Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

ФБ-ДНЕВНИК. 

30.12.2014
Клямкин Игорь
Это последние мои в этом году, декабрьские записи в Фейсбуке об украинских и связанных с ними событиях. Предыдущие заметки были размещены на сайте "Либеральной миссии" в МАЕИЮЛЕОКТЯБРЕ и начале ДЕКАБРЯ 2014 года

О заявлении министров стран НАТО (2 декабря)

Министры иностранных дел стран-членов НАТО в сегодняшнем совместном заявлении определили свое отношение к минским соглашениям и минскому переговорному формату,  разрушенному донецко-луганскими выборами 2 ноября.

Призывы российского руководства возобновить в этом формате переговоры Киева с Донецком и Луганском услышаны не были. В последние дни привластные российские СМИ высказывали предположения, что Запад, опасаясь и дальше обострять отношения с Россией, готов к голосу Москвы прислушаться, и склоняется даже к поддержке идеи «федерализации» Украины. Ничего похожего в заявлении министров нет. В нем все прямо наоборот. В нем – резкий разворот в противоположную сторону.

Минские договоренности упоминаются в документе только и исключительно в смысле их невыполнения Россией, включая и поддержку ею выборов 2 ноября. Заявление настаивает на их выполнении. На выводе с территории Украины российских войск и вооружений и обеспечении контроля над российско-украинской границей. И еще на том, чтобы Москва оказала влияние на своих донбасских союзников, дабы те прекратили огонь и выполнили взятые на себя обязательства по обмену пленными. И еще, не ограничиваясь позицией по Донбассу, требует отказаться от незаконной аннексии Крыма.

Требования эти действующим российским руководством заведомо невыполнимы. И потому пространства для компромисса они не оставляют. Да и для политического диалога тоже. Заверения насчет отсутствия на Донбассе российских военных и российской военной техники Запад уже слушать не расположен, как и призывы к возобновлению переговоров с лидерами боевиков. Какой может быть диалог, если у стран НАТО и России принципиально несовместимые представления о международном праве и соблюдении договоренностей?

Конечно, политики и дипломаты должны заявлять о готовности к «продолжению диалога», и они заявляют. И российские, и западные. Но каков может быть сегодня предмет этого диалога?

Констатация в заявлении готовности стран НАТО увеличить помощь Украине в обеспечении ее обороноспособности воспринимается как реакция на отсутствие такого предмета. А о том, в чем и как эта готовность конкретно проявится, скоро, может быть, узнаем.

 

Накануне и после прекращения огня (3 декабря)

Кажется, военное противостояние на Донбассе продвигается все же к завершению. Не к миру, но к перемирию без стрельбы. Достигнута договоренность о полном прекращении огня в Луганской области с 5 декабря. На следующий день начнется отвод тяжелой военной техники от линии соприкосновения сторон. Факт договоренности подтвердили официальные представители Киева, Луганска и ОБСЕ.

Что этот пункт минского протокола может быть выполнен, свидетельствовали уверенные заявления главы германского МИДа Штайнмайера после его встреч с Путиным и Лавровым в Москве. Очевидно, в Луганской области проще было согласовать саму линию размежевания, чем в Донецкой, где, помимо прочего, наличествует такой камень преткновения, как аэропорт. Переговоры продолжаются и не исключено, что как-то договорятся.

Ну, а другим пунктам минского протокола (разве что за исключением обмена пленными) суждено остаться на бумаге. ЛНР и ДНР в неопределенном статусе и бедственном состоянии продолжат жизнь вне Украины; московским тараном ее «федерализации» стать им было не суждено, но суждено стать для Москвы нелегким бременем. А сдаст ли Москва проект «Новороссия» или возобновит со временем его реализацию, сегодня, похоже, вряд ли кто точно знает и в Кремле.

Запад же прекращением огня, скорее всего, удовлетворится, расценив его как успех своей миротворческой миссии, но от требования восстановления суверенитета Украины в ее законных границах не откажется. Его сохраняющееся нарушение в Крыму и на Донбассе (прекращение огня в данном отношении ничего не изменит) будет служить Вашингтону и Брюсселю аргументом в пользу давления на Россию, воспринимаемую угрозой евро-атлантической безопасности, и всесторонней поддержки Украины. Что и проявилось во вчерашнем совместном заявлении министров иностранных дел стран-членов НАТО.

А невыполненные минские соглашения, от которых формально никто не откажется, останутся для Киева охранной правовой грамотой. В случае, если ДНР и ЛНР при поддержке Москвы решатся на возобновление военных действий, то именно они окажутся нарушившими и тот единственный пункт соглашений, который сегодня близок к выполнению. Впрочем, не будем опережать события – до 5 декабря еще целых два дня.

 

О том, в чем разошлись и на чем сошлись в Базеле (5 декабря)

Итоговую резолюцию по Украине Совет министров иностренных дел ОБСЕ не принял Требуемого консенсуса добиться не удалось. Министры не смогли договориться о том, что считать истоком конфликта. Да и как они могли об этом договориться, если речь идет фактически о виновнике войны?

Зато не было принципиальных разногласий насчет того, что выход из кризиса можно искать только в минском переговорном формате и на основе достигнутых в его рамках договоренностей. И представитель Украины тоже не вспоминал о прежней позиции Киева, который после донецко-луганских выборов 2 ноября отверг этот формат в пользу женевского четырехстороннего либо какого-то другого, исключающего участие представителей ДНР и ЛНР. Очевидно, европейские посредники убедили украинских политиков в том, что другой формат невозможен, а минский протокол остается единственной точкой опоры, к которой можно апеллировать при формулировании политических позиций.

Однако это всеобщее согласие относительно точки опоры никому ничего конкретного не предписывает. В том числе, и возобновления переговоров. И потому позволяет избегать их под предлогом нарушения соглашений другой стороной. Да, Донецк и Луганск могут обвинять Киев в том, что отмена Закона об особом статусе контролируемых боевиками территорий и прекращение их финансирования минский протокол попирают. Да, могут обусловливать готовность вернуться к переговорам только и исключительно ради обсуждения проистекающих отсюда вопросов, что и делают. Но Киев обсуждать их в обход вопроса о выборах 2 ноября не станет, а дезавуировать их не намерены в Донецке и Луганске.

Не представляю себе, как в границах минского формата этот гордиев политический узел можно разрубить. Но пока у всех есть мотивация за него держаться. И потому, что другого нет, и потому, что сегодня пытаются добиться, наконец, предусмотренного минским протоколом прекращения огня и разведения противоборствующих сторон. На днях объявляли, что в Луганской области это произойдет 5 декабря, т.е. сегодня. Но не произошло, опять обещают осуществить это на днях. И в Донецкой области осуществить обещают тоже, хотя пока там ежедневные обстрелы и боестолкновения. Но такое ощущение, что у всех есть желание этот вопрос решить. Ну, а если решат, то какой еще политический потенциал сохранится в минском формате?

Мне лично рассмотреть такой потенциал не дано. Призывать к отмене этого формата вряд ли кто станет, ибо он останется точкой опоры для осуждения любого возобновления военных действий. А во всем остальном его ресурс, по-моему, исчерпан. Понятно, почему Москва озабочена перспективой его свертывания, - она все еще надеется заставить Киев переговариваться с ДНР и ЛНР об изменении конституционного устройства Украины. Но какой в этом может быть интерес у других?

 

Опять встреча в Минске? (6 декабря)

Судя по фрэнд-ленте, происходящее на Донбассе и вокруг него в России вызывает все меньший интерес. Понимаю, что на фоне таких эпохальных событий, как президентское послание Путина, это события мелкие, на жизнь нашу мало влияющие. Ну да, стреляют, ну да, убивают, ну да, какой-то минский формат без конца поминают, но далеко это все от нас и от нашей будущей судьбы. Однако в окружающем мире так не считают. И принимают на официальных уровнях все более резкие резолюции и постановления по поводу России именно в связи с происходящим на Донбассе. В том числе, и в контексте минских соглашений и минского переговорного формата.

Поэтому мне лично интереснее рассуждать об этом формате, чем о послании российского президента российскому Федеральному Собранию. Тем более, что и сам президент отдает себе отчет в том, насколько от судьбы данного формата зависят и его политика на украинском направлении, и ее результаты.

Та вот, сегодня Порошенко сообщил, что на 9 декабря запланировано очередное собрание в Минске трехсторонней контактной группы. Дата, похоже, пока не согласована - Донецк предлагает собраться 12-го. Судя по всему, даже выполнение пункта минского протокола о прекращении огня и отводе тяжелой техники от линии соприкосновения сторон натолкнулось на непреодолимые барьеры. Несколько недель и из Киева, и из Луганска с Донецком, и из Москвы, и от ОБСЕ, и от главы германского МИДа Штайнмайера поступали заверения, что почти все согласовано и вот-вот будет решено, назывались даже конкретные даты. Оказалось, что не согласовано и не решено, и надо снова собираться в Минске. По этому конкретному вопросу. Очевидно, все уперлось в разногласия относительно самой линии разделения. Или, что то же самое, относительно границы между Украиной и ДНР-ЛНР.

Порошенко предлагает утвердить на предстоящей встрече «план-график имплементации минских соглашений». Этим планом предполагается, насколько понял, объявить 9 декабря «днем артиллерийской тишины» и продлить этот день на месяц, в течение которого продвигаться к решению других спорных вопросов. То есть сначала прекращение артиллерийского огня, а потом - все остальное. Возможна ли такая договоренность на минской встрече? Сам украинский президент относится к этому «со сдержанным оптимизмом».

Но едва ли не главное в сказанном Порошенко - заявление о том, что тридцатидневный процесс урегулирования «должен коррелироваться с процессом организации местных выборов на Донбассе». Долго ломал голову над тем, что бы сие могло означать. Местные выборы внутри ДНР и ЛНР? Но это же не Путин говорит и не Лавров, а человек, неоднократно заявлявший, что никаких ДНР и ЛНР не признает и никогда не признает. Не найдя ответа, додумался, в конце концов, до того, чтобы посмотреть источник информации. Ну да, так и есть – РИА НОВОСТИ. А в украинских источниках наличествует еще и такое: «Результаты незаконных выборов на Донбассе 2 ноября должны быть отменены, и это должно стать началом политического диалога».

А это значит, что диалога не будет. Это значит, что политический ресурс минского формата исчерпан. И это значит, что кремлевской идее контролируемого Москвой донбасского «Приднестровья» в составе Украины осуществиться не суждено. Что, в свою очередь, означает, что ДНР и ЛНР придется опекать России. Полагаю, что это не менее важно, чем все услышанное нами в послании президента. Все сказанное в нем - следствие кремлевской политики на украинском направлении. Но в нем не сказано, чем станет для страны результат этой политики на Донбассе.

 

О нашей главной традиционной ценности (7 декабря)

Просмотрел президентские ежегодные послания Путина разных лет. Зовут двигаться вперед различными, порой противоположными маршрутами, что рейтингу никогда не во вред. Вспомнил надпись на автофургоне, увиденную года три-четыре назад: «Нас не свернет никто с пути, нам пофигу, куда идти». Вместо «пофигу» там было слово повыразительнее, но смысл в моей редакции существенно не искажен. Лучше о наших традиционных ценностях никто, по-моему, еще не сказал. А вот украинцы, наверное, такой ценностью обделены. Несмотря на «нашу общую историю»

 

Об образе страны права и добра (8 декабря)

Образ России, какой она есть, в сознании ее президента, насколько могу судить, в текущем 2014 году окончательно сложился. И в целом, и в отдельных подробностях. Образ страны-мирового лидера. И не по факту наличия в ней «самой передовой идеологии», как в пору его юности, а просто по факту.

Российское государство мало того что правовое, но и в ряду наиболее продвинутых правовых - президент напомнил сегодня всем и каждому, что правовая и судебная система этого государства «одна из самых развитых в мире».

Российское государство и гарант международного права, не только действующее в строгом с ним соответствии, но и, как добавил недавно ответственный за это направление глава МИДа, выступающее в данном отношении пионером.

Российское государство отвечает самым высоким демократическим стандартам, будучи вровень со странами, именуемыми демократическими, или опережая их. Ибо в России, в отличие, скажем, от Америки, народовластие прямое, никакими выборщиками не опосредованное, а чтобы куда-то избраться, миллиардером в ней, опять же в отличие от Америки, можно и не быть.

Российское государство лидирует и в области нравственности - его международные позиции, не в пример другим, основываются «на правде, на справедливости, на силе морального превосходства».

И это не удивительно, так как российское государство единственное, кто сохраняет верность христианским ценностям, уберегая их от порчи и разложения.

А посему поэтому российское государство и всех сильней - за ним правда, а только в правде и сила.

Читайте, кто в суете и томлении духа, - это успокаивает и возвращает равновесие. Не меня читайте, а того, кого добросовестно цитирую.

Когда-то мы жили (те, кто тогда жил) в самой свободной, справедливой и демократической стране. Потом долго все теряли и потеряли. Теперь снова обрели. И нам, как и когда-то, есть кому быть благодарными.

 

О малопонятном (9 декабря)

Новый раунд минских переговоров, намечавшийся на сегодня, не состоялся. Не обнаружилось согласия насчет того, о чем говорить. Тем не менее, обе стороны заявляют о намерении на днях собраться. Но я как не представлял себе, так и не представляю, как они согласуют повестку дня.

Руководители ДНР и ЛНР намерены обсуждать для них важное. Им важен закон об особом статусе контролируемых ими территорий, который Порошенко подписал, но после выборов 2 ноября предложил отменить; закон этот те выборы фактически легитимировал бы. Им важно, чтобы Киев отказался от своей новой финансово-экономической и социальной политики в отношении них, именуемой ими «экономической блокадой», а они оставались от него во всем независимыми. Ну и еще, судя по их заявлениям, важен вопрос об амнистии.

Киев ничего этого обсуждать не будет, пока выборы, прошедшие 2 ноября, не отменены. А обсуждать их отмену не станут Донецк и Луганск. Это в их представлении не предмет для дискуссии.

Что остается? Прекращение огня и обмен пленными? Не берусь судить, насколько необходимо ехать для согласования этих вопросов в Минск, если в принципе они были решены на предыдущих встречах. Что это можно сделать, оставаясь на местах, сегодня продемонстрировали наглядно: договорились объявить «день тишины», и стрельбу прекратили Да, еще линию размежевания определить надо, с ней не получается. Может быть, для этого полезно и встретиться. Однако...

Однако и тут не исключена загвоздка. В каком качестве будут подписывать документы представители ДНР и ЛНР? Минский протокол они визировали, свой статус на бумаге не фиксируя. Практически как частные лица. И сейчас украинская сторона вряд ли захочет, чтобы они фигурировали в роли посланников ДНР и ЛНР. Допустить это - значит признать их вопреки официальному непризнанию. Ну, а самим посланникам и после выборов, которые они считают законными и легитимными, соглашаться на подписание документов в личном качестве - значит не признавать самих себя.

Конечно, Путин с Олландом о чем-то поговорил, Олланд с Меркель о чем-то поговорил, все довольны, процесс пошел. Но как он пойдет? И куда?

Большие люди в больших столицах единодушно ратуют за территориальную целостность Украины, а руководители ДНР и ЛНР говорят, что в политическое пространство этой страны возвращаться не собирались и не собираются.

Олланд полагает, что конфликт решится предоставлением контролируемым боевиками территориям «широкой автономии», а руководители ДНР и ЛНР заявляют, что этот поезд давно ушел.

Лавров сегодня, воспев очередную здравицу во славу минского переговорного формата, в очередной раз повторяет, что форматом этим в Украине предусмотрен «общенациональный диалог» о конституционном устройстве, читай о «федерализации». Но какое отношение имеет это к конкретным участникам минских переговоров, которые к тому же и по более частным проблемам не могут согласовать даже повестку дня?

Чувствую, что мало что понимаю. Поэтому раздражаюсь. И поэтому замолкаю.

Хорошо, что целый день не стреляли. Кто-то, кому суждено было сегодня погибнуть, остался жив.

 

О преступлении и ошибке (10 декабря)

Нет, и в самом деле нельзя ставить в один политический ряд Иосифа Виссарионовича и Владимира Владимировича. Но и разница не там, где ее обычно обнаруживают. Разница между деятельностью первого (всей) и второго (в 2014 году) - это и есть та самая разница между преступлением и ошибкой, которая больше, чем преступление.

 

О безгосударственном народе (10 декабря)

Модный ныне в околокремлевских кругах Бердяев когда-то написал, что русский народ, создавший могучее государство, остался самым безгосударственным народом в мире. Но он потому и безгосударственный, что государство не создавал, а сам был создан вместе с государством верховной властью, как его инструмент. Когда нужно было, он пересоздавался, как при Петре I частично, а в советскую эпоху - целиком. Сейчас пересоздается опять. И, не исключаю, как еще более безгосударственный, чем в прежние времена.

 

О ядерной истерике (10 декабря)

Публичные призывы к использованию атомной бомбы - это истеричная реакция на самими же сотворенное неотвратимое и необратимое банкротство, превращающая страх признания в этом в безбрежную смелость. Утопающий хватается за соломину, тонущее величие - за ядерную кнопку. Истерика не только гасит страх, но и отшибает память. О том, что кнопка есть и у других.

 

О культурной несовместимости (14 декабря)

Узнав, как Кадыров отомстил своим уже мертвым противникам-боевикам, приказав сжечь дома их родственников, снова подумал о проектировщиках послепутинского будущего. Можно, конечно, декларировать патриотическую готовность в случае чего воевать за Кавказ, благо однажды он был завоеван навсегда. Можно сочетать такие декларации с обещаниями на месте путинской России выстроить Россию европейскую. Но в таких проектах, соединяющих все со всем во имя всего лучшего, не содержится ответа на простой вопрос: будет ли Кадырову или кому-то другому на его месте позволено делать то, что он сегодня делает?

Я имею в виду не только бессудное сжигание домов, но и способ правления, при котором эта и многие другие его самобытные особенности воспринимаются не аномалией, а нормой. И их сохранение, прямо скажем, с европейскостью  будет соотноситься не очень. Предусматривается их упразднение? Но тогда  каким способом оно будет осуществляться?

Если речь идет о проекте государства-нации, то он предполагает определенную степень культурной совместимости всего населения, позволяющей обеспечивать его политико-правовую однородность. Если такой совместимости нет, то государство-нация не получится. И тут два выхода: или культурно несовместимые части социума политически друг от друга отделяются, либо их государственная общность обеспечивается имперским способом.

В империи культурная совместимость и проистекающая из нее политико-правовая однородность не требуются, ее особенность в том как раз, что она сочленяет разнородное. Имперский центр интересует лояльность территорий, как бы она ни обеспечивалась. Она может достигаться силовым принуждением, но может и покупаться. Покупаться не только за деньги, но и за встречную лояльность центра в отношении ко всему, что на подконтрольных ему территориях делается. Живете по своим особым законам, ну и живите, хотите наказывать сжиганием домов, ну и наказывайте. Только против нас не бунтуйте. К сожалению альтернативы этому у проектантов послепутинских перемен пока не просматривается. Декларирование приверженности европейским принципам - это альтернатива поверх проблемы.

Украинцы, кстати, тоже с ней столкнулись. Без содействия великого соседа может и не столкнулись бы, но он помог, и встреча с проблемой культурной несовместимости состоялась. Вспоминаю, как киевский журналист рассказывал о беседах с жителями Славянска после того, как туда вошла украинская армия. «Вам хорошо жилось под властью боевиков?» - спрашивал он. А в ответ: «Хреново жилось, но вы-то тут зачем?» В этом вопросе и передано ощущение культурной несовместимости, но несколько иной, чем в России. В России это несовместимость под имперской политической оболочкой, а у соседей - несовместимость имперского принципа, унаследованного от советских времен культурой одних, и ориентированного на национальное государство и цивилизационную трансформацию политического украинства других. И историческое испытание, выпавшее на долю Украины, - это максимально усложненное бывшим имперским центром испытание на культурную совместимость отдельных ее частей, тяготеющих к разным внешним полюсам.

У России имперский центр не вовне, а внутри. Пока он перекрывает культурную несовместимость, допуская ее проявления, в том числе, заведомо девиантные, в обмен на лояльность. Но при этом сама она ведь не только не сглаживается, но последовательно углубляется. Учитывая же ее несопоставимо большее, чем в Украине, многообразие, и проблема, которую она в себе таит, предстает потенциально еще более сложной, чем украинская. И мне действительно интересно, как собираются решать ее люди, проектирующие послепутинское будущее страны. Будут держаться за спасительный имперский принцип, камуфлируя его под европейскость, или будут эту обещаемую европейскость утверждать? И если да, то как именно намерены делать это в ситуации культурной несовместимости?

Пока ответа не слышно. Как и озабоченности вопросом.

 

Об историческом беспамятстве (15 декабря)

Посмотрел журналистские опросы молодых людей на улицах. Вопросы были из области истории и русской литературной классики. Выяснилось, что никто не знает ничего. Соглашаются, что фамилия Ленина была Медведев, Сталина - Шеварднадзе, что Жуков бился на Курской дуге с Наполеоном, который не был Бонапартом, а был кем-то другим, что «Грозу» написал Горький, а гимн России - Никита Михалков. Такое вот поколение без исторической памяти.

Во времена советской образованщины массовые представления об истории и истории литературы тоже были не ахти. Но какие-то все же были. Сейчас нет никаких. Причина, сдается мне, не в учителях и учебниках. Мы наблюдаем пустоту исторического сознания страны, наследующей распавшейся империи. Имперскую историю она утратила, а национальную не обрела. И продолжает жить в инерции имперской, которой уже нет. В том смысле, что ни одному из постсоветских государств полностью она не принадлежит. Но поэтому к ней нет и интереса. Не может быть интереса к прошлому в стране без ее собственного индивидуального прошлого.

В национальных государствах, из империи вычленившихся, он есть, именно историческая память об общей национальной судьбе (в том числе, и во время пребывания в составе империи) их и консолидирует. А в нашем случае возникновение такой памяти ничем не мотивировано. Поэтому на ее месте пустота. И «крымнашизм» - не ее возрождение (массовым интересом к истории присоединенного полуострова он не сопровождается), а суррогатный компенсатор исторического беспамятства.

Надо бы, кстати, посмотреть, как обстояло с этим дело в Австрии и Турции после распада Австро-Венгерской и Османской континентальных империй. Помня при этом, что они, в отличие от постсоветской России, распались полностью, а не частично.

 

И снова о Донбассе (15 декабря)

Давно не писал про украинские дела. Контактная группа в Минске так и не собралась, повестку дня согласовать не удалось. Киев и Донецк с Луганском обещают, что соберется, но когда, не знают, а Лавров пообещал всячески этому способствовать.

Объявленный 9 декабря и потом продленный «день тишины» к полному прекращению огня не привел.

Запад, между тем, продолжает демонстрировать безоговорочную солидарность с Киевом и категорическое неприятие политики Москвы. Американский Конгресс единогласно проголосовал за «Акт поддержки свободы в Украине», позволяющий, в случае его подписания Обамой, поставлять Украине вооружения. Лавров встретился с Керри в Риме - очевидно, добивался, чтобы Обама документ не подписывал. Результаты встречи неизвестны.

Тот же Лавров в который раз повторяет, что Москва выступает за территориальную целостность Украины в единственно возможном варианте ее «федерализации», сетуя, что Кремль в этом ни у кого в мире не находит поддержки. Отступиться от своей главной идеи он не может, но и добиться ее осуществления не может тоже.

По сообщениям украинских источников, на Донбасс продолжают двигаться из России войска и вооружения. Издалека мне дело представляется так, что ради обеспечения желаемой в Донецке и Луганске линии разделения сторон, согласовать которую не получается, а потому не получается и выполнение в полном объеме прежних договоренностей о прекращении огня. Если я неправ, украинские коллеги, надеюсь, меня поправят.

Что касается оптимистических заявлений всех сторон о перспективах минского переговорного формата, то они мне по-прежнему непонятны. Говорят, собраться в Минске можно будет только после того, как перестанут стрелять. Но собраться для чего? Не «федерализацию» же обсуждать и не условия признания Киевом ДНР и ЛНР.

 

О первых «капитулянтах» (16 декабря)

В последние три дня от нескольких умеренных и друг с другом не знакомых «крымнашистов» услышал (непосредственно или через вторые руки) одни и те же (именно одни и те же) слова: «На кой черт полез он на этот Донбасс?!» Не репрезентативно, конечно. Но в отдельных головах архаичная локальная геополитика готова капитулировать перед глобальной экономикой. И телевизор с этим капитулянством уже не справится. Очень сильная негативная эмоция

 

О пионерах и старшем вожатом (16 декабря)

Несколько месяцев можно было наблюдать, как идеологи и пропагандисты альтернативной цивилизации мыслят в пору ее наступления ради приращения пространства и влияния. Их голоса звучали звонко и уверенно, с напором не ведающей сомнений правоты. Теперь, когда наступление это вышло альтернативной цивилизации боком, они говорят иначе, но с той же убежденностью в своей изначальной правоте.

Кто-то из них призывает прорвать котел окружения, созданный цивилизацией, которая не альтернативная, атомной бомбой. От ответного удара, надеется, наверное, получить привилегированную защиту в надежном укрытии.

Кто-то, такой решимостью природой не наделенный, считает возможным удержаться на пионерском историческом пути посредством смены  в правительстве, Центробанке и других местах непутевых пионервожатых, не сумевших осуществить выверенный замысел пионервожатого старшего, который не может быть неправ в принципе.

Кто-то спешит уберечь этого старшего вожатого от наскоков несмышленых критиков - не будите, господа, лихо, вспомните 1917-й, он прошелся не только по царю и его министрам, но и по таким, как вы. Так что забудьте лучше все ваши прежние предупреждения и сбывшиеся прогнозы, они сегодня не имеют никакого значения, подскажите лучше, если знаете, как из сложившейся ситуации выбираться. То есть помогите старшему вожатому правильно двигаться по его правильному маршруту.

Сами же они помогать отказываются – в том смысле, что ничего конкретного не предлагают. Не говорят даже, кого хотели бы видеть на правительственных и иных должностях, и что именно те должны были бы делать. В сложившихся непредвиденных обстоятельствах полагаются, очевидно,  не на свой просвещенный Бердяевым и Иваном Ильиным разум, а на  своего старшего вожатого, каждый шаг которого в направлении альтернативной цивилизации считали и считают политически безупречным. Не на его советников и министров, а только  и исключительно на него самого. Ибо уверены,  что с людьми под его замысел у него дело плохо.  Их, можно сказать, почти и  нет, и в этом его беда, но не его в ней вина, а  тех,  кто должен отвечающие замыслу  кадры  готовить и отбирать, однако годность готовящих и отбирающих тоже  оставляет желать лучшего.

Послезавтра он снова явит себя народу. И что бы он ни сказал, идеологи и пропагандисты альтернативной цивилизации по старой привычке, ставшей натурой, объявят истиной в последней инстанции. Потому что едва ли не главная особенность этой цивилизации в том, что в ней должен быть и всегда есть некто, кто такой истиной монопольно владеет. А особенность этой истины в том, что она остается таковой независимо от того, во что и как воплощается.

 Пусть даже в коллапс. Народу, приученному закаляться в трудностях, только на пользу - закалится еще больше.

 

О президенте как источнике информации (19 ноября)

Путин очень хороший информатор о событиях. Он умеет выделить в них главное, указать на высвечивающие суть этих событий детали. Выступая, например, в Валдайском клубе, он рассказал о том, что после подписания 21 февраля известных соглашений Янукович сообщил ему по телефону о том, что уезжает в Харьков на конференцию. То есть еще до того, как Майдан ультимативно потребовал его отставки. Об этом я в свое время писал, обратив внимание еще на один любопытный момент: о своем отъезде президент Украины предупредил президента другого государства, а свою страну предпочел не информировать. 

Путин, по его словам, посоветовал тогда Януковичу  не выводить из Киева силы правопорядка, но тот распорядился их вывести. Из этого можно сделать вывод, что тайно покинувший столицу и переставший выполнять свои служебные обязанности президент создал в Киеве потенциальную возможность хаоса. Отсюда, в свою очередь, следует, что отряды самообороны Майдана, занявшие на следующий день никем не охранявшиеся правительственные здания, не «вооруженный государственный переворот» совершали, а обеспечивали порядок в ситуации, когда других претендентов на такую роль не было. Если же Владимир Владимирович именует это все же переворотом, то тем самым предоставляет нам и ценную информацию об особенностях своего правового мышления.

Кое-что интересное сообщил он и на вчерашней пресс-конференции. А именно, о причинах и виновниках невыполнения минских договоренностей о прекращении огня. «Нам все время говорят, - ради точности буду цитировать, - что был принят закон об особом статусе (в соответствии с минскими соглашениями. - И.К.). Но он не мог действовать, этот закон, понимаете вы или нет? Потому что закон мог вступить в силу и реально начать работать только тогда, когда был бы принят другой акт об этой разграничительной линии (между противоборствующими на Донбассе сторонами. - И.К.), а он так и не был принят»

До сих пор я полагал, что таким актом был согласованный 19 сентября в Минске и подписанный представителями Украины, России, ОБСЕ, а также ДНР и ЛНР меморандум, в котором линия разграничения фиксировалась по состоянию на день подписания этого меморандума. А на следующий день меморандум предписывал отвести от этой линии тяжелую военную технику. Почему же согласованное решение до сих пор не  выполнено?

Владимир Владимирович разъясняет:

«Я сейчас скажу важную вещь, смотрите, хочу, чтобы все вы об этом услышали: наши представители в Минске подписали меморандум в сентябре, а к нему были приложены протоколы, которые определяли линию разграничения, так вот, представители Донецка эти протоколы не подписали, вот в чем вопрос. Они с самого начала сказали: "Мы не можем". И, когда мы пытались настаивать, скажу это открыто, честно, здесь такие вещи, которые общественность должна знать, нам ответили: "Не можем мы уйти из этих деревень... у нас там семьи живут, у нас там дети, жены, сестры..." Вот в чем проблема, это самое главное. Но и украинские официальные лица не отводят свои подразделения из тех пунктов, откуда они должны были бы уйти - скажем, из аэропорта Донецка».

Это опять же интересно для понимания правового сознания и мышления российского президента. Всеми участниками переговоров подписывается согласованный документ, после чего одна из сторон отказывается подписывать другой документ, от первого производный. И соглашение нарушает, т.е. продолжает военные действия. В ответ оно нарушается другой стороной, на основании чего ответственность разделяется между ними поровну. Это, повторяю, очень интересно для понимания правового сознания участников конфликта, их отношения к договорам. Интересно также, что о выборах 2 ноября в ДНР и ЛНР, с минскими договоренностями совсем уж не совместимых, Владимир Владимирович не сказал ничего.

 

Был участник-посредник, стал просто участник (19 декабря)

Едва ли не самый существенный политический сдвиг последних недель в том, что Запад изменил по факту свое отношение к статусу России в миротворчестве на Донбассе. Раньше Брюссель и Вашингтон готовы были принимать в расчет ее позицию как посредника в украинском конфликте, но не его участника. Они относились к ней как к своего рода участнику-посреднику: первого наказывали санкциями, со вторым переговаривались как с миротворцем. Статус, конечно, беспрецедентный, в официальном языке он отсутствовал, но в этой нелегальной российско-украинской войне все беспрецедентно. А теперь Москва в глазах Запада только участник. Вот и Меркель вчера лишний раз это подтвердила: мол, из двенадцати пунктов минского протокола наполовину выполнен лишь один, а невыполнение остальных соотнесено только с Россией.

 

Переговоры о переговорах (20 декабря)

Мировые политические лидеры оказались, похоже, пленниками минского переговорного формата. Они постоянно подчеркивают его безальтернативность, заверяют друг друга в приверженности ему, призывают к возобновлению в Минске работы контактной группы, объявляют даты ее собраний, но потом их переносят, чтобы потом перенести снова. В результате внутри формата возник своего рода субформат переговоров о переговорах, т.е. о взаимоприемлемой повестке дня. А ее не обнаруживается.

Вот и вчера представители Киева и ДНР-ЛНР в очередной раз побеседовали в режиме скайп-конференции, в очередной раз не сумев согласовать повестку встречи, предварительно назначенной на завтра. А причина проста - минские соглашения по большинству пунктов  одной из сторон (донбасскими союзниками Москвы и ею самой) не могут быть выполнены в принципе. Объяснения же вроде того, что Путин предложил на позавчерашней пресс-конференции относительно неприемлемости для донбасских боевиков определенной в этих соглашениях линии размежевания между ними и украинской армией, не могут быть убедительными для другой стороны. Отсюда, в свою очередь, и обозначившийся в последние недели сдвиг в политике и риторике западных лидеров. Теперь они уже требуют соблюдения договоренностей исключительно от Москвы, обвиняя ее и только ее в их несоблюдении и нежелании считаться с суверенитетом Украины. К Киеву у них претензий нет.

Не вижу, каким образом этот дрейфующий к холодной войне конфликт между Москвой и западными столицами может быть разрешен. Правда, артиллерийские обстрелы, по свидетельствам украинских наблюдателей, на Донбассе прекратились. Можно записать это минскому формату в плюс. И надеяться, что плюс не ситуативный.

 

О зеркале (20 декабря)

Некоторые продолжают удивляться моей зацикленности на минском формате. Зациклен, потому что это - зеркало отношений Украины и России. И это же - зеркало отношений России и Запада по поводу Украины. Все политические стрелы с разных сторон летят именно в эту точку. Притом, что она уже почти виртуальная.

 

Премьер создал комиссию (21 декабря)

После того, как собрание минской контактной группы, которое предполагалось сегодня, в очередной раз сорвалось, Меркель и Порошенко поговорили и сошлись во мнении: работу группы надо продолжить. Повестка дня, которую Киев и ДНР-ЛНР до сих пор безуспешно пытались согласовать, должна включать, полагают Меркель и Порошенко, три пункта: определение разграничительной линии между противоборствующими сторонами, согласование дорожной карты отвода от этой линии войск и вооружений и освобождение заложников. Больше ничего. Ни о возвращении к вопросу об особом статусе контролируемых боевиками территорий, ни о снятии «экономической блокады», на чем настаивали представители ДНР и ЛНР, речь не идет. Речь, по сути, только об установлении границы между ними и Украиной.

Если Москва на это согласится, это будет означать признание в том, что ее план сохранения ДНР и ЛНР в составе Украины как зависимого от Кремля анклава и тарана «федерализации» оказался несостоятельным. Но такое признание неизбежно должно повлечь за собой озабоченность судьбой образовавшегося не без содействия России донбасского «Приднестровья». Похоже, эта озабоченность уже наличествует: премьер Медведев распорядился создать специальную государственную комиссию по оказанию гуманитарной помощи Донбассу. Осталось только дождаться, что Москва сочтет более целесообразным - договориться о фиксированной границе, что несколько смягчило бы и конфликт с Западом, или пролонгировать нынешнюю ситуацию неопределенности и напряженности.

 

Старая песня о главном (22 декабря)

Опять зазвенела старая песня о главном - об особом пути России. Мол, у каждой страны он особый, это в природе вещей, почему же у нас может и должно быть иначе? Почему ее притязания на свой собственный, а не чужой путь в истории остаются в определенных кругах предметом насмешек? Казалось бы, лихие 90-е могли чему-то научить - ведь показали же они, что такое чужой (западный) маршрут, выбираемый для страны политиками, чем он для нее оборачивается. Нет, грустит песня, не научили.

Во многих умах и душах откликается она благодарным эхом, а потому, быть может, есть смысл еще раз о ней высказаться.

Во-первых, путь России особый лишь постольку, поскольку у нее особые цели. Они не всегда внятно артикулируются, иногда камуфлируются под цели другие и не особые, но так или иначе всегда проявляются. Последнее такое проявление можно наблюдать в Крыму и на Донбассе. Путь, конечно, и в этих случаях особый (нелегальная война) но он опять же производен от цели (нелегальное приращение территорий или установление над ними контроля).

Во-вторых, в 90-е годы не было ни западных целей, ни западного пути к ним. В отличие, скажем, от стран Восточной Европы.

Был переход от советской плановой экономики к рыночной («западной»), но без утверждения такого ее западного регулятора, как право. Потому и рынок получился не чужой, а свой и особый.

Был переход от советских политических институтов к таким, как избираемые населением парламент и президент, но был ли то переход к западной политической системе? Эта ли цель вела по особому пути тогдашних политиков? А ведь он был особый, как не крути.

В 1991-93 годах мы под видом парламента имели двухэтжную политическую конструкцию, унаследованную от позднесоветских времен, - законодательствующий Верховный Совет и Съезд народных депутатов, наделивший себя, на манер ЦК КПСС, всей полнотой власти в стране. Где и когда на Западе было такое особое?

В конце 1993 года после стрельбы в центре Москвы была принята новая Конституция, передавшая всю полноту власти другому институту - президенту. Есть ли где-то в западных странах, при всей особости каждой из них, такие особые конституции?

Россия 90-х не двигалась западным путем к западным целям. Она двигалась по квазизападному пути к своей собственной особой цели, в те годы еще словесно не оформившейся. И ее последующее оформление стало возможным на волне общественной реакции именно на это квазизападничество, преподнесенное населению как чужой западный путь.

Я сейчас не о том, могло ли все пойти иначе. Я о том, что особый путь к особой цели в России имел место и в последние десятилетия. Особая цель - воспроизведение верховенства власти (в данном случае, конституционно узаконенной) над правом. Особый путь - использование ради достижения этой цели квазизападных институтов.

Когда слушаю старую песню об особом пути в новой аранжировке альтернативной (Западу) цивилизации, у меня лично возникает только один вопрос: в этой цивилизации предполагается право над властью или власть над правом? Если право над властью, то пусть будут особый путь и альтернативная цивилизация. А если власть над правом, к чему открыто зовет только г-н Дугин, а все прочие альтернативщики стыдливо на сей счет отмалчиваются, то будет особый путь в отнюдь не бесконечный тупик.

Украина вот вознамерилась с этого пути сойти и выбраться на другой. Своим примером она показывает, сколь сложна историческая задача. Альтернативная цивилизация соседям мешает, свой тупиковый маршрут надеясь тем самым продлить. Новым противоядием против заражения идеей права стал «крымнашизм» вкупе с возрожденным образом американского мирового зла. Наркотик сильный, но пока неизвестно, насколько он долгодействующий.

И в каком состоянии будет пребывать организм, когда действие наркотика иссякнет, неизвестно тоже.

 

О мелочах  политической жизни (23 декабря)

Порошенко, Путин, Меркель и Олланд пообщались и решили, что минские переговоры состоятся 24 и 26 декабря. Надо полагать, что собеседники утвердили и повестку дня, которую ДНР-ЛНР и Киев до того так и не смогли согласовать. В Донецке и Луганске обо всем этом узнали только после того, как об этом сообщил Порошенко. Кремль тоже обнародовал информацию о переговорах четырех глав государств, но без упоминания о согласованных датах предстоящих минских встреч. Что можно понять - он же участником конфликта себя не считает, он всего лишь посредник, и потому в отсутствие противоборствующих сторон никакие даты и повестки дня ни обсуждать, ни, тем более, утверждать не может. Но, очевидно, Берлин и Париж предложили Путину сыграть уже отведенную ему ими роль участника, функции посредников оставив только за собой, и он в данном случае не смог от нее отказаться. В Донецке и Луганске на дискриминацию не обиделись, их представители обещали быть в не ими назначенное время в Минске.

 

Так что же собираются обсуждать сегодня в Минске? (24 декабря)

Противоречивая информация о повестке дня возобновляющихся минских переговоров. Официальный представитель ДНР сообщил, что, помимо установления линии разграничения сторон, отвода от нее техники и обмена пленными (заложниками), предусмотрены и вопросы о снятии «экономической блокады» контролируемых властями ДНР и ЛНР территорий и введении в действие закона Украины об особом статусе этих территорий. Если это не дезинформация, то что это означает в контексте отношений Москвы и Киева?

Москва, официально декларирует заинтересованность в сохранении территориальной целостности Украины, в чем у Кремля нет разночтений ни с Киевом, ни с Вашингтоном и Брюсселем. Но под словесной оболочкой этого консенсуса - непримиримые разногласия, производные от самого факта существования ДНР и ЛНР.

Политически и административно они сегодня вне Украины. Кремль, не расположенный становиться их донорами, хотел бы их в нее вернуть. Чтобы они были в украинском экономическом, правовом и политическом пространстве, но от Киева зависели меньше, чем от Москвы. Отсюда и требования о вводе в действие закона об особом статусе, возвращающего ДНР и ЛНР в пространство правовое, и снятии «блокады», возвращающем их в пространство социально-экономическое.

Пока Киев не изъявлял готовности это обсуждать. Законом об особом статусе (как и минским протоколом) никаких ДНР и ЛНР не предусматривалось, а предусматривалось обычное самоуправление в городах и других населенных пунктах с дополнительными полномочиями. «Экономическая блокада» мотивируется тем, что ДНР и ЛНР, проведя 2 ноября выборы глав республик и парламентов (вопреки украинскому законодательству и тому же минскому протоколу), по факту от Украины отделились, сняв с нее все обязательства. И где же в таком случае предмет для обсуждения?

В спорах о минской повестке дня столкнулись два взаимоисключающих представления о территориальной целостности и суверенитете Украины - московское и киевское. Западные же лидеры свое мнение об этой повестке вроде бы публично не высказывали. А высказывали ли они его в разговорах с Путиным и Порошенко и, если высказывали, то каково оно, мы кое-что сможем узнать на основании того, что именно на минской встрече будут обсуждать.

 

О трясине и бездне (25 декабря)

В чем сходство Украины и России? В их постсоветскости как особом историческом состоянии, как феномене разложившейся за четверть века советскости. А в чем разница? В том, что перед Украиной - проблема постсоветской трясины, из которой она пробует себя вытащить, а перед Россией - проблема постсоветской бездны, которой российская великодержавность, в трясине обжившись, под собою не чует.

 

Возможно ли устойчивое легальное перемирие в нелегальной войне? (26 декабря)

Минские переговорщики с чем приехали в белорусскую столицу, с тем и разъехались, даже не использовав полностью предоставленный им двухдневный регламент, - согласовать обмен заложников (не всех) можно было и без этой встречи. Нелегальная война в Украине чем дальше, тем больше обнаруживает еще одну свою особенность - из нее нет выхода не только к миру, но и к устойчивому легальному перемирию.

Результатом этой войны стало нелегальное возникновение двух административных самообразований - ДНР и ЛНР, поддерживаемых Москвой. И они, и Москва хотят ДНР и ЛНР легализовать, опираясь на минские соглашения, которыми такие новообразования не предусмотрены. Выполнение всех других пунктов минского протокола поставлено от этого в зависимость, с чем Киев заведомо согласиться не может. И что же получается?

Западные миротворцы настаивают на выполнении хотя бы тех пунктов, которые касаются полного прекращения огня, фиксации линии разделения сторон, отвода от нее тяжелой техники и освобождения всех заложников. И сначала вроде бы все соглашались: договорились даже о прекращении артобстрелов. Но потом в Москве, Донецке и Луганске, очевидно, сообразили, что для легализации ДНР и ЛНР это ничего не дает, оставляя их в экономически и политически подвешенном состоянии. А Запад, между тем, все настойчивее требовал соблюдения минских договоренностей. Прежде всего, от Кремля. Кремль, в свою очередь, клялся в том, что делает для этого все возможное и невозможное. А Киев в лице Порошенко проявил инициативу и предложил обсудить все спорные вопросы на новой встрече контактной группы в Минске. Тут-то все и стало окончательно проясняться.

Неоднократные попытки предварительно согласовать повестку дня этой встречи между Киевом и Донецком с Луганском проваливались одна за другой. Поэтому ее дата несколько раз переносилась. Берлину и Парижу это, наверное, надоело, и Меркель с Олландом удалось уговорить Путина назначить дату, Донецк и Луганск не оповещая. Их представители взяли под козырек и приехали в Минск с прежней позицией легализации ДНР и ЛНР, сдавать которую Москва им дозволять не собиралась. Ну и вышло то, что вышло.

О чем теперь будут (если будут, как обещали) говорить Меркель и Олланд с Путиным? Лавров вот вчера заявил на ТВ, что Россия от своей прежней политики на украинском направлении не отступит, что и Европа уже готова к уступкам, что Олланд однажды обмолвился (действительно, обмолвился) о предоставлении донбасским новообразованиям статуса автономий. Но что же все-таки Берлин и Париж будут теперь делать - по-прежнему настаивать (с сопутствующими угрозами новых санкций) на соблюдении минского протокола Путиным или сместят ось давления на Киев, убеждая его, вопреки своей договорно-правовой идентичности, в том, что допустима ревизия самого протокола?

Пока же остается еще раз констатировать, что 2014 год, отметившийся в истории феноменом нелегальной войны, феноменом легального выхода из нее ни в мир, ни в устойчивое перемирие почти наверняка не отметится.

 

Из Минска назад в Женеву? (26 декабря)

И еще заметил, что Кремль чувствует себя в минском формате все более дискомфортно, осознавая уязвимость в этом формате своих позиций. Судя по последним заявлениям Лаврова, выход ищется в возвращении к апрельскому четырехстороннему соглашению, подписанному в Женеве представителями Украины, России, ЕС и США. В том соглашении, как известно, одним из пунктов предусматривался запуск Киевом процесса конституционных изменений. То есть выполнение Москвой минского протокола ставится в зависимость от выполнения Киевом его женевского обязательства, отчлененного от других тогдашних обязательств сторон. Но ни в Америке, ни в Европе на это пока никто не реагирует. Возвращаться из Минска в Женеву коллективный Запад, похоже, пока не расположен.

Об официальном полупризнании бегства Януковича (26 декабря)

Не первый раз замечаю коррекцию российской официальной позиции относительно соглашений 21 февраля. Что говорит теперь Лавров? С одной стороны, он говорит, что Янукович никуда не убегал, он находился на территории своей страны и выполнял свои обязанности или (оговорка) «должен был выполнять». С другой стороны, предъявляется претензия лидерам оппозиции, соглашение подписавшим, что они не выполняли его без Януковича. Надо, мол, было, как и договорились, создавать «правительство национального единства», учитывающее интересы всех регионов и политических сил, и запускать конституционную реформу. Эта позиция, как сообщил Лавров, и предъявляется Москвой западным оппонентам.

Я не знаю, что они российскому министру отвечают. Но я знаю, что под «правительством национального единства» ничего другого в той ситуации не подразумевалось, кроме формирования его всеми политическими силами, представленными в Верховной Раде. Ни о каких регионах речи тогда и близко не было, речь шла только об упразднении политической монополии Януковича. Но именно так правительство и формировалось новым парламентским большинством, включавшим в себя и многих бывших представителей «Партии регионов». А как оно могло и должно было в тех обстоятельствах формироваться?

Знаю также, что в стране, оставшейся без президента, Рада обязана была объявить дату президентских выборов. Должна ли она была еще до них, т.е. при временном президенте и временном правительстве, кроме выполнения пункта соглашения о возвращении к Конституции 2004 года (а он был выполнен), запускать конституционную реформу? Учитывая, в том числе, что она и временное правительство еще не успела сформировать до появления в Крыму «зеленых человечков»?

Может быть, у министра и есть ответы на эти вопросы, но он не считает нужным их касаться. А может быть, он ими и не задается. Как и вопросом о том, кто же и когда, если принимается версия о бегстве Януковича, совершил в Украине «вооруженный переворот», факт которого у г-на Лаврова сомнений не вызывает. Против кого переворот-то?

Итак, констатируем. Бегство Януковича было настолько очевидным, что не считаться с этим стало неудобно и на официальном уровне. Ну, а если считаться, то неудобств становится еще больше. Остается их не замечать.о, как и договорились, создавать "правительство национального единства", учитывающее интересы всех регионов и политических сил, и запускать конституционную реформу. Эта позиция, как сообщил Лавров, и предъявляется Москвой западным оппонентам.

О том, что мне кажется главным (27 декабря)

У Аверинцева, помню, когда-то прочитал, что людям в России некомфортно, когда им предлагаются разные точки зрения относительно общего порядка вещей. Им важно, чтобы сказано было, «как правильно». Кем-то, о ком они знали бы, что ему или им положено говорить правильно. А что, разве не так?

Скажут, например, что Гитлер враг, - значит, враг; скажут, что друг, - значит, друг. Скажут, что Сталин гений всех времен и народов, - значит, так и есть; скажут, что преступник, - значит, преступник. Скажут, что Америка есть главное мировое зло, - значит, главное и мировое; скажут, что партнер и союзник, - значит, партнер и союзник. Посмотрите данные социологов об отношении к США за последние 10-15 лет, увидите, какие там прыжки от любви к ненависти и обратно, повторяющие прыжки в Кремле и на ТВ.

Отсюда не следует, конечно, что у людей нет собственных ощущений о правильном и неправильном. Отсюда следует, что этим собственным ощущениям они не очень доверяют. Они могут отличить черное от белого, когда то и другое рядом с ними, но когда далеко или высоко, на зрение свое не полагаются. А полагаются на тех, «кому там виднее».

Но если так, то и сегодняшнее белое завтра, вполне возможно, будет восприниматься черным. И, соответственно, наоборот. Скажем, воспринимаемые сегодня «фашистами» начнут считаться героями. Скажут новые вожди и новые (или прежние) дикторы на ТВ, что «так правильно», и их «правильное» станет общепринятым. Кто, например, вспоминает о том, что говорили когда-то о деятелях «пражской весны» или польской «Солидарности»?

Однако... Однако слабая надежда на смену нынешнего «правильного», которое мне не нравится, ему альтернативным и мне импонирующим слабеет еще больше, когда вспоминаю о том, как это происходило раньше. А происходило это так, что руководящее объявление черного белым и белого черным людьми воспринималось, но появлением у них собственного зрения, способного различать цвета, не сопровождалось. Представление о правильном оставалось представлением солдата, живущего в ожидании приказа, который может ощущаться сомнительным, но не может быть поставлен под сомнение. И не по одной лишь причине страха наказания, но и по причине страха неведения об общем интересе страны и общих замыслах командования, которому этот интерес только и может быть вЕдом. . Полагаете, что это уже не так?

Вот в Украине, кажется, не совсем так. Там представления о правильном, друг с другом не совпадающие, пошли снизу вверх. Медленно, неуверенно, со сбоями, но пошли. И потому их несовпадения наверху там тоже дискомфорта не вызывают, воспринимаясь не аномалией, а движением к норме. Там привнесенное извне солдатское отношение к государству сменяется гражданским - в том числе, и у самих солдат. Это только начало, но начало иного, чем было. А российская реакция на происходящее в Украине - традиционно солдатская, Это реакция социума, страшащегося остаться без верховных предписаний насчет единого для всех «как правильно».

Вот почему едва ли не единственная моя сегодня надежда - на пример украинской удачи. Которой украинцем очень сильно желаю. Уходящий 2014-й был в европейской истории вашим годом. Пусть таким будет и 2015.

 

2014: дети играют в новую войну (28 декабря)2

Много интересных и порой глубоких размышлений о том, что изменил 2014 год. А для меня все изменения фокусируются в одном: украинские дети, среди которых и украинские русские, играют в войну с русскими, которые в России.

 

О критичности неведения (28 декабря)

Вчерашняя моя заметка «о том, что мне кажется самым главным», вызвала у некоторых коллег возражения. Люди, мол, избегают высказывать свои суждения не из-за неуверенности в их правильности, а из страха перед наказанием. Относясь к государству критически, они боятся свою критичность перед ним обнаруживать. Насчет страха не спорю, но только речь-то у меня шла не о том.

Критичность в отношении государства имела место в России всегда. Даже когда не было в низовом народном сознании самого понятия государства, а его, судя по пословицам и поговоркам, еще и в ХIХ веке не было. Но эта критичность к «неправильному» государству в лице служилых бояр, дворян, чиновников, судей, священников содержательно наполнялась не представлением о «правильном» государстве. Она наполнялась образом «правильного» царя. Речь идет о дополитическом и доправовом сознании, в котором нет понятия об общем интересе («общем благе») вне и помимо его персонификации в фигуре верховного правителя. А потому и люди, когда им приходится об общем интересе судить, не могут чувствовать себя уверенно («собственным ощущениям не очень доверяют»).

В свое время с этим столкнулась еще Екатерина II, созвавшая Уложенную комиссию для составления нового свода законов. И там ей довелось услышать признания депутатов (дворянского, между прочим, звания) в том, что они «по скудоумию своему не могут сделать никаких представлений об общих нуждах». Кроме страха наказания есть еще и страх неведения «частного» человека о том, что с его интересами непосредственно не соприкасается. И его критичность, если она наличествует, - это тоже критичность неведения о том, что есть «правильное».

Об этом я и хотел сказать. Именно к такому человеку пытались приноровиться когда-то славянофилы, считавшие его неполитическим и стать политическим не способным в принципе, т.е. в силу своей социальной и культурной природы. Наверное, они были не правы - культуры меняются, а вместе с ним и люди, но о глубоких сдвигах говорить пока, по-моему, не приходится. И именно в этом отношении украинцы ушли в исторический отрыв - факт, который должен быть отмечен независимо от того, что у них в обозримом будущем получится. Десять лет назад, во время предыдущего Майдана, такого еще не наблюдалось.

Вот что мне кажется главным. И это, кстати, тоже к вопросу об итогах 2014-го.



комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика