Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

О либеральной миссии в кавычках и без кавычек Вопросы и ответы Юрию Афанасьеву

22.02.2011

Игорь Клямкин,

вице-президент Фонда «Либеральная Миссия»

22 февраля в «Либеральной миссии» должно было состояться обсуждение доклада Юрия Афанасьева «Возможна ли сегодня в России либеральная миссия?» К сожалению, докладчик заболел, и обсуждение пришлось отменить. Но текст его выступления, предварительно размещенный на сайте и начавший самостоятельную жизнь в публичном пространстве, вызывает вопросы, которые я и хочу задать Юрию Николаевичу, совместив их с ответами на некоторые его суждения.

Начну с повторения вопроса, который Афанасьев вынес в заглавие своего текста: возможна ли сегодня в России либеральная миссия? Прямого ответа я, к сожалению, не нашел, а без него многие тезисы автора понять непросто. Ведь если либеральная миссия (без кавычек) невозможна, то «Либеральной миссии» (в кавычках) надо самораспуститься. А если та, что в кавычках, существующие  возможности не использует, то хотелось бы знать, что именно делается не так, и как делать следовало бы. Но Юрий Николаевич и к самороспуску нас не призывает, и от каких-либо советов в наш адрес воздерживается.
Он предлагает нам оригинальный образец критики, избегающей озвучивания позиции, которой сам критик руководствуется. И потому после первого вопроса о том, возможна ли в современной России либеральная миссия (без кавычек), задам второй вопрос – о том, в чем эта миссия, по мнению Юрия Николаевича, должна заключаться. Все остальные вопросы от этих двух являются производными.
Вот, скажем, Афанасьев пишет, что «Либеральная миссия» не является, на его взгляд, «ни либеральной, ни, тем более, миссией».  Приговор суровый. Но он, как и любой приговор, должен быть обоснован. Тем более, что Юрий Николаевич ужесточает свой вердикт еще больше: «Либеральная миссия», по его мнению, «выполняет апологетическую роль по отношению к путинской власти».
Я бы, конечно, попросил обосновать и это, если бы автор, спохватившись, тут же свой приговор не отменил. В «Либеральной миссии», пишет он, «нет, разумеется, ни прямой, ни вообще какой бы то ни было апологетики нынешнего режима. Напротив, все выступления здесь, публикации, семинары вполне критичны, в них, как правило, предлагают глубокий, взвешенный анализ экономической ситуации, социальных отношений, политической конъюнктуры».
Что тут скажешь? Сказать нечего. Остается разве что попросить автора растолковать, законами какой логики он руководствуется, совмещая «да» и «нет» в одном суждении.
Не исключаю, правда, что отмеченные Юрием Николаевичем «критичность», «взвешенность» и «глубина» именно потому его и не устраивают, что он не находит во всем этом собственно либерального содержания. Ведь в противном случае пришлось бы дезавуировать обвинение не только в апологетике, но и в том, что «Либеральная миссия» не является либеральной. Но на этом Юрий Николаевич, похоже, стоит твердо.  И остается лишь выяснить, что именно он сам понимает под либеральностью, какими критериями в данном случае руководствуется. Но, опять-таки, к сожалению, его текст не содержит ответа и на этот вопрос.
Возможно, таким ответом автор считает свое утверждение о том, что в России надо добиваться не только «избавления от существующего режима», но «изменения самой парадигмы России». Если под новой парадигмой имеется в виду парадигма либеральная, т.е. не самодержавная, а правовая, то с этим я спорить не стану. Равно как и с тем, что «системный либерализм», против которого и направлен, в основном, критический пафос Афанасьева, вторую задачу подменяет первой. Но, во-первых, хотелось бы все же понять, что означает следование либеральной парадигме в условиях современной России. А во-вторых, узнать и о том, почему «Либеральная миссия» в глазах ее уважаемого критика «представляет собой институциональное воплощение более широкого и более глубокого явления российской современности», под которым подразумевается все тот же системный либерализм.
Прояснить это тем более важно, что критика такого либерализма представляет собой одно из направлений в деятельности «Либеральной миссии». И потому несколько странным выглядит то, что для обоснования своих обличений в наш адрес Юрий Николаевич цитирует публикации нашего же сайта – я имею в виду ссылку на Лилию Шевцову. Получается, что мы критикуем «системность», будучи сами «системными», но о том не ведая…
И в этом, и во многих других случаях мне не дано уразуметь, какими критериями руководствуется автор в своих оценках тех или иных явлений. Юрий Николаевич, насколько могу судить, весь нынешний российский либерализм считает системным. Но интересно было бы узнать, является ли таковым, например, движение «Солидарность». Да, оно выступает за устранение путинского режима, но не потому, что готово мириться с системной парадигмой, а потому, что при сохранении этого режима не видит возможности ее изменения.
Интересно было бы также узнать, насколько правомерно считать системной создаваемую четырьмя лидерами партию, вряд ли имеющую какие-либо шансы на регистрацию. Во всяком случае, ни одна из политических организаций, на базе которых эта партия создается, зарегистрирована не была. Если все у нас системное, то почему не все системное система в себя впускает?
Или вот, скажем, в Совет по правам человека при президенте входит Светлана Ганнушкина. Она проводит огромную работу по помощи беженцам, которая без взаимодействия с властями была бы немыслимой. Надо ли эту правозащитницу, выдвигавшуюся за ее деятельность на Нобелевскую премию, тоже числить по  ведомству  системного  либерализма?
Так что хорошо бы Юрию Николаевичу насчет критериев все же объясниться. Понимаю, что это непросто, вижу, с какими трудностями сталкивается автор текста в тех редких случаях, когда такие критерии пытается предъявить. Например, в число системных либералов у него попал Андрей Илларионов (он цитируется без упоминания имени), сказавший, что в 90-е годы из трех задач – переход от плановой экономики к рыночной, от диктатуры к демократии и от империи к национальному государству – была решена только первая. Юрий Николаевич Андрея Николаевича тут же развенчивает: мол, разве можно считать наш рынок рынком? Но такая критика свидетельствует разве что о том, что при отсутствии критериев может потеряться и предмет спора. Илларионов констатирует, что экономика в России не плановая, а рыночная. И при этом добавляет: рыночная, но не свободная. В чем же его неправота, и на каком  основании он причислен к системным либералам?
Но едва ли не разительнее всего размытость критериев проявляется у Афанасьева тогда, когда он предается общим рассуждениям о том, что есть подлинный (не системный) либерализм и либерализм не подлинный (системный). А именно – в его констатации присущего всем системным либералам (других же, повторяю, он в России не обнаруживает) догматизма мышления. Догматизма, проявляющегося в приверженности «теориям, понятиям и ценностям, которые не выводятся из русской реальности, а навязываются ей как обобщения не русского, а западноевропейского исторического опыта».
Тезис не новый. До сих пор он, правда, использовался лишь убежденными противниками либерализма. И у меня в таком случае к Юрию Николаевичу очередной вопрос: с какой мировоззренческой позиции он подвергает критике системный либерализм? С либеральной не системной? Но ведь у нее в России, как он нам объяснил, нет почвы, ведь приверженность ей – свидетельство догматизма. Значит, с какой-то другой? Интересно, какой? Без ответа на этот вопрос все страницы текста, посвященные воспеванию свободы и любви к истине, равно как и инвективами против рабства, выглядят, мягко говоря, не очень содержательными.
Я добросовестно пытался разобраться в том, какова же основная мысль, которую Юрий Николаевич хотел донести до читателей своего текста, и ради чего, во имя какой цели этот текст написан. Ради того, чтобы показать вредоносность для России прошлого и нынешнего системного либерализма? Или ради того, чтобы убедить нас в непригодности для нее либерализма как такового в силу его западного происхождения?
Наш оппонент склоняется, похоже, ко второму выводу. Иначе зачем он предлагает «Либеральной миссии» погружаться в исследования социокультурной специфики России?  Нам, очевидно, предстоит убедиться, что мы не соответствуем своему названию не  потому, что не отвечаем каким-то критериям либеральности, а потому, что никакая либеральная миссия в России невозможна в принципе. Если так, тогда нужно было, наверное, так и сказать, сместив критические акценты от слова «либеральная» к слову «миссия».
Что же касается призывов к постижению социокультурных особенностей страны, то они выглядят довольно странно. Они выглядят странно,  учитывая, что все суждения Юрия Николаевича на сей счет заимствованы им из материалов, размещенных на нашем же сайте. Но мы, обсуждая эти особенности, движимы не тем, чтобы доказать беспочвенность в России либеральных ценностей свободы и права, а тем, чтобы обосновать их безальтернативность для нее на нынешней исторической стадии.
Афанасьев завершает свой текст констатацией, что «угробление России» необратимо. Но если так, то какой же тогда смысл в его призыве к изменению ее, России, парадигмы? Мы же руководствуемся задачей в меру своих небольших сил «угроблению» воспрепятствовать, а смене парадигмы – содействовать.
Мы исходим из того, что «Русская система» себя исторически изжила, видя в этом свое отличие от системных либералов. Но мы исходим и из того, что неизбежный конец этой системы и «угробление России» - не обязательно одно и то же. И еще из того, что истину будущего никому из смертных постичь не дано, а характер этого будущего определяется и тем, как человек пользуется отпущенной ему мерой свободы в настоящем. Выдавать предчувствие «угробления» за истину – значит «угроблению» способствовать. Слово, как известно, имеет свойство отзываться.
Если бы Юрий Николаевич критиковал нас за то, что нам не очень многое удалось сделать в интеллектуальном проектировании альтернативы «Русской системе», то ничего, кроме понимания, он бы у нас не встретил. Но он нас критикует совсем за другое, причем делает это достаточно неряшливо. Это и сподвинуло меня задать ему те вопросы, которые я задал.
Согласен с Афанасьевым: свобода лучше, чем рабство, а любовь к истине лучше, чем безразличие к ней. Но от свободы и истины можно отказываться не только ради власти и денег. Есть и другие соблазны, порождаемые другими инстинктами. Например, инстинктом «мочильным», провоцирующим на  утверждение своей свободы и истинности своих взглядов вменением моральной вины всем другим независимо от содержания их мыслей и действий. По-моему, так понятые свобода и любовь к истине уж точно не способны стать альтернативой ни «Русской системе», ни «угроблению России».
В заключение не могу не отметить, что Юрий Афанасьев уже много лет является желанным гостем «Либеральной миссии». Будем рады видеть его у нас и впредь. И он, как и раньше, будет иметь возможность говорить все, что сочтет нужным, и критиковать всех, кто, по его мнению, того заслуживает.




комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика