Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Научный Семинар

Доверие в экономике: количественная оценка

25.07.2006

Авторским коллективом было сделано оригинальное исследование уровня доверия в российской экономике, в ходе оживленной дискуссии сопоставляемым с индексом инвестиционного оптимизма, потребительской уверенности и т.п. С докладом на предложенную тему выступил Игорь Николаев. В дискуссии принимали участие Лев Гудков, Виктор Дементьев, Александр Ляско, Дмитрий Катаев, Виталий Тамбовцев. Вел дискуссию Евгений Ясин.




Евгений ЯСИН (президент Фонда «Либеральная миссия»):
«Нефть и газ нам не помогут».


Разрешите открыть наш семинар. Игорь Алексеевич Николаев придумал интересную методику оценки уровня доверия. Я не буду распространяться относительно того, какую роль играет или должно сыграть повышение доверия в нашем обществе и в нашей экономике, и насколько важно понять, в каком состоянии мы находимся сейчас. Единственное, что я хочу сказать для начала – нефть и газ нам не помогут. Попытки построить могущество на нефти, также как и раньше - на военной силе, пахнут очередными испытаниями для нашей страны. А главные ресурсы, которые мы можем использовать – это свобода и доверие. Я передаю слово Игорю Алексеевичу Николаеву.

Игорь НИКОЛАЕВ (директор Департамента стратегического анализа компании ФБК, профессор ГУ-ВШЭ):
«Если рассматривать доверие как эмоционально-психологическую категорию, то может оказаться, что доверия фактически нет».


В нашем материале упоминается книга Фукуямы «Доверие». Она послужила неким толчком к тому, чтобы наш материал состоялся.

Идея была простая. Если мы признаем важность доверия в экономике (у Фукуямы это показано достаточно убедительно на примере странового сравнительного анализа), то, возможно, можно будет как-то измерить уровень доверия, который есть.

Сущность понятия: доверие – уверенность в чьей-либо добросовестности, искренности, правильности чего-нибудь и основанное на этом отношение к кому или к чему-нибудь (словарь Ожегова). Мы попытались дать определение доверия как экономической категории. Вот что у нас получилось. Доверие как экономическая категория – количественная динамическая характеристика взаимоотношений различных экономических субъектов, которые основаны на выгодности экономических результатов взаимодействия и на уверенности в добросовестности (лояльности, искренности и пр.) друг друга.

Доверие мы разделяем: на эмоционально-психологическую категорию и на экономическую категорию. Если рассматривать доверие как эмоционально-психологическую категорию, то может оказаться, что доверия фактически нет. Но если попытаться замерить его, построить какой-то индекс, то есть характеризовать как экономическую категорию, то, вполне возможно, что уровень не такой уж и низкий, к тому же, растущий.

Опыт построения индексов есть. В мире можно назвать Мичиганский университет. В России - Альфа-банк, составляющий индекс доверия инвесторов.

Методики простые: методика опросов и методика анализа фактических данных. Те индексы, которые сейчас используются, это, конечно, методики опросов (т.е. замер оптимизма потребителей).

Вначале мы проинвентаризировали всю систему показателей, по которым есть статистика, чтобы вычленить из них те, которые в той или иной степени характеризуют доверие. Второй этап работы заключался в том, что мы взяли те показатели, по которым можно было бы сравнивать с тем, что делается в Еврозоне. Это еще больее уменьшило наш первоначальный перечень, потому что от каких-то российских показателей пришлось отказаться. Здесь сразу же встала следующая задача: как оценить значимость этих показателей с точки зрения полноты представления ими уровня доверия. В данном случае путь был выбран простой. Чтобы получить вес этих показателей, был проведен экспертный опрос. В качестве экспертов у нас выступили члены «Клуба 2015» (это Клуб, который объединяет ведущих предпринимателей и других заметных и компетентных людей). Вопрос задавался таким образом: какой из показателей в наибольшей степени характеризует уровень доверия? По результатам опроса у нас получились соответствующие веса каждого показателя. От каких-то показателей пришлось отказаться. Допустим, сумма налоговых поступлений. Налоги – это обязанность. Есть доверие к власти, нет доверия к власти, а налоги лучше платить. В данном случае, по нашему мнению, подобного рода показатели вряд ли могут характеризовать уровень доверия. Доверие характеризуется через показатели, когда люди или юридические лица добровольно принимают решение о тех или иных действиях. Какие-то показатели, которые назвали эксперты, уже были учтены. Допустим, соотношение краткосрочных и долгосрочных кредитов или объем ипотечных кредитов. Всего 15 показателей. Ограниченный перечень, но он сложился объективно. Традиционный недостаток в подходе подобного рода - субъективизм в определении весов отдельных показателей.

Мы измеряли, как изменялись эти показатели с учетом того, что экономика тоже изменялась: рос ВВП, росла денежная масса. Интегральный индекс, данные которого были с января 2000 года (соответственно, сейчас мы сумели проставить уже январь 2006 года) выглядит следующим образом: в первом квартале инвестиции в основной капитал резко падают. Мы понимали, что доверие не может изменяться поквартально, снижаясь в конце каждого квартала. Поэтому сгладили «сезонность» общепринятыми в таком случае подходами. Здесь у нас есть неочищенный от сезонной компоненты индекс и очищенный индекс. Получилось, что индекс доверия, посчитанный таким способом, за предыдущие шесть лет у нас вырос более чем в два раза.

Были показатели и с отрицательной динамикой: вывоз капитала частным сектором, депозиты, кредиты и т. д. Разные показатели в разной степени характеризуют доверие или юридических лиц, или физических лиц. Допустим, денежные расходы населения, которые по нашим показателям подразделяются на депозиты физических лиц, на вложения в ПИФы и т.п.

Индекс потребительских цен в большей степени характеризует индекс доверия физических лиц, поэтому мы построили еще два графика: индексы доверия физических лиц и юридических лиц. Что касается физических лиц, то здесь гораздо более сглаженный график; юридических лиц - более рваный, амплитуда колебаний больше. Но, тем не менее, и тот и другой индексы существенно выросли.

Чуть подробнее остановлюсь на индексе доверия юридических лиц.

1 июля 2003 года – дело Юкоса. Надо было объяснять, почему задравшись до 128 пунктов, через два года индекс был меньше, чем на 1 июля 2003 года: 128 пунктов и 113 пунктов. На мой взгляд, все-таки «юкосовский» фактор сыграл свою роль. Фактически за два года индекс доверия юридических лиц у нас не то что не вырос, а даже снизился. Захотелось посмотреть, как бы теоретически выглядел график, какова могла бы быть динамика индекса доверия юридических лиц после июля 2003 года, если бы сохранились те тенденции, которые были до июля 2003 года. Тогда показатель мог бы у нас к январю 2006 года возрасти до 220 пунктов по сравнению со 135 пунктами.

Материал был сделан два с половиной месяца назад. С одной стороны, мы пожертвовали рядом показателей, но зато мы сделали подобный график для стран Еврозоны по одним и тем же показателям. Конечно, при сравнении индексов доверия России и стран Еврозоны необходимо учитывать, что у нас и разные базы: темпы роста ВВП различаются, разный исходный набор факторов и неодинаковый набор факторов, характеризующих доверие. Мы брали те же самые веса, которые у нас получились по опросам наших экспертов. И мы получили очень сильные колебания. Последняя дата у нас была 1 октября 2005 года, фактически от чего показатель ушел, к тому и пришел. То есть, на последнюю дату это было 95,1 пункта по сравнению со 100 пунктами. На наш взгляд, большая амплитуда, которая характеризует индекс доверия по странам Еврозоны, свидетельствует об определенном потенциале с точки зрения доверия, которое существует в странах Еврозоны. И уровень доверия не такой уж и высокий, если сравнивать с США, с Японией. На самом деле это стыкуется с выводами Фрэнсиса Фукуямы, который проводил качественную оценку и сравнивал США, Японию и Еврозону. У него однозначный вывод, что уровень доверия в США и в Японии гораздо выше, и этим объясняются успехи в сравнении со странами Еврозоны в экономическом развитии. И, конечно, мне очень сильно запомнился его пример «Тойоты», когда у каждого рабочего на конвейере есть шнурок, дернув за который он может остановить конвейер, если что-то не докрутил. Это показывает уровень доверия менеджмента к рабочим. Самое интересное, что этим инструментом, этим шнурком, за годы пользовались считанное число раз. Потому что, естественно, рабочие не могут не отвечать тем же. Высочайший уровень доверия - один из залогов существующего высочайшего качества.

Каково может быть прикладное значение индекса? Конечно, макроэкономическое. То есть, оценка с помощью его состояния экономики и мер экономической политики может иметь и корпоративное значение в бизнесе, при принятии решений. Эта информация может быть полезна для каждого человека при принятии решений, в том числе о том, как распоряжаться доходами. Вот такие у нас получились результаты после того, как мы попытались воплотить наши наработки в жизнь.

В обсуждениях мне часто говорили, что нет, это все-таки чисто психологическая, философская категория. А я убеждался, что это фундаментально-экономическая категория. Как экономист я не могу не попытаться это измерить. Результат этой попытки сегодня представлен на ваше внимание. Спасибо.

Евгений ЯСИН:

Спасибо, Игорь Алексеевич. Сейчас вопросы.

Марк УРНОВ (председатель Фонда «Экспертиза»):

По Еврозоне индекс падает со страшной силой. А что там такого произошло, чтобы он упал, кроме заката Европы?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Это связано с инвестициями. Но я бы не выдвигал это как окончательную версию. Этот график только что закончен, он еще нуждается в дополнительном исследовании.

Марк УРНОВ:

Вопрос по странице 18, там таблица №1: на первом месте поставлена инфляция. Казалось бы, рост экономики более понятен и те эксперты, и те, кого опрашивают, видят, что экономика растет, такая экономика больше будет вызывать доверие. То есть, индекс самого роста, динамика этого роста, а у вас показана инфляция. Это один момент. Поясните, в чем тут дело.

И второй момент. Насколько Вы считаете своее исследование законченным, и какие еще дополнительные факторы (учитывая реалии российской экономики) должны учитываться в ваших исследованиях?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Инфляция характеризует уровень доверия в обществе. А ВВП – это тот показатель, который мы имели в виду, чтобы все другие показатели привести к единой базе.

Что касается перспектив исследования. Все эти графики нуждаются в исследованиях с точки зрения более точно проработанной интерпретации. Пока у нас ограничен перечень показателей. Естественно, если получится его расширить, то по большему количеству показателей удастся построить более точный индекс. В общем, мы расцениваем это как первый шаг, после которого, нам стало ясно, работы здесь очень и очень много. Но даже по такой, несовершенной, методике мы собираемся считать и обнародовать эти индексы, потому что, на наш взгляд, они ничем не хуже, чем другие.

Генрих ПЕНИКАС (студент 4 курса факультета экономики ГУ-ВШЭ):
«Есть ли какое-то абсолютное доверие и если есть, то чему оно равно?»


Как вы решили проблему, что у индексов в принципе нет вершины, нет максимума, нет абсолютного уровня доверия? То есть, в потенциале он всегда может расти. Есть ли какое-то абсолютное доверие и если есть, то чему оно равно?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Но ведь и индекс Доу-Джонса постоянно растет. Мы эту проблему не решали, нам не кажется, что это серьезная проблема.

Дмитрий КАТАЕВ (депутат Московской городской Думы):

Игорь Алексеевич, скажите, пожалуйста, этот впечатляющий рост связан с тем, что точка отсчета очень близко – 1998 год?

И второй вопрос. Сколько, по-вашему, стоит, скажем, 10% этого доверия для валового продукта, для инвестиций?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Когда мы думали, какую дату взять за точку отчета, можно было взять 1998 год, 1999 год. Мы специально исключили эти экстремальные годы. Тем не менее, с какого-то года надо же было вести отсчет. Я считаю, что 2000 год - нормальная точка отсчета. Но, конечно, эффект базы был определенный и он есть.

А что касается того, сколько стоит. У меня такое впечатление, что здесь вполне можно выйти на некоторые оценки.

Виктор ПОЛТЕРОВИЧ (академик Российской Академии Наук):

Вообще-то социологи измеряют доверие в течение 50 лет, и есть ряд методик, масса статей, в последнее время этим занялись экономисты. Одна из простейших методик - это ответ на вопрос: «Можно ли доверять большинству людей?». И есть очень много работ, которые пытаются как-то сопоставить данные, полученные при таких опросах, с различными экономическими показателями и т. д. По какой причине вы не ссылаетесь на это?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Почему не ссылаемся? В материале это есть, я просто в своем выступлении не говорил об этом столь подробно. Индексы потребительского поведения, потребительских ожиданий…

Виктор ПОЛТЕРОВИЧ:

Это ничего общего с этим не имеет. Это совсем другое понимание понятия «доверие» в принципе. То, что у вас есть, не соответствует даже тому определению, которое вы привели.

Игорь НИКОЛАЕВ:

Мы рассматриваем доверие как экономическую категорию, а не как социологическую.

Виктор ПОЛТЕРОВИЧ:

Если инфляция возросла сильно, в чьей добросовестности я должен сомневаться? Кто субъект моего подозрения в недобросовестности и в неискренности?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Я сомневаюсь в добросовестности государства в данном случае.

Виктор ПОЛТЕРОВИЧ:

Вы считаете, что кто-то нарушает должностные инструкции?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Причем здесь должностные инструкции? Добросовестность не обязательно выражается в должностных инструкциях.

Фуад АЛЕСКЕРОВ (доктор технических наук, зав. лабораторией Института проблем управления РАН):

Здесь есть, действительно, системные вопросы, которые коллеги сейчас задали, но у меня есть чисто технический вопрос. Я гляжу на перечень этих показателей. Вы корреляционный анализ этих показателей делали?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Да.

Фуад АЛЕСКЕРОВ:

И что, скажем, денежные расходы населения и объем предоставленных кредитов оказались некоррелируемыми?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Они, конечно, коррелируются, но столь незначительно, что этим можно пренебречь. А корреляционный анализ мы делали.

Фуад АЛЕСКЕРОВ:

И - замечание. По моему опыту работы с экспертными вещами, большой контингент экспертов не означает высокой точности. Это просто аксиома.

Сергей МЕДВЕДЕВ (профессор кафедры прикладной политологии ГУ-ВШЭ):

А вы не думали, что интереснее было бы сравнить индекс не с Евросоюзом, а, скажем, с Китаем?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Думали, и смотрели, и пытались.

Сергей МЕДВЕДЕВ:

И что? У вас нет индикаторов?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Не нашли достаточной информации по нашему кругу показателей. Мы же не могли сводить вообще к двум-трем показателям.

Сергей МЕДВЕДЕВ:

Я спрашиваю потому, что, может быть, вы исходите из некой аксиомы, что существует идеальное взаимоотношение бизнеса, власти и общества? Предположим, вы берете некую ситуацию, в которой власть имеет огромное давление на бизнес и на общество и в результате этого, скажем, как в развитии Восточно-Азиатских тигров растут очень хорошо макроэкономические показатели, и, ориентируясь на эти показатели, вы выводите высокий индекс доверия.

Игорь НИКОЛАЕВ:

Нет, мы совсем не так делали. Мы вообще не «выводили» тот индекс, который получился. Что получилось – то получилось, то и представлено для рассмотрения.

Оксана ОЛЕЙНИК (профессор, доктор юридических наук):

А вы не пытались проанализировать индекс доверия внутри бизнеса? Из вашего доклада следует, что у нас государственная власть за все отвечает, с чем в принципе можно согласиться, но сами бизнес-отношения обладают определенной степенью доверия, можно ли их как-то измерить?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Сюда не вошли графики, которые были в самом начале работы. Бизнес, государство, физические лица. Дальше рисуются взаимосвязи между бизнесом и государством, внутри бизнеса, внутри самого государства. Я уже говорил, что мы инвентаризировали практически всю статотчетность. Получилось только это. Если подскажете, с помощью каких статистически улавливаемых показателей можно измерить доверие внутри бизнеса, то отлично, будем и это делать.

Марина ШЕПИШЕВА (аналитик):

Есть целый пласт немецкой традиции, где разделяется собственно доверие как категория и принятие решения о доверии, когда для бизнес-контрагентов становятся запретительно высокими издержки на поиск тех контрагентов, которые у них действительно вызывают доверие, поэтому они принимают решение доверять контрагентам просто потому, что это по сумме выгод и издержек получается оптимальный вариант. Как мне показалось, часть показателей, которые были здесь, это так называемое наблюдаемое поведение. То есть, предположим, некоторое время ждут, не создадутся ли условия, когда будет возможность доверять и когда оказывается, что уже нет такой возможности, принимают решение все-таки на этом уровне работать. Как вам кажется, не искажается ли в этой связи индекс, когда считается?

Игорь НИКОЛАЕВ:

Когда у нас возникали такие вопросы, мы возвращались к первоначальным, которые сами себе и задавали. Этот перечень показателей характеризует уровень доверия или нет? И, несмотря на Ваше замечание, они, по нашему мнению, все-таки характеризуют уровень доверия. Хотя, вы совершенно правы, иногда принимается решение только потому, что оно – оптимальный вариант, не более того.

Владимир ГИМПЕЛЬСОН (директор Центра трудовых исследований ГУ-ВШЭ):

У меня технический вопрос. Вы сказали, что сезонность вы сняли, а тренд остался? У нас экономика выросла за это время в полтора раза. Как это могло повлиять?

Игорь НИКОЛАЕВ:

А почему у нас должен тренд измениться?

Евгений ЯСИН:

Я думаю, что мы с вопросами покончим, потому что это может быть до бесконечности. Я сделал некую уступку просто потому, что, возможно, через вопросы удастся лучше понять, чего хотел сделать автор. А теперь я хочу предоставить слово оппонентам.

Виталий ТАМБОВЦЕВ (зав. лабораторией Экономического факультета МГУ):
«Доверие – это ожидание неоппортунистического поведения партнера».


Мне легко выступать первым, потому что я доклад читал еще месяца три назад, поэтому второе чтение закрепляет материал.

Поскольку по докладу ясно, что автор убежденный галилеянец, это производная от имени Галилео Галилей, который в свое время выдвинул максиму исследователя. Эта максима звучит так – измерять все поддающееся измерению и делать таковым все пока еще не поддающееся. Естественно, доклад вызывает не только положительные эмоции, но и некоторые сомнения. И этими сомнениями я бы хотел поделиться, прежде всего, с автором.

Категории доверия, что психологической, что социологической, что экономической нет места в мире с полной рациональностью агентов. Доверие возникает там и тогда, где и когда мы имеем дело с экономическими агентами, знания которых не полны, вычислительные возможности крайне ограничены. В этом смысле доверие выступает как определенная эвристика, подсказывающая нам как, с кем, относительно чего принимать решение. Поэтому коротко определение доверия очень простое. Доверие – это ожидание неоппортунистического поведения партнера. Это определение автоматически, безусловно, экономическое. Подход авторов, построенный именно на поведенческих мерах, а не на мерах оценочных, не на суждениях, безусловно, правилен. Но ведь поведение человека определяется массой факторов. Если мы хотим отражать агрегатным индексом, включающим все перечисленные показатели, именно тот фактор поведения человека, который связан с доверием, нужна очистка от влияния прочих факторов, влияющих на поведение. Только в этом случае можно сколько-нибудь уверенно говорить о том, что этот индекс отражает не жизнь вообще, а уровень доверия граждан и бизнеса к родному государству, к партии и правительству.

Следующий момент, который, надеюсь, будет полезен авторам. В докладе прозвучала совершенно правильная мысль: при подборе показателей следует ориентироваться на те из них, которые отражают поведенческие акты, связанные со свободным волеизъявлением. Там где есть предписание, где есть управление, говорить о доверии не приходится. С этой точки зрения посмотрим на динамику показателей, на динамику индекса. Он демонстрирует явный рост. Предположим, что он очищен от тренда и все равно растет. О чем это говорит при экономической интерпретации всего этого? Ведь есть решение, а есть вынужденное поведение, которое имеет форму принятия решений. Простой пример – инвестиции в родную экономику. Почему бы не пустить эти инвестиционные средства за границу? Может быть, там не берут? Деваться некуда и я просто вкладываю сюда. А потом меня начинают интерпретировать как человека доверяющего и т. д.

Теперь по поводу единого индекса. Я очень рад, что Игорь Алексеевич обратил на это внимание как на рассмотренную, но нереализованную (по объективным причинам) возможность, связанную с тем, что здесь надо было вести речь не об одном индексе, а о некоей трехмерной матрице индексов. Если доверие - это ожидание неоппортунистического поведения от партнера, то понятно, что индексы будут различаться субъектами доверия, партнерами и действиями, в отношение которых мы ожидаем, в большей или меньшей степени, неоппортунистического поведения. Вот такая трехмерная матрица, построенная в осях: «субъекты – партнеры - виды деятельности» и заполненная разумными индексами – это был бы замечательный инструмент для многофакторного исследования доверия в обществе. Замыкая некое кольцо, я хочу сказать, что очистка таких объективных показателей от их естественных трендов - совершенно необходимая вещь, прежде чем утверждать, что данная динамика индекса действительно отражает один из поведенческих факторов – фактор доверия. Спасибо.

Виктор ДЕМЕНТЬЕВ (действующий член Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка, профессор):
«Доверие – это ожидание того, что ваш партнер не воспользуется вашими слабостями».


Уважаемые коллеги, прежде всего, хочу поблагодарить за возможность выступить в этой аудитории в качестве оппонента интересного доклада на актуальную тему. Теперь по предмету сегодняшнего обсуждения.

Мне кажется, что доверие - это не только ресурс. То, что доверие - важный ресурс, думаю, с этим большинство присутствующих уже согласны, и тут нет необходимости в развернутых комментариях. Но в определенном смысле доверие – это еще и цель. Если вспомнить понятийный ряд, который представлен в раздаточном материале, где говорится «уверенность, вера», то продолжение этого ряда - «надежда, любовь». По сути дела можно говорить о том, что желание и каждого человека, и коллективов - жить не только в достатке, но и в комфорте, в доверии, в любви, поскольку сам по себе достаток без доверия, без добрых чувств со стороны окружающих не дает полного счастья.

Теперь, что касается построения критериев доверия. Если признать, что оно является не только ресурсной, но и целевой характеристикой, то построение индекса доверия - это в какой-то мере формирование фрагмента того критерия оптимальности, которым многие годы занимались в нашем институте ЦЭМИ РАН.

Что касается самого обсуждаемого исследования. Замысел его, как он был обозначен, состоит в последовательном переходе от определения доверия к факторам доверия, к его индексам, а потом к их использованию. Выглядит очень убедительно. Что касается реализации замысла, на мой взгляд, второе его звено несколько выпало. То есть, факторы доверия были рассмотрены в очень беглой манере. Внимание сфокусировано на симптомах, а не на факторах формирования и реализации доверительных отношений. Не случайно здесь задавалось много вопросов относительно самого определения доверия. Первый оппонент уже прокомментировал предложенное нам определение. Я бы сформулировал определение еще проще.

Доверие – это ожидание того, что ваш партнер не воспользуется вашими слабостями. Источников этих слабостей много: разные социально-экономические позиции, разные властные позиции, разная информированность. В научной литературе феномен доверия или недоверия чаще всего связывается с таким стандартным провалом рынка, как асимметрия информации. Один обладает большей информацией, другой – меньшей. Соответственно, если вы ожидаете, что более информированный участник не воспользуется во вред вам своей большей информированностью, значит - вы ему доверяете.

Мы можем говорить о доверии на разных уровнях. Наряду с доверием к конкретным людям, существует доверие к общественным институтам, доверие к государству, доверие к политической системе. Так, например, для устойчивости демократической системы имеет большое значение уверенность проигрывающей на выборах стороны в том, что побеждающая сторона не будет действовать по принципу «победителю достается все». Такого рода доверие необходимо, чтобы находящиеся во власти не стремились закрепиться в этом положении любыми средствами, опасаясь оказаться в оппозиции навсегда. Асимметрия информации и возможностей существует и на уровне фирм, и на уровне физических лиц.

Несколько слов о факторах доверия. Если говорить об уровне доверия к институтам, к государственной системе, то здесь в качестве основных факторов выступают эффективность и справедливость. Для доверия требуется определенный баланс того и другого.

Доверие или уверенность в том, что Ваши слабые стороны не будут использованы партнером, часто основывается на предшествующем опыте отношений с данным партнером. Отсутствие брачного контракта - тоже проявление определенного доверия, возможно, усиливающегося отсутствием негативного опыта других браков.

Существует еще и так называемое расчетливое доверие, когда Вы относитесь доверительно к Вашему контрагенту, исходя из понимания, что обмануть Вас ему не выгодно. Можно взять классический пример асимметрии информации с продажей подержанных автомобилей. Одно дело, когда Вы покупаете один автомобиль, а продавец выиграет, утаив от покупателя изъяны своего товара. Другое дело, если клиент совершает покупки часто. Такого клиента продавцу обманывать не выгодно, поскольку это может привести к потере постоянного покупателя. Когда мы говорим о доверии, то это не только интуиция, не только эмоциональная оценка, это еще и определенный экономический расчет.

В принципе можно рассматривать последствия отсутствия - наличия доверия, а можно стремиться к раскрытию его факторов, к оценке их состояния. Например, если говорить о факторах доверия, связанных со справедливостью, некоторое представление о динамике этих факторов дает отслеживание индекса Джини для распределения доходов в обществе.

Теперь, что касается методики оценки уровня доверия, примененной в докладе. Если посмотреть на спектр используемых при этом показателей, то легко увидеть, что большинство из них в той или иной мере связано с разной информированностью контрагентов. Возьмем, например, инвестиции в основной капитал. Этот индикатор отражает уровень доверия собственников к менеджерам. Если речь идет об объеме иностранных инвестиций, этот показатель характеризует уровень доверия иностранцев к нашей экономической системе. Вложения банков в ценные бумаги отражают уровень доверия к эмитентам. По большинству показателей прослеживается их связь с разной информированностью сторон.

Для тех же показателей, где эта связь менее очевидна, например, для индекса потребительских цен, денежных расходов, инфляции, любопытно следующее. Всем этим показателям эксперты в среднем дали меньшие веса, чем показателям, связанным с асимметрией информации. Для меня лично это определенное свидетельство высокой квалификации экспертов.

Конечно, можно предлагать и другие индексы уровня доверия. Не исключено, что они уже рассматривались авторами доклада. Например, заслуживает внимания количество обращений в арбитражные суды, допустим на 10000 предпринимателей. Понятно, что рост этого индекса свидетельствует, с одной стороны, о повышении доверия к арбитражным судам, но с другой - о снижении доверия к механизмам самостоятельного разрешения конфликтных ситуаций бизнесом.

Обращает на себя внимание то, что на большинство использованных в докладе индексов влияет внешняя экономическая ситуация. На представленных графиках видно, что индекс доверия начал расти примерно синхронно с ростом цен на нефть. Понятно почему. Во-первых, поток иностранных инвестиций к нам усилился вместе с повышением привлекательности отечественных энергоресурсов, во-вторых, с ростом цен на них увеличивается объем ресурсов, накапливаемых в нашей экономической системе, что позволяет наращивать объем кредитов. Поскольку прослеживается связь между внешнеэкономической ситуацией и значениями использованных авторами доклада показателей, необходимо осмыслить, в какой степени рост этих показателей свидетельствует о повышении доверия между экономическими субъектами, а в какой – об улучшении внешнеэкономической конъюнктуры.

Некоторые соображения, которые фигурируют в докладе, носят декларативный характер и представляются дискуссионными. Такого рода соображения целесообразно или дополнить аргументами, или вообще минимизировать. Например, довольно спорна интерпретация событий, связанных с Юкосом, в качестве фактора роста доверия к государству. Это не очевидно, поскольку для многих ситуация с Юкосом - просто один из эпизодов в переделе собственности.

Не очень убедителен вид кривой доверия на рис. 5, где представлена возможная динамика индекса доверия после 2003 года. Совсем непонятно, из каких соображений эта кривая должна была подниматься вверх. С таким же успехом, опираясь на данные до 2003 года, можно нарисовать эту кривую как более пологую.

В заключении хотелось бы высказаться о направлениях развития обсуждаемой работы. Среди таких направлений повышение внимания к факторам доверия и придание большей адресности индексам доверия. Коль скоро поставлена задача, создать прикладной инструментарий для оценки уровня доверия, этот инструментарий следует приспособить под запросы отдельных типов пользователей. Вкладчика банка могут мало волновать индексы доверия к правительству. Другое дело индексы доверия к конкретному банку или к банковской системе.

Продвижение по указанным направлениям сделает обсуждаемую работу еще более интересной и полезной. Спасибо за внимание.

Александр ЛЯСКО (доктор экономических наук, профессор):
«Доверие – это испытываемые эмоции, намерение действовать и самое действие».


Уважаемые коллеги, я бы хотел поблагодарить Игоря Алексеевича за очень интересный доклад, представленные материалы и солидаризоваться, прежде всего, с тем, что говорится о разности между эмоционально-психологическими аспектами доверия и климатом доверия в экономике. Можно испытывать доверительность по отношению к некоторым органам власти, к власти вообще, к банковской системе, к финансовой системе страны, но наши действия в экономике определяются несколько прагматичными суждениями, чем испытываемые нами эмоции. Я хотел бы подчеркнуть, что проведенное различие весьма релевантно и очень точно реализует основу и особенности действий экономических субъектов. Мне понравилось, что в работе проведена мысль о том, что важно не только, доверяют ли инвесторы и бизнес государству, но и доверяет ли государство своим гражданам, частным инвесторам и бизнесу, предпринимателям. Без этого двустороннего отношения доверия немыслимо нормальное развитие экономической жизни, хозяйственной ситуации и т. д. Но я хотел бы обратить внимание на некоторые особенности заявленной в докладе концепции, которые заставляют несколько по иному взглянуть на проблему, обозначенную Игорем Алексеевичем.

Для начала давайте посмотрим на определение доверия, которое дано в работе. Доверие – это количественная характеристика взаимоотношений субъектов, которые основаны на выгодности экономических результатов взаимодействия и на уверенности в добросовестности или лояльности друг друга. Проблема в том, как подчеркнул Оливер Уильямсон в своей работе 1993 года, что если у нас уже есть четкая уверенность в том, что наш партнер нас не обманет, доверию нет места. Это достаточно общее убеждение в литературе по поводу доверия и в этой связи мне хочется дать небольшую ремарку относительно утверждений на странице 9. На сегодняшний день в немногочисленных работах тема доверия рассматривается в двух плоскостях – в теоретической и практической. Перечень немногочисленных работ в области доверия насчитывает приблизительно 110 страниц довольно плотного компьютерного текста, в связи с чем возникает вопрос, а не лучше ли сначала ознакомиться с тем, что написано до твоего исследования и только затем развивать установленные постулаты или опровергать сделанные суждения, или верифицировать полученные ранее результаты. Проблема заключается в различии между терминами доверие и уверенность. Начиная с классической работы Лумана 1979 года, продолжая работой Джеймса Колмана 1990 года, знаменитым оксфордским сборником под редакцией Гамбетты, продолжая монографией Хардина «Доверие» 2003 года, монографией Эрика Усланера из Мерлинского университета 2002 года «Моральные основания доверия». Все эти авторы, которые писали фундаментальные вещи по данной проблеме, четко проводят различие между тем, что человек доверяет в условиях отсутствия гарантированной надежной информации и тем, что человек испытывает уверенность в действиях своего контрагента. Если мы точно знаем, что можем полагаться на данного контрагента, или точно знаем, что мы не можем полагаться на его искренность, на его обещания, на его честность, в данном случае мы не нуждаемся в аморфной, неопределенной, размытой категории доверия, доверительности, доверчивости. Если же мы не знаем, где пролегает граница нашего знания - незнания, если находимся в ситуации неопределенности вместе с ощущением уязвимости, тогда открывается возможность испытывать или не испытывать доверительное ощущение по отношению к нашему контрагенту. В этой связи, если некоторые инвесторы в экономике предпринимают определенные действия в области вложения в ценные бумаги, если некоторые кредиторы в экономике выдают займы частным лицам и организациям, если некоторые граждане или корпорации окупают государственные ценные бумаги, то это, конечно, проявление не доверия, а уверенности. На основе доступных им данных экономического, как правило, плана они, то есть инвесторы, кредиторы, покупатели и прочие экономически активные субъекты калькулируют ожидаемую доходность своих вложений с учетом рисков. В текущей цене все учтено. Риск банкротства государства, риск массового невозврата потребительских кредитов, риск внезапного обесценения ценных бумаг корпораций и производных инструментов, все учтено. Доверяю я при этом господам из Юкоса или из Сибнефти или не доверяю, не имеет никакого отношения к моим предпринимательским действиям, поскольку они основаны на чувстве уверенности, стопроцентного знания о том, что так или иначе поведет себя инструмент в кратко-, средне- или долгосрочной перспективе, на которую я веду свой расчет. Поэтому, та замечательная работа, которая проделана в данном исследовании, на мой взгляд, характеризует индекс потребительского или инвестиционного оптимизма, индекс инвестиционной уверенности, индекс инвестиционного прогнозирования, но никак не доверия. То есть, тот объект, который описывается в данном исследовании, не касается доверия так, как оно определено во всех видах и родах литературы по данному поводу. И еще. Доверие, как справедливо отметил Виталий Леонидович, имеет всегда трипартитную конструкцию: доверие кого, к чему или к кому, по поводу чего. Я могу доверять правительству в том, что оно будет исполнять свои магистральные обязательства, то есть руководить страной, и не доверять ему в части кредитно-денежной политики. Я могу доверять данному коммерческому банку в том, что он удовлетворяет требованиям потенциального надзора и не доверять его политики размещения средств на свободном рынке или политике покупке денег, или какой угодно другой частной особенности его финансовой политики. Я могу доверять банку вложение в одну тысячу рублей и не доверять вложение в размере одного миллиона рублей. Все эти уточнения делают очень важным те аспекты исследования доверительных отношений, которые касаются характеристик доверия, доверия по отношению к кому или к чему, по какому поводу, кто его испытывает.

Совершенно справедливо отмечено в данном исследовании, что даже индивидуально испытываемое доверие может никак не коррелировать с экономическими действиями субъектов в национальном хозяйстве. Совершенно верно. Доверяю я или не доверяю правительству, я покупаю его ценные бумаги. Тем самым я фиксирую, что их ожидаемая доходность, с учетом всех известных мне рисков, достаточна для того, чтобы я вложился в данный инструмент. Доверяю ли я при этом макроэкономической политике правительства, не суть важно, потому что решение я принимаю на основе чувства уверенности, а не на основе доверительной эмоции. И как следствие возникает логический вопрос: что же мы измеряем? Мы измеряем приблизительно то же, что различные исследователи называют индексом инвестиционных настроений. Эти настроения могут быть более-менее оптимистическими, они могут более-менее включать в анализ определенные аспекты финансово-экономической, бюджетной, налоговой, иной политики государства или проводимой корпоративной политики, направленной на поддержание высокой цены бумаг и производных бумаг данной корпорации. Но, обратите внимание, это индекс настроений. Является ли он отражением испытываемого доверия, испытывает ли кто-либо из инвесторов доверие и что он думает по поводу испытываемого им доверия, это остается за кадром. То есть, доверие как социально-психологическая эмоция и намерения, которые следуют из этой эмоции, остаются за кадром. Опять-таки трипартитная конструкция, хорошо известная социальной психологии. Доверие – это испытываемые эмоции, намерение действовать и самое действие. Так вот, только третий член этой трипартитной схемы в данном случае играет какую-то роль – действие, которое выявляет реальное предпочтение инвестора, кредитора, владельца депозита и тому подобных экономически активных игроков. Об этом и следует говорить, причем с максимальной четкостью. Благо, что инструмент, предложенный в исследовании Игоря Алексеевича, очень весом, очень значим, учитывает многие параметры финансовой политики и является прекрасным измерителем инвестиционных настроений общества. Именно это и утверждают авторы в заключительной части своего доклада, когда пишут, что поведение бизнесменов в большей степени предопределяется холодным расчетом, нежели эмоциями, которые они действительно испытывают. Я могу не доверять своему правительству и вместе с тем размещать деньги в его ценных бумагах. С этой точки зрения нужно очень четко отделять одно от другого. Таким образом, мы видим работу, где блестяще исследован индекс инвестиционных настроений или инвестиционного оптимизма, но работу, которая не имеет прямого отношения к доверию и, соответственно, объект, который исследован в начале этой работы, может быть разного рода степенями уверенности в адекватности, проводимой властями или эмитентами политики, но не доверием как таковым.

Евгений ЯСИН:

Теперь дискуссия.

Виктор ПОЛТЕРОВИЧ:
«Доверие - это категория, которая имеет смысл в условиях неопределенности, когда я не знаю в точности, что меня ожидает во взаимодействии с другими людьми».


Здесь уже выступавшие отмечали, что мы говорим не о доверии, а о чем-то другом. Видимо, показатель, исчисляемый в доложенной работе, ближе всего к индексу инвестиционного климата. Этот индекс рассматривается во многих источниках, он включен в базы данных, охватывающих несколько десятков лет. Было бы интересно вычислить хотя бы корреляцию Вашего показателя с известными характеристиками инвестиционного климата.

Теперь, что касается доверия. Я сильно сомневаюсь, что в Ваших расчетах можно выделить тренд таким образом, чтобы остаток измерял уровень доверия. Потому что у нас всегда останется множество опущенных, но потенциально значимых переменных, так что доверие среди них потеряется.

А в чем, собственно, идея использования доверия в экономике? Идея состоит в том, чтобы измерить доверие независимо от экономических показателей, а затем экономические показатели объяснить с помощью индекса доверия. Конечно, такой показатель не различает доверие к разным институтам и притом разных людей, но подобная ситуация всегда имеет место, когда мы говорим об индексе. Задача состоит в том, чтобы найти агрегированный показатель, по которому можно было бы прогнозировать поведение людей. Здесь возникает масса сложностей, которые пока не преодолены, хотя было сделано много попыток такого рода. В том числе, были сделаны попытки чисто социологических измерений доверия.

Я не думаю, что уверенность в партнере, знание его реакции исключает доверие к нему. Верно, что доверие - это категория, которая имеет смысл в условиях неопределенности, когда я не знаю в точности, что меня ожидает во взаимодействии с другими людьми. А уверенность - это крайний случай, который нет оснований исключать. Если я говорю о вероятности, то я должен считаться с тем, что вероятность может принять значение, равное нулю или единице.

Измерение доверия сложно еще и потому, что оно не имеет ясного операционального определения. Сама методика измерения в каком-то смысле дает такое определение, но каждый раз мы «схватываем» содержание понятия «доверие» лишь частично.

То определение, которое здесь дал Виталий Леонидович (доверие – мера нашей уверенности в том, что партнер не будет вести себя оппортунистически) кажется несколько узковатым. Иногда мы ждем от партнера справедливого или мудрого решения, и это ожидание тоже связано с доверием. Приведу такой пример. Мы проводили опрос студентов. Опрос состоял из одного развернутого вопроса: «Студент А списал у студента В экзамен с его разрешения, а студент С доложил об этом декану. Оцените в пятибалльной системе ваше отношение к А, В и С». Опрос проводился по нескольким странам. Опрашивались студенты Соединенных Штатов, Израиля, Голландии, России. И выяснилось, что отношение к доносчику резко отрицательное у нас и вполне нейтральное в Соединенных Штатах, Голландия и Израиль находятся где-то в промежутке. А что стоит за этим? Почему люди относятся к доносчикам негативно? Потому что они не доверяют власти. Потому что полагают, что санкции, которые потом последуют, будут несправедливыми. В этом опросе тоже проявилась некоторая сторона доверия, не связанная с оппортунистическим поведением. Хотя сказать, что здесь измерено доверие, мы, конечно, не можем.

Измерение доверия - очень серьезная проблема и очень актуальная сейчас, потому что речь идет о взаимодействии культуры и экономики. И очень хорошо, что вы этот вопрос подняли. Спасибо.

Григорий ГЛАЗКОВ:
«Поскольку доверие или уверенность - показатель качественный, а не количественный, то и измерители должны быть ему конгруэнтны».


Прежде всего, я хотел бы отозваться на последнее выступление. Это очень хороший пример того, как мы попадаем в довольно сложную ситуацию, пытаясь что-то измерить. Разное отношение в разных культурах к доносчику по поводу списывания контрольной работы действительно показывает разное отношение к властям. У нас отношение к милиции совершенно иное, чем к полиции в США (для нас милиционер - это не тот, кто человека защищает). Заложить человека милиционеру, обычно, считается просто нерациональным поведением. Но есть еще другой фактор. Дело в том, что американская культура очень конкурентна. Списывать не дают потому, что конкурируют между собой. И если этот фактор мы тоже учтем, то картина может получиться совсем другая.

Тут совершенно правильно говорилось по поводу очистки от общего тренда. Хочу добавить, что поскольку доверие или уверенность - показатель качественный, а не количественный, то и измерители должны быть ему конгруэнтны. В этом отношении я бы предложил больше руководствоваться относительными, чем абсолютными показателями. То есть не объемом чего-то, а динамикой (тех же инвестиций, если мы говорим об инвестициях). Думаю, что показателем уверенности в завтрашнем дне будет структура инвестиций, в которой доля долгосрочных инвестиций больше, чем та, в которой долгосрочных инвестиций меньше. Если брать совсем конкретный пример России, то, какое место инвестиции в жилье сейчас занимают на рынке, связано не только с тем, что больше особо некуда вкладывать, но и с тем, что жилье считается довольно-таки защищенным от государства ресурсом, это то, что будут отбирать у человека в последнюю очередь. Это обстоятельство тоже может быть довольно интересным фактором, который позволяет оценивать уровень доверия или уверенности.

Еще очень важный показатель - доля теневого сектора. В том числе доля белой зарплаты, например, при равном уровне налогообложения. И я бы предложил динамику фондового индекса так же рассмотреть здесь как параметр. Спасибо.

Владимир ГИМПЕЛЬСОН:

Мне кажется, что картина, которую мы получили, немножко одномерна и механистична. Уже речь шла о том, что нужно убрать тренд. Если мы уберем тренд, то мы можем получить совершенно иную картину, в которой никакого роста доверия нет. И тогда те показатели, которые приводил Виталий Леонидович, ссылаясь на последний номер РЭБа, окажутся гораздо ближе к истине и к той картине, которая получится, чем то, что мы видели здесь. Предыдущий выступающий приводил различные показатели, которые характеризуют это проблемное поле. Можно привести и другие примеры, свидетельствующие о наличии или отсутствии доверия. Например, сколько экономика создает рабочих мест в течение года? Если предприниматель создает новые рабочие места, значит, он уверен в возможностях и видит перспективу. Крупные и средние предприятия, то есть корпоративный сектор нашей экономики, за последние 5 лет сократили абсолютную численность на четыре миллиона человек. Это происходило на фоне нашего замечательного полуторакратного экономического роста. Они продолжают ликвидировать рабочие места ежемесячно, ежедневно и делают это с одним и тем же темпом. Эти показатели отражают рост доверия или уверенности? Думаю, что нет. Другой показатель - это малый бизнес. Стало ли у нас больше за последние годы занятых в малом бизнесе? Вряд ли. Это тоже красноречивый показатель. Каждый может привести с ходу пять-десять показателей, о которых речь не шла, но динамика которых будет очень хорошо соответствовать нашему здравому смыслу и нашему общему ощущению. Они вряд ли будут соответствовать той оптимистической кривой, которая, почему-то, показывает, как уровень доверия рвется к небесам. Мне кажется, что такое расхождение в значительной степени связано с тем, что показатели, составляющие индекс доверия, привязаны к росту ВВП, который, так или иначе, тащит за собой эту кривую вверх. А рост этот связан не с тем, что доверяют и больше инвестируют, а с ценами на углеводороды на мировых рынках. Но это ничего не говорит о доверии как таковом. Другой аспект проблемы - было бы более любопытно посмотреть на уровень доверия не только во времени, но и в пространстве, между регионами. Спасибо.

Оксана ОЛЕЙНИК:
«Есть один хороший показатель, который имеет статистическое выражение – это судебно-арбитражная практика».


Здесь в качестве одного из показателей индекса доверия введены депозиты физических лиц. Несколько лет назад в Конституционном Суде слушалось дело по «СБС-Агро» и «Российскому кредиту», о котором все знают. Я в этом процессе была экспертом и вспоминаю вкладчиков этих двух известных банков. Одна весьма почтенная дама, интеллигентно выглядящая, грустно сидела в коридоре и сообщала на весь коридор следующую информацию: «Мою бабушку обманывали, меня обманывали, мою маму обманывали, а я все равно несу деньги в банк». Я не знаю, как назвать это чувство. Вы ведете спор о том, как назвать доверие, уверенность или другое. Я думаю, что о терминах не спорят, а договариваются, они носят конвенциональный характер. Тут прозвучала одна реплика безвариантности поведения российского гражданина. А что ему еще делать? Он несет деньги в банк не потому, что он банку доверяет. Может быть, действительно, деваться некуда. Поэтому я думаю, что такой критерий как депозиты физических лиц использовать в качестве критерия доверия нужно с какими-то очень сильно поправочными коэффициентами, и очень аккуратно. Поскольку я гуманитарий, то я плохо дружу с цифрами, но мне очень импонирует сама идея измерить что-либо и предать какой-то объективный характер тому, что происходит в обществе.

Мне кажется, есть один хороший показатель, который имеет статистическое выражение – это судебно-арбитражная практика. Волею случая это является предметом моей деятельности, и я немножко представляю себе нашу общую судейскую статистику, в частности, статистику арбитражных дел. И хочу вам сказать, что за тот период, когда вы проводили исследование, в судебной практике происходят следующие вещи. Растет количество споров между бизнесом и властью. Я имею в виду не дело Юкоса, не о продаже Юганскнефтегаза или чего-либо, эти дела выпадают из правовой ткани. А я имею в виду обычные споры по поводу уплаты налогов обычных налогоплательщиков, которые не охватывают большие суммы. Но, тем не менее, количество дел растет. И в этом смысле ваш индекс доверия где-то будет коррелятивен росту количества дел в арбитражных судах. Я считаю, что это очень хорошо, что бизнес считает возможным и нужным судится с властью. Это означает, что есть одна ветвь власти – судебная, которой бизнес доверяет. Если вы рассматриваете государство в единстве всех трех его властных функций, в том числе и судебной, то есть какая-то смутная надежда. Но на этом фоне благополучной тенденции происходит обратная вещь – снижается количество удовлетворенных исков. И у меня есть кое-какие цифры, которые можно сопоставить, свидетельствующие о том, что суды все-таки выносят решения в случаях вариативности в пользу государства. То есть, они крайне неохотно идут на удовлетворение требований. Тем не менее, бизнес как рыбка об лед бьется с судебной властью. Эта тенденция все-таки в итоге выводит на что-то приличное. То есть, у меня к вам просьба, если у вас есть возможность, поработать с судебной статистикой, а она опубликована, доступна. И есть еще один просчитываемый параметр – это статистика осужденных за экономические преступления. Это тоже открытые данные, они тоже поддаются анализу. Если Вы сопоставите эти цифры со своими, я думаю, что получится неплохой результат.

Андрей ДЕМЕНТЬЕВ:
«Было бы интересно исследовать проблему доверия как раз в контексте межрегионального разреза или сопоставления стран с переходной экономикой».


Мне, как преподавателю макроэкономики, очень приятно было услышать от представителей бизнеса, что в контексте обсуждения темы доверия возникают ссылки на такие классические работы как Путнам 1993 года (Putnam, 1993), которые положили начало экономическому осмыслению социального капитала. Мы своим студентам в магистратуре так же даем эту монографию как базовую.

Хочу подчеркнуть особо один момент, чтобы впредь подобного рода исследования темы доверия могли бы быть лишены недостатков, присущих этому.

Поскольку социальный капитал (определяемый как уровень доверия и кооперации в обществе) статистически не отслеживается, то мы пытаемся найти некий заменитель (тот же индекс доверия), который был бы способен объяснить его влияние на макроэкономические показатели. Для начала мы могли бы просто обратиться к тому же Путнаму, который взял два региона Италии – условно Северную и Южную. Большинство, если не все, макроэкономические и прочие характеристики в двух частях Италии одинаковые, в том числе и политика. Однако оказалось, что северные регионы богаче, а южные беднее. Далее выяснилось, что некоторые индикаторы, характеризующие, в частности, радиус доверия, в Южной Италии выглядят гораздо скромнее на фоне северных районов. В результате они показали расхождение в трендах развития двух частей одной страны. И в этой связи было бы интересно исследовать проблему доверия как раз в контексте межрегионального разреза или сопоставления стран с переходной экономикой.

Лев ГУДКОВ (доктор философских наук, зав. отделом социально-политических исследований ВЦИОМ):
«Нет одного единственного «доверия»».


Мне кажется, достоинство доклада определяется тем, насколько он будоражит воображение и споры. В этом смысле доклад вполне удался. Он подошел к некоторым проблемам, которые затрагивают кардинальные проблемы экономического знания. В частности - проблему границ экономической рациональности или, точнее, границ рационального экономического поведения. В экономике эта модель действия рассматривается как само собой разумеющаяся, «естественная», базовая для людей, а все остальное как некоторые отклонения от этого образца. Но целевое действие – не единственная, и даже не наиболее распространенная форма социального действия или взаимодействия. Выбор средств (за рамками очень ограниченного числа ситуаций) может быть обусловлен самыми разными ценностными основаниями и мотивами, среди которых соображения эффективности редко являются самыми значимыми. Вопросы «доверия» относятся к этому классу проблем. Поэтому экономика как наука, как дисциплина постоянно упирается в проблемы социального порядка, проблемы ценностей, для понимания и анализа которых у нее нет собственных инструментов. Слишком уж упрощенными схемами ограничивают себя экономисты. В этом плане доверие и у Ф. Фукуямы или у П. Штомки толкуются исключительно как выбор между разными инструментальными стратегиями. Но так было не всегда, более того – в определенном смысле современная наука утратила ту сложность задач, которые ставились в начале века социологами. В этом смысле интересно посмотреть, что проблемы доверия и типов рациональности ставились в социологии прямо почти в момент ее рождения, в частности Вебером, и, может быть, там поискать некоторые возможности ответов на это. Он, но не только он, но и Г. Зиммель и другие, подчеркивали значимость более сложных моделей действия, в том числе и основанных на разных формах доверия.

Нет одного единственного «доверия». Когда докладчик начинает подчеркивать «эмоционально-психологические» обстоятельства доверия, это означает, что у него нет собственного инструмента для фиксации и анализа того, что составляет структуру «доверия» как социального взаимодействия. Разные основания доверия заставляют выявлять разные типы структуры действия и разный институциональный контекст, то есть принуждают исследователя ставить вопрос о разных типах доверия. Если этого не видеть, то мы будем сваливать все типы социального взаимодействия в одну кучу, а значит - вынуждены будем так или иначе работать с доверием как с вещью, просто с чем-то, что можно прибавлять, наращивать и прочее. Поэтому, чтобы выскочить из этой ловушки надо каждый раз вводить институциональный контекст, ставить вопрос: каковы смысловые, культурные, ценностно-нормативные основания этого доверия. Потому что мы по-разному относимся, по-разному доверяем железнодорожному расписанию, предполагая авторитет железнодорожного ведомства, надеясь на регулярность движения поездов, мы вынуждены этому доверять, и совершенно по разному мы доверяем своим экономическим партнерам или врачу, который нас лечит, своим близким. Один из первых опросов предпринимателей, который мы проводили еще в середине 90-х годов, показал, что среди первостепенных дефицитов – отсутствие доверия к партнеру. Ни кредитов, ни законности, а именно – сомнения в порядочности партнеров. Но это разные типы дефицитов, разные типы доверия. И без учета этих обстоятельств, мне кажется, трудно будет говорить о доверии как проблеме для анализа экономического поведения, «доверия вообще» не существует.

Дмитрий КАТАЕВ:

Я тоже хотел сказать о доверии к партнерам, о доверии по горизонтали. Мне кажется, что такой индекс посчитать можно по объемам кредитов, по объемам предоплаты, по срокам заключения сделок и т. п. Это очень важно и особенно сравнительно с другими странами. И, конечно, мы все понимаем, что у нас этот индекс будет гораздо ниже, чем в странах с длинной кредитной историей. Кстати, наличие кредитной истории тоже существенный фактор. Мне понятна идея, когда разделяется психологическая кривая или показатели доверия и экономические показатели. Но в то же время очень интересно было бы, наверное, подумать, а что происходит, когда они вдруг оказываются очень завязанными друг на друга. Это, наверное, как раз и есть момент серьезного кризиса или, наоборот, результат кризиса. Мне было бы интересно понять как 10% -е изменение этого индекса выражается в рублях, в инвестициях, в валовом доходе. Спасибо.

Игорь НИКОЛАЕВ:

Большое спасибо. Я хочу сказать о том, что по недоразумению вошло в доклад, и как я понял, сильно задело оппонентов. Мы выразились в том духе на тему доверия, в котором на сегодня существуют лишь немногочисленные работы. Извиняюсь и снимаю.

Евгений ЯСИН:
«Преимущество этого индекса заключается в том, что он простой».


Дорогие друзья, эта работа авторская, в том смысле, что человек говорит: вот вам индекс ФБК, хотите - верьте, хотите - не верьте. Возможно, мы уже получили некий индекс доверия ФБК. Не нравится, придумайте лучше. Я думаю, что преимущество этого индекса заключается в том, что он простой. Это, конечно, вызывает всеобщее недоверие: как же так, такая сложная вещь и так просто измеряется… На самом деле, все инструменты, которые имеют практическое хождение, простые. Может быть, в этом есть и минус. Человек, который займется исследованием доверия, глубоко интегрируя психологические, социологические, экономические знания, много чего там придумает. Я думаю, что придет время, и мы проведем специально семинар, посвященный этому вопросу. Но здесь есть попытка сделать принципиально новую вещь, измерить действие. Использовать те показатели, которые уже применяются в экономике.

Эта попытка имеет право на жизнь. Дело авторов - прислушаться к нашим замечаниям и улучшать свою работу. Лично у меня как раз эта самая дурная линия вверх вызывает доверие. Потому что я, совершенно независимо от этого индекса, смотрю, что происходит в экономике. Этот проект, который выдвинул Минфин – улучшение Налогового кодекса в части налогового администрирования – просто безобразие. Он должен вызывать недоверие со стороны бизнеса, потому что, практически, происходит легализация той незаконной практики, которая была в последние годы, это ни в какие ворота не лезет. Но, тем не менее, я вижу, что, действительно, бизнес, которому некуда деваться, вкладывает свои деньги. За границей все показатели хуже, доходность ниже. Здесь бизнес знает, что делать, и он вкладывает. Не знаю, можно ли это назвать ростом доверия. Я просто обращаю ваше внимание, что темпы роста ВВП оказались выше ожидаемого. Инфляция тоже оказалась ниже ожидаемой. Правда сегодня здесь в ВШЭ выступал Кудрин и сказал, что на самом деле, если считать среднегодовой дефлятор, то тогда будет 13,7%, а не 10,9%. Ничего себе разница! Но, тем не менее, если мы берем декабрь к декабрю, то инфляция понизилась. И я размышляю, что происходит в экономике. Еще один показатель – рост денежного предложения 38,7% по сравнению с 34% в прошлом году. Дело в том, что ЦБ проводит определенную политику: денежное предложение растет в соответствие с денежным спросом. Если растет денежный спрос, это значит, что растет деловая активность. Если это так, то мне как экономисту, может быть, и не нравится то, что делает правительство, ну а куда деваться, факты налицо. Это доверие или недоверие? Я считаю, что мы должны говорить именно в том смысле о доверии, в котором говорили Вы. Это доверие к публичным институтам с точки зрения того, что Вы осуществляете некие транзакции, которые не замыкаются в одном сегменте рынка или в некоем сегменте экономических агентов, но работают во всей экономике, потому что Вы не ждете обмана, и у вас снижаются транзакционные издержки. Если хотите, транзакционные издержки, это другое выражение уровня доверия. И этот вопрос имеет для нас принципиальнейшее значение, потому что, повторю еще раз, нефть нас не спасет, скорее погубит. Доверие - есть тот момент, на который мы должны обратить внимание. Могут быть разные измерения. Тут правильно сказали, что эта работа будит мысль. Я ее приветствую. Предлагаю прислушаться внимательно к тем замечаниям, которые здесь были сделаны, и продолжить. Начинайте публиковать. Но еще пару показателей, которые были названы, я бы добавил. Спасибо, дорогие друзья. Всего доброго. Давайте доверять друг другу.


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика