затем чиновник лоббирует этот интерес, который выгоден широкому кругу потенциальных потребителей, то мне безразлично, каким образом убедили данного чиновника. Но если после встречи с лоббистом он начинает лоббировать частный коммерческий интерес какой-то конкретной фирмы, у тех, кто следит за процессом (а это должен быть прозрачный и понятный контроль), сразу же возникает мысль разобраться, вследствие каких аргументов чиновник пришел к тем мыслям, которые излагает.

Второй момент. Какие органы должны быть субъектами закона? Мне кажется, что субъектами закона со стороны власти должны быть прежде всего публичные органы, органы, избранные населением, органы или должностные лица, которые принимают решения, направленные на неограниченный круг потребителей. Никакой чиновник, просто сидящий в министерстве, не может быть субъектом лоббистской деятельности. Это должно быть исключено. Как лоббируется интерес, как осуществляется контроль и какие предусмотрены санкции – все это также должно быть прописано в законе.

Но это невозможно без гражданского общества, о котором сегодня все много говорят и даже несколько раз сказал президент в своем послании Федеральному Собранию. В том состоянии, в каком у нас сегодня находятся СМИ, гражданское общество, будет очень сложно организовать независимый контроль за действиями лоббистов. Видимо, принимая закон о лоббизме, принимая закон о коррупции, необходимо в параллель запускать и другие законы, которые бы обеспечили защиту независимости средств массовой информации и т. д. Это вещи, неразрывно связанные между собой.

Светлана ВАСИЛЬЕВА: «Сложность и уникальность общественных отношений в сфере лоббистской деятельности не позволяет разработчикам соответствующего закона прийти к единообразному пониманию содержания и формы реализации лоббизма».
Я хочу добавить три штриха к «портрету» лоббизма. Первый связан с пониманием субъектов лоббистской деятельности. Закон о лоббизме не есть насущная потребность для широкого круга граждан России. Граждане являются субъектами властеотношений через свои конституционные права: избирать и избираться, участвовать в референдуме, в отзывах выборных должностных лиц и т. д. Создание правовой модели лоббистских процедур необходимо прежде всего экономическим субъектам – коммерческим организациями и некоммерческим союзам (ассоциациям).

Экономические субъекты ни в одном из случаев коллективной реализации конституционных возможностей участвовать в управлении делами государства формально не определяются в качестве стороны правоотношений в системе «гражданин – государство». В то же время предприниматели и их объединения являются самостоятельной структурно сложившейся частью общества наряду с гражданами и их коллективами в конституционно-правовом значении. При этом у экономических субъектов особые роль, назначение и позиционирование в обществе, в том числе и во взаимоотношениях с органами публичной власти.

Экономические субъекты имеют осознанные интересы, исключительность которых не позволяет приравнивать их к желаниям и потребностям граждан. Такие интересы, очевидно, не могут быть выражены посредством субъективных конституционных прав на участие в управлении делами государства. Для выражения в деятельности органов публичной власти самостоятельного пласта интересов экономических субъектов действительно требуются особые правовые механизмы, способствующие выделению, формированию таких интересов и их последующему представительству. Причем речь идет не столько о правовых механизмах участия экономических субъектов собственно в политической жизни (путем, например, направления «своего» кандидата в состав депутатского корпуса), сколько о возможности быть услышанными при принятии решений органами исполнительной власти.

Таким образом, закон о лоббизме является действительной потребностью бизнес-сообщества. Каждому отдельному гражданину формальное определение лоббистских процедур также было бы чрезвычайно важно, но лишь постольку, поскольку правовая модель лоббизма могла бы пресечь коррупцию в России. Тем не менее названное соотношение потребности в принятии соответствующего закона является одной из основных причин его неэффективного продвижения.

Публично-правовой статус гражданина Российской Федерации как субъекта властеотношений наполнен необходимым демократическим минимумом возможностей участия в управлении делами государства. Чиновники же, предприниматели и их объединения недостаточно заинтересованы в формализации лоббистских процедур, поскольку привыкли взаимодействовать на основе теневых, кулуарных форм отношений. Представители крупного и отчасти среднего бизнеса активно используют сложившиеся на практике и не всегда соответствующие закону неформальные механизмы продвижения своих интересов в деятельности органов публичной власти. Представители мелкого бизнеса являются более организационно разобщенными, чем представители крупного и среднего бизнеса, не имеют необходимых ресурсов для эффективного представительства своих интересов и, соответственно, для продвижения, возможно, нужного им закона о лоббизме.

Вторая проблема создания нормативной модели лоббизма связана с тем, что право объективно ограничено в качественном правовом опосредовании соответствующей сферы общественных отношений. Непросто формально определить, например, некоторые действия субъектов процесса лоббизма, в частности степень эмоционального выражения позиций профессиональных представителей при согласовании того или иного интереса или установление пределов изменения (в процентном выражении) содержания интереса в процессе его трансформации в публично-властное решение.

Какова цель деятельности лоббиста – заявить об интересе своего представляемого или непременно обеспечить его выражение в итоговом решении конкретного органа публичной власти? Какой регламент взаимоотношений должен быть между профессиональным представителем и чиновником? Сложность и уникальность общественных отношений в сфере лоббистской деятельности не позволяет разработчикам соответствующего закона прийти к единообразному пониманию содержания и формы реализации лоббизма, с тем чтобы исключить любую возможность коррупции. Очевидно, что общественные отношения в сфере лоббистской деятельности сопряжены с морально-этическим аспектом, неподвластным правовому воздействию. Без должной культуры внеправового поведения субъектов лоббизма его нормативная модель будет неэффективной. Если бы посредством нормативного правового акта и корреспондирующих ему правил этики субъектов лоббистской деятельности названные проблемы были решены, то принятие закона о лоббизме не нужно было бы откладывать еще на 10-12 лет.

В настоящее время нормативная модель представительства интересов экономических субъектов сводится к их следующим возможностям: обращаться с предложениями об изменении и дополнении действующего законодательства, об отмене или введении конкретных законов; участвовать в совещательных, координационных, консультационных структурных подразделениях при высших органах исполнительной власти, в том числе входить в качестве членов в экспертные советы и рабочие группы конкретных органов; выражать интересы посредством политических партий. Установленные правила продвижения интересов экономических субъектов не являются лоббистской деятельностью. Кроме того, соответствующая правовая база безсистемна, положения о возможностях и механизмах участия экономических субъектов в принятии публично-властных решений по отдельным фрагментам необходимо собирать и систематизировать из целого ряда нормативных источников.

Названные формы представительства интересов экономических субъектов не являются собственно лоббистской деятельностью, хотя в настоящий момент могут рассматриваться в качестве таковой. Совершенствование в нормативном и практическом плане имеющихся механизмов продвижения интересов представителей бизнес-сообщества в деятельности соответствующих органов могло бы стать достойной заменой нормативного оформления недостаточно осмысленной в настоящее время идеи лоббизма, в отношении качественного опосредования которого право пока бессильно.

Третья проблема лоббизма связана с прозвучавшей сегодня мыслью о том, что профессиональные представители могут продвигать даже порой алогичные решения, трансформировать в деятельности органов узкокорпоративные интересы в ущерб публичным желаниям и потребностям общества. Возникает вопрос: нужны ли нам такие лоббистские процедуры, в ходе которых допускается представительство алогичных, узкопрофессиональных решений? Очевидно, что нормативная модель продвижения интересов должна учитывать, что не каждый интерес может и должен быть представлен в деятельности органов публичной власти. В силу большого количества разнообразных интересов представительства достигают, как правило, те, что пользуются достаточной общественной поддержкой. Эта проблема касается выявления будущего предназначения такой формы демократии, как лоббизм, и связана с соблюдением баланса акцентов при раскрытии сущности этого правового явления.

Валерий ДРАГАНОВ:
Почти все выступающие касались следующего вопроса: если кому-то будет дозволено, а другим нет, как на это посмотрит общество, какая этика сложится и т. д. Недавно мой давний знакомый, судья Высшего апелляционного суда США, рассказал по этому поводу историю, хорошо известную в Америке. Дама, служившая в военном ведомстве Соединенных Штатов, в течение трех лет занималась размещением заказа ВПК в «Дженерал Моторc». Она каждодневно контактировала с конкретным сотрудником компании, кото готовился три года и был заключен. Через пять лет после того, как женщина начала контактировать с компанией, она перешла туда на службу и тем самым подписала себе приговор.

Окружной суд, который рассматривал это дело, не усмотрел, что был нарушен закон и нанесен ущерб корпоративным интересам компании или государству в лице ВПК. Но при этом суд признал виновными обоих фигурантов - и сотрудницу военного ведомства, и сотрудника «Дженерал Моторс», присудив им по пять и семь лет тюрьмы и выплату от полумиллиона до полутора миллионов долларов штрафа за то, что их связь была признана неэтичной.

Алексей ЛЮБИМОВ: «Давайте предпримем цивилизованные шаги по построению и формированию одного из важнейших институтов гражданского общества».
В своем заключительном слове позвольте мне остановиться только на трех вопросах. Первый - относительно тех проблем и болезней, которые существуют и в обществе, и в экономике, в том числе и в действующем законодательстве. Конечно же, решить все сложные проблемы, которые были обозначены сегодня, одним федеральным законом нельзя.

Второй вопрос – относительно участия в лоббистской деятельности гражданских лоббистов, политических лоббистов, профессиональных лоббистов, иных субъектов, занимающихся продвижением необходимых им решений. В связи с этим хочу привести только два примера. В конгрессе США до 25 тысяч зарегистрированных лоббистов (организаций и физических лиц), и конгресс от этого не пострадал. В Германии свыше полутора тысяч организаций участвуют в лоббистской деятельности, причем там действует всего один небольшой документ по этому поводу – Положение относительно тех ассоциаций и тех представителей, которые зарегистрированы при германском бундестаге. Четыре статьи из данного Положения позволяют сделать процесс легитимным, открытым для общества и для законодателей.

И последнее. Не все лоббисты плохие. Среди них есть профессионалы, обладающие аналитической, социологической и иной необходимой информацией. Это дает возможность должностному лицу, принимающему решение, получить на один и тот же документ от его сторонников положительный отзыв, а от противников - критический.

Давайте все-таки предпримем какие-то цивилизованные шаги по построению и формированию одного из важнейших, на мой взгляд, институтов гражданского общества и сделаем доступ к принятию решений органами государственной власти и местного самоуправления равным для всех. Спасибо за внимание к проблеме лоббизма.

Евгений ЯСИН: «В нашей стране принятие закона стоит в начале процесса формирования института».
Я на самом деле не знаю, нужен нам закон о лоббизме или не нужен. И то, что здесь сегодня были высказаны разные точки зрения на этот счет, мне представляется очень полезным.

Лично меня в понимании ситуации сегодняшняя дискуссия продвинула скорее в сторону закона о лоббизме. На одной из наших дискуссий по поводу пакета реформ одна дама предложила: давайте выберем пару реформ и сделаем их как надо от начала и до конца, а потом, накопив опыт, возьмемся за другие. Но это невозможно! Процесс создания и развития институциональной системы общества идет таким образом, что на одном направлении у нас прорыв, а на другом - как получается, и ничего с этим поделать нельзя. Не выходит все делать последовательно, сначала одно, потом другое. Жизнь устроена иначе.

Хочу обратить внимание на одно важное обстоятельство. Может быть, в других странах формирование некоего института и заканчивается принятием формальной нормы, то есть закона, закон способствует преодоления барьера большинства, после которого все начинают подчиняться, норма получает распространение и закрепляется. У нас пока все наоборот. У нас принятие закона стоит в начале процесса формирования института.

Поясню свою мысль. Что такое лоббизм? Это коррупция? И что, мы хотим узаконить коррупцию? Нет, лоббизм противостоит коррупции. Значит, то, что можно делать в интересах общества, мы можем узаконить, и это будет ударом по коррупции. Либо будем продолжать жить так, как живем, или даже хуже, потому что в той ситуации, в какой мы находимся, при том чиновном произволе и стремлении всех держаться в тени, не высовываться и что-то там из-под полы делать, никакого прогресса не будет.

Я согласен с тем, что нужно гражданское общество, что нужна прозрачность всех правительственных органов, я вообще согласен со всем хорошим, но, повторю, надо решить: мы будем делать все по очереди или начнем двигаться параллельно и добиваться того, что называется комплиментарностью институтов, то есть их согласованности, взаимообусловленности, чтобы они могли сосуществовать и помогать друг другу, а не вредить?

В нынешней ситуации, я думаю, закон о лоббизме мы пробьем еще не скоро, но дискуссия по этому поводу должна идти, и мы должны способствовать созреванию соответствующих институтов, потому что у нас просто нет другого пути.


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика