Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

Евгений Ясин: «Мы имеем дело с финансовой пандемией»

29.05.2009
Какова роль международных финансовых организаций в регулировании происходящего в мировой экономике? Какова природа нынешнего кризиса? На эти и другие вопросы Евгений Ясин, научный руководитель Государственного университета — Высшая школа экономики, директор Экспертного института, ответил в эксклюзивном интервью on-line-обозревателю «Голоса России» Владимиру Маевскому.

Маевский:
Очевидно, что главной задачей сейчас является осознать ситуацию, попытаться понять причины нынешнего кризиса, выработать совместные меры по выходу из него, пересмотреть роль международных финансовых институтов как мировых регуляторов, национальных центробанков, рейтинговых агентств и дать оценку их деятельности.
В связи с этим, как Вы вообще оцениваете роль и ответственность МВФ за те кризисные явления, которые произошли в мировой экономике, и особенно в так называемых «развивающихся экономиках», в последние 10-15 лет?
Пример: за дефолтом в России в 1998 году последовали дефолты в Аргентине, Венесуэле, Эквадоре и других странах, которые, как и мы, активно сотрудничали с МВФ и Всемирным банком и проводили реформы, которые были непременным условием оказания им финансовой помощи. От них требовали сократить социальные расходы, приватизировать экономику, либерализовать внешнюю торговлю и сократить дотации или субсидии отечественным производителям. Результат, по крайней мере, в России известен: производство отечественных товаров было подорвано стремительно возросшим дешевым импортом. Доминирующим становится приватизированный сырьевой сектор, в который и приходят в основном иностранные частные инвесторы. В перерабатывающей отрасли их, практически, нет.

Ясин:
В настоящее время вопрос о роли международных финансовых организаций в регулировании происходящих в мировой экономике процессов представляется опять весьма актуальным, в особенности, в связи с мировым экономическим кризисом.
Повинен ли Международный валютный фонд в тех кризисах, которые имели место, начиная с 1997 года, вначале в Восточной Азии, в том числе Таиланде, Гонконге, Японии и других странах, затем в России и ряде Латиноамериканских стран?
Нет, он не повинен. Прежде всего, по простой причине – его подход и главный принцип действия заключается в том, что МВФ предлагает свою поддержку только тогда, когда кризис уже начался.
Можно сказать, что Россия в 98-ом году была единственным исключением. Потому что соглашение о предоставлении России кредита было подписано буквально за две недели до начала кризиса. Первый транш 4,8 млрд. долларов мы получили еще до того, как начался кризис, частично он был использован для того, чтобы поддержать бюджет – 1 млрд. долларов, а остальные деньги пошли на поддержание курса рубля, что давало надежды на спасение от этого кризиса. Но дела это не спасло. В дальнейшем переговоры прекратились, и следующая часть займа не была получена, потому что к власти пришло другое правительство.
Но мы должны правильно понять природу тех кризисных явлений, которые мы наблюдали в 97-98-х годах и потом в 2000-2001-х в Соединенных Штатах Америки, где начался кризис, связанный с новыми инновационными компаниями. А с 2007-го года мы сталкиваемся с новым кризисом. Все эти кризисы так или иначе связаны с мировыми финансовыми рынками и с движением капитала. В том числе, это касается и России, причем, это большей частью «горячие деньги», т.е. спекулятивный капитал, который легко перемещается через границы и в России утечка этого иностранного спекулятивного капитала, привлеченного только недавно с 1996-го года, послужила одним из важных факторов кризиса. Вернее, конкретно, дефолта. Потому что именно утечка капитала привела к тому, что резко повысилась доходность по государственным ценным бумагам таким, как ГКО. И это, можно сказать, был прямой повод для дефолта, потому что Правительство уже к августу оказалось не в состоянии обслуживать свои обязательства. МВФ вместе с Всемирным банком пытались нам помочь, но это не получилось.
В Вашем вопросе содержится определенный подтекст, который направлен против политики МВФ. И можно так понять, что главным фактором, который автора вопроса заставляет его задать, является предположение относительно того, что во всём виновата предлагаемая, как правило, МВФ жесткая финансовая политика.
Могу сказать, что в одном случае действительно последствием реализации предложений МВФ были определенные внутренние волнения в одной из стран-реципиентов. Это была Индонезия. Действительно можно утверждать, что в 98-ом году Президент Мухаммед Сухарто потерял власть именно из-за того, что он пытался, вернее, его Правительство пыталось применять слишком буквально рецепты МВФ. Во всех остальных случаях эти рецепты не были, возможно, достаточными для спасения ситуации, но они всегда были полезными.
Если мы возьмем, скажем, конкретно Южную Корею, то благодаря внутренней консолидации и стремлению к тому, чтобы действительно воспользоваться полезными рекомендациями, эти рекомендации принесли хороший результат. Из того, чтобы понять истинную роль Международных финансовых организаций мы должны учесть то обстоятельство, что мир просто вступил в новую фазу, в которой активная деятельность мировых, международных финансовых организаций является абсолютно необходимой. Эта фаза характеризуется, во-первых, глобализацией. Глобализацией финансовых рынков и очень высокой скоростью перемещения капиталов, что связано с большим прогрессом телекоммуникаций. Также это связано с очень серьезными структурными изменениями в мировой экономике, в том числе, перемещением значительной части производства «старых» отраслей из развитых стран в развивающиеся.
Всё это имеет прямое отношение к делу, прежде всего потому, что позволяет понять, что мы сталкиваемся со структурным кризисом, а не просто с кризисом финансовым. Структурный кризис завершается тогда, когда происходят соответствующие структурные изменения в экономике разных стран. Когда достигается какое-то новое равновесие, только после этого кризис заканчивается. Но пока мы не видим завершения этого процесса.
В сущности ведь никто не считает, что кризис 97-98 гг. носил мировой характер, такой глобальной характер, потому что это происходило на периферии развитых стран, в Восточной Азии, в России, в Латинской Америке. Но через год был кризис в Соединенных Штатах, который в значительной степени явился результатом того, что в первой фазе кризиса капиталы перетекли в Соединенные Штаты, и в результате резко повысилась стоимость бумаг вот этих инновационных компаний. Там возник перегрев. После этого кризис, разразившийся на рынках Соединенных Штатов, был в определенной степени связан с тем, что происходило в Восточной Азии в 97-98-х годах.
Я бы сказал так, что мы имели дело с некоей финансовой пандемией. Нам казалось, что еще не был глобальный кризис, а на самом деле он уже носил глобальный характер. И это показал и доказал текущий, настоящий кризис, который теперь уже возник в Соединенных Штатах и далее везде.

Маевский:
В Предложениях Российской Федерации к саммиту «Группы двадцати» в Лондоне (апрель 2009 года) в частности говорится:
«В средне- и долгосрочном плане (мы) выступаем за пересмотр роли и мандата МВФ, приведя их в соответствие с новой структурой мировой валютно-финансовой системы, модификация которой будет, очевидно, завершена в результате текущего кризиса». В чем, по Вашему мнению, это должно выражаться? Какой Вам видится эта «новая структура мировой валютно-финансовой системы»? Какова роль России в разработке и строительстве будущей международной финансовой архитектуры?

Ясин:
Мы столкнулись с тем, что глобальные финансовые рынки не могут регулироваться национальными регуляторами, даже если эти регуляторы, национальные регуляторы Соединенных Штатов. Кроме того, очевидно, что эти регуляторы принимают меры для спасения американской экономики, а не для регулирования мировых процессов, поэтому и возникают различного рода неприятности. И эту проблему придется решать, с ней необходимо что-то делать.
Ситуация складывается таким образом, что в любом случае потребуется определенное регулирование мировых финансовых рынков, глобального рынка. Причем уже, видимо, не со стороны национальных регуляторов, а со стороны международных органов.
Исходя из этого, мы должны понять роль, которую будут играть в последующем Международный валютный фонд, Всемирный банк, Всемирная торговая организация, возможно, другие международные финансовые институты. Это институты не вчерашнего дня, а завтрашнего.
Возникает вопрос, вот та политика, которую эти институты проводили до сих пор, может ли она и далее проводиться или должна меняться? Наверное, определенные изменения должны быть. Но мы должны понимать то обстоятельство, что роль международных финансовых институтов состоит не в том, чтобы ослаблять финансовую дисциплину и финансовую ответственность, а наоборот усиливать её и заставлять все страны, включая Соединенные Штаты, придерживаться определенных правил, в том числе, в отношении своего собственного бюджета, объема привлекаемых, т.е. заимствуемых средств, размеров финансового долга и т.д. И, кроме того, деятельности на финансовых рынках, имея в виду производные бумаги и т.д. и т.д.
Какого-то типа регулирование несомненно должно быть и очевидно, что оно не должно быть под влиянием правительств каких-то отдельных стран. Особенность нынешних международных финансовых организаций заключается в том, что они построены по типу акционерных обществ, где той стране принадлежит больше голосов, какая больше платит. Значит там, самые большие взносы у Соединенных Штатов, соответственно Соединенные Штаты и до сих пор заказывали музыку, и оказывали наибольшее влияние. Но дальше, видимо, так быть больше не должно. А как? Это пока неясно…
Маевский:
Каково же главное различие между ролью МВФ и Всемирным банком?
ЯСИН:
Международный валютный фонд ориентирован, прежде всего, на финансовые проблемы, на предоставление займов различного типа на определенных условиях. Условия эти должны привести к оздоровлению экономики той страны, которая привлекает средства. В отличие от других финансовых учреждений, не международных, не национальных, а частных, эти условия заимствования, условия чисто финансовые, гораздо более привлекательны, т.е. там ниже процентные ставки и т.д. Но есть вот эти conditions — условия, которые страны должны выполнять. Например, сокращать дефицит бюджета, прекращать эмиссионное финансирование дефицита, добиваться того, чтобы банковская система была прозрачной и т.д. Сказать, что это само по себе может привести к кризису? Ну в отдельных случаях… Поскольку эти меры обычно не являются популярными, они направлены на обеспечение определенной дисциплины. Конечно, это вызывает иногда отрицательную реакцию, я привел в пример Индонезию. Но в Корее кризис вызвал определенного рода действия по национальной консолидации. Власти обратились к корейцам с призывом сдавать всякие золотые и иные драгоценности в национальный фонд, с помощью которого они могли бы выбраться из кризиса, и корейцы очень много сдали. Вот это отличие Кореи от других стран, в том числе, естественно, и от России.
Чтобы окончательно закрыть первый вопрос, мы можем сказать, что объяснить проблемы России, скажем, неправильными действиями Международного валютного фонда совершенно неверно. Россия пока выполняла условия предоставления средств МВФ, она вела дела достаточно успешно, улучшалась ситуация. Если мы попали в кризис, то это были причины совершенно другого свойства, не связанные с деятельностью МВФ. Поэтому строить дискуссию на основе того, чтобы свалить какие-то грехи на МВФ, это непродуктивно.
Что касается второго вопроса, то я уже сказал, что в будущем необходимость в международных валютно-финансовых организациях будет только возрастать. Это факт, вытекающий из процесса глобализации. Можно критиковать этот процесс, но его нельзя остановить. Это естественный процесс, который не поддается влиянию. Можно несколько изменить его характер, как-то облагородить, предотвратить наиболее негативные последствия, но в принципе это неизбежно. А как улучшить?
Проблема заключается в том, что если вы регулируете в национальных рамках, то вы и последствия имеете в национальных рамках. Если какие-то международные органы регулируют процессы, протекающие на разных рынках и касающиеся многих стран, их ответственность серьезно возрастает, поэтому и решения, и регуляторы должны быть достаточно продуманными.
Пока концепции, которая бы устроила всех, нет. Но личная моя позиция заключается в следующем, мы не можем поручить международным финансовым организациям при любой системе голосования, чтобы они действовали исключительно ограничением действия рыночных механизмов. Рыночные механизмы, действующие на международных рынках, являются фактором, который принуждает к финансовой ответственности все национальные правительства. Если вы откажетесь от этого, введете жесткие ограничения, то вы просто отдадите, вы не сможете подавить рыночные процессы, и это ключевой вопрос. Если вы подавите – проблемы не решите, это будет лишь кажущееся решение. Так же, как введение административного управления в национальных рамках, но не решение для всех. Наоборот, оно будет вести к усилению влияния определенных более сильных стран, то ли Соединенных Штатов, то ли Китая.
А выход заключается в том, чтобы сохранять рыночные механизмы и каким-то образом воздействовать на них. Моя позиция – риск, который пытаются сократить разного рода финансовые институты, является необходимым следствием предпринимательской деятельности. И если вы снимаете эти риски, позволяете их полностью снять с каждого отдельного предпринимателя, переносите их куда-то, то тем самым вы только нарушаете равновесие и препятствуете работе рыночного механизма и ответственности предпринимателей. И в этом-то и дело, что, скажем, деривативы и другие производные бумаги не позволяли избавлять от рисков. Покупали освобождение от рисков отдельные предприниматели, где-то эти риски собирались, но они не исчезали. Кто-то выигрывал и проигрывал на финансовых рынках. В реальной экономике там же избавились от рисков вроде бы, а на самом деле это, скорее, похоже на то, что мусор просто замели под кровать. Наступает момент, когда это всё взрывается. Вот это мы все сейчас и наблюдаем.
Поэтому мне лично кажется, что риск на определенном уровне должен сохраняться. И международные органы должны за этим следить. И национальные органы должны за этим следить, потому что иначе, без того, чтобы каждый предприниматель нёс меньшую, но всё-таки определенную долю риска, это необходимо. Как это сделать? А вот это я пока не знаю.





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика