Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

От Пикалева до Пикалева. Ежемесячное обозрение. Июнь 2009-го

15.07.2009
Максим Артемьев
Очередной, не удивлюсь, если двадцатый или тридцатый по счету, российско-белорусский скандал напомнил навязчивое дежа вю. Точнее – ссору в семье, где супруги постоянно воюют друг с другом, но не расходятся, ибо такая жизнь их вполне устраивает. Москву в данном случае устраивает столь непредсказуемый и нервный партнер, Минск – то, что Россия всегда в нужный момент сменяет гнев на милость.

Беларусь дурачит Россию, потому что та загнала себя в ловушку, полагая, что ей Союз нужен больше, чем Минску. Мы сами выдумали себе задачу воссоздания единого государства, пусть хотя бы из двух стран, и теперь маемся, а Лукашенко над нами издевается, шантажируя, – то грозит отдать подряд на строительство АЭС какой-нибудь из западных компаний, то обещает сблизиться с Европой через программу «Восточное партнерство». Российско-белорусские отношения после 1991 года – яркий пример того, что политика может быть вполне иррациональной. Совершенно не в интересах России содержать и субсидировать соседнее государство, чья экономика составляет всего три процента по сравнению с нашей. Совершенно нерационально на каждом шагу поступаться своими хозяйственными интересами ради неких благозвучных слов. Но, вопреки Марксу, часто лидерами и массами движут не осознанные экономические потребности, а разного рода мифы, фобии и т.п.

Еще до избрания Лукашенко Россия, поддерживавшая тогда забытого ныне Кебича, начала оказывать различные преференции Белоруссии. За истекшие пятнадцать с лишним лет мы получили, наверное, в десятки раз меньше ответных льгот, что бы ни говорил белорусский лидер о станциях слежения, системах ПВО и свободном въезде-выезде через границу. В обмен на вполне измеримые субвенции нам дают нечто нематериальное, которое стараются описывать в неэкономических терминах. Если взять да посчитать реальную стоимость услуг со стороны Белоруссии и наоборот, то, думается, знак равенства поставить невозможно.

Осознание этой западни давно присутствует в Кремле, но – и тут вырисовывается исторически и политически важная развилка – легко и быстро выйти из положения не получается. Это вам не выборы губернаторов отменять. Режим, такой, казалось бы, эффективный во внутренней политике, пасует даже перед совсем не великой, но все же суверенной Белоруссией. Сколько ни «наезжали» на Лукашенко, никаких принципиальных уступок от него добиться не удалось, и независимость Абхазии с Южной Осетией он так и не признал.

Лукашенко переигрывает своих визави, чья слабость – результат их собственной недальновидности. Сперва они убедили себя, что Союзное государство сверхценность, потом поняли, что разговоры о нем рано или поздно должны чем-то закончиться, и ужаснулись перспективе его реального создания. Пришлось неловко давать задний ход, отказываться от уже подписанных договоренностей – естественно, под градом критики из Минска. Рассорившись капитально с Украиной и Прибалтикой, непозволительно закрывать последнее окно в Европу через Белоруссию, и потому торги с ней о транзите и поставках газа априори проходили без козырей в российской колоде.

Как только Кремль скажет публично «А король-то голый!», подразумевая слияние Белой и Великой Руси, так и вернется здравый смысл во взаимоотношения с беспокойным соседом. Пока это признание делается втайне, среди своих. Недаром Путин призвал министров к осторожности в выражениях, дабы все думали, что «милые бранятся – только тешатся».

Зато Лукашенко в речах не церемонился и «старшего брата» во время «молочной войны» унижал как хотел. Бедняге Кудрину – человеку интеллигентному досталось больше всех. Подобная вербальная несдержанность – не крыловское «ай, Моська! знать, она сильна, что лает на Слона!». Это именно четкое осознание границ собственной неуязвимости.

***

Кое-как разрешив молочный конфликт, Россия, с упорством, достойным лучшего применения, опять впала в зависимость от белорусского режима. Теперь уже дело касается совместного вступления в ВТО. Решив, что в данную организацию лучше войти синхронно с Минском и Астаной, Москва связала себе руки негласными договоренностями с этими весьма ненадежными партнерами по Таможенному союзу

Выбор российского правительства симптоматичен – для него предпочтительней находиться в компании с Казахстаном и Белоруссией, чем со 150 странами-членами ВТО. Как ни обидно Кремлю это сознавать, но Украина нас обогнала, и мы теперь болтаемся с такими еще не вступившими в эту организацию странами, как Ливия, Судан, Эфиопия, Афганистан. Первый вице-премьер Беларуси Владимир Семашко уже сказал, что срок вступления в ВТО единым Таможенным союзом может составить десять – двенадцать лет.

Затягивание переговоров с ВТО (хотя, как говорят сами министры, 95 процентов пути здесь уже пройдено), ориентация на Белоруссию, которая согласовала лишь половину требований для приема, – не лучшая тактика. Это свидетельство слабости, а не силы России, подтверждение того, что принятие принципиальных решений слишком болезненно для ее истеблишмента, образуемого всевозможными «группами влияния». Если их интересам что-либо угрожает, они способны заблокировать даже вступление в ВТО. Фактический отказ от этого в обозримом будущем – серьезный удар по позициям и ожиданиям так называемых либералов во власти.

***

События в городке Пикалево Ленинградской области вызвали большой шум. Не случайно визит Владимира Путина туда с целью разрешения острого социального конфликта послужил предметом пристального внимания. Ведь подобных пикалевых в России не одна сотня. Например, поселок Светлогорье Приморского края, где переживает трудности комбинат «Русский вольфрам».

Если вкратце, то суть в следующем. Некогда единый, а ныне находящийся в разных руках производственный комплекс в Пикалеве с началом кризиса оказался в тяжелой ситуации. Экономику не обмануть, и на продукцию основных пикалевских предприятий спрос упал. Заводы встали, работающие на них люди оказались без средств к существованию. Напряженность нарастала день ото дня. 2 июня, не видя иных способов привлечь внимание к своему бедственному положению, пикалевцы перекрыли федеральную трассу.

4 июня в мятежный населенный пункт прибыл сам премьер-министр России. Действовал и говорил он по-суворовски: «Чего у вас завод так запущен? Превратили его в помойку»; «Должна быть погашена вся задолженность по заработной плате в размере 41 миллион 240 тысяч рублей. Срок – сегодня». Собственников трех градообразующих заводов Путин предупредил: «Если вы договориться между собой не сможете, это будет сделано без вас». А к олигарху Дерипаске и вовсе обратился по-свойски: «Олег Владимирович, вы подписали договор? Вот, у меня лежит договор. Я не вижу вашей подписи. Идите сюда и подпишите».

В итоге глава правительства вышел из здания заводоуправления к собравшимся и сказал, что предприятие будет работать. Проводили премьера овацией.

Вот так – все легко и просто. Приехал барин, быстренько рассудил по справедливости, и дело пошло. И миллионы нашлись.

Популизм потому и опасен, что рядится в самые привлекательные одежды. Казалось бы, разве быстрое решение проблем многих тысяч работников не оправдывает резкости премьерского тона? Разве не является алгоритм действий премьера в Пикалеве прецедентом, который следует повторить по всей России?

Между тем с точки зрения нормального человека все происходившее в Пикалеве во время визита Путина было абсурдом. Ведь получается, что московские чиновники лучше знают, как наладить бизнес, чем сами его владельцы! То есть ФосАгро и Базэл-Цемент не могли друг с другом «договориться» – причем во вред себе же, а приехал Путин и за них в момент решил все вопросы с прибыльностью, маркетингом, сбытом продукции и т.д. Понятно, что решения, принятые в Пикалеве, не то что ситуативные, а чисто показушные. Продемонстрированное там – даже не пресловутое ручное управление, а игра на публику с далеко идущими негативными последствиями, в том числе и для самих властей.

Во-первых, дискредитируется идея невмешательства в дела частного предпринимательства. Зато в который раз утверждается извечное российское правило «Я начальник – ты дурак». Униженный публично Дерипаска словно предстал олицетворением бизнеса, которому чиновник указывает пальцем. Было хорошо показано, что в стране законы не действует, а все решают сиюминутные «понятия».

Во-вторых, по всему вышло, что государство лучший собственник и ему виднее – как и где развивать бизнес. Людям был дан наглядный урок опасности свободного рынка, защитить от которого может лишь вездесущее правительство.

В-третьих, прецедент действительно был создан, и он может послужить ориентиром для недовольных в других городах и районах. Понятно, что на всех Путина и Медведева не хватит. Поэтому премьер назвал действия рабочих «нарушением закона» и выдвинул предостерегающую конспирологическую версию: «Я думаю, что это было сделано теми, кто не хотел, чтобы я сюда приехал. Может, это было сделано в сговоре и, может быть, за деньги». Мол, имейте в виду, в следующий раз так просто перекрытие дорог не сойдет с рук.

Власть пошла по пути принятия не действительно необходимых мер, а полумер, стремясь на время смягчить кризисную ситуацию. Но кризис в Пикалеве – как и в других моногородах и подобных населенных пунктах – вызван прежде всего структурной деформацией экономики, доставшейся в наследство от Советского Союза. Города и поселки, выросшие вокруг крупных заводов, – порождение индустриализации XIX века. В СССР этот процесс растянулся и на весь XX век. На Западе сегодня уже невозможно представить моногород. Здесь повсюду доминирует сектор сервиса. Рур и Питсбург, Манчестер и Шеффилд более не промышленные регионы с шахтами и заводами. Тем не менее, никто не скажет, что они в упадке. Гибкая рыночная экономика позволила, пусть не сразу и не просто, переориентировать занятых прежде в тяжелой промышленности на работу в иных сферах. Питсбург, например, ныне центр передовых медицинских технологий. Рур с 1980-го по 2002 год потерял 500 000 рабочих мест в добывающей отрасли, зато появилось более 300 000 вакансий в новых индустриальных (авто- и машиностроение, электротехника, точная механика) и неиндустриальных (банковский сектор, информационные технологии) отраслях. Символом успешной трансформации стал гигант тяжелой промышленности концерн Preussag, который в 2002 году превратился в туристическую компанию TUI.

Но для того, чтобы совершился естественный процесс адаптации к реалиям постиндустриальной эпохи, необходимы составляющие, которые современная Россия предоставить бедствующим рабочим никак не может. Именно это обстоятельство лежит в основе проблем, подобных пикалевской. В России нет возможностей для свободной миграции трудовой силы. И чем дальше, тем сильнее будет чувствоваться это препятствие. А преодолеть его при действующем законодательстве нельзя. Сохранившаяся от Советского Союза паспортная система, при всех ее внешних преобразованиях, резко тормозит мобильность населения. На пресловутую прописку-регистрацию завязаны и социальное обеспечение, и медицинское обслуживание, и система образования и многое другое. Удивительно, но паспорт легко пережил и запрет КПСС, и распад СССР. Вызывавшая ненависть прописка осталась, по сути, неизменной. «Свое» жилье превращается для людей в узы. Они не могут уехать из маленького городка в никуда – ведь для прописки нужны квадратные метры. Благая цель – сделать так, чтобы у каждого было какое-то жилье, на практике оборачивается сущей морокой. Люди опасаются уезжать и жить в большом городе на птичьих правах, без постоянной регистрации. А продать собственную комнату, дом или квартиру и купить взамен что-то другое в новом городе невозможно из-за диспаритета цен и неразвитой кредитной системы.

Понятно, что у Пикалева как центра по переработке нефелинового концентрата будущего нет. Даже если спрос на продукцию появится вновь, при нынешних технологиях большинство рабочих все равно окажутся ненужными. «Лишних» людей надо бы по-хорошему, то есть цивилизованно, с выплатой пособий и помощью в переобучении, распустить. Но для этого должны быть предприняты кардинальные изменения в масштабах всей страны. У данного кризиса – не локальное, а федеральное измерение. Предстоит в корне поменять и паспортный режим, и систему социального обеспечения, и жилищную политику, и демографическую. Стараться удержать людей в бесчисленных пикалевых путем гальванизации неэффективных заводов, искусственного подтягивания туда производств, об открытии которых с помпой сообщается, чтобы потом выяснилось, что они либо не функционируют, либо вбирают в себя 5 процентов уволенных, все равно что в брежневские времена было претворять в жизнь лозунг «Всем классом – в колхоз!». И глупо, и бесполезно. А значит, вредно.

***

Поняв невозможность быстрого вступления в ВТО, Кремль решил компенсировать этот конфуз «сильным ходом», каковым стало проведение саммита БРИК в Екатеринбурге. Постимперскому самолюбию льстит формула, пусть и предложенная американским банком «Голдман Сакс», – Бразилия, Россия, Индия, Китай. Во-первых, за аббревиатурой БРИК кроется четверка развивающихся стран, за которыми будущее. Во-вторых, в ней не фигурируют США и Европа, раздражающие своими нудными поучениями. В-третьих, вот тебе и столь вожделенный «многополярный» мир, в котором Россия один из полюсов.

Правда, результаты саммита оказались более чем скромными. Хотя четыре страны и представляют 15 процентов мировой экономики, ни вытеснить доллар, ни создать нечто «альтернативное» им не удалось. Встреча окончилась общими и ни к чему не обязывающими декларациями. Оно и понятно – когда главным стимулом выступает желание сделать что-либо вопреки, надежды на позитивный исход маловато. Это Россию разжигают глобальные амбиции, замешанные на воспоминаниях об империи. Может быть, Китай также лелеет нечто сверхдержавное. У Индии же и Бразилии планы куда более приземленные. Им соперничество с США ни к чему, хотя уязвить Дядю Сэма и они не против.

Вообще, понятие БРИК хотя и броское, но надуманное. Китай и Индия уже полвека находятся в геополитической конфронтации. Бразилия (Б) очень далека географически от РИК. Россию с Китаем связывают торговля и общая граница, но разъединяет негласное соперничество на Дальнем Востоке. Позиции России наиболее уязвимые среди четырех стран. Ее бурный рост последних десяти лет был основан не столько на структурных изменениях в экономике, сколько на удачной конъюнктуре сырьевого рынка. Демографические показатели России – наихудшие. Если Китай (несмотря на все усилия правительства), Бразилия и особенно Индия быстро увеличивают свое население, наша страна стремительно его теряет, а остающееся резко стареет и отличается плохим здоровьем.

А хуже всего, что Россия, как замечал еще Иосиф Бродский, страна, не устремленная в будущее. Другим словами, она не нацелена на модернизацию. Разумеется, это не фатально и не предопределено генетически. Но при нынешней ментальности властей и населения данный аспект приобретает существенное значение. Все попытки реформ последнего времени – таких, как образовательная, например, отвергаются обществом с крайним подозрением, относящимся ко всему, что ставит под угрозу некие «национальные ценности». Никакие ссылки на мировой опыт, никакие предложения сравнить школу у нас и «у них» не способны повлиять на граждан, твердо верящих в то, что советская система образования была лучшей в мире.

В отличие от нас тот же Китай широко открыт заимствованиям и не считает зазорным учиться у заграницы. А в итоге из последних данных видно, что товарооборот между нами и великим соседом носит колониальный характер. От нас в Китай везут нефть, сырье, древесину, металлы, оттуда - электронику, автомобили, одежду и обувь. Между тем еще лет двадцать назад о китайцах было принято говорить со снисходительной усмешкой, как о вечно голодной нации. Индия стала мировым центром разработки компьютерных программ. Бразилия – ведущим поставщиком пассажирских самолетов, тогда как мы только пытаемся вернуться на этот рынок, представив в Ле Бурже свой Sukhoi Superjet 100.

Идея БРИК, возникшая как обозначение определенной макроэкономической тенденции, была торопливо подхвачена политиками, желающими, скорее, казаться, а не быть. Кстати, аналитики полагают, что БРИК вполне может быть дополнен Мексикой, дышащей в затылок России. Но сама Мексика не рвется быть зачисленной пятой в престижный клуб, зато последовательно ведет борьбу с коррупцией, исходя из собственных интересов, а не на показ. Вот и России бы сейчас не заниматься вытеснением доллара или другими глобальными задачами, не искать новые полюса, а реально реформировать экономику, увеличивать продолжительность и качество жизни своих граждан.

***

В июне вновь обострилась обстановка на Северном Кавказе. В начале месяца был убит легендарный министр внутренних дел Дагестана Адильгерей Магомедтагиров. А через две недели взорвали кортеж президента Ингушетии Юнус-Бека Евкурова. Были в регионе и другие политические теракты.

Эти громкие преступления свидетельствуют о том, что «замирения» Кавказа не произошло, просто одни формы противостояния сменились другими. Партизанская борьба перешла в подпольную деятельность, которая дает о себе знать подобными «инцидентами». Вполне возможно, что это надолго. Пример баскских или североирландских сепаратистов показывает, что и в странах с высоким уровнем жизни и развитым гражданским обществом справиться с терроризмом нелегко. Даже там он подпитывается всевозможными эмоциональными факторами, не имеющими отношения к этническому угнетению или подавлению. Что уж говорить о Северном Кавказе, где Кремль не стремится к организации национального диалога, а использует тактику поддержки местных элит, готовых в обмен на помощь центра «мочить» всевозможных экстремистов. То, как это делается, порождает каждый год сотни и сотни новых террористов.

Кремль находится в плену иллюзии легкого решения проблемы Северного Кавказа: клан Кадырова «рулит» Чечней, другие лояльные кланы управляют соответствующими республиками. Но ведь в числе причин тлеющего конфликта – помимо долговременных исторических факторов – и нынешняя тяжелая социально-экономическая ситуация в регионе, и массовое чувство несправедливости, вызванное клановым стилем отношений. А Москва вместо прорыва в XXI век предлагает консервацию патриархального уклада. Ее можно понять – ворошить палкой кавказский муравейник не очень-то заманчиво. Но и продолжать безответственный курс, предаваясь самообману, далее невозможно.

Повторю, в любом случае быстрого улучшения ситуации не предвидится. Предстоит пройти путь длиной в десятилетия. Разница лишь в том, что одна стратегия работает на будущее, а другая – воспроизводит прошлое.

В Италии до сих пор не ликвидирована до конца сицилийская мафия, не преодолена общая отсталость юга. Однако пройдено большое расстояние к намеченной цели, и значительная часть того зла, которое коренится именно в патриархально-клановом устройстве закрытого мира, осталась в прошлом. Это достигнуто большими усилиями как государства, так и всего итальянского общества.

При нынешней же политике российского руководства, в которой гражданской активности отводится периферийное значение, Северный Кавказ все больше будет увязать в дурной стагнации. В обозримом будущем он, увы, не станет российскими Альпами. Страх, выраженный несколько лет назад Сурковым, – как бы народ не избрал президентом какой-нибудь республики ваххабита, парализует волю российских лидеров и мешает им видеть реальное положение дел. Исходя из принципа «как бы чего не вышло», власть откладывает принятие принципиальных решений в долгий ящик либо ограничивается паллиативом и подкупает элиты. Интересно, когда с валютой начнется «напряженка», чем и как будут задабривать Кавказ?

***

Появляющиеся статистические данные позволяют подвести первые итоги кризиса в экономике в относительно протяженном временном разрезе. Так, с января по май 2009 года производство легковых автомобилей в России сократилось на 61,5 процента. При этом выпуск легковых машин российскими производителями за тот же период уменьшился в три раза (на 67,9 процента), а иностранными - в два (на 52,1 процента). Производство автомобилей сокращалось одновременно с уменьшением их продаж, которые за пять месяцев упали вдвое (на 47 процентов). А продажи легковых автомобилей в РФ только за май снизились на 58 процентов.

Таким образом, усилия правительства по введению протекционистских мер, вызвавших волнения на Дальнем Востоке, успехом пока не увенчались, как бы кому этого ни хотелось. ВАЗ, КАМАЗ, ГАЗ и прочие гиганты будут вынуждены резко сократить число работающих. Более того, как и в годы «сухого закона», когда удалось лишь нанести огромный удар бюджету, а отнюдь не побороть пьянство, правительство наше сталкивается с дилеммой. Протекционистские меры не защищают отечественного производителя автомобилей, но при этом резко снижают поступления в казну. Начальник Дальневосточного таможенного управления подвел неутешительные итоги: за пять месяцев, прошедшие с момента введения новых пошлин, ввоз иномарок в регион снизился более чем в десять раз, а сумма таможенных платежей – в семь раз. Иными словами, у нас при падении производства одновременное происходит падение доходов в автомобильной сфере. Уже ясно, что не удается сохранить рабочие места в Автопроме, но еще потеряны тысячи рабочих мест - как на Дальнем Востоке, так и в других регионах – в сфере торговли машинами.

Приведу мнение одной активистки из Владивостока: «Потребители не могут приобрести на внутреннем рынке автомобили, обладающие необходимыми потребительскими свойствами. Другими словами, правительство не защитило внутренний автомобильный рынок, а, напротив, нанесло ему вред, что противоречит целям таможенного тарифного регулирования».

***

Мир с напряжением следил за предвыборной борьбой в Иране и последующими волнениями на почве подтасовок и обвинений в фальсификации выборов. Мне же показался примечательным следующее обстоятельство. Что бы ни говорили про Иран и лично про Ахмадинежада (а с критикой я согласен и готов первый бросить камень), тем не менее, факт остается фактом: Ахмадинежад не ушел от дискуссий с оппонентами во время избирательной кампании. В прямом телеэфире действующий президент поочередно спорил с другими кандидатами, которые задавали ему острые вопросы, бросали самые резкие упреки.

У нас ни Путин, ни Медведев ни разу не снизошли до дискуссий с оппонентами, как, впрочем, и Ельцин в 1996 году. Такое российским лидерам, похоже, даже в голову прийти не может. Выборы 1991 года остались единственными относительно честными в новейшей российской истории. То, что азиатский клерикальный режим на практике демократичнее российского наводит на грустные размышления. Особенно досадно, что мы сами этого не сознаем, полные самодовольства. Да, в Иране совет мулл еще на этапе регистрации отсеивает претендентов, «не достойных» возглавлять исламское государство. Но и у нас точно так же отсеивают тех, кто не подписался под правилами суверенной демократии и не прошел проверку в АП. Только делают это, в отличие от Ирана, негласно и в обход конституции.

***

Парламентская ассамблея Совета Европы и Европейский суд по правам человека могут вполне стать для России органами, к которым она больше не имеет отношения. Заигравшись в многополярные и великодержавные игры, Кремль оказался перед реальной перспективой лишения голоса в ПАСЕ. Дабы такого не произошло, был осуществлен информационный вброс, что Москва во избежание позора сама выйдет из Совета Европы. В таком случае граждане РФ потеряют возможность обжаловать в Страсбурге решения отечественных судов. Только в прошлом году этим воспользовались 27 000 россиян.

«Виновата» в конфузе грузинская делегация в ПАСЕ, которая менее чем за неделю собрала 20 голосов, необходимые для вынесения вопроса о лишении российской делегации права голоса. Основанием для такой меры стало невыполнение Москвой ряда требований, которые содержались в резолюциях ПАСЕ, – провести независимое расследование событий августа 2008 года, обеспечить доступ в регион международным наблюдателям, вывести российские войска, отказаться от признания независимости Абхазии и Южной Осетии.

Москва сочла эти требования для себя оскорбительными и проигнорировала их, одновременно нарушив дух согласия и компромисса, присущий Совету Европы. В сегодняшней Европе, давно потерявшей волю к решительным действиям, Кремлю многое сходит с рук, но пределы терпения есть у всех. Желание выстраивать свою внешнюю политику односторонне, не считаясь с мнением соседей, использовать военную силу в непропорциональных масштабах, осуществлять де-факто передел международно признанных границ, поддерживать сепаратистские режимы, – все это в конечном счете дорого обойдется России. Неприятная ситуация с Советом Европы – это только первый звонок, напоминание о том, что нас ждет при продолжении нынешнего курса.

Если мы покинем ПАСЕ, то окажемся в одной компании с Минском как изгои континента по части цивилизованного партнерства и сотрудничества. Вряд ли БРИКи и ШОСы заменят все выгоды, в том числе и весьма ощутимые моральные, от пребывания в Совете Европы. Но это, вполне возможно, мало волнует наших руководителей. Если российская внешняя политика – производная от внутренней, о чем говорит Лилия Швецова, да и другие политологи, то, вероятно, некоторые стратеги пришли к выводу, что еще один конфликт с Европой нам не только не помешает, а еще и послужит на пользу, укрепляя единство в стране. Другая подспудная цель – под шумок избавиться от навязчивой опеки Европейского суда по правам человека, который все время принимает решения не в пользу российских властей. Зачем такой суд, с которым нельзя договориться?

***

И в заключение немного о гражданской смелости. Ею у нас, по иронии судьбы, обладают матерые номенклатурщики вроде башкирского президента Рахимова. То он, то его коллега Шаймиев, то Лужков время от времени нервируют Кремль неожиданными заявлениями. Чувствуется, что этим зубрам не по нраву нынешние порядки, и желчь от необходимости подчиняться «пигмеям» разъедает изнутри. В июне дошел черед излить душу до Рахимова. «…Меня очень беспокоит, что страна постепенно отходит от процессов демократизации. Возьмем Госдуму. Разве это парламент? Стыдно смотреть! Население же смеется!.. Ведь сейчас у нас, по сути, однопартийная система. При этом избиратели не знают, кого они избирают. А депутатам руководители фракций говорят: “Если ты нам не понравишься, мы тебя отчислим!”… Очень плохо, что всё контролирует одна партия. Должно быть как минимум две партии — точно так же, как в Англии и Америке… У нас сейчас все насаждается сверху. Уровень централизации даже хуже, чем в советские времена... Партией пытаются рулить люди, которые и тремя курицами не командовали… После кризиса 1998 года никто экономику России так по-настоящему и не поднял. Уровень жизни поднялся только за счет удорожания нефти…».

Почитаешь такое и нет-нет да подумаешь: не иначе как новый Вашингтон или Джефферсон объявился на российской, точнее башкирской, почве! Но быстро возвращаешься к реальности. Конечно, эти отважные интервью – лишь элемент большой игры в кошки-мышки или в поддавки с центром. Конечно, демократии Рахимовы и Лужковы желают только для себя, а никак не для своих подданных. Тем не менее, в нашем застойном болоте и такие выступления сходят за сенсацию. «Единоросы» даже немного поволновались и пригрозили исключить Рахимова из партии. Но съездил Владислав Сурков в Уфу, «перетер», как теперь говорят, разные вопросы с местным лидером, и боли Рахимова за державу как не бывало. Хорошо все же у нас налажена точечная терапия. Так вот и живем – от Пикалева до Пикалева.





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика