Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

Одинокая держава.

15.07.2009
В ближайшее время Московский Центр Карнеги и издательство «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН) выпустят в свет очередную книгу известного политолога, сотрудника Центра Карнеги Лилии Шевцовой "Одинокая держава. Почему Россия не стала Западом и почему России трудно с Западом", которая посвящена генезису и проблемам современной российской внешней политики. "Новая газета" публикует газетную версию фрагментов этой книги.

КАК РОССИЮ УНИЗИЛИ
Российская элита сумела сделать невозможное — она превратила свои комплексы в фактор выживания. Она сумела убедить общество в том, что ее страхи являются его страхами. Именно так был сформирован новый антизападный консенсус, который стал опорой единовластия. Идея национального согласия во имя развития была подменена консолидацией во имя статус-кво по принципу «Против кого дружим?» Причем в формировании антизападного консенсуса участвуют умные и, казалось бы, либерально настроенные люди, ставшие охранителями системы.

Так в чем же виноват Запад перед Россией? В том, как убеждают нас охранители, что в 90-е годы унижал Россию, заставляя идти на односторонние уступки, а сегодня не желает признать ее «центром силы» и пересмотреть правила игры, возникшие после падения СССР. Вот это и привело, оказывается, к резкому ухудшению наших отношений.

Запад несет свою долю ответственности за ухудшение отношений с Россией. Но эта ответственность заключается вовсе не в том, в чем Запад обвиняет российская сторона. Дело не в том, что Запад наступал России на пятки, вмешивался в российские дела и злорадствовал по поводу трудностей, которые она испытывала. Дело в том, что западное сообщество не сумело быть принципиальным и в отношении самого себя, и в отношении России и оказалось не готовым предложить России стимулы, которые бы облегчили ее трансформацию.

Но каковы аргументы российских защитников «обиженной» России? Они не устают бить Ельцина за его отступления перед Западом. Между тем те шаги, которые они называют «уступками» России Западу в 90-е годы, на практике означали отказ от притязаний, на обеспечение которых у России не было ресурсов. Неужели нужно было безрассудно бороться за сохранение советской империи, которую Россия не могла удержать?

Почему-то никто не хочет признавать, что и Путин в период своего первого президентства постоянно «отступал» перед Западом. Именно при нем НАТО оккупировало Косово. При нем США вышли из Договора ПРО. При нем американцы начали тренировать и вооружать грузинскую армию. При нем произошло самое большое расширение НАТО, когда в альянс вступили бывшие советские республики. При нем и при его согласии США создавали свои базы в Средней Азии. Если следовать логике российских «защитников» Отечества, то Путин проводил политику, противоречащую национальным интересам. Почему они молчат по этому поводу, а клеймят исключительно Ельцина? Может быть, критики ельцинского периода ждут, когда закончится путинское время и можно будет сказать о нем все, что они о нем думают?

Кстати, западные лидеры могут возразить, что это они все время шли на уступки Кремлю. Так, они не напоминали Путину о второй чеченской войне и жестокостях, с нею связанных. Чтобы не портить настроение Кремлю, они забыли о правах и свободах в России. Запад не стал спешить с приемом Украины и Грузии в НАТО. Европейские страны заключили с Россией двусторонние договоренности по энергопоставкам, которые учитывают интересы «Газпрома». Администрация Буша признала за Россией статус страны с рыночной экономикой, поддержала ее вступление в ВТО, повысила статус России в Совете Россия—НАТО, инициировала многомиллиардный пакет помощи России. Наконец, американцы предложили Путину долгожданный приз — председательство в «Восьмерке» и согласились провести ее саммит в Питере. А что Запад получил от России взамен, кроме обвинений в унижении?

Понятно, кому выгодна мантра об унижении России — российской власти. Для чего? Для того, чтобы отвлекать внимание населения от внутренних проблем, от антинациональной сущности класса рантье, который правит Россией, от факта превращения страны в сырьевое государство. Сознательное муссирование темы унижения позволяет подпитывать подозрительность российского общества по отношению к западной цивилизации. А для российских политиков и экспертов постоянные напоминания об обидах со стороны Запада стали хорошо оплачиваемой профессией. Неужели они теперь откажутся от того, что они умеют делать, не умея делать ничего другого!

Кремль не забывает постоянно напоминать об унижении России и западному сообществу. Нужно признать, что эта песня действует на впечатлительные западные круги, которые начинают испытывать угрызения совести и относиться снисходительнее к российской власти, задабривая ее каждый раз, когда Москва разражается очередным «Ты меня уважаешь?»

Российские охранители, напоминая, что Запад обижает Россию либо Запад угрожает России, предпочитают помалкивать о реальных угрозах, с которыми столкнулась Россия: о демографической катастрофе, социальных разрывах, националистической волне, неспокойном Северном Кавказе, нестабильных южных границах. Вряд ли российские охранители так наивны, что не понимают, что таким образом они отвлекают внимание от реальных вызовов, которые стоят перед Россией. А если они все понимают, под какое определение подпадает их деятельность?

Причем у охранителей постоянно возникают проблемы с логикой. Так, сегодня они никак не могут увязать тезис об «унижении России» с тезисом о ее «державном величии» и объяснить, где кончается одно, а где начинается другое и как Россия может одновременно существовать в двух взаимоисключающих измерениях. Обычно «периодом унижения» являются 90-е гг. А путинский период — это период «вставания с колен» и превращения России в глобальную державу. Но тогда непонятно, почему именно в период «обретения силы» они принялись ныть о прошлом унижении — охота раздирать раны... Согласно их логике признание Западом независимости Косова, американская ПРО и поддержка Украины и Грузии являются по меньшей мере игнорированием России. Но в таком случае как Россия, превратившаяся в «центр силы», могла допустить, чтобы ее столь многократно игнорировали?

А как сочетается утверждение о России как державе и «центре силы» с тем состоянием, в котором Россия оказалась в результате глобального финансового кризиса? И еще: те, кто еще вчера нас убеждал в том, что Россия — чуть ли не единственное в мире суверенное государство, сегодня пытаются нам доказывать, что истоки российского экономического кризиса в Америке. Значит, оказывается, что Россия не столь уж и суверенное государство, если ее начало так корежить то, что происходит в Америке, и если выход России из кризиса зависит от того, как и когда с кризисом справится Америка. А что говорит о суверенитете России тот факт, что ее экономическая стабильность в не меньшей степени зависит от превращения Китая в глобальную державу? Ведь этот факт иначе, чем очередным поводом для унижения России, не назовешь. Понимание неизбежности возвышения Китая должно заставить наших «стратегов» задуматься над тем, как теперь обосновывать «величие» России, при этом не забывая подпитывать российские комплексы и фобии. Тут нельзя переборщить: ведь у «центра силы» не может быть страхов, иначе он что-то другое... Посмотрим, как они с этим интеллектуальным вызовом справятся.

Не забудем еще об одном тезисе — об «угрозе десуверенизации» России, в частности, об угрозе «внешнего контроля» за российскими ресурсами, о которых нам напоминает и Путин. В жизни мы видим противоположный процесс — вытеснение как западных, так и российских частных инвесторов из сферы эксплуатации сырьевых ресурсов и экспансию в эти сферы государства. Но эта экспансия государства не помешала России превратиться в сырьевой придаток развитых государств. Вот этого направления десуверенизации России охранители почему-то не замечают. Возникает подозрение, что чем больше Россия превращается в сырьевое государство, стабильность которого зиждется на экспорте энергоресурсов, тем громче российские защитники «достоинства России» предупреждают о попытках Запада «десуверенизировать» нашу страну. Трудно избежать впечатления, что здесь есть осознанная причинно-следственная связь, но иная, чем та, о которой твердят охранители.

Пытаясь найти новые аргументы для подпитывания обид и подозрительности, российская власть придумывает новые аргументы. Решите сами, насколько они логичны. Так, президент Медведев подписал новую Концепцию внешней политики, в которой говорится, что Запад, утрачивая свою «монополию на глобализационные процессы», переходит к «сдерживанию» России. Но если Запад и так уходит с лидирующих позиций, то нужно ли волноваться по поводу его усилий по «сдерживанию» России? Непонятно, как с официальной доктриной российской внешней политики согласовывается следующее заявление президента, сделанное им в апреле 2009 года: «Наш выбор ни в чем не отличается от выбора других европейских стран. У нас один и тот же вектор развития». Означает ли это заявление, что президент дезавуирует собственную Концепцию внешней политики либо признает, что Россия движется к закату вместе с Западом, коль скоро у них один вектор?


ПОЧЕМУ ЗАПАД НЕ ХОЧЕТ РАЗДРАЖАТЬ КРЕМЛЬ?

Ответ прост: западное сообщество опасается агрессивности и мстительности Кремля. Не менее серьезно и то, что влиятельные политические силы на Западе полагают, что Россию не переделать и не нужно даже пытаться это делать, а лучше искать «точки соприкосновения» с российской элитой. Эти силы не хотят рисковать и подвергать угрозе осуществление своих прагматических интересов. Они не хотят задумываться о стратегии в отношении России, выработка которой требует сил и времени.

В начале 90-х гг. Запад оказался не готов к распаду СССР. Сегодня западные политические круги, разочаровавшись в политике партнерства с Россией, не знают, чем ответить стране, которую оформил Владимир Путин. Оказавшись в замешательстве, западные лидеры выбрали курс на умиротворение Кремля. Когда российские политики обвиняют Запад в том, что Запад «дал России бой», хочется спросить: «Где вы видите на Западе бойцов?!» В западных столицах мы можем увидеть лишь лидеров, которые делают все возможное, чтобы не дать Москве повод начать бить стекла.
Есть на Западе и силы, которые вовлечены в деловые отношения с российской властью. Можно взглянуть на список зарегистрированных в Вашингтоне лоббистов, и мы увидим там имена влиятельнейших людей, которые представляют интересы российского правящего сословия. Ряд институтов, формирующих экспертное и общественное мнение в западных государствах, получают финансовую помощь от российского бизнеса, что невозможно без одобрения Кремля. Это дает представление о том, какие мощные группировки в США и Европе заинтересованы в том, чтобы сохранять теплые отношения с российской властью. Есть и немало случаев кооптации представителей деловой и политической элиты Запада в неформальные связи с российским правящим классом. Самый успешный пример такой кооптации — это председатель правления Nord Stream, бывший немецкий канцлер Шредер. Он колесит по миру, доказывая, что Россия — демократическая страна и что ни в коем случае нельзя критиковать российскую власть. В тяжелые для Кремля моменты он готов подставить плечо своему другу Путину. После аннексии Россией Абхазии и Южной Осетии Шредер взывал к Европе: «Европа должна принять Россию, как любую другую страну, которая защищает свои интересы безопасности...» Словом, Шредер отлично справляется со своей ролью ходатая по кремлевским делам. Пример со Шредером показал Кремлю, что все на Западе имеет свою цену и нужно только не стесняться ее предлагать.

Правда, другие западные политики, в частности бывший итальянский премьер Романо Проди и бывший министр торговли США Дональд Эванс, кстати, близкий друг президента Буша, которым Москва сделала предложения стать ее лоббистами, от этой чести отказались. Они сделали выбор в пользу репутации. Хотя Эванс, которому Кремль предложил стать председателем правления «Роснефти», колебался и, видимо, решил посоветоваться с вашингтонским Белым домом. Судя по всему, Буш сказал ему что-то вроде: «Дон, у тебя что, денег мало? Да ты из ума выжил!» Может быть, Буш сказал что-то другое, но такое, что заставило Эванса отказаться от соблазнительного предложения. Но немало других западных политиков соглашаются служить российской элите. В их рядах есть и бывшие премьеры, и даже бывшие генсеки НАТО. Этот факт во многом объясняет, почему западные столицы столь любезны с Кремлем, при этом не доверяя ему и не питая симпатий к его обитателям.

В этом контексте не могу не упомянуть американских «реалистов», которые в концентрированном виде выражают прагматический подход к России. Вот их философия: «Мы Россию никогда не поймем. Русские никогда не будут такими, как мы. Это страна самодержавия — у русских это в генах. Мы должны учитывать интересы Кремля, и это поможет осуществлению наших интересов».

Весной «реалисты» начали высаживаться в Москве бригадами. Во главе шествовала «тяжелая артиллерия» из бывших госсекретарей — Киссинджера, Шульца и Бейкера. В этом нашествии ощущалась толковая рука режиссера. Задачу «реалистов» понять было несложно — они спешили застолбить для себя роль посредника в отношениях между Обамой и Кремлем. Эта задача вполне выполнима, учитывая их тесные связи, в том числе и деловые, с российским истеблишментом. В свою очередь и Кремль, принимающий «реалистов» на уровне президента и премьера, заинтересован в их успехе — «реализм» является идеальным инструментом осуществления интересов российской власти.

Что предлагают «реалисты»? Вот несколько идей, которые они пробивают в Вашингтоне. США, говорят «реалисты», должны «уважать российский суверенитет, историю и традиции России, признавая за российским обществом право развиваться по собственному пути». Ну как можно не поддержать этот принцип! Все дело, однако, в том, что «следование истории и традиции» в российском контексте означает легитимацию традиционного государства. Непонятно, правда, как американские доброхоты надеются обеспечить сотрудничество государства, которое опирается на антиамериканизм.

А вот еще предложения «реалистов»: Америка должна признать существование у России «сфер интересов»; Украина — часть «российской национальной идентичности»; никакого расширения НАТО. Как видим, «реалисты» не отличаются особым воображением и предпочитают повторять лозунги кремлевской пропаганды. Не удивлюсь, если их меморандумы Обаме редактировались при участии Кремля.

Правда, «реалисты» не сумели монополизировать американскую политическую сцену. Еще не ясно, захочет ли Обама принять их рецепты. Зачем, собственно, лидеру, который пришел к власти с лозунгом перемен, возвращаться к старым клише и пронафталиненным политическим силам?

Что касается Европы, то здесь политику в отношении России всегда определяли Берлин и Париж, которые делали ставку на сотрудничество с Кремлем. Возник альянс «староевропейских» стран и «сырьевой» России, поставляющей им энергоресурсы, а взамен получающей гарантии осуществления интересов своей элиты. Но в последние годы определился другой круг государств, включающий новоевропейцев (в первую очередь Польшу и Балтию), Швецию, Данию и Великобританию, которые стали настаивать на более критической позиции по отношению к Кремлю. Москва своими газовыми войнами и поигрыванием мускулов представила сторонникам нового курса убедительные аргументы. Сыграл свою роль и экономический кризис, который, с одной стороны, отвлек внимание Запада от России, но с другой — позволил Западу увидеть уязвимость российского нефтяного «успеха». Европейцы вдруг поняли, что «Россия больше нуждается в ЕС, чем Европа в России». Этот вывод может оказаться поворотным моментом в европейской политике по отношению к России. Решение Брюсселя о либерализации своей энергетической политики и строительстве Nabucco, несомненно, ударит по позициям «Газпрома». Формирование «Восточного партнерства», т.е. втягивание в орбиту Европы шести новых независимых государств, включая Украину и Беларусь, — это не просто отрицание права России на «сферу привилегированных интересов». Это шаг в направлении расширения цивилизационного пространства Запада, а следовательно, удар по российскому традиционному государству, существование которого требует сфер влияния.

«Мы заставим Европу думать о том, как помочь российской трансформации, — уверял меня Бронислав Геремек, один из самых уважаемых людей на европейской сцене, трагически погибший в прошлом году. — Мы поможем вам тем, что поможем нашим общим соседям. Процветающая Украина и Беларусь — разве это не поможет россиянам увидеть, какие правила игры предпочтительнее?» Геремека больше нет. Но его планы осуществляются. Берлин и Париж со скрипом вынуждены поддержать инициативу Польши и Швеции и начать политику привлечения к Европе российских соседей. Не для того, чтобы начать противостояние с Россией, как думают в Москве. А для того, чтобы приблизить Европу к России.

Есть на Западе и мощный фактор политики, который мы недооцениваем, — гражданское общество, которое обеспокоено траекторией России. Об этом говорят 64% немцев, 62% англичан, 60% американцев, которые считают, что Запад не может быть безразличным к тому, что происходит внутри России. Отрицательно к России относится 64% американцев (на 28% больше, чем в 2008 г.). В Великобритании только 25% опрошенных относятся к России положительно (в 2008 г. их было 45%). В Германии были выявлены наиболее критические настроения к России — 74% опрошенных заявили, что относятся к России негативно. Последний пример вообще любопытен, если учесть тот факт, что Берлин пытается сохранить дружеские отношения с Кремлем. При таком критическом настрое германского общества его лидеры неизбежно будут вынуждены переходить к сдержанности в отношениях с российской властью. В конечном итоге учет настроения среди электорального ресурса для западных лидеров важнее всех других соображений.

Так что период благополучной внешнеполитической конъюнктуры для российской власти может закончиться так же, как закончился период нефтяной конъюнктуры.

ПЕРЕЗАГРУЗКА

Российская власть, несмотря на показную самоуверенность, начала ощущать, что в своем противостоянии с Западом зашла слишком далеко

В начале 2009 года российская власть начала искать способы нормализовать отношения с Западом. Классу рантье, который ориентирован на личное включение в западное общество, конфронтация с Западом была не нужна. Российский политический класс готов попугать Запад и заставить его напрячься. Но настоящий кризис в отношениях с Западом и, как следствие, маргинализация России были бы для него кошмаром. Как это ни покажется неожиданным, но сырьевое государство, построенное на антизападных принципах, не может выжить, конфронтируя с развитыми государствами-потребителями. При высоких нефтяных ценах можно было покуражиться. Но экономический кризис вернул Кремль к суровой реальности и заставил осознать ненавистную для нашей элиты зависимость России от Запада.

Появление новых умонастроений в отношении Москвы к Западу продемонстрировало участие Владимира Путина во Всемирном экономическом форуме в Давосе. Путин потряс Давос своим либерализмом. Вместо ожидаемого всеми неприятного и желчного человека, который бы защищал патернализм и имперскость, мировая элита увидела современного политика, который провозглашал близкие ей либеральные идеи. Путин говорил языком западного человека. Он предупреждал об угрозе экспансии государства в экономике. Он сетовал на то, что провоцирование военно-политической нестабильности и региональных конфликтов — это удобный способ отвлечь людей от социальных и экономических проблем. Он призывал «искать опору в тех моральных ценностях, которые обеспечили прогресс нашей цивилизации». Казалось, что Путина подменили и он клеймил то, что он сам делал в России.

Российский премьер произвел впечатление и своими ответами на вопросы. Он был на голову выше участников дискуссии и мог позволить себе иронию. Он явно наслаждался подобострастием участников пленарной сессии, которые пытались ему польстить. Прием, который Путин встретил в Давосе, должен был подтвердить его ощущение собственного превосходства и слабости западной тусовки. Но в то же время и политическое, и деловое сообщество Запада уже не питало иллюзий в отношении Путина и путинской России. Это проявилось во время выступления Билла Клинтона. Модератор Клаус Шваб, создатель Давоса, спросил Клинтона: «Перед вами выступал Путин, и он заявил о поддержке частного предпринимательства. Что вы на это скажете?». Клинтон с понимающей усмешкой взглянул на Шваба, затем, обратившись к переполненному залу, бросил: «Что же, я могу только пожелать ему успеха!». И в его словах было столько сарказма, что зал не выдержал — и рассмеялся. Вот так давосский контингент прореагировал на Путина: он его вежливо выслушал, а затем показал, что он о нем думает. Западные политики и бизнесмены, внимая российскому лидеру, не верили ни одному его слову. Он был для них чужой. Он был для них человеком из другой галактики. Если российская элита сумела в совершенстве овладеть техникой создания видимостей и начала жить в мире созданных ею же мифов, то и западная элита в отношении России и ее лидеров освоила свою технологию «ответного удара», спрятав подозрительность под внешней корректностью и даже любезностью.

Тем временем то, что Путин приехал на форум в Давосе, на который он упорно отказывался ездить во времена, когда был единственным правителем России, и то, что он пытался там предстать перед Западом как либерал и реформатор, свидетельствовало, что Москва возвращалась к диалогу с Западом. Видимо, российская власть, несмотря на показную самоуверенность, начала ощущать, что в своем противостоянии с Западом зашла слишком далеко. Эти ощущения были и следствием растерянности, с которой правящий тандем пытался справиться с кризисом внутри страны. В такой момент продолжать ссориться с Западом Москва опасалась.

Это подтвердила и первая реакция российской власти на Барака Обаму. Правящий тандем согласованно выразил надежду на сотрудничество с новым американским президентом. В своей статье, опубликованной в «Washington Post», Дмитрий Медведев подтвердил стремление нормализовать отношения с Америкой, подчеркнув: «Необходимость возобновить наше сотрудничество диктуется и историей наших отношений, которая включает ряд эмоциональных моментов — дипломатическую поддержку, которую оказала Россия США в критические моменты американского развития, нашу совместную борьбу с фашизмом и эпоху разрядки». Такое заявление из уст российского лидера было трудно представить еще полгода назад. Но как будто для того, чтобы понизить градус ожиданий, российский президент счел нужным повторить привычные для Кремля клише. Так, он возложил всю вину за ухудшение российско-американских отношений исключительно на Вашингтон, указав в качестве его причин решение Вашингтона установить ПРО в Восточной Европе, его стремление к вовлечению в НАТО Украины и Грузии и отказ от ратификации ДОВСЕ. Именно эти факторы, по мнению Медведева, «подорвали российские интересы». Очевидно, президент не был знаком с мнением российских экспертов, которые открыто признавали, что ни ПРО, ни НАТО, ни ДОВСЕ не угрожают российской безопасности, а следовательно, не могут подрывать российские интересы. Сам этот факт говорил, что правящий тандем по-своему понимает «перезагрузку» отношений с Западом.

Тем временем само появление Медведева на мировой сцене вызвало новые надежды западного истеблишмента. В этом человеке с открытым и улыбчивым лицом западные лидеры сегодня пытаются увидеть не спарринг-партнера Путина, а путинскую альтернативу. Медведев говорит то же, что и Путин. Но в его словах и жестах западные наблюдатели стремятся усмотреть скрытый смысл и намеки на иную ментальность. Как же велико на Западе желание дождаться в России нового Горбачева, который бы начал в России новую оттепель. Их надежды подкрепляют либерально мыслящие представители российской элиты, которые, оказавшись в западных столицах, многозначительно намекают: «Медведев — это новая страница. Скоро вы увидите...». Как это приятно слышать западному уху. Недаром один из западных политиков обронил: «Мы сделаем все, чтобы поддержать Медведева, и мы будем иметь дело только с ним». В этом же духе когда-то высказался американский вице-президент Альберт Гор, принимая премьера Виктора Черномырдина, который по приезде в Москву немедленно потерял должность, таким образом заплатив за симпатии американцев. Российского президента «снять» аналогичным образом невозможно. Но ему теперь, возможно, придется напустить жесткости, для того чтобы не быть заподозренным в отступлении от «генеральной линии», которая диктуется даже не Путиным, а логикой воспроизводства единовластия. И пока нет никаких признаков того, что Медведев готов бросить ему вызов. Совсем напротив, президент участвует в попытке правящей команды найти новые способы сохранить статус-кво за счет придания ему более цивилизованного имиджа. Надежды западных столиц на то, что «эра Путина» завершается, свидетельствует о том, что кремлевские попытки успешны.

Тем временем установка перестать рычать на Запад заставила менять свою риторику даже профессиональных антизападников. Дмитрий Рогозин, назначенный президентом Путиным на роль представителя России при НАТО и известный своей способностью, как сказал один из натовских представителей, «провоцировать у западных партнеров нервные судороги», вдруг заговорил голубем. «НАТО нужно нам и мы нужны НАТО», — уверяет Рогозин. «Мы полностью привержены сотрудничеству с Западом по общим угрозам и вызовам», — убеждает он недоверчивую публику в статьях, которые рассылает веером по западным изданиям. Рогозин в роли западника и атлантиста — это остроумно. Но западные круги такого юмора не понимают и в самом сохранении Рогозина на посту российского представителя при НАТО видят плохой знак. Очередной всплеск напряженности между Москвой и НАТО, на этот раз по поводу проведения НАТО учений в рамках «Партнерство ради мира» в Грузии, только подтверждает, как трудно возвращаться к диалогу, если одной из его сторон являются люди, которые могут танцевать только танец с саблями.

И все же Москва и Вашингтон готовы играть пьесу под названием «Разрядка». В июле в Москву собирается Обама, и обе стороны заинтересованы в том, чтобы этот визит можно было назвать успешным. Все дело в том, что понимать под успехом. Обаме и российскому тандему предстоит выяснить, насколько можно преуспеть в частностях, оставив «за скобками» то, в чем они не соглашаются и никогда не согласятся. Им придется самим убедиться, насколько можно преодолеть недоверие, которое порождается системной несовместимостью. Попытки предыдущих лидеров сделать это закончились неудачей.

Опубликовано: "Новая газета"





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика