Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссии

Арзамасское братство на просторах мировой паутины

04.12.2015
Возможно ли в современных условиях создать просветительский проект, который бы сочетал массовость и доступность с подлинной научностью, захватывающую игровую простоту – с глубиной исследовательских подходов? Как устроен нынешний «Арзамас», насколько он нуждается в окупаемости и зависит от прибыли? Кому и каким образом удалось реализовать первоначальный замысел? Как сложилось корпоративное единство сообщества кураторов «Арзамаса» и создателей образовательного и информационного контента? На эти и иные вопросы были даны ответы на вечере из цикла «Важнее, чем политика».

Дмитрий Бак:

Я рад вас приветствовать. Меня зовут Дмитрий Бак, и я к своему счастью и радости уже несколько лет веду вечера из цикла "Важнее, чем политика", которые организованы Фондом «Либеральная миссия» и университетом Высшая Школа Экономики. И по сложившейся традиции я сначала представлю наших гостей, а потом произнесу какие- то вступительные слова. Итак, у нас сегодня в гостях замечательный просветительский сетевой проект Арзамас. И сегодня его представляют два очень заметных члена этой команды, идеолога. Это его директор, Данил Перушев, давайте его поприветствуем. И шеф-редактор Кирилл Головастиков.

Несколько слов о проекте. Я прошу прощения у тех, кто это неоднократно слышал. Очень приятно, что у проекта есть своя постоянная аудитория. Я очень рад видеть много знакомых лиц в зале. Итак, проекту уже несколько лет. Первые годы ведущим был Александр Николаевич Архангельский. Потом эстафету принял я, и конечно всегда, зримо или незримо, сегодня, к сожалению, незримо, с нами Евгений Григорьевич Ясин, тоже один из создателей этого проекта. И на протяжении первых лет на первом месте был антропологический подход. Потому что в центре внимания был человек, а не проект. Это были очень разные люди. Встреч этих обычно бывает шесть в год. Среди гостей были, на скидку вспоминаю, академик Иванов, Борис Акунин, Сергей Гандлевский, Константин Райкин, Ирина Прохорова, Максим Кронгауз, Лев Рубинштейн, ну и многие другие замечательные учёные, поэты, писатели, актёры, деятели культуры и так далее. И рамка проекта такова, как видно из его названия, что особенно в этом первом цикле вечеров, многолетнем, нас интересовало такое антропологическое измерение, то есть каждый из гостей рассуждал о себе, представлял себя и говорил о тех границах, за которыми его профессиональная деятельность уже становится чем-то бОльшим. Какой- то общественной деятельностью, гражданской деятельностью, не политической. Потому что это важнее чем политика, как явствует из заглавия проекта. Так продолжалось, как я уже сказал, несколько лет, и вот в прошлом году, в весенне-летнем цикле мы постепенно перешли к несколько другой форме репрезентации гостей, и у нас в гостях оказывались проекты, а не только люди. Люди, конечно, тоже, но в первую очередь, проекты. Замечательные были вечера, например, был вечер, где были представлены несколько проектов, связанные с разного вида волонтёрским движением. Вот сегодня у нас вечер именно такого формата. И сейчас я уже перейду к своей обычной вступительной реплике, которая длится минут пять-шесть, иногда семь. После которой, согласно формату, наши гости расскажут о времени, о себе, то есть о себе и о своём проекте, о его происхождении, о его развитии, о его перспективах, о его формате, о его трудностях и так далее. А потом мы перейдём к вопросам, которые я прошу формулировать, копить в себе, задавать и тогда всё у нас получится, как, впрочем, и всегда. Если говорить о просветительских проектах, то в России, например, по всей вероятности, я имею в виду публичные проекты, а не издательские, наиболее ранние, всё началось с публичных лекций в Московской университете, так я думаю, которые были учреждены ещё в самом начале девятнадцатого века, но апогеем их, конечно, были публичные лекции Тимофея Николаевича Грановского и соперничавшего с ним Михаила Петровича Погодина, и всякий историк культуры и литературы об этом знает. И тогда сформировался такой канон просвещения, оно представляет собой нечто иное, нежели образование. То есть образование, это когда физик учит будущего физика, филолог - будущего филолога, а просвещение - это когда филолог учит обычного человека чему-то из своей науки, но ориентированному на не профессионала, который в дальнейшем будет этим заниматься, как главным занятием, а на обычного человека. То же касается экономиста, агронома: агрономические лекции для помещиков, хозяев, для тех, кто занимается агрикультурой, как тогда говорили в девятнадцатом веке. И первый мой тезис такой очень простой и, может быть, парадоксальный. Обычно просветительская установка предполагает некий демократизм. Я специально заостряю, потому что может быть, наши гости с этим не согласятся. Но это предполагает извлечение из науки какого-то  ядра, содержания, которое интересно всем, кто находится за пределами этого кастового знания. Без этого вроде бы нельзя. И в издательских делах так тоже часто бывает. А здесь слоганом, или знаменем проекта стало слово «Арзамас», которое является кодовым словом для, как говорим мы,  русисты, девятнадцативечника. Причём для определённого круга историков литературы, филологов, которые этим периодом занимались, это слово имеет такой отнюдь не демократичный подтекст. То есть это слово-сигнал для своих. И я прекрасно знаю большинство из тех, кто этот проект инициировал, много у меня там друзей, хотя я сам к нему никакого отношения не имею, поэтому смело могу высказывать такие рискованные суждения. "Арзамас", это мы знаем, кружок. Ему двести лет. Одна тысяча восемьсот пятнадцатый год, там все под некими прозвищами, как мы помним: Чу!, Громобой, Светлана и так далее, там ведутся протоколы, которые потом обсуждаются в монографиях много десятилетий. Но туда не проникнуть со стороны. Это что- то такое очень камерное, очень кастовое, закрытое. Как это сопрягается с просвещением, почему этот лозунг стал таким магнитом и почему этот проект, возникший на этой основе, стал успешным - мне бы хотелось про это услышать. Тем более, что круг историков литературы здесь,  повторюсь,  очень определённый. Здесь очень определённый круг учителей, таких культовых московских учителей, одновременно некоторые из них являются учёными, историками литературы, например, Лев Иосифович Соболев, блестящий, легендарный учитель шестьдесят седьмой школы, и некоторые другие, вот это мне любопытно. И второй вопрос заключается вот в чём. Как- то в нашей стране, тогда она называлась Советским Союзом, в послевоенное время, да и не только в послевоенное, может быть, даже и раньше, обычно принято было, что такие популяризационные проекты строятся вокруг техники. То есть вокруг физиков, а не лириков. Может быть, я не прав. Но я не смог вспомнить такого журнала, подобного таким, как "Техника - молодёжи", "Знание-сила", "Наука и жизнь", "Юный техник", Природа и человек" и наверное ещё можно продолжать. "Химия и жизнь" еще блестящий журнал, подшивки которых я не мог выбросить много десятилетий, потому что там печатали и Станислава Лема и Бог знает ещё кого и что. И люди определенного поколения это всё понимают. И как-то  принято было считать, что техника - это нечто более благоприятствующее популяризации. Это касается и издательских проектов, это касается и конечно книг, изданных Фондом «Династия». Там очень много не только технических, но и естественнонаучных книг ... Как интересны переводные книги, связанные с физикой, с природой  времени, биологией  и так далее.

 Как вам удалось сделать этот проект? Может, это вообще впервые? Какие проекты рядом? На что вы ориентируетесь? кого вы обгоняете? Кого вы любите, кого не любите? Рядом есть кто- нибудь, или нет? Был такой замечательный, гениальный, может быть, учёный, Сергей Анатольевич Старостин, ушедший из жизни в 2006 году, то есть почти десять лет назад. Когда я работал в РГГУ, то мне казалось очень захватывающим то, что он делает. Он там датировал  события, как радиоуглеродный метод полураспада, извините, если я не корректен. У Старостина были датировки по языковым изменениям, он знал все языки мира, несколько сотен, и мог датировать страшно любопытно. И реконструкция языка Адама и Евы, условно говоря, тоже интересно. Но это скорее исключение. Как удалось из истории литературы сделать то, что мы сейчас имеем? А имеем мы блестящий, популярный проект, я честно признаюсь, что я щёлкаю без конца. Я выяснил, что я не помню, сколько у кого купили мёртвых душ, тут же полез проверять, хотя достиг уровня энциклопедии. Ну, годы- то я помню, кто когда родился, а вот этого не помнил. То есть, как это получилось и какие перспективы? Как получилось сделать вот такой широкий проект на основе филологии, которая либо кастова, занудна и вся сводится к сверхсхемным вариациям метра? Для Кирилла Головастикова это не чуждая материя, потому что он стиховед, теоретик стиха. Либо сходятся к школьным каким-то банальностям, что Лермонтов - гениальный поэт, а "Евгений Онегин" - энциклопедия русской жизни. Как это вышло? Как не потерять серьёзную науку в руках серьёзных учёных, сделать то, что получилось? Меня это страшно интересует, и наши сегодняшние гости прибавят ещё одно-два имени в этот же ряд основателей "Арзамаса", они сами про это скажут. Как им это удалось? То, что с ними произошло, я твёрдо говорю, что произошло и со иной. Когда мы сейчас встретились и говорили, я спросил : - Ну, вам года три? И был страшно изумлён, когда мне сказали, что публичная версия сущестует всего полгода, да? Двадцать девятое января, то есть второй месяц, а у нас десятый начинается. Восемь месяцев. Это было трудно представить, потому что я с большим трудом могу вообразить, что  "Арзамаса" нет. Он есть. Вот давайте после этой преамбулы дадим слово Данилу и Кириллу. В каком порядке? Как лучше? Данил Перушев, директор проекта " Арзамас". Пожалуйста.

 

Данил Перушев:

После такой преамбулы очень сложно начинать. Потому что очень большой фронт, который предполагает ответы. Хотелось начать с того, что я благодарю вас за то, что вы нас пригласили. Очень лестно оказаться в том списке, который Вы огласили. Понятно, что  "Арзамас" действительно совсем молодой, совсем новый проект и нам чрезвычайно приятно, что вы нас заметили и позвали к себе в гости. Мы здесь вдвоём от  "Арзамаса". Меня зовут Данил Перушев. Рядом со мной Кирилл Головастиков, шеф-редактор. Мы на подобные встречи обычно ходим парами. Не потому что нам одиноко и грустно, а потому что такова природа нашего продукта. Это знание, которое представляет здесь редакция, Кирилл Головастиков, которое завёрнуто в современный коммуникационный продукт. Сайт и наши приложения в социальных сетях в интернете, то есть это уже наверно связано с ответом на вопрос "как мы так быстро стали заметны". Именно вот эта наша двойная природа и экспертиза. Филиппу Дзядко , главному редактору, удалось собрать такую команду в  "Арзамасе", которая является экспертной и в контенте, и в продукте. Мы построим наше выступление таким образом, что я отвечу на какие-то вопросы, буду освещать аспекты продуктовые, Кирилл-содержательные.

 

Кирилл Головастиков:

Я согласен.

 

Данил Перушев:

Дальше, важная очень вещь, с которой хотелось бы начать, знакома ли аудитория с  "Арзамасом" сама по себе или это мнение Дмитрия Петровича, что мы известны всему миру?

 

Дмитрий Бак:

Я только своё говорю.

 

Данил Перушев:

"Арзамас" - это сайт, основная задача которого - популяризация гуманитарного знания, популяризация культуры. Это некоммерческий продукт, который создан и который задумывался Анастасией Чухрай и Филиппом Дзядко, они были носителями этой идеи и они вокруг себя собрали вот эту команду, нас уже около пятнадцати человек, которая занимается на постоянной основе  "Арзамасом". Мы делаем этот сайт. Продукт построен очень простым способом. Мы периодично публикуем курс, который состоит из видео- эпизодов и дополнительных материалов. Кажется, что это очень большая продукция, но мы считаем, что это наша важнейшая часть, мы придумали это сами, нигде не подглядели. Это я отвечаю на Ваш вопрос, на кого мы смотрели. Для нас очень важно, что это контент из видео-лекций и обрамляющих материалов. Почему это важно?  Потому что сейчас в интернете, когда огромное количество источников знаний, нет проблем найти интересующий вас видеокурс или отдельно стоящую лекцию, но есть большая проблема, что, как правило, эти видеолекции, это вход в знания, это представление, интродакшн. И дальше предполагается, что ваша аудитория, ваш пользователь после соприкосновением с вашим контентом и видео, пойдёт куда-то дальше на просторы интернета или в библиотеку искать, углублять свои знания. Этого не происходит, потому что есть такая критическая исчезающая малая величина внимания, за внимание человека в интернете бьются сотни сайтов и сотни площадок, и поэтому вы не можете предполагать, когда вы делаете образовательный проект, что у пользователя на вас будет много времени, или, что если вы ведете его в какой- то определённый контекст, он в нём останется. То есть вот эта гипотеза, что мы сделаем курс, он посмотрит, потом пойдёт в википедию, или ещё на какой-нибудь прекрасный уважаемый ресурс и будет получать знания, она не работает. Человек перебивает внимание, он отвлекается на Facebook , на mail, Messenger . И если мы серьёзно говорим о том, что мы хотим заниматься дистрибуцией знаний, популяризацией знания, то мы должны давать ответ на одной площадке. И поэтому придумана такая архитектура, что человек смотрит видео и там же, внутри нашего продукта, он может углубляться внутрь и узнавать больше, и в конечном итоге получать полную картину, отвечающую на какой- то вопрос. Извините, что я ушёл в частности, но об этом важно сказать. Эти курсы периодичны. Такого типа курсы выходили каждую неделю вначале. Потом мы получили огромное количество откликов, что мы взяли как- то очень высокие темпы и наша аудитория не успевает.

 

Дмитрий Бак:

А у Вас есть какие- то примеры авторов и тем текстов?

 

Данил Перушев:

Да, давайте передадим слово Кириллу.

 

Кирилл Головастиков:

Я с удовольствием расскажу чуть ближе к содержанию нашего продукта. Спасибо всем, что пришли нас послушать. С самого начала мы старались. Вообще тут я немножко скажу о своих коллегах, о Филиппе Дзядко, который придумывал всё это и является главным редактором. С самого начала, когда придумывался "Арзамас", была идея делать видео-лекции, а потом как- то забавно, интересно представлять их в интернете, была идея взять какие- то сливки, самые лучшие, самые авторитетные институции, самых лучших лекторов, которых ...Филипп всегда говорил, что ему хочется делать звёзд из людей науки. Когда проект только появился в интернете, на главной станице были курсы Андрея Леонидовича Зорина про идеологический проект Екатерины Второй, Сергей Аркадьевич Иванов рассказывал  про исторические поделки византийские и не только, а в последствии мы расширились до весьма большого спектра и, надеюсь это не звучит как похвальба, но среди наших лекторов есть и антропологи, например. Илья Утехин рассказывал нам про то, как устроен быт советской коммуналки, довольно много историков. Успенский рассказывал нам о домонгольской Русси, Ольга Вайнштейн рассказывала про то, как появились денди в девятнадцатом веке, а Лев Лурье рассказывал про быт предреволюционного Петербурга, и это действительно не только филология, но и ещё очень много. Среди наших лекторов Дмитрий Быков, Олег Лекманов, в общем, большое количество людей, чьи имена на слуху даже не только у академической, но и относительно широкой публики. С именами, может быть хватит. Поскольку это сайт в интернете, каждый может посмотреть. Я хотел продолжить то, что говорил Данил, и рассказать немножко с другой стороны. Действительно у человека в интернете все соблазны мира перед ним и как-то заинтересоваться домонгольской Русью или Византией не каждому приходит в головухотя мы более или менее понимаем, что только начни - и не остановишься. И поэтому вторая сторона того же самого,  о чём рассказывал Данил, это устройство сайта. То, как он выглядит, то, как он сделан, кто над ним работает. Преследует вторую очень важную цель, это не только углубить знания человека, дать эти знания в нескольких измерениях, чтобы это были не только лекции, но и тексты, но и звуки, но и фотографии или картины, и так далее. То есть не только дать как можно более многомерные знания уже заинтересованному человеку, но и наоборот, привлечь совершенно незаинтересованного человека, который увидел это случайно, и в иной бы ситуации прошёл бы мимо, но сейчас заинтересуется, останется посмотрит что-то про домонгольскую Русь, про которую ранее не знал ничего. Из этого есть несколько следствий. Прежде всего, это сайт, главным содержанием, главными лицами для зрителя которого являются учёные, это представители экспертного знания, которые снимаются в видео-лекциях, читают их или пишут какие-либо тексты. На самом деле сайт изнутри делается в общем-то журналистами. Теми, кто много работал в разных изданиях, кажется, практически не связанных с наукой до этого. То есть, есть люди с научными степенями, но в общем-то по большей части опыт у всех журналистский. Я работал в интернет-издании Лента. ру до марта прошлого года. Нас много людей из изданий. «Большой город», и так далее. И не только, поверьте. Почему это важно? Потому что по большей части, когда у нас проходит редколлегия, мы обсуждаем, что нам нужно рассказать, чтобы раскрыть тему хорошо и полностью. Полностью - так не бывает, но всё равно создать некую иллюзию исчерпанности материала в голове получается, а с другой стороны мы думаем, как заинтересовать читателя. На какой крючок его поймать. И мне кажется, что возможно, вот такая схема работы - очень важная вещь, которая действительно позволила привлечь внимание к проекту хотя бы на первоначальной стадии. Вот, наверное, что я пока хотел сказать.

 

Дмитрий Бак:

Вы готовы продолжить?

 

Данил Перушев:

Я готов об "Арзамасе" говорить вечно.

 

Дмитрий Бак:

Понятно. Хорошо, будем говорить об "Арзамасе" вечно. Я вот ещё что хотел спросить. Скажите, пожалуйста, а вот кружковое начало как-то действует, Арзамасское?

 

Кирилл Головастиков:

Да, я как раз и про это хотел сказать.

 

Дмитрий Бак:

Мне страшно любопытно. Я-то пришёл туда и увидел там Зорина и компанию своих коллег. Лекманова.

 

Кирилл Головастиков:

История такая. С одной стороны, "Арзамас" двухсотлетней давности был кружковым мероприятием. И вряд ли бы заслуживал столько прекрасных слов в свой адрес, если бы не определился бы своей деятельностью, развитием русской культуры и литературы, хотя бы на несколько ближайших десятилетий. Так что это можно считать скорее некоторым заявлением об амбиции. Лично я вижу наш нынешний "Арзамас", в некотором роде тёзку того самого, как предельно демократическое явление, и мне это чрезвычайно важно. То есть как красивое слово "Арзамас" годится как название, и хорошо иметь именно Пушкина, Карамзина и Жуковского у себя в предках, но не больше. Наша цель- максимальная аудитория, так я хочу сказать. Если для этого понадобится сломать какие- то преграды, то с удовольствием. Вы, наверное, ещё имели в виду вот что: фамилии учёных, которые, допустим, у нас выступают, которые пишут, " условная тусовка", - но это же только мы с Вами знаем, а читателям важно не это. И зрителю важно не это. Важно, хорошо он прочёл или нет.

 

Дмитрий Бак:

Я не знаю, как другие, но у меня, например, был чёткий индикатор. Если Зорин и Вайнштейн, Иванов Сергей Аркадьевич и другие, значит, это хорошо заведомо. Эти люди не могут сделать плохо. А самая большая проблема, я тут выступлю как страшный ретроград, простите меня, люди технологии, что очень часто в сознании разрывается связь между автором и текстом. И пропадает критерий подлинности и качества. Студент говорит мне девять раз из десяти на экзаменах (я в двух вузах преподаю, в РГГУ и школе-студии МХАТ, очень разные люди, актёры и будущие филологи) но девять из десяти ответов примерно такие: "да, я читал" и дальше следует вперемешку то ссылка на Льва Васильевича Успенского или Андрея Зорина, то какая-то абсолютная паранаука, которая из интернета почерпнута, одна страничка закрылась, другая открылась по искалке. И не очень понятно, где Зорин, а где Пупкин. И я десять дет назад педантично спрашивал, какого цвета книжка? Спрашивал, это книга или статья? Если я прочёл бумажную книжку или журнал, но это нельзя забыть. Если я выхватил пять страниц Зорина из зашифрованной книги, то я вообще ничего не могу понять, что это было .. Это его монография зелёная, кстати, как мы все помним, "Карма двуглавого орла", или это какая - то статья? Поэтому если говорить о своём опыте, то для меня это было лекарство от такой энтропии, когда мне вперемешку говорят то о том, что Пумпянский открыл в романах Тургенева, то о том, что там было между Пушкиным и Екатериной Второй, к примеру. Потому что такие домыслы тоже есть, условно говоря. Абсолютно научная фантастика. Всё-таки как человек, который за пределами тусовки, он как отличает, что это настоящее? По качеству оболочки, по привлекательности и занимательности? Так этого сколько угодно за пределами серьёзной науки. Или он как-то, не будучи филологом, не имея доступа в тусовку, какими-то неведомыми рецепторами понимает, что да, Зорин - это Зорин, хотя он его в глаза не видел. Вот для меня это загадка. Как за пределы своего опыта тут выйти? Есть ли у вас какие- то мысли? Или, может быть, даже данные? Как обычные люди приходят? Что - оболочка или контент? Продукт, как Вы говорите, Данил?

 

Данил Перушев:

Мне кажется, здесь эта позиция не очень уместна. Здесь есть несколько пластов. Первое, почему мы стали так заметны, казалось, что так было всегда. Потому что до этого было то, что мы смогли уловить, и то, что Вы сейчас переформулировали.  В интернете в какой- то момент, хочется сказать, до нашего прихода, но может я чего-то не знаю, был страшный дефицит гуманитарного...

 

Дмитрий Бак:

Правильно. Так и есть.

 

Данил Перушев:

Мы не можем закрыть весь гуманитарный объём знаний своим пока небольшим телом, но по крайней мере мы стали каким-то центром экспертизы, и поэтому сообщество, в Вашем лице и в лице наших лекторов, которые с нами готовы работать и продолжать делать курсы, нас так хорошо приняло. Потому что источники экспертизы экономического знания или технического существовали, гуманитарного не было. Мы это начали собирать и не собираемся это выпускать из своих рук. Мы хотим продолжать это делать.

 

Дмитрий Бак:

Мы договорились, что Вы всех тайн не раскрываете, естественно. Я даже не спрашиваю про тайны. Хотя я слышал на радио Культура как раз интервью с Данилом, где он о перспективах говорил: всё-таки в каком направлении всё это будет развиваться? То, что можно сказать. Скажите, пожалуйста. Как это будет? Не выдавая тайны.

 

Кирилл Головастиков:

Буду молчать в микрофон. Я попытаюсь перевести немножко, заострить то, что Данил только что сказал. Как быть современному человеку, который хочет что-то узнать о Пушкине, отличить ерунду в интернете от хорошего текста в интернете? И как человек, заходя на "Арзамас", понимает, что это хорошие знания от хорошего учёного, а не ерунда? Он никак не понимает. Редкие люди понимают. И единственный способ достигать какого-то качества в своей работе, делать что-то, это, с одной стороны, чуть-чуть благодушно закрыть глаза на бездну вокруг, не смотреть на безумное количество ужаса, не смотреть на велесову книгу и на всё остальное, чем полон интернет. И единственное, что можно делать, это предъявлять очень высокие качества к своей работе, к своей экспертизе. И после того, как ты сто раз сделаешь это для себя, когда ты увидешь, что ты выпустил неплохой материал, выпустил хороший курс, тогда это ощущение передастся твоим слушателям, твоим читателям, зрителям, которые в общем-то и не знают, что профессор, который выступает на " Арзамасе" на этой неделе, это светило такой-то книги, но уже доверяют самому бренду, просто уже за счёт того, что ты один раз сделал интересное ответственно. И второй раз, и третий раз.

 

Дмитрий Бак:

Парадокс тут есть, потому что очень часто лозунг «сделать интересно» оказывается в руках людей, которые не ставят никаких высоких планок. Такой же лозунг "завоевать широкую аудиторию", и это получается у многих. Хотя там ни о каком верифицированном знании и речи идти не может. Я бы ещё много вопросов задал. Например, бизнес это или не бизнес. Хобби это или профессия. Но потом. А сейчас уже пора дать слово залу. Тем более, я вижу, что есть вопрос. Пожалуйста, если не трудно, представляйтесь, потому что идёт запись и это всё будет выложено в сеть.

 

Игорь Чубайс:

Хорошо. Но у меня сразу несколько вопросов и комментариев, поскольку вы зажигали аудиторию, то возникали всякие рассуждения. Меня зовут Игорь Чубайс. Я занимаюсь философией. Я россиевед, доктор философских наук. Вот по поводу верификации два слова хотел сказать. Действительно, я думаю, это одна из сложных проблем, потому что сегодня настолько всё деградировано, что когда вы, доказывая свою правоту, говорите:

-      А вот я доктор наук.

 Вам отвечают:

-     Плевать, я тоже доктор.

-    А меня вот перевели.

-    А меня вот тоже перевели.

То есть всё разрушено и всё сломано. Я вижу только один способ борьбы с этим. Нужно создавать научные школы, ведь ценность школы заключается не просто в том, что это школа сама по себе, а в том, что школа может что-то объяснить научно. Если она способна на эвристические прогнозирования, тогда она сильна. Тогда интересно к ней примкнуть.

У меня к Вам есть вопрос. У нас есть официальная наука, гуманитарная, которая бесплодна, хотя бы потому, что она не отвечает на вопросы, в чём причины русской катастрофы двадцатого века. А есть внесистемная. Точно также, как есть внесистемная оппозиция, есть и внесистемная социальная наука. Она была ещё в советское время: и Сахаров, и Солженицин, и Восленский, и Амальрик и ряд других авторов работали совершенно по-своему. И вот эта традиция продолжается сегодня. Теперь я конкретизирую. Один из пунктов, по которому происходит разрыв между официальной гуманитарной наукой и внесистемной, состоит в следующем. С точки зрения единого учебника истории и концепции единого учебника, наша история непрерывна. Вот всё, что у нас происходило, всё одно из другого вытекало. То есть всё органично и естественно. Ленин совершенно органично расстрелял Николая Второго, это как бы было само собой, да? А есть внесистемная наука, которая исходит из того, что русская катастрофа двадцатого века началась самой большой геополитической катастрофы, это захват власти большевиками. И с этого момента начался разрыв нашей истории. То есть Советский Союз и историческая Россия - это совершенно разные государства, как Третий Рейх и ФРГ. Не буду говорить подробнее, а предложение следующее. Когда в чисто научном плане эта тема анализируется, раскрывается, то даже бестселлеры, даже книги наиболее читаемые, они у нас научные. И они выходят тиражом две - три тысячи экземпляров. Но вот эта мысль об историческом разрыве, она присутствует в русской поэзии двадцатого века. Скажем, Василий Розанов ещё в восемнадцатом году написал, что  над русской историей со скрежетом и грохотом опускается железный занавес. У Марины Цветаевой стихотворение "Страна", где есть строчки: "той страны уж нет, выпита как с блюдца, донышко блестит." Нет той страны, нет той России. Это совсем другая. А вот теперь уже, наконец, вопрос. Не интересует ли Вас перспектива включить на ваш сайт поиск русской поэзии, эмигрантской и внутренней,  которая фактически создаёт два разных образа страны? То есть эта мысль может быть выражена чисто научно, но может и поэтически. Попробуйте тогда поспорить с теми, кто выше тебя, кто признан и так далее. Вот интересует Вас такая перспектива? Ну также, конечно, и возможность чтения лекций по россиеведению меня тоже интересует, хотя когда-то Дзядко на " Дожде" сказал: " Я бы с удовольствием читал лекции на «Дожде», но по цензурным соображениям сделать это не могу." Я не знаю, ваш сайт более свободен или нет?

Данил Перушев

 

Да, спасибо большое за Ваше выступление и вопрос. Смотрите, тут я сначала должен оговориться, мы стараемся распространять не столько концепции, сколько простые факты и самые простые сюжеты истории, рассказы о тех вещах, которые многие люди могли бы знать из университета, но не знают, потому что их плохо учили чему-то такому. Так что проект, который Вы предлагаете, он интересный, и даже понятный, но он немножко не похож на наши задачи, на рассказ популярным языком о каких-то устоявшихся воззрениях, а не продуцирование нового десятого или пятнадцатого представления о истории России в двадцатом веке. Не знаю, понятно ли я сказал. Спасибо большое.

 

Дмитрий Бак:

Я абсолютно согласен. Это не ответ на вопрос. Я тут не могу отвечать. Просто отвечу комментарием на комментарий. Так, как Вы эту дихотомию обрисовали, то скорее внесистемным является официальное.

 

Данил Перушев:

Да, действительно.

 

Дмитрий Бак:

Наука одна. Если подходить к ней с позициями такого треклятого и сто раз пережитого позитивизма. А многие из тех людей, которые здесь, как я знаю, это как раз в лучшем, в высшем слове позитивисты. Важнее не противопоставлять системной науке различные мифы, которые облаком вокруг неё кружатся, а просто о ней говорить, о единственной верифицированной науке. Так мне кажется.

 

Данил Перушев:

Да, действительно, нельзя делить науку на разные поля или по национальному признаку.

 

Дмитрий Бак:

Или идеологическому. Но вот эту официальную науку тоже можно изучать позитивистски, что и делается. Но вполне нейтрально, без публицистики, просто раскладывая её по позитивистским полочкам, наверное.

 

Данил Перушев:

Да, действительно, без публицистики, это очень важная вещь, всё- таки наш сайт действительно научно- популярный , просветительский, но не публицистический. Хотя мы очень похоже работаем на СМИ и можно сказать, что мы раз в две недели выпускаем журнал, только этот журнал в интернете и на одну тему - домонгольской Руси, или мифов Южной Америки. Но там нет каких- то публицистических высказываний, нет политики, нет колонок, чего-то такого.

 

Дмитрий Бак:

Спасибо. Пожалуйста, вопрос.

 

Павел Шеремет:

Меня зовут Павел Шеремет, в отличие от Игоря Борисовича я не учёный, а журналист, и у меня к Вам вопрос журналиста к журналисту. У нас сегодня такие умные, воспитанные и, главное, молодые люди, что они боятся перебивать зубров, и зубры им иногда просто не дают продохнуть. Вы смелее перебивайте всех, потому что очень много к вам вопросов. Авторы вашего сайта - это учёные с большим именем. А модераторы сайта, редакторы сайта - это журналисты. Вы сами об этом сказали. Основа журналистики - это всегда актуальность. То есть вы хотите быть популярными, и вы добиваетесь этой популярности через то, что вы пишите о тех темах, которые всех волнуют. Как работает это в обычной газете, это понятно. А как работает это в вашем научном альманахе? По какому принципу вы ранжируете эти темы? Как отбираете? Вы сегодня рассказываете про домонгольскую Русь, а через неделю даёте Дмитрия Быкова, потому что Дмитрий Быков сейчас написал роман и находится на пике общественного внимания, или Вы идёте по ходу поступления гениальных каких-то текстов и открытий?

 

Кирилл Головастиков:

Спасибо большое за вопрос. Но на него есть две возможности ответа. Формально, конечно, второе, потому что наша работа связана с видеосъёмками, с монтажом, с очень серьёзным, большим монтажом и с графикой. Это очень большие производственные циклы. Поэтому идёт планирование сильно заранее и мы, условно говоря, знаем, что выйдет через два - три месяца. И в этом плане никакой актуальности,  сейчас актуальность сжалась до нескольких часов, то, что обсуждали вчера, не обсуждают сегодня. Никакая работа на актуальности, в общем-то невозможна. Хотя бы просто по техническим моментам, практическим. Хотя думаю, что и по идеологическим тоже. Если же отвечать больше на первую часть Вашего вопроса, то хотя мы работали журналистами, сейчас это всё-таки не совсем так. И конечно вопросов об актуальности такого рода  всё- таки не стоит. Это актуальность другого рода, вопрос наличия или отсутствия интереса в данный, конкретный момент. И мы идём не от выбора между домонгольской Русью и годами правления Сталина, и  считаем, что одно более интересно, а другое менее - нет. Изначально, когда мы готовили " Арзамас", мы исходили более или менее из актуальности, из того, насколько классный рассказчик или замечательный учёный у нас есть под рукой, того , о чём он может отлично рассказать, и дальше уже всеми силами пытаемся сделать это актуальным хотя бы на эту неделю или на две, пока это лежит на главной странице сайта или в ваших соцсетях, а об обычной журналистской актуальности речь не идёт, хотя мы пытаемся её имитировать. Спасибо большое, Павел.

 

Данил Перушев:

Не хотелось перебивать такого зубра, как ты, но говоря об актуальности, ещё же важно говорить о том, что актуальность очень субъективна. Она зависит от горизонта наблюдателя. И соответственно, когда выходил курс про Давыдова, про театр, в этот момент часть нашей аудитории знала, что есть неприятности у театра Практика. Они несомненно вычитали для себя какую-то актуальность, а остальная аудитория не считывает этого. И действительно про цикл производства у нас... прошлым летом мы сняли эти курсы, это большая часть курсов, которую вы уже видели. Этот цикл уже занял больше года, поэтому мы просто технологически не способны, даже если бы мы хотели, ускориться.

 

Дмитрий Бак:

Да, пожалуйста. Михаил Визель.

 

Михаил Визель:

Здравствуйте. У меня простой журналистский вопрос. Вы сказали о длинном цикле. О том, что проект некоммерческий, о том, что у Вас при этом профессиональная редакция  из пятнадцати человек. Ваш проект спонсорский или Вы рассчитываете выйти на самоокупаемость?

 

Данил Перушев:

Мы об этом всегда и везде говорим. Это меценатский проект. Его поддерживает Анастасия Чухрай. У него некоммерческая природа. И при этом, я всегда делаю эту ремарку, что статус некоммерческого проекта всё равно не позволяет проекту компании зарабатывать. Просто на те деньги, которые бы мы хотели заработать, мы будем стараться делать какие-то совместные с партнёрами коммерческими спецпроекты. Они просто остаются внутри проекта и идут на развитие " Арзамаса" дальше.

 

Дмитрий Бак:

Понятно, спасибо. Ещё пожалуйста. Прошу Вас.

 

Леонид Никитинский:

У меня такой вопрос. Вот для меня всегда остаётся загадкой, кто читает "Новую газету". Но это всё-таки не столь элитарный проект, как ваш. Статистика? Кто вас читает? Вы себе представляете по регионам читателя, по профессиям, по возрастным группам? Это вопрос. И по желанию, как журналисту, мне бы хотелось  про журналистику девятнадцатого - начала двадцатого века у вас почитать. Это же тоже очень интересная тема.

 

Данил Перушев:

Про журналистику у нас нет тем, но Кирилл подумает, как Ваш запрос реализовать на сайте. А что мы знаем про аудиторию… Это стандартные метрики яндекса или гугла. Мы видим, что это русскоязычные люди, которые  существуют во всём мире. Большая часть аудитории гугла, более пятидесяти процентов, это крупные города: Москва и Петербург, Новосибирск, Екатеринбург. А остальная аудитория широко размазана по нашей стране, большой трафик из Украины, Белоруссии и из тех мест, где есть сообщество - в США, в Германии. Немного больше женщин, чем мужчин. Ядро аудитории старше двадцати пяти лет. Мы видим, что в ядре сейчас больше не студентов, которым вроде как положено изучать и смотреть на это, а больше людей, которые уже поучились, сформировали запросы, знают, какого рода информацию они хотят получать в интернете, и получают. Из интересного, если кто планирует делать свои проекты, конечно, подтверждается очередной раз гипотеза, что мобильное устройство начинает доминировать, и у нас около четверти аудитории уже употребляют "Арзамас" с мобильных устройств. Она растёт. Мы видим, что этот тренд восходящий.

 

Дмитрий Бак:

Понятно.

 

Кирилл Головастиков:

Да, но надо понимать, что очень , самый большой канал распространения, это социальные сети, как бы мы ни хотели думать, что люди заходят к нам на главную страницу всегда - нет. Большинство людей приходят к нам из социальных сетей. Поэтому аудитория, это в общем- то ваши друзья в Facebook, или Вконтакте, или в Одноклассниках.

 

Дмитрий Бак:

Понятно, спасибо. Есть ли ещё вопросы ? Прошу Вас.

 

Вопрос из зала:

Простите, обратной связи нет ведь?

 

Дмитрий Бак:

Вот я про то же хотел. Как соотносятся проекты, которые предполагают какой-то интерактив, игровой, конкурсный и лекционный? Есть какое-то соотношение? Есть ли прямой интерактив? Какой-то фитбэк, да? Я вот не знаю, хотя по сайту много ходил, есть ли форум?

 

Кирилл Головастиков:

Очень важная часть нашего сайта то, что у нас нет форума,

 

Данил Перушев:

И запрещены комментарии.

 

Дмитрий Бак:

А как же быть с тем, что Вы говорили до того? Данил говорил, что обычно нам мешает Facebook, так далее и так далее, а вы, дескать, создаёте в оболочке науки внутренний продукт, который позволяет никуда не уходить, а здесь его иметь. А здесь, оказывается, нет никакого интерактива, нет никакого подобия соцсети.

 

Кирилл Головастиков:

На самом деле, не хочется забегать вперёд, но возможно, что-то похожее на личный кабинет и соцсети когда-то будет, но вы понимаете сейчас, что интерактив в самом банальном смысле, когда каждый человек может придти и оставить свой...

 

Дмитрий Бак:

Как же демократизм?

 

Кирилл Головастиков:

Сейчас я скажу и про это. …Каждый человек может придти и оставить комментарий под статьёй какого-нибудь кандидата наук о теме его работы, как читать летопись социального устройства Петербурга перед революцией, -  в первые выпуски "Арзамаса", мы решили отказаться от этого. Просто для того, что бы создать некий иллюзорный  прекрасный мир чистой науки. И при этом, разумеется, всего этого полно в социальных сетях " Арзамаса", и там демократизм цветёт, и надо сказать, много проявляет себя с хорошей стороны. То есть наши социальные сети - одна из самых приличных социальных сетей интернет-проектов Вконтакте или Facebook. У нас гораздо меньше ненависти, чем обычно получает любой журналист, который хочет узнать, что там пишут о его статье. Мне кажется, ты начал формулировать тезисы и не завершил. Действительно, комментарий под статьёй какого-то учёного на пространстве этой страницы уравнивают комментатора и автора статьи, и тогда мы мгновенно уходим с поля именно дифференцированного знания, уходим в какое- то поле диалога или возни без правил. И перестаём иметь возможность контролировать уровень знаний или дискуссий, которые происходят в этом поле. Что касается фитбэка, разумеется, у нас есть адрес, куда можно нам написать, и в социальные сети. Очень ярко видно, что чем лучше ты поработал, тем меньше у тебя фитбэка, потому что фитбэк это чаще ругательство. Поэтому это хороший показатель. Хотя люди много пишут со словами "спасибо", и это всегда ужасно приятно. Но мы попытаемся в ближайшее, не самое ближайшее, но ближайшее время дать какой- то способ общаться с арзамасцами, в смысле с лекторами, на каких- то новых и принципиально классных основаниях.

 

Дмитрий Бак:

Замечательный ответ. Мне очень это всё близко, но от этого  не менее всё- таки нестандартно и странно, да? То есть любая лекция кончается вопросами, любой просветительский проект заканчивается вопросами, а так получается по Витгенштейну: "за окном идёт дождь, но я так не считаю". Вот фраза, которая меня когда- то перепахала. То есть я просто верю, что Зорин классный учёный, не знаю его,  я не из тусовки, но я этому просто верю по определению. Не могу это проверить  путём диалога. Не троллить, Боже упаси, не какую-то чушь там говорить, но у меня нет никакого шанса включиться. Но повторю, мне это близко. Ещё вопрос был там, пожалуйста.

 

Полина Клёнова-Ленская:

Здравствуйте. Меня зовут Полина Клёнова- Ленская. Я студентка культурологии. У меня такой вопрос. В чём уникальность проекта " Арзамас", как он соотносит себя с другими образовательными проектами - с "Курсерой", с "Толксам", с проектами Ивора Маскутова "Постнаука", в которых тоже есть курсы лекций?

 

Данил Перушев:

Я не буду отвечать на этот вопрос. Ну, то есть это странно, хвалить себя - почему  мы лучше каких- то других ребят, которые делают своё дело.

 

Дмитрий Бак:

Ну, может быть, мягче? Чем отличаетесь? Потому что " Постнаука" - это любопытная вещь.

 

Данил Перушев:

Есть , к сожалению, небольшое число проектов, которые занимаются на русском языке популяризацией знания, и названия всех хороших были сейчас произнесены. Пожалуй " Арзамас" и "Постнаука" - это те проекты, которые вкладываются в производство уникальных контентов. А остальные ребята в силу разных причин, в силу особенности их проекта или недостатка ресурса, они, как правило, занимаются компиляцией или переводами, и это тоже очень важная функция, но просто другое поле. Поэтому уникальность "Арзамаса" именно в этом, что мы занимаемся производством контента высокого уровня. А отвечая про то, что происходит в мире, у нас не было никакого образца, с которого мы списывали концепцию " Арзамас", мы сидели и придумывали её сами, на ходу. Всё - и Курсеры, и Дексы, и то, что Декса - это национальная платформа - пусть расцветают все цветы, всё очень хорошо.

 

Кирилл Головастиков:

Я чуть- чуть продолжу. Действительно, тут два есть возможных способа отвечать. Первый. Вы упоминали "Курсеру" и огромное количество подобных проектов, которые сейчас на подъёме или два года назад были на подъёме, а сейчас просто все привыкли к ним как данности. Надо понимать, что " Арзамас" - это просветительский проект, и он существует в особых условиях... Есть принципиальная разница между образовательным и просветительским проектом, о которой бы можно было говорить долго и отдельно. В проекте придумана особая структура контента, о которой мы немножко говорили до этого и поэтому у него есть своя уникальность. То есть способ оградиться от всего, что вы сказали, у нас некоторый есть. То, что Данил начал говорить, очень важно: что так мало по-настоящему хорошего, качественного, так мало, что если вам кажется, что нет разницы между нами и "Постнаукой", то, может быть, это и хорошо, потому что у нас ещё не началась та стадия, когда  начинается конкуренция с кровью и переманиванием специалистов за бешеные деньги по ночам. Пока всего так мало, что мы можем долго ходить по одним улицам, не замечая друг друга.

 

Дмитрий Бак:

Понятно. Но и пока нет образовательной поставляющей. Или почти нет. Потому что там, где образование, сертификация. Где сертификация, там коммерция. Образование - это то, что кончается сертификатом так или иначе. Официально признанным государством или нет, но чем-то, какой-то целью. Я сегодня не просто прочёл про домонгольскую пору, а завтра про Византию. Не прочёл, а прослушал.

 

Наталья Самойленко:

Дмитрий Петрович, я хочу прокомментировать. Наталья Самойленко, директор музея- заповедника «Царицино». На самом деле я думаю, что мы с Вами как директора музеев, и наши коллеги из " Арзамаса" занимаемся очень близким делом, просвещением. Я бы сказала, что это проект не столько университетский, сколько в какой- то мере музейный, и в этом отношении, если говорить обо мне, то я купилась на самое простое. Мне ужасно понравилась оболочка " Арзамаса". И вот эта вот визуальная культура " Арзамаса", умение вкусно подавать материал, было тем, что меня сразу же привлекло к этому сайту. А вопрос у меня простой, из любопытства хочется знать хоть какие-то ближайшие шаги. Проанонсируйте, пожалуйста.

 

Данил Перушев:

Ближайший шаг, который хочется проанонсировать, это наш проект с музеем Царицино...

 

Наталья Самойленко:

Я про сайт. На самом деле мы готовим совместный проект, командой, и надеюсь,  что в самом начале ноября  новая экспозиция, посвященная Екатерине Второй, позволит нам продемонстрировать не просто экспозицию, «музейные гастроли» Третьяковской галереи в Царицыно, но и новое образовательное пространство "Арзамаса" офф-лайн.

 

Дмитрий Бак:

Как же это чУдно. Как же это здорово, «музейные гастроли» -  это проект музея - заповедника «Царицино», и участниками этих гастролей был Гослитмузей, потом музей- усадьба " Останкино". Вот теперь Третьяковская галерея.

 

Наталья Петровна:

Усадьба «Останкино» задержалась.

 

Дмитрий Бак:

Да, и ещё одно есть. Это страшно любопытное дело. Наталья Юрьевна, а Ваши "угадайки " откуда? Наталья Юрьевна размещает в фейсбуке " угадайки", где надо узнать картину по фрагменту. Четыре собачки, например.

 

Наталья Юрьевна:

Собачки - это мои забавы.  Это я сама фотографировала. А  " угадайка" про драпировки взята с прекрасного проекта " Метрополитен музеум". Слушайте, Вы меня не заговаривайте, я же хотела узнать про новости.

 

Кирилл Головастиков:

Мы не будем сейчас анонсировать никакие новшества на " Арзамасе", я буду призывать вас почаще заходить на " Арзамас", пытаться их увидеть своими глазами. Но в общем наш вектор таков: от популяризации мы хотели бы двигаться и будем искать свой путь в сторону образования. И когда мы говорим образование, действительно ключевое отличие, как мы его понимаем, это проверка знаний в той или иной мере, и дальше  всё, что за этим следует, сертификация и тому подобное. Спасибо большое за прекрасный пас про то, как обёрнут "Арзамас", действительно, для нас это важно. Потому что мы работаем на массовую аудиторию. Важный наш инсайд про эту аудиторию, это то, что мы все здесь с вами приучены к очень высокому качеству видео-контента. Многие из нас ходят в кинотеатры на современные фильмы, и привыкли к этой очень богатой фактуре  визуальной. И если говорить о более молодых людях, то это уже по умолчанию люди, которые смотрят Бэтмена и играют в последние компьютерные игры, у них отношение к видео, которое сделано не по этим лекалам, пренебрежительное. Люди не будут тратить своё внимание и своё время на подобный контент, потому что он просто за гранями их реальности, вне картины мира. Собственно поэтому мы с лучшими специалистами на рынке, с Александром Ржановым, работали над тем языком видео и над той картинкой, которую вы видите на " Арзамасе", чтобы достучаться до максимально широкой аудитории и привлечь её внимание.

 

Дмитрий Бак:

Ну не только для совсем молодых людей, которые смотрят то, что Вы перечислили, для разных людей. Наталья Юрьевна -  искусствовед блестящий, её привлекло именно это. Я тоже всё не смотрю..

 

Данил Перушев:

За Наталью Юрьевну не хочу отвечать, мне кажется, что Наталья Юрьевна или Вы, если увидите Зорина, заявленного как лектора, вы досмотрите.

 

Дмитрий Бак:

Он любого Бэтмена мне заменит.

 

Данил Перушев:

Да, он заменит. А те люди, о которых Вы говорили вначале, те люди, которые не знают, кто такой Зорин и почему его надо слушать, их именно засосёт внутрь вот эта визуальная коммуникация.

 

Дмитрий Бак:

Понятно.

 

Данил Перушев:

Это наша гипотеза, видимо, должно пройти чуть больше времени, надо наблюдать чуть больше, но пока нам кажется, что это срабатывает.

 

Дмитрий Бак:

Но всё же или контент срабатывает, или оболочка, или всё вместе. Или Зорин, или упаковка, или вместе. Для меня Зорин, конечно. Потому что я меньше обладаю вот этим различительным аппаратом. Я мало здесь знаю.  Я не критерий.

 

Кирилл Головастиков:

Я могу анонсировать самые ближайшие планы. Во-первых, у нас только что прошёл редизайн нашего сайта стараниями Данила Перушева. Поэтому вы больше никогда не увидите ту самую оболочку, которая вас привлекала. Вы увидите новую, гораздо лучшую. А во-вторых, в этот четверг у нас выйдет новый курс. Это в реальности то, что " Арзамас" раньше не делал никогда. У нас выходит новый курс, посвящённый академической музыке. До этого у нас не было ничего про музыку. Если вы видели наши съёмки, то это будут совершенно другие съёмки. Если вы видели наших лекторов, это будут совершенно другие лекторы. В этот четверг, в десять утра.

 

Дмитрий Бак:

Я думаю, что большая часть аудитории, немедленно, в десять утра нажмёт нужную клавишу. Я, например, точно. Мне так интересно, какая же это будет музыка. Хорошо, движемся дальше. Есть ли вопросы, уважаемые коллеги? Видимо, пока нет. Тогда я задам  традиционный вопрос для нашего проекта. Я даже его уже обозначал. А что в вас изменилось, когда вы стали этим заниматься, и что это для Вас ? Какое-то ощущение необходимости сделать что-то, что не сделает никто другой, такое самоотверженное, общественное? Или это просто профессия, работа, и не более? Вот всё-таки вас что-то сюда привело. Может быть, вы расскажите о своём образовании? Как становятся директорами такого проекта, каких очень мало? Где на них учат? «Я бы в плотники пошёл, пусть меня научат». Куда пойти и можно ли куда- то пойти?

 

Данил Перушев:

Это вопрос, подобный тому, почему " Арзамас" уникален, и теперь почему я уникален. Это не очень интересная история. Я учился в университете московском. Закончил экономический факультет и с детства делал интернет-проекты. С первого курса. И у меня был первый интернет-проект " Путь в Россию", путеводитель доя иностранцев по России, который я со своим другом написал, ездили в плацкарте по всей России, ночевали в палатках в академгородке, делали путеводитель по Новосибирску и всем другим городам. У нас существует большая история. Потом я занимался проектом Теории и практики. Мы придумали его. Я им руководил. Мы просто хотели создать календарь интеллектуальных развлечений в нашем городе. Мы его создали, он был страшно успешен, популярен. Он существует до сих пор. Я им больше не занимаюсь. И сейчас Филипп позвал меня заниматься на старте " Арзамаса", собственно, это вот такая моя специальность - быть старт-директором гуманитарных проектов . Тут важно просто понимать , я гораздо менее образован, чем Кирилл,и чем большая часть нашей редакции именно с точки зрения филологии и истории с антропологией, но мне кажется, я немного понимаю, как люди в интернете воспринимают информацию. И как работать с вниманием этой аудитории. И в какие формы правильно заворачивать ваш продукт, если вы хотите получить эту аудиторию.

 

Дмитрий Бак:

Спасибо. А Кирилл, что Вы скажите?

 

Кирилл Головастиков:

Я могу рассказать немножко о себе. Я по образованию филолог. Занимался какое- то время наукой, даже иногда и сейчас стараюсь заниматься, хотя диссертацию не защитил, меня увлекли иные рабочие горизонты, я больше пяти лет работал на сайте Лента.Ру редактором и журналистом. Тут надо вот что сказать.  В речи Дмитрия Петровича прозвучало что-то такое "для Вас это призвание или всё- таки всего лишь профессия"?

 

Дмитрий Бак:

Это прям Макс Вебер, да? Это у него есть такая речь " история как призвание и профессия". Руф - беруф, это в немецком однокоренные слова.

 

Кирилл Головастиков:

Так вот. Я хотел бы сказать в защиту профессии, потому что, конечно, для меня и некоторых моих коллег, которые пришли в журналистику, бросив аспирантуру, условно говоря, наука - это призвание и какая-то фантомная боль. В этом  плане я абсолютно счастлив заниматься этим. Чуть-чуть ближе к тому, с чего я начинал. Но профессия - невероятно важная вещь. Профессия - это ответственное отношение к тому, что ты делаешь и к тому, для кого ты делаешь. Потому что если для тебя это только хобби, если только игрушка, только самовыражение, не дай Бог, то ничего хорошего из этого не выйдет. Тут по-моему, то, что это профессия, потому что она предполагает серьёзное отношение, это чрезвычайно важно. И хотя я прекрасно понимаю, что Данил скажет то же самое, хотя он зашёл на это поле с другой стороны. Для него и для многих моих коллег, которые пришли, не бросив аспирантуру, когда у людей призвание запускать продукты или увлекать аудиторию, искать новую аудиторию, пытаться проникнуть в её голову, это тоже может быть призванием, и сделать это профессией, причём на таком не самом популярном поле, это большая ответственность. Мне хотелось бы считать себя профессионалом.

 

Дмитрий Бак:

Я думаю, что Филипп Викторович Дзядко во многом такую же траекторию избрал.

 

Кирилл Головастиков:

Он защитился.

 

Дмитрий Бак:

Понятно. Хорошо. Появились ли у нас вопросы? Мы постепенно идём к завершению нашего полуторачасового общения, но у нас есть ещё время, поэтому, пожалуйста, спрашивайте у наших гостей, пока есть возможность, об их работе, о перспективах, об их увлечениях.

 

Вопрос из зала:

Вот вы знаете, я человек текста. Я понимаю, что я то ещё поколение. Я не люблю видео. Потому что видео - это долго надо смотреть, мне гораздо интересней пробежать текст. Мне интересно, всё совсем уходит от текста? Всё будет видео, всегда? У вас нет проектов расшифровки текста, может быть, бумажный какой-то вариант?

 

Данил Перушев:

У нас есть на сайте конспекты всех видео-эпизодов. Они доступны, их можно смотреть в тексте. Есть два взаимоисключающих тренда. Первый - это всеобщая любовь в интернете к видео молодого поколения, молодых людей, людей младше нас с Кириллом лет на десять.  Эти люди - люди визуальной коммуникации, и с ними надо разговаривать на языке видео, иначе они просто не будут тратить на вас своё внимание. Есть вторая история, я думаю, что мы с Кириллом как раз то пограничное поколение, которое уже чуть-чуть может смотреть видео, но текст нам тоже понятней. Мне тоже быстрее не часовую смотреть лекцию, а пробежаться глазами по расшифровке, понять, о чём она, и уже на основании этого сделать выводы: смотреть или не смотреть. Собственно, и здесь "Арзамас" находится на некой неудобной позиции, потому что  наша аудитория – и первые, и вторые. И нам надо уметь разговаривать и  с той, и с другой аудиторией, именно поэтому рецепт простой. У нас есть видео и есть к нему расшифровки. И вообще, текст вряд ли умрёт когда-нибудь.

 

Дмитрий Бак:

Ну, слава Богу.

 

Данил Перушев:

По-хорошему, именно поэтому так много каналов информации. Кого-то заинтересует видео, кого-то заинтересует текст на схожую тему, кого-то заинтересует игра, но тоже на схожую тему.

 

Дмитрий Бак:

А скажите, какие там игры есть?

 

Данил Перушев:

А кого- то заинтересует аудио-информация. У нас чрезвычайно популярная история про наш подкаст, радио версия, аудио версия лекций про игры.

 

Кирилл Головастиков:

Игры, это маленькая ерунда, бантик, но она любопытная. Она требует много нервов и пота редакции, поэтому мы часто о них думаем. Действительно, какая- то часть нашей аудитории пришла к нам после того, как мой коллега, тоже шеф-редактор Олег Коронный придумал игру на даты и числа русской литературы девятнадцатого века. Выяснилось, что у огромного количества людей есть интерес ответить на шестьдесят вопросов вроде того, в каком году родился Лермонтов,

 

Дмитрий Бак

Сколько было сестёр Прозоровых.

 

Кирилл Головастиков

Или сколько было сестёр Прозоровых. И выяснится, что они ошиблись на шестьдесят лет или на шестьдесят сестёр, и ужаснутся этому. Или похвастаться, что знают, что сестёр было три. И после этого, каких-то таких игр, которые заманивают неподготовленного читателя или приучают к тому, что есть такой сайт, мы стараемся сделать как можно больше, как можно более разнообразных, не зацикливаясь на одной теме, одной механике, просто для того, чтобы знакомое знание стало интересным, а люди, которые не знали, узнали хотя бы благодаря этому.

 

Данил Перушев:

Вот тут на днях мы опустились до совершенно постыдной вещи. Мы устроили конкурс красоты среди русских писателей двадцатого века. Очень большой успех. Выясняется, что людям интересно заходить и среди сорока писателей выбирать самого красивого. Второго по красоте, третьего.

 

Дмитрий Бак:

Причём неизвестно как. Там одно изображение, да? То есть так же посмотреть и другие, но не у всех же есть в голове визуальные образы абсолютно всех авторов. Конкурс красоты - это ж к тебе повернутся разными сторонами, делают жесты,  а тут - кто красивше.

Классная идея. Просто классная идея. Я сам не участвовал, побоялся.

 

Данил Перушев

Идея Кирилла. Поэтому ему очень приятно это слышать. А победил в этом конкурсе Маяковский.

 

Дмитрий Бак

Понятно. Маяковский и много людей, которые за него проголосовали. Он там был лысый, как я помню. Да?

 

Данил Перушев

Да.

 

Дмитрий Бак

Такой, не с откидывающейся шевелюрой, а лысый, с таким мощным черепом.

 

Данил Перушев

Брутальный

 

Дмитрий Бак

Брутальный Владимир Владимирович Маяковский. Я не решился участвовать. Как- то мне было боязно слегка. Хорошо. Есть ли ещё какие- нибудь вопросы, уважаемые друзья?  Если нет, я сделаю паузу театральную, МХАТовскую, наверное. Нет. Обычно Евгений Григорьевич Ясин подводит итоги, а я, прежде чем какие-то слова произнести, очень краткие, может быть, спрошу наших гостей. Хотят ли они что-нибудь финальное произнести? Кирилл, Данил?

 

Кирилл Головастиков:

Да, я хочу сказать, чтобы вы все заходили на наш сайт. У нас больше двадцати курсов. Наверняка найдёте себе какой-нибудь по душе. Посмотрите прекрасный курс про живопись девятнадцатого века. Это то, что мы всем рекомендуем.

 

Дмитрий Бак:

Чудесный.

 

Кирилл Головастиков:

Кроме того, вы всё ещё можете проголосовать за самого красивого писателя и, возможно, переломить победу Маяковского, хотя шансы нормальные есть только у Пастернака.

 

Дмитрий Бак:

Хорошо. Данил?

 

Данил Перушев:

"Арзамас" сейчас , если кого-то это заинтересует, ищет ассистента, который поможет нам  здорово работать с такой сетью очень интересной – «Одноклассники», где у нас сто двадцать тысяч людей в группе, и нам нужен туда человек думающий. Если кому- то интересно, я есть в Facebook, можно мне написать и мы в какой- то диалог войдём.

 

Дмитрий Бак:

Понятно. Я кратко озвучу только одну мысль, вот какую. Кирилл, да и Данил тоже, говорили о том, что речь идёт об изготовлении такого верифицированного  абсолютно, классического научного продукта. Но, знаете, всё-таки не только. Я как музейщик здесь, Наталья Юрьевна задала этот тон, скажу, что мне очень не хватает не публицистики, не об этом речь, а выхода за пределы канонических обликов крупнейших писателей, крупнейших фактов. Вот прошёл юбилей Лермонтова в прошлом году. Был вечер в Большом театре, ещё было что- то. Что мы узнали нового? Ноль. Просто уровень пятого класса, уровень пятиклассника, который прочел стихотворение " Дума" и понял, что Лермонтов печально глядит на наше поколение. То есть мы не узнали, кто сейчас принадлежит к Лермонтовской традиции, какие смыслы в нём открывают современные поэты. Боже мой, а из курса, который здесь, мы всё это узнаём. Мы узнаём это не на уровне публицистики и каких-то там игр со смыслами, а мы узнаем, какова была посмертная судьба Лермонтова . Вообще как он появился, этот человек, таким, как мы его знаем. Мы же знаем не того Лермонтова, который был. Он там публиковал, я не могу сказать точно, в сборнике было двадцать шесть, кажется, текстов, да? И ещё несколько десятков были опубликованы. А мы знаем пятьсот текстов. Это тот же Лермонтов, который жил тогда, или нет? Другой. Совершенно другой. Там были издательские стратегии Краевского и некоторых других людей. Это не просто академическая наука, которая верифицирует новые смыслы, архивные документы и что-то ещё. А это меняет наше представление сегодняшнее, не филологов, обычных людей, о том, что же это такое. В данном случае Лермонтов, а в других случаях и другие авторы, другие проекты. Вот будет юбилей Тургенева в восемнадцатом году. Я уже просто вижу эту юбилейщину. Какие- то торжества, какие-то марши в ногу и не в ногу. Какие-то заклинания. Но кроме того, что Тургенев русский европеец, или певец русской природы, я ничего не вижу, не слышу, не знаю. Как бы хорошо на основании науки что-то такое получить актуальное не в ложном смысле, не в смысле информационного повода, анализа генеалогии или каких-то подробностей биографии, а получить какие-то новые смыслы, сопутствующие этому автору в истории современности русской литературы. И мне это в данном проекте страшно важно. Ну вот, на этой ноте, поскольку у нас прошло ровно полтора часа, я хотел бы наш вечер завершить. Вечер портала " Арзамас". И от всей души поблагодарить наших сегодняшних гостей, Данила Перушева и Кирилла Головастикова.

 

Кирилл Головастиков:

Спасибо вам всем большое.

 

Дмитрий Бак:

Большое спасибо. Проект " Важнее чем политика", Фонд Либеральная миссия. Университет Высшая Школа Экономики. До новых встреч. Спасибо. 





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика