Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссии

Так устарела ли история по Ключевскому?

25.04.2012

Владимир Пашинский

Прочитал на сайте «Либеральной миссии» материалы Круглого стола, опубликованные под заголовком «Устарела ли история по Ключевскому?». Некоторые высказывания, прозвучавшие в ходе дискуссии, показались мне настолько неожиданными и бездоказательными, что я решил высказать свое к ним отношение.

Участвовавшие в Круглом столе историки А. Каменский и О. Будницкий твердо и уверенно оспаривали современную ценность «Курса русской истории»  Ключевского  как научной исторической работы. «Это популярные тексты, за которыми по большей части не стоят научные исследования»,- полагает Каменский. И он же: «Я бы согласился с тем, что никто не превзошел Ключевского как популяризатора русской истории. Но когда мы всерьез думаем о судьбах отечества, давайте ориентироваться не на Ключевского, а на науку».

Более мягкую позицию занял Будницкий, но и он утверждал, что «рассматривать сейчас работы Ключевского как некую основу для осмысления прошлого и будущего с точки зрения профессиональных историков просто нельзя». И предложил своего рода «компромиссный» взгляд на труды Василия Осиповича: «Работы Ключевского – душеспасительное  чтение. Оно немного примиряет с прошлым и заставляет оптимистичнее думать о будущем. Надо только отдавать себе отчет в том, что сейчас Ключевский - скорее хорошая литература, чем история. И именно за это давайте его любить».

Все дело, однако, в том, что  и суждения Каменского, предлагающего «ориентироваться не на Ключевского, а на науку», и оценки Будницкого, возражающего против  использования «Курса русской истории» как одной из основ «для осмысления прошлого и будущего с точки зрения профессиональных историков», противоречат практике современных  историков. По крайней мере, некоторых из них. Кроме того, такие суждения и оценки, как минимум, вводят в заблуждение тех, кто захотел бы использовать «Курс» именно «для осмысления прошлого и будущего с точки зрения профессиональных историков». Попробую эти свои утверждения обосновать.

Обратимся, например, к монографии Л.Милова «Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса» [Милов, 1998]. Работа получила положительные отзывы в профессиональных исторических журналах – я имею в виду рецензии в «Отечественной истории» [Павленко, 1999] и в «Вопросах истории» [Федоров], а также очерк «Многогранный талант исследователя» в журнале «Отечественная история» [Булгаков и др., 1999]. В 2001 г. монография была удостоена Государственной премии Российской Федерации, а сам Милов со временем стал академиком РАН. После 1999 г. ссылки на эту работу в отечественной литературе даются исключительно в комплементарном тоне - достаточно обратиться к любой обзорной работе в основных исторических журналах.

Вот несколько пассажей известного историка Н.Павленко из уже упомянутой рецензии в журнале «Отечественная история»:

«Лет тридцать мне не доводилось писать рецензий, но вот в руках оказалась книга, поразившая обилием достоинств, глубиной содержания, что и дало повод откликнуться на нее (…)

Главным достоинством монографии Л.В.Милова я считаю раскрытие тезиса о влиянии географического фактора на исторический процесс (…) Л.В.Милов умело воспользовался самой темой исследования - сферой трудовой деятельности крестьян, где наиболее отчетливо видна зависимость результатов труда от почвенно-климатических условий.

Почвенно-климатические условия оказывали огромное влияние не только на результаты усилий пахаря, но и на его менталитет, веками формировавшийся характер, обычаи, навыки, требовали особого распределения трудовых затрат в течение годового цикла, разной степени напряженности труда в различные отрезки времени, в том числе мобилизации всех человеческих ресурсов - физических и умственных - в периоды, когда счет времени шел не на дни, а на часы. Это влияние в общей форме отметил еще В.О.Ключевский, но только Л.В.Милову удалось наполнить его конкретным содержанием» [Павленко, 1999, с.184-185].

Вклад Милова, по крайне мере, в целом, вроде бы понятен. А что писал на эту тему Ключевский и что именно Милов «наполнил конкретным содержанием»?

В XVII лекции своего «Курса» Ключевский сначала отмечает, что «своеобразие климата и почвы обманывает самые скромные (…) ожидания» крестьянина-великоросса [Ключевский, 1993, кн.1, с.278-279], а затем емко, в характерной для него афористичной манере высказывается следующим образом (обратите внимание, что именно эти формулировки и составляют квинтэссенцию взглядов Милова):

«В одном уверен великоросс - что надобно дорожить ясным летним рабочим днем, что природа опускает ему мало удобного времени для земледельческого труда и что короткое великорусское лето умеет еще укорачиваться безвременным нежданным ненастьем. Это заставляет великорусского крестьянина спешить, усиленно работать, чтобы сделать много в короткое время и впору убраться с поля, а затем оставаться без дела осень и зиму. Так великоросс приучался к чрезмерному кратковременному напряжению своих сил, привыкал работать споро, лихорадочно и скоро, а потом отдыхать в продолжение вынужденного осеннего и зимнего безделья. Ни один народ в Европе не способен к такому напряжению труда в короткое время, какое может развивать великоросс; но и нигде в Европе, кажется, не найдем такой непривычки к ровному, умеренному и размеренному, постоянному труду, как в той же Великороссии» [Там же, с.279].

В тексте «Курса» это вполне законченный в концептуальном отношении отрывок составляет отдельный абзац. Именно этот текст имел в виду Павленко, когда упоминал имя Ключевского в рецензии. На этот же текст должен был бы сделать ссылку и Милов. Однако…

Однако Милов поступает иначе. Он действительно использует эти концептуальные положения Ключевского и даже дает  ссылку. Но -  весьма странным образом. Сначала Милов воспроизводит только последнее предложение абзаца, то есть общий вывод из всего рассуждения, и тем самым опускает первые предложения, обосновывающие этот вывод; в результате вывод повисает в воздухе. А в следующем предложении своей работы он обращается с критическим замечанием то ли к Ключевскому, то ли к читателям: «Тут необходима, конечно, и оговорка, что для ровного и постоянного труда у великоросса никогда не было и условий» [Милов, 1998, с.383]. Притом, что  именно эту часть текста Ключевского он только что опустил. Более того: сразу после этого замечания Милов возвращается к сути пропущенного текста, а именно - к рассказу о краткости периода сельских работ и о влиянии климата на условия сельского труда: «Как писал И.Комов, “…в Англии под ярь и зимою пахать могут”. А только в таких, роскошных для нас, условиях возможен и размеренный, постоянный труд» [Там же].

В чем же причина столь оригинального цитирования и фактического присвоения современным историком взглядов историка, давно ушедшего? Даже не касаясь этической стороны дела и ограничиваясь «профессионально-исторической», приходится признать, что концептуальные положения давно ушедшегоисторика нисколько не устарели. Что они  по-прежнему настолько хорошо отвечают уровню современных концепций исторического знания, что воспроизводить эти положения в их органической целостности означает - по крайней мере, для такого исследователя, как Милов - умалить собственный вклад в современную историческую науку. Здесь особенно важно, что Милов -  отнюдь не «середнячок» этой  науки, а, судя по отзывам на его труды,  одна из ее «звезд».

Вот и судите теперь о том, насколько правы Каменский с   Будницким, оценивая взгляды Ключевского как устаревшие и считая его труды  литературой, а  не наукой. Но, может быть, «позаимствовав» концептуальные положения Ключевского, Милов действительно наполнил его идеи «конкретным содержанием», как об этом пишет в своей рецензии Павленко?

Да, Ключевский  не дает численных данных, характеризующих  бюджет рабочего времени крестьянина по годичному циклу сельских работ. Но не дает таких данных  и Милов. Точнее,   в его работе не приводится сведений,  которые бы отличались от тех, что приводятся в монографии Р.Пайпса «Россия при старом режиме». Существенно при этом,  что первое издание работы Пайпса, многое у Ключевского открыто заимствовавшего,  вышло на русском языке еще в 1979 г., тогда как первая публикация Милова с абсолютно той же концептуальнойхарактеристикойвлияния географо-климатических условий на социально-политическое развитие России появилась лишь в 1992-м [Милов, 1992].        

Разумеется, в статье и монографии Милова есть отличия от работ Ключевского и Пайпса. К примеру, он приводит обширные данные по урожайности зерновых, каковых  в «Курсе» Ключевского нет. Но эти данные  не несут в себе  концептуальногосодержания, которое можно было бы рассматривать как дополнение к сказанному Ключевским и Пайпсом. Достаточно положить с одной стороны XVIIлекцию Ключевского и монографию Пайпса, а с другой - статью и монографию Милова и сравнить их друг с другом,  чтобы все сомнения насчет  концептуальной ценности работ Ключевского именно для современного историка Милова тотчас отпали.

Что же касается новых (и действительно очень интересных) неконцептуальных  сведений, сообщаемых Миловым,  то было бы крайне удивительно, если бы за 100 лет, прошедших после смерти Ключевского,  не появилось бы новых данных. О чем на Круглом столе и сказала   О.Жукова. Возражая Каменскому и Будницкому и выражая мнение тех, кто настаивал на актуальности наследия Василия Осиповича, она специально подчеркнула, что они   «совершенно не стремились представить Ключевского человеком, который когда-то сказал последнее слово в науке. Это наивное обвинение и принять его невозможно».

Между тем, сохраняющаяся концептуальная продуктивность идей и подходов Ключевского не сводится к тому, о чем я говорил. Вот тот же Ричард Пайпс, столь не любимый многими российскими историками с советским бэкграундом. Однако списать его в разряд «устаревших» или «несовременных» не дано и им. А он, в отличие от них, обнаруживает у Ключевского еще одну важную концептуальную идею, способную и сегодня, пользуясь словами Будницкого, служить  «основой для осмысления прошлого и будущего <России> с точки зрения профессиональных историков».

Значительная часть первой главы упоминавшейся монографии Пайпса (глава называется «Природные и социальные условия и их последствия») посвящена проблеме колонизации как своего рода магистральной оси, определяющей историческую траекторию России. А на кого он при этом ссылается?  «Колонизация, - говорит  Пайпс, - является настолько основополагающей чертой российской жизни, что Ключевский видел в ней самую суть бытия России: “История России,– писал он в начале своего знаменитого “Курса русской истории”,– есть история страны, которая колонизуется» [Пайпс, 1993, с. 28]. И весь последующий текст данной главы (еще 13 страниц в издании 1993 г.) посвящен обоснованию и развертыванию этого тезиса. Тезиса, который в глазах Пайпса именно для современного понимания российской истории является одним из ключевых.

К сожалению, большинство российских историков игнорирует эту «колонизационную» составляющую отечественной  исторической траектории. А вместе с ней -  и вклад Ключевского в исследование российской социальной, исторической и политической динамики. Основная причина этого очевидна - таковы последствия светского периода.

Если отечественные историки начала XX века активно исследовали сходства и различия  российских и западных форм социально-исторической эволюции, то в советские времена на тело российской  истории в приказном порядке были  напялены «европейские одежды». И они  беспощадно, веревками и железом, прикручивались к ней вопреки не только историческим реалиям, но  подчас и  элементарному здравому смыслу. Инерция такого подхода проявляется и во многих постсоветских изданиях. Сошлюсь хотя бы на третий том «Истории Европы» [История…, т.3, 1993], посвященный периоду конца XV - первой половины  XVII в., в котором можно обнаружить   натяжки,  очевидные  даже неисторику.

Я уже не говорю о том, что у нас до сих пор отсутствует синтетическая картина российской истории, представленной в ее внутренней органике и во взаимосвязи всех ее этапов, включая сегодняшний. Именно этим был силен Ключевский, но именно поэтому его, быть может, и поспешили объявить «устаревшим», имеющим отношение, в лучшем случае, к популяризации науки в студенческой аудитории, но не к  самой науке. Иначе ведь трудно объяснить неисторикам, почему они «Курс» Ключевского так любят до сих пор читать. Однако таким способом нельзя объяснить, почему он вот уже целое столетие  остается единственным  «целостным изложением российской истории», в котором фиксируется «историческая преемственность и историческая динамика». Это я цитирую выступившего на Круглом столе Е.Ясина, с которым нельзя не согласиться.

Но такая целостность стала возможной именно благодаря выдающемуся  концептуальному  вкладу  Ключевского в изучение российской истории. Вкладу, который сегодня тоже почти не востребован. Поэтому трудно не согласиться и с ведущим Круглого стола И.Клямкиным,  который откровенно констатировал: «…Нашим профессиональным историкам, насколько могу судить, его (Ключевского. – В.П.) концептуальный подход не интересен вообще, как не интересна, по-моему, многим из них и сама концептуальность». Но если этот диагноз действительно верен, то ни российской (научной) истории, ни российским (профессиональным)  историкам не следует рассчитывать на сколько-нибудь массовое внимание как со стороны исследователей-неисториков, так и со стороны  «широкого читателя».

Да, есть современные историки, влияние на которых Ключевского очевидно, и я попытался это показать. Возможно, есть и другие примеры такого влияния, но специально я, не будучи историком,  данный вопрос не изучал. Но есть ведь и оценки А.Каменского и О.Будницкого – людей, в своей области, безусловно, авторитетных. И если такие оценки доминируют, то это – свидетельство переживаемого нашей исторической наукой методологического кризиса.

Дело в том, что одно из основных (если не основное) направлений развития исторической методологии в XX веке -  социологизация истории. Таково естественное следствие вольной или невольной социализации историков в мире господствующего научно-технического прогресса и господствующей естественнонаучной методологии. Поэтому синтез, предлагаемый «историком-социологом» Ключевским (так он сам назвал себя в своем «Курсе») для  российских историков, хотят они того или нет,  по-прежнему остается единственным ориентиром и в этом смысле исходной точкой движения в поисках современных исторических методов и концепций. Поэтому есть основания надеяться, что период «забвения» Ключевского долго не продлится.

Вряд ли надо добавлять, что по причине господства естественных наук гораздо бόльшее влияние, чем на историков, Ключевский оказывает на исследователей-неисториков. Пожалуй, он до сих пор больше других своих коллег по цеху – прошлых и нынешних -  делает для того, чтобы научная российская история была интересна не только профессиональным историкам. Но это уже несколько другая тема. А пока на основной вопрос Круглого стола - «Устарела ли история по Ключевскому?» - можно ответить вполне определенно: «Нет, не устарела». И этот ответ не изменится, пока не появится второй Ключевский.

 

 

Булгаков М.Б., Горский А.А., Флоря Б.Н. Многогранный талант исследователя //Отечественная история. 1999. №4.

История Европы с древнейших времен до наших дней. В 8тт. // Общая ред.Чубарьян А.О. и др. - М.:Наука,1986 -...

Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций в трех книгах.- М.: Мысль, 1993.

Милов Л.В. Природно-климатический фактор и особенности российского исторического процесса // Вопросы истории. 1992. №4/5.

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.- М.: РОССПЭН (Российская политическая энциклопедия), 1998.

Павленко Н.И. Л.В.Милов. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса//«Отечественная история. 1999. №2.

Пайпс Р. Россия при старом режиме.- М.: Независимая газета, 1993.

Федоров В.А. Милов Л.В.Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса // Вопросы истории. 1999. №2.

 

 





комментарии (1)

Alinala 16 февраля 2018 19:01:34 #
сертификация одежды в России www.rospromtest.ru/content.php?id=32

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика