Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссии

Уроки поражения

24.12.2003

Неутешительные для либеральных партий итоги парламентских выборов и попытки этих партий политически определиться в новых условиях продолжают оставаться в фокусе общественного внимания. Вытекающий отсюда круг вопросов обсуждался в Фонде «Либеральная миссия» 11 декабря, через несколько дней после выборов. Несмотря на то, что идея выдвижения единого кандидата в президенты от демократических сил, дебатировавшаяся в ходе дискуссии, сегодня уже устарела, мы считаем нужным ознакомить посетителей сайта с материалами обсуждения. Потому что сохраняют актуальность и анализ причин поражения либералов, и осмысление сложившейся после выборов политической ситуации, и извлечение из поражения уроков на будущее. Именно эти проблемы и обсуждались за нашим круглым столом.

В семинаре приняли участие Людмила Алексеева, Леонид Гозман, Даниил Дондурей, Денис Драгунский, Александр Иванченко, Алексей Кара-Мурза, Игорь Клямкин, Алексей Левинсон, Борис Надеждин, Владимир Преображенский, Владимир Рыжков, Евгений Сабуров, Георгий Сатаров, Марк Урнов, Лилия Шевцова, Евгений Ясин, Ирина Ясина.

Представляем также Вашему вниманию обращение Фонда «Либеральная миссия» к демократическим силам, а также продолжающие тему позиционирования правых партий перед президентскими выборами комментарий Алексея Кара-Мурзы "Основы либерального партстроительства", Андрея Пионтковского "Отказ от выборов - тоже выбор" и Евгения Ясина "Бойкот выборов - решение для ленивых". Читайте также статью Константина Сонина "Правый кандидат против Путина", опубликованную в Газете.Ру.


Оглавление:

Стенограмма семинара
Константин Сонин. Правый кандидат против Путина

Стенограмма семинара
Евгений ЯСИН:
Сегодня нам предстоит невеселый разговор. Провал правых партий на парламентских выборах при неожиданно высоком результате искусственно созданной «Родины» заставляет задуматься о том, какой политический ландшафт мы будем наблюдать в ближайшие четыре года. Думаю, принципиально важно, что мы ведем разговор на непартийной площадке. Я пригласил обе правые партии, но здесь присутствуют представители только «Союза правых сил». Важным вопросом нашей дискуссии являются результаты парламентских выборов и то, какие политические тенденции они зафиксировали. В связи с этим встает вопрос об оценке деятельности либеральных партий, их позиционирования в предвыборный период. Какой должна быть позиция СПС, «Яблока» и других демократических сил перед президентскими выборами и в ближайшие четыре года?


Игорь Клямкин (вице-президент Фонда «Либеральная миссия»): «Консервативную волну удалось запустить в том числе и потому, что этому не было никакого серьезного сопротивления»
7 декабря 2003 в России завершилась – в первом приближении – начавшаяся четыре года назад консервативная революция. Ее результаты получили политическую институционализацию и легитимацию посредством избирательной процедуры. Различия между партиями, прошедшими в Думу, – это различия между правыми и левыми консерваторами. Они отличаются друг от друга своими представлениями о желательном экономическом курсе, но едины в установке на консервацию. Сложившегося при Путине политического режима. В свою очередь, сам этот режим является наследником и реставратором отечественной самодержавной государственности в ее советской и досоветской разновидностях.

Либеральные партии в предвыборный период пытались найти свое место внутри данного процесса, встроиться в него и – одновременно – сохранить политическое лицо. Задача оказалась неразрешимой, потому что была неверно поставлена. Либералы потеряли думскую трибуну. Но если бы они ее сохранили для призывов к строительству либеральной империи или публичных просьб и пожеланий в адрес персонификатора консервативного режима, то вряд ли было бы лучше. Это только затушевывало бы смысл происходящего в стране, лишало бы общую политическую картину рельефности и прозрачности. Теперь все встало на свои места. Трудно придумать более выразительное подтверждение неадекватности самой постановки задачи встраивания в консервативный процесс, чем те публичные избиения друг друга, которые устраивали перед телекамерами представители СПС и «Яблока».

Институционализация и легитимация политического консерватизма не означает завершение консервативной революции. Она завершится (если ей суждено завершиться) лишь тогда, когда режим дойдет до той стадии, которая обозначена в лозунгах Жириновского – националистический авторитаризм, опирающийся на бюрократию и контролируемые ею ресурсы (прежде всего, сырьевые). И – никакого демократического антуража, никаких показательных встреч с правозащитниками, бизнесменами и прочих проявлений мягкотелости, слабоволия и политической непоследовательности. С этой точки зрения на основной вектор развития страны указывают не столько победа «Единой России» и провал либералов, сколько успех ЛДПР, в два с лишним раза превысивший свой показатель 1999 года. Путину, даже если он того захочет, трудно будет остановить запущенный Кремлем маховик консервативной революции. «Единая Россия», на которую ему предстоит опираться, в пространстве публичной политики представляет собой мертворожденного мамонта. В первой послевыборной программе Савика Шустера «Свобода слова» мы могли наблюдать беспомощность Олега Миронова – многоопытного и не самого глупого политика «Единой России». Мы могли наблюдать и то, что в оппозиции к этой партии уже сейчас находятся все без исключения политические силы – и прошедшие в Думу, и оставшиеся за ее пределами. Иными словами, главной опорой президента будет партия, обязанная своим существованием только ему, не имеющая собственной базы поддержки и находящаяся под перекрестным обстрелом со всех сторон. В такой ситуации, когда консервативный лагерь изначально расколот, дрейф политического режима в направлении дальнейшей жириновизации государства можно предсказать с достаточной степенью определенности.

Подталкивать президента в этом направлении будет не столько сам Жириновский, сколько новоиспеченный блок «Родина». Его антиолигархическая идеология нацелена не только на сдвиг влево в экономической политике. Она нацелена и на реставрацию традиционного типа российской государственности, на еще большее укрепление ее авторитарно-самодержавной составляющей.

Что делать проигравшим либералам при таком положении вещей? Очевидно, что из позиционирование может быть только открыть и последовательно оппозиционным. Это – первое и главное условие обретения ими политического лица в новой ситуации, которое они утратили в бесплодных поисках своего места в направленной против них консервативной революции. Это же – и платформа для их объединения; поиски оснований для размежевания, которые в 1990-е годы реально существовали, в нынешних условиях выглядели бы проявлением политической неадекватности, каковым они и выглядели в ходе предвыборной кампании СПС и «Яблока». Дело не в том, что они проиграли. Дело в том, что они проиграли, поставив себя в зависимое положение.

Внешне благовидные мотивы сохранения себя в таком двусмысленном положении могут выдвигаться и сегодня. Есть люди, которые думают: оппозиция президенту для дела либерализма вредна, потому что только он может блокировать консервативную волну; надо, мол, за него держаться, ибо другой на его месте может быть еще хуже. Но, во-первых, консервативная волна самим президентом и запущена. А во-вторых, запущена она в том числе и потому, что этому не было никакого серьезного сопротивления. Без демократической оппозиции, имеющей опору в обществе, режим будет продолжать двигаться в том направлении, в каком двигался последние годы. Не встречая сопротивления, он будет двигаться к пункту, обозначенному в платформе Жириновского.

Предстоящие президентские выборы позволяют инициировать формирование демократической оппозиции. Выдвижение единого кандидата могло бы способствовать началу консолидации либеральных партий и демократически настроенных избирателей. В случае, если такой кандидат наберет 10–12% голосов (что вполне реально), это могло бы хотя бы на символическом уровне вернуть разгромленный либеральный фланг в политику.

У меня нет полной уверенности в том, что СПС и «Яблоку» удастся договориться о едином кандидате. Но у них есть шанс открыть новую страницу в своих политических биографиях, и очень хотелось бы, чтоб они этим шансом воспользовались.


Георгий САТАРОВ (президент Фонда «ИНДЕМ»): «Прошедшие выборы не могут служить свидетельством каких-либо сдвигов в общественном сознании»
Выборы – в том виде, в котором они происходили и с тем результатом, который мы получили, – не могут свидетельствовать о каких-либо сдвигах в общественном сознании.

Хочу отметить три обстоятельства. Первое: существующая избирательная система предельно неустойчива в математическом смысле слова. Минимальные колебания в общественном сознании, игра с правилами в результате приводят к крупным сдвигам. Почему при этом они не могут служить отражением общественного сознания? Представьте себе, что голосование действительно было идеологическим, тогда при этой системе, в норме, партия получает по спискам и по округам не в точности одинаковый, но примерно сопоставимый результат. Но когда Жириновский набирает 12% по федеральному списку и 0% в округах, то это говорит не о специфических предпочтениях избирателей, а об особенностях избирательной системы, не более того.

Второе обстоятельство, отвечающее на вопрос, почему по результатам выборов нельзя судить об общественном сознании, связано с тем, что у нас абсолютно изнасилованная политическая конкуренция. Партиям выдавали билетики на участие в выборах, их лидерам рассказывали, про что говорить можно, а про что нельзя. При такой информационной монополии партии власти (я не говорю о традиционных подтасовках при подсчете голосов), о чьих идеологических предпочтениях может идти речь?

Если мы говорим, что 36% «Единой России» – это голоса президента, то чьи голоса представляет 1% «Партии жизни»? И кому принадлежит 1% Народной партии, также отождествлявшей себя с президентом? Эти голоса отданы за президента или за кого-то еще? А теперь сравним ту информационную мощь, которой была подкреплена кампания «Единой России», и публичный ресурс остальных партий. Разница в 18–20 раз несомненно отразилась на результатах. Какая уж тут идеология?

Что же касается правого фланга, то здесь мы видим полное несоответствие между идеологическим спросом и идеологическим предложением. И СПС, и «Яблоко» абсолютно неадекватны своим избирателям. Я не буду говорить про «Яблоко». Мы с Людмилой Алексеевой еще летом предупреждали Явлинского, чем закончатся его объятия с президентом. Для характеристики избирательной кампании СПС у меня просто нет слов. Она предназначалась для трех категорий населения: для тинейджеров, двадцати «олигархов», ради которых лидеры СПС садились в обтянутый кожей самолет, и для отставных генералов войск химзащиты, которым рассказывали про либеральную империю. За исключением некоторых слабых выступлений Хакамады, никто из лидеров партий ни слова не сказал о реальных проблемах своих избирателей.

Это попробую сделать я. На следующий день после выборов ко мне пришла большая делегация московских бизнесменов среднего уровня, человек пятнадцать. За последние месяцы в связи с компанией против Ходорковского коррупционные поборы с них возросли в разы. И это касается не только Москвы. В разы идет по России увеличение «доения», которое перешло все границы. И страдает от этого часть ваших избирателей демократических партий, она брошена ими на произвол чиновников. А другая часть избирателей не простила им «сделки с дьяволом»: либо вы заигрываете с Президентом и «ложитесь» под него полностью, как это сделал Явлинский, за что получаете дополнительные полпроцента, либо вы работаете на своего избирателя, если же избиратель этой работы не видит, он уходит от вас.


Евгений ЯСИН:
Георгий Александрович, 80–90% электората СПС поддерживают Путина – даже больше, чем в «Единой России».


Георгий САТАРОВ:
Дело не в объеме поддержки, а в ее структуре и качестве. Эта поддержка складывается по принципу: «Он, конечно, ничего не делает, но, вроде, свой». Кроме того, правые не предлагают своему избирателю других кандидатур. Правые сдались рейтингу президента еще в 1999 году, решив, что в стране есть только один политик. А теперь они же удивляются, почему избиратели так любят Путина. Они его любят, потому что у них нет альтернативного политического предложения. В ответ нет спроса и на президентском поле.

Но проблема ведь не в результатах выборов, а в том, что параллельно происходит сейчас в стране. Я уже сказал про рост коррупции. Когда я слушал этих бизнесменов, я думал о том, как скоро опять появятся талоны. Потому что сейчас люди думают, когда и с какими потерями продавать свой бизнес. И ведь именно они нас кормят, а не Абрамович. Разве на этих выборах кто-нибудь говорил, что Россия недавно заняла первое место по преступности? О том, что наша страна находится на втором месте в мире по количеству случаев суицида? Разве кто-нибудь подводил итоги этого четырехлетия? Об этом запретили говорить. Эти правила игры были приняты – по ним и результат.

И последнее. Я не считаю, что от правых партий остались одни руины, потому что и Явлинский, и Хакамада, и Немцов, и Чубайс обладают своим авторитетом среди нескольких миллионов человек. Этого достаточно, чтобы начать строить новую партию и продвигать новых лидеров. Если Явлинский выйдет как объединенный кандидат, это крах. Значит, нужен новый кандидат. Новый кандидат, который может выиграть именно как новый, избиратели его ждут. Ведь «Родина» наполовину выиграла именно по этой причине. И даже если этот новый кандидат проиграет, у него будет хорошее оправдание: он новый. Это беспроигрышный вариант.

Я считаю, что сейчас надо раскручивать нового, свежего кандидата, причем в первую очередь это необходимо не политикам, а демократическому электорату, который сейчас растерялся, перестал осознавать себя значимой общественной группой. И этим пользуются наши противники. Они говорят, что либеральная идея в России проиграла. Вранье. Россия тихо, медленно правеет. Но политики, которые должны откликаться на этот спрос, так же тихо и медленно отстают от своего электората. Вот это отставание и надо компенсировать на президентских выборах. Электорат откликнется. Ведь сейчас люди в шоке, даже те, кто не ходил на выборы. У них возникло ощущение политического вакуума. Они привыкли иметь свое политическое представительство, а теперь оно утрачено. Поэтому им необходимо хотя бы символически увидеть и осознать себя на президентских выборах. Прежде всего, именно для этого электората нужен единый демократический кандидат. Если мы уважаем этих людей, если мы хотим, чтобы они, а вместе с ними все демократы не провалились, их нужно поддержать, откликнуться на существующий спрос.


Лилия ШЕВЦОВА (ведущий сотрудник Московского Центра Карнеги):
В какой степени электорат, о котором Вы говорите, готов консолидироваться на антипутинской и антисистемной альтернативе?


Георгий САТАРОВ:
Тот, кто первым скажет, что король голый, получит фантастический выигрыш. Отток путинского электората рано или поздно должен начаться. В природе не бывает ничего монотонного. Поэтому тот, кто первым начнет критиковать Путина, заработает колоссальные очки. Впрочем, вначале он может столкнуться с сильным сопротивлением, к этому нужно быть готовым.


Евгений ЯСИН:
Сейчас в обществе распространяется страх. И если кто-то покажет, что он не боится, по крайне мере, этот страх перестанет возрастать. А пока на страну наползает туман. Все недовольны, но все боятся, как при советской власти.


Марк УРНОВ (президент Фонда «Экспертиза», председатель правления Центра политических технологий): «Либералам бессмысленно претендовать на широкую аудиторию, она их не любит»
В оценке ситуации я совершенно не согласен с утверждением Георгия Сатарова о том, что в массовом сознании нет сдвига. Есть, и очень большой. И апеллировать здесь к идеологическому выбору неуместно, поскольку сдвиг идет в отношении политики, а не идеологии. Поддержка Путина населением очевидна. Очевидно удовольствие общества от атаки Путина на Ходорковского. Население восторгается блоком «Родина» с жесткой, экстремистской и государственнической фразеологией – и националистической, и уравнительной.

Общество принимает «на ура» все хулиганства Жириновского, все эти фразы типа «мы будем строить полицейское государство, мы вас всех посадим и будем пытать». Не знаю, как назвать это, если не изменением настроений. Не надо списывать все на фальсификации, дурость системы и не замечать, что меняется ментальность, растет комплекс неполноценности, который нуждается в компенсаторных лозунгах типа «мы – сильное государство, нас должны бояться». Не замечать этого нельзя просто потому, что с этим мы будем иметь дело. Ясно, что в таких условиях либералы находятся в меньшинстве, и надо это положение четко понимать. Претендовать на широкую аудиторию им совершенно бессмысленно, потому что она их не любит.

Что касается «Единой России», то я не согласен с Игорем Клямкиным, который говорит о ней как о неповоротливом мамонте. Я думаю, что «единороссы» скорее всего сформируют в Думе несколько групп, хотя бы для того, чтобы иметь большинство в Совете Думы, а не только в актовом зале, и с большим удовольствием будут работать по подсказке из Кремля. Я полагаю, что к ним присоединится и «Народная партия», и многие одномандатники, и Жириновский будет голосовать как надо, а Рогозин будет вести себя как оппозиционер, но голосовать точно также. Поэтому и законы будут проводиться нужные, за тем и шли. Фразеология же дальше будет сдвигаться в сторону сочного, роскошного авторитаризма, в этом никаких сомнений нет. Тем более, что у системы вырабатываются очень четкие бюрократические законы. Уже понятно, как она будет развиваться в эти четыре года.

И здесь мы столкнемся с двумя проблемами. Одна из них – краткосрочная, касающаяся нынешних президентских выборов. У меня нет готового ответа, будет ли лучшим выходом появление совсем нового человека с новой антипутинской фразеологией. В этом есть своя заманчивая логика, но боюсь, что тут может сработать инерция предпочтений. Все-таки из того, что СПС и «Яблоко» провалились на выборах, не следует, что те, кто за них голосовал, немедленно повернутся к ним спиной или станут глядеть на них с презрением и требовать кого-то нового. Для того чтобы это произошло, требуется время. Пока же работают инерционные привязки, в том числе и у лидеров обеих правых партий. И мне сложно представить, чтобы они так вот запросто признали себя политическими трупами и согласились на нового единого кандидата.

Может быть, из этого что-то и получится, но для этого, по крайней мере, нужно в январе интенсивно с ними встречаться, разговаривать, находить консенсус. Уже была высказана мысль, что, может быть, Явлинский станет таким кандидатом. Журналисты даже ссылались на Ирину Хакамаду, говорившую, что на этих заведомо проигрышных выборах в качестве кандидата все заведомо хороши. Единый кандидат нужен хотя бы для того, чтобы демократы в течение президентской избирательной кампании смогли создать нужную инфраструктуру и мобилизовать людей из правого электората. В качестве кандидата нежелателен, по-моему, только Анатолий Чубайс. Эти президентские выборы помогут правым увидеть, сколько голосов в реальности, даже в этой плохой ситуации, соберет их кандидат.

Очевидно, что этот человек идет на заклание. И хотя проигрыш демократического кандидата позволит власти все следующие три года говорить, что правые проиграли на президентских выборах, потому что они слабые и антинародные, выдвигать своего кандидата все равно надо. Однако также надо помнить о том, что правый избиратель очень неоднороден. Одни исповедуют либеральную идеологию в ее последовательном, жестком виде. Другим такой жесткий либерализм не подходит, для них нужно выработать вариант мягкого либерализма, которого еще нет. Это поможет правым расположить к себе сомневающийсяэлекторат.

И здесь мы подходим к проблеме долгосрочной. В первую очередь речь идет о том, что из либерального лагеря надо выставлять кандидатом в президенты любого, кто согласится на роль Александра Матросова, и пытаться сделать так, чтобы традиционно правые партии – «Яблоко» и СПС – все-таки договорились о совместных действиях в поддержку этого кандидата и не вставляли друг другу палки в колеса. Если это будет новый кандидат, то обеим партиям нужно договориться, по крайней мере, не обливать его грязью. Я не уверен, что подобные нравы исчезли после восьмого декабря.

Еще одна долгосрочная задача состоит в том, чтобы сразу после президентских выборов начать обсуждение стратегии демократических сил на следующие четыре года. Необходимо создавать региональную сеть, искать новую форму контактов между демократическими силами, формировать в Думе депутатскую группу. Нужно усиленно работать, имея в виду выборы 2007 и 2008 годов.

Как позиционировать себя по отношению к Путину? Полагаю, что по мере того, как будет коснеть режим, следует постепенно наращивать антипутинскую фразеологию. При этом надо иметь в виду сложную ситуацию с либеральными избирателями, значительная часть которых пока что продолжает поддерживать Путина. Поэтому в тактическом плане имеет смысл начать с жесткой антисистемной критики типа «смотрите, куда катится система, куда идет общество, какие могут быть последствия», и постепенно переходить к вопросу о том, кто в этом виноват.


Людмила АЛЕКСЕЕВА (председатель Московской Хельсинкской группы):
Если демократический кандидат на президентские выборы все равно будет Александром Матросовым, то почему на эту роль не подходит Чубайс?


Марк УРНОВ:
Я учитываю инерцию электората. Чубайс столь же одиозная фигура для части электората «Яблока», как и Явлинский – для части электората СПС. Вообще с выдвижением кандидата из традиционных лидеров существует большая проблема. С моей точки зрения хорошим традиционным лидером мог бы стать присутствующий здесь Борис Надеждин. Он традиционно раскручен как правый, но не столь одиозен как Явлинский или Чубайс.


Алексей ЛЕВИНСОН (социолог, ведущий научный сотрудник «ВЦИОМ–А»): «Назрела необходимость немедленного объединения всех демократических сил»
Сдвиг в массовом сознании, о котором говорил Марк Урнов, произошел по моим данным где-то за год до выборов. В декабре 2002 года я проводил исследование, которое показало фактически исчезновение политической почвы для правых партий. Люди, которые собирались голосовать за «Яблоко» и СПС, продемонстрировали здоровый, «розовый», государственно-социалистический, советский взгляд на вещи. Для них предложение было сделано в виде путинской политики. Голосование избирателей проголосовали за «Единую Россию» отражает их интерес к тому, что предложил им президент.

От коммунистов Путин взял мягкий социалистический идеал, от правых – какие-то демократические, стилевые вещи. Опросы показывают, что либерально настроенные избиратели считают Путина демократом, поэтому голосовать за него или за его партию не стыдно. Как не стыдно сегодня сожалеть об исчезновении СССР или хотеть, чтобы государство заботилось о бедных. Для правой идеологии просто не осталось места, и это проблема, которую правые партии решить не сумели.

СПС совсем ничего не предложил, а «Яблоко» предложило слегка обновленные демократические ценности, причем сделало это непосредственно перед выборами. Хотя разногласия между правыми партиями все еще не преодолены, я думаю, что выборы оказали на верхнюю часть бывшего демократического электората пугающее впечатление. И даже не столько победой «Единой России», сколько победой Жириновского и блока «Родина». Сейчас за судьбу России, за судьбу своих детей испугались многие. Для правых не будет идеологического ресурса, пока с их стороны не прозвучит что-то новое. Боюсь, что за этим столом пока ничего нового не прозвучало.

Сейчас назрела необходимость немедленного объединения всех демократических сил в некий демократический фронт или конгресс, но с сохранением имеющихся партийных форм. Это подарит деморализованной части общества ощущение опоры. В такой объединенной демократической организации может не быть лидера, она может иметь свободную структуру. Эта суперорганизация будет вправе поднять вопрос о выдвижении единого кандидата. Она должна стать новым политическим субъектом, поскольку СПС и «ЯблокО» как политические субъектов перестали существовать.

С президентскими выборами ситуация очень сложная. Основная проблема заключается в том, что непродуктивно выдвигать кандидата с не очень понятным электорату посланием, вроде абстрактного «проголосуйте за меня, и мы посмотрим сколько нас». Сейчас не время для самодемонстрации. Это послание нужно сформулировать иначе, попытаться объяснить избирателю, что кандидат от правых выдвигается с целью заявит обществу о появившихся в политической жизни страны негативных тенденциях.

Как позиционировать себя относительно Путина? По имеющимся данным, выступать сейчас против Путина неправильно, избиратели просто не станут этого слушать. Поэтому начинать антипутинскую кампанию не стоит. Я думаю, лозунги о том, что страна катится к фашизму, к национал-социализму и т. п. работают плохо. Говорить нужно о том, о чем сказал Георгий Сатаров: об увеличении чиновничьих поборов, о коррупции, о том, что сейчас творят чиновники, пользуясь большим рейтингом Путина. Здесь есть пространство для политического наступления.


Евгений САБУРОВ (научный руководитель Института развития образования Государственного университета – Высшей школы экономики): «В нынешних условиях агрессивное, наглое выступление сторонников модернистского проекта со своей программой было бы крайне эффективным»
Я согласен с Марком Урновым, что сдвиг в массовом сознании произошел не в идеологическом плане, а в плане стиля. То есть те, кто каким-то образом придерживается модернизационного проекта, вели себя так, как будто они обороняются от очень опасного зверя. Это проигрышный стиль, который был изначально обречен на поражение. И все, что предлагалось сегодня в этой аудитории, тоже продолжает оборонительный стиль, который только что проиграл, и уже не имеет никаких шансов не то что на победу, но даже на существование в том виде, в котором он существовал раньше. Со стороны блока «Родина» нам была продемонстрирована очень эффективная истерика. А такие фигуры как Рогозин и Глазьев предстали в новом качестве. Глазьев просто менялся на наших глазах.

Следует отметить и изменение стиля Жириновского в еще более «жириновскую» сторону. При этом я хочу сказать, что традиционалисты, так любящие истерики и нападки, очень боятся противоречий. Насколько я понял, Путин уже отвык от того, что ему противоречат за столом.


Людмила АЛЕКСЕЕВА:
Мы видели президента год назад и совсем недавно. И если год назад он говорил, что правозащитники нужны, потому что власть наглеет и ее нужно одергивать, то уже через год он стал выглядеть как памятник самому себе.


Евгений САБУРОВ:
Когда так «бронзовеют», но не чувствуют за собой правды, возникает боязнь противоречий, и все поведение «Единой России» и этого лагеря на выборах – это либо «закрикивание» оппонентов, либо уход от прямого разговора. На этих президентских выборах Путин, конечно, откажется от дебатов. И я думаю, что в таких условиях агрессивное, наглое выступление сторонников модернистского проекта со своей программой было бы крайне эффективным. Сейчас необходимо появление ярких, наглых фигур. Нужно нападать на оппонентов также, как это делает тот же самый Жириновский. И, главное, есть на что нападать, ведь к опасностям, перечисленным Георгием Сатаровым можно еще много чего добавить.

Первое, что сделал Глазьев со товарищи – они опять заговорили об основе православной культуры. А правые молчат, когда нужно орать. Я не понимаю, почему человек, который сейчас выступит очень громко и будет себя вести достаточно решительно, становится камикадзе. Наоборот, он сразу предстает как яркая и привлекательная фигура. И абсолютно неважно, сколько голосов он наберет на выборах, важно, что эта фигура будет существовать на политическом, президентском поле. Пока же на нем одни кости.

Марк УРНОВ:
Правда совершенно не понятно, на каких телеканалах правые будут орать.


Евгений САБУРОВ:
Это, безусловно, нелегкая задача. Но любая другая тактика в настоящее время проигрышна. Те же предприниматели пришли к Сатарову затем, чтобы выяснить: можно ли сейчас хоть у кого-нибудь найти защиту от произвола бюрократии? Люди пребывают в раздумье: продавать свой бизнес и уезжать из страны, или оставаться? Защиту можно найти только у того, кто способен показать силу или хотя бы наглость.


Борис НАДЕЖДИН (член федерального политсовета «Союза правых сил»): «Единственный способ правым партиям сохранить лицо – выдвижение единого кандидата»
«Союз правых сил» проиграл потому, что была принята принципиально неверная стратегия. Ошибка была сделана в начале февраля, когда руководство СПС не поддержало жесткую, антибюрократическую кампанию, которую предлагал вести я. Аргументов, по которым руководство выбрало другую стратегию было два, и оба показались в той ситуации убедительными. Первый аргумент был такой: нас отключат от эфира, Альфред Кох только об этом и говорил. А второй аргумент состоял в том, что 80% избирателей СПС выступают с поддержкой Путина и всех его действий. В итоге, с появлением в партийном списке Чубайса был окончательно поставлен крест на попытках вести предвыборную компанию предельно жестко. Она стала совершенно непонятной, и мы проиграли.


Евгений ЯСИН:
То есть, можно сказать, что менеджмент Коха плюс кризисное управление Чубайса оказались вредными?


Борис НАДЕЖДИН:
С приходом Коха и Чубайса у нас исчезла возможность уйти в жесткую оппозицию власти и действовать самостоятельно. Я пытался говорить об этом, но было уже слишком поздно. Арест Ходорковского мог переломить ситуацию в пользу моей позиции. Я тогда поднял шум, и Чубайс сначала меня поддержал. Но президент поговорил с Чубайсом, Чубайс – со мной, и все незаметно рассосалось.

Что касается действий, которые нужно предпринимать в сложившейся ситуации, то я абсолютно согласен с тем, что единственный способ правым партиям сохранить лицо – выдвинуть единого кандидата в президенты. Это нужно сделать по двум причинам. Первая – следует показать власти, что у нее есть альтернатива. И вторая задача – взять свои 8-10%. Лично я считаю, что если в этих условиях наш кандидат получит 8%, то это будет героическим результатом. Однако человек, который согласится представлять демократические силы, должен ясно понимать две вещи. Во-первых, его попытаются не допустить до участия в выборах путем браковки подписей. А во-вторых – Путин не будет участвовать в дебатах, поэтому нашему кандидату придется полемизировать только с Жириновским. Можно себе представить, что из этого выйдет.

Власть наверняка попытается нейтрализовать Зюганова, выставив кого-нибудь в пику ему. Здесь даже могут совпасть интересы второго эшелона КПРФ и Кремля. Я с благодарностью воспринял предложение Марка Урнова мне пойти на заклание, но если говорить всерьез, я не гожусь на эту роль по той же причине, что Явлинский, Немцов или Хакамада – я только что проиграл выборы. Поэтому кандидат от правых должен быть либо человеком, вообще не участвовавшим в этих выборах, либо победившим в них, будучи избранным по одномандатному округу. Если такого человека не найдется, в крайнем случае можно рассматривать славную когорту «лузеров», включая и вашего покорного слугу.


Лилия ШЕВЦОВА:
Под этим единым кандидатом вы имеете в виду Владимира Рыжкова?


Борис НАДЕЖДИН:
Я не готов сейчас обсуждать детали переговоров.

Что касается сбора двух миллионов подписей, то как человек, который однажды собрал четыре с половиной миллиона подписей, могу сказать, что это задача сложная, но вполне выполнимая. В данный момент главное – найти единого кандидата. Сейчас второй эшелон «Яблока» и СПС много консультируются, чтобы создать единую политическую площадку, которая выдвинет единого кандидата в президенты. Такая площадка должна быть по-настоящему общей. Процентов на семьдесят она уже создана, практически уже придумано название, согласованы составы. И вроде бы даже Явлинский согласился с такой конструкцией.

Но Кремль тоже не сидит, сложа руки. Там в отношение правых сейчас запустили два проекта. Первый проект заключается в интенсивной работе с нашими депутатами. Уже звонили Крашенинникову, Задорнову, Лихачеву и другим. В Кремле хотят сделать депутатскую группу из кандидатов СПС и «Яблока» и еще некоторых депутатов с приличной репутацией, добавив к ним людей из «Единой России», похожих на демократов. Второй проект исполняют известные политтехнологи Павловский и Гельман. Слушая «Эхо Москвы», я с большим изумлением узнал, что происходит некая пресс-конференция гражданина Чадаева – «Новые правые», на которую среди прочих приглашены Кириенко, Рыжков и Надеждин. Мы с Владимиром Рыжковым проверили – никаких приглашений нам не поступало. В общем, нас пытаются использовать в своих целях. Нам даже предлагают должности в Кремле, в правительстве чтобы внести раскол в демократическую оппозицию. Лично я для себя принял решение и буду до последней возможности бороться за объединение на первом этапе СПС и «ЯблокА», чтобы выдвижение единого кандидата все-таки состоялось.

Сейчас мы должны сохранить имеющиеся региональные организации. Например, в Подмосковье есть сильная организация, и если будет надо, она за неделю соберет сто тысяч подписей. Так что собрать два миллиона подписей на выдвижение единого кандидата вполне реально, если мы сохраним структуры, которые у нас сейчас есть после выборов.


Владимир РЫЖКОВ (депутат Государственной думы РФ): «Единым кандидатом от демократических партий должен быть известный политик»
В нашей дискуссии наметилось несколько развилок. Первая: результаты выборов – это стратегическая неудача правого фланга или результат ошибок? Если это результат ошибок, значит лидеры партий извлекут из этого поражения урок, правильно выстроят президентскую кампанию и получат соответствующий результат. Если же меняется общество, то значит, что нужны либо новые лидеры, либо другие ответы. Я считаю, что и то, и другое необходимо в равной степени.

Во время своей избирательной кампании я встретился с восемнадцатью тысячами человек и обнаружил очень серьезный сдвиг в настроениях и ожиданиях избирателей. Сегодня у людей гигантские ожидания, и бедность в их глазах уже не является нормой. Если при Ельцине бедность воспринималась как должное, и люди говорили: «Ну, что поделать, в стране развал, демократы виноваты», – то сейчас они бедность воспринимают как вопиющую несправедливость и ждут, когда кто-то придет и решит эту проблему. Успех «Единой России», «ЛДПР» и «Родины» во многом обусловлен тем, что все они обещали бороться с бедностью. А что обещал «Союз правых сил»? Самым ярким тезисом Чубайса было то, что в сложившейся в стране ситуации, конечно, повинны демократы, но и все хорошее, что появилось за последние годы – это их заслуга, поэтому надо продолжать идти тем же курсом. Народ не пожелал идти тем же курсом и проголосовал против СПС.

Почему «Яблоко» набрало немного больше голосов, чем СПС? Потому, что Явлинский пытался отвечать на эти чаяния. Он тоже говорил много глупостей, всем запомнились ядерные отходы, которые вообще в стране никого не интересуют. Но он пытался говорить о социальной политике, поэтому получил на 0,3% голосов больше. СПС вообще не ответил на сдвиг настроений в обществе. Получилось так, что на это огромное ожидание социальных улучшений правого ответа фактически не было. В итоге правые партии провались на выборах, а страна действительно сдвинулась в сторону социализма и национализма.

Кстати, Институт комплексных социальных исследований РАН зафиксировал этот сдвиг еще весной этого года в своем докладе «Богатые и бедные в современной России». Там говорилось, что главный конфликт современной России – это конфликт богатых и бедных, и только затем – конфликт русских и нерусских. Правые попросту проглядели эту тенденцию. Те же, кто ее увидел и использовал в своей кампании, получили наилучший результат. Поэтому страна действительно сильно сдвинулась влево в сторону патерналистского государства, имперского державного и националистического сознания. И это очень сильный сдвиг.

Но были и крупные ошибки в избирательной кампании правых. СПС фактически провел две рекламные кампании – летнюю и осеннюю. Летняя кампания была успешной, рейтинг партии вырос почти до 10%. Тогда лидеры СПС говорили о коррупции и бюрократах, с которыми надо бороться, об альтернативной службе в армии. В своих выступлениях они затрагивали пять-шесть очень конкретных тем. Но к осенней кампании, в СПС начали говорить ни о чем, например, о либеральной империи, не понимая, что народу это вообще не нужно. Если бы Чубайс говорил о русских в Грузии или в Литве, как Рогозин, его бы поняли. Когда я вел свою кампанию в округе, то вообще не говорил ни про какие абстракции. Моих избирателей интересовала только газ, квартиры, ипотека, ЖКХ – конкретные, жизненные вещи, больше ничего.

Что касается президента, то я считаю, что просто антипутинская позиция ничего не даст. Я столкнулся с этим в ходе избирательной кампании в моем округе, где СПС и «Яблоко» получил больше, «Единая Россия» и «Родина» – меньше, чем по стране, а явка избирателей была выше средней. Барнаул в этом отношении прекрасный город. Но как только я пытался критически отзываться о деятельности Путина, возникала глухая стена, везде – от студенческой аудитории до рабочей публики – начинались недовольные выкрики, потому что все достижения и ожидания связаны только с ним. Во Франции похожая ситуация была при Шарле Де Голле. У суперпопулярного президента–генерала можно было отбирать голоса его электората только одним способом: соглашаться с его политикой в целом и критиковать частности.

Поэтому единственное, что могут предложить в сложившейся ситуации либералы, это критика конкретных пороков власти: бюрократизм, коррупция, административные барьеры, т. е. все то, что обеспечивало рост рейтинга СПС летом. Сейчас нередко говорят о торжестве административного ресурса. Это, конечно, с одной стороны, верно, но с другой – 7 декабря продемонстрировало торжество публичной политики. Главным триумфатором этих выборов стал самый яркий трибун – Жириновский. И добился он этого не благодаря капиталовложениям, а благодаря тому, что он яркий публичный политик.

Я вижу несколько причин триумфа блока «Родина». Во-первых, они говорили о том, что волнует людей – о зарплате, о государственной ренте, о русских в других государствах, о величии России. Во-вторых, в этом блоке есть очень яркие фигуры. Они полемисты, они великолепно вели дебаты, все делали очень хорошо. Зюганов же проиграл потому, что у него не было никакого внятного плана действия, такая же раскисшая кампания как у СПС и «ЯблокА», а ко всему прочему он попросту очень скучный политик. На фоне Жириновского, Глазьева и Рогозина Зюганов выглядел как унылый советский начальник. Вообще торжество публичных политиков – это очень интересное явление. Если всерьез начнет расти влияние Жириновского, Глазьева или Рогозина, то Путин может столкнуться с серьезной конкуренцией, потому что все они как политики ярче президента. Да, Путин не будет участвовать в предвыборных дебатах, но, видимо, он будет как-то договариваться с этими политиками, чтобы они ему не слишком мешали.

Сейчас мы наблюдаем кризис либеральных идей. Но положение не столь катастрофично. Георгий Сатаров рассказывал, как к нему приходили бизнесмены за советом: продавать свой бизнес или нет. У меня в Барнауле по этому поводу нет никакой паники. Посмотрите, как отреагировала на выборы экономика: произошел рост биржевых показателей. Более того, инвесторы не сомневаются в продолжении политики реформ, олицетворение которые для них – Путин. Поэтому не надо себя обманывать и изображать, что случилась катастрофа и мы должны бить в набат.

Что касается президентских выборов, то я вижу три варианта решения этого вопроса. Первый – бойкотировать выборы. И, честно говоря, я не услышал веских аргументов против бойкота. Второй вариант – выдвижение единого кандидата из раскрученных лидеров, который, с учетом всех ошибок, выберет для своей предвыборной кампании ряд конкретных тем и будет, как Рогозин и Глазьев, говорить только о них – о коррупции, о бюрократии, об административных барьерах, о социальной сфере. Это поможет поднять рейтинг партий. Одновременно единый кандидат говорил бы о том, что сейчас создается партия, которая, не имея сегодня представительства в Государственной думе, через три года пойдет на выборы и будет добиваться решения обозначенных проблем. В таком случае выдвижение единого кандидата от правых обретет смысл.

Если же предположить выдвижение неизвестной фигуры в качестве кандидата, то я, как аналитик, думаю, что это утопическая идея. С середины декабря по середину января страна находится в отпуске. После этого останется полтора месяца избирательной кампании, и народ, увидев нового кандидата, просто спросит: «Кто этот человек?». Поэтому, мне кажется, следует выдвигать известного политика. Кроме того, совершенно необходимо объединение «Яблока» и СПС. За неделю до выборов я называл два кандидатских списка преступлением этих партий. Все разговоры про разные электораты я категорически отвергаю. Просто «электоратам» на протяжении десяти лет объясняли, что они разные. И если бы избирателям демократов объяснили, что у нас общие задачи, они бы это поняли.


Евгений ЯСИН:
Известно, что из Кремля поступило предложение создать правую фракцию, видимо, власти неудобно, что в парламенте возник такой крен влево. Если мы на это пойдем, славы нам это не принесет. Как вы думаете, что правильнее: искать общий язык с Кремлем, прибегая к услугам Владислава Суркова, или все-таки действовать самостоятельно и обратить внимание на тот электорат, который не хотел идти на выборы и голосовать за демократов?


Владимир РЫЖКОВ:
Относительно правой фракции в Думе. Сейчас там есть четыре депутата от «Яблока» и три от СПС. Двое «яблочников» уже готовы уйти в «Единую Россию» и просто пока стесняются об этом сказать. Есть еще Похмелкин, Гончар и я. Всего получается восемь человек. Если реально смотреть на вещи, то у нас нет альтернативы кремлевской инициативе. Кремль сделает либеральную группу в Думе и без нас, во главе с Александром Жуковым, например. И эта группа на самом деле будет отстаивать либеральные ценности, снижение налогов, либерализацию экономики, как публично, так и своим голосованием.

Передо мной лично встанет выбор: либо я остаюсь независимым депутатом и буду солидарно с ними голосовать, либо я войду в эту группу и буду работать вместе с ними. Хотя я полагаю, что моя фигура для Суркова неприемлема, поэтому предложений войти в правую прокремлевскую фракцию мне не поступало и скорее всего не поступит. Мы с Михаилом Задорновым говорили с двадцатью депутатами, и ни один из них не сказал, что войдет в эту группу. Все взяли тайм-аут для того, чтобы подумать.


Алексей КАРА-МУРЗА (член федерального политсовета «Союза правых сил»): «Если во главе партий останутся прежние персоналии, то вопрос о едином кандидате будет снят автоматически»
Я хотел бы затронуть несколько моментов, которые пока не обсуждались. Мне кажется, главная проблема – это взаимоотношения либеральных партий со своим электоратом, а либеральных лидеров со своими партиями и с электоратом.

В первую очередь мы должны поговорить о том, как демократические партии работали на выборах. «Яблоко» и СПС допустили две симметричных ошибки. Во главу угла своих кампаний («Яблоко» вообще, а СПС – начиная с сентября) поставили тему, которую они перестали в итоге контролировать. Я имею в виду антиолигархическую кампанию Явлинского, который говорил об олигархическом бандитском капитализме, сложившемся в России. Но после ареста Ходорковского эта кампания сошла на нет, потому что все уже перестали понимать, кого Явлинский выводит из-под удара, а кого критикует. Ту же самую ошибку допустил СПС в ходе осенней кампании, когда Чубайс выдвинул идею либеральной империи. В бедной стране нельзя говорить о либеральной империи, ее не может быть по определению. Это была глубочайшая политическая ошибка.

В то же время блок «Родина» блестяще реализовал две подачи, полученные от либералов. С антиолигархической темой в основном работал Глазьев, поскольку в общественном сознании он является своего рода Явлинским от левых. А ответ Чубайсу на идею либеральной империи дал Рогозин. Я не согласен с тем, что эта тема никого не интересовала. Ведь стоит только разбудить эти имперские амбиции. Но на Чубайсе висит развал СССР, приватизация, поэтому от него эти идеи и не воспринимаются. «Родина» же успешно довела две эти темы, предложенные либеральными лидерами, до логического конца.

На мой взгляд, лидеры СПС и «Яблока» делали это не от хорошей жизни. Просто они морально устарели два-три года назад, народ устал от них и продемонстрировал на выборах игнорирование, граничащее с брезгливостью. Отсутствие ротации внутри партий – большая проблема и СПС, и «ЯблокА».

Что касается взаимоотношений партий и их лидеров, то, как уже сказал Борис Надеждин, осенняя компания СПС была просто монополизирована Чубайсом и Кохом. От нее были отстранены все сомневающиеся. Все серьезные обсуждения политсовета закончились, внутренняя оппозиция была просто забита, а московская организация – развалена. Мы неоднократно встречались с лидерами региональных организаций. Есть ощущение, что ошибки партийного руководства СПС полностью нивелировали все положительное, что было накоплено в регионах. Вся региональная проблематика была принесена в жертву разговорам о либеральной империи. На местах люди пытались четыре года наращивать какую-то свою специфическую тематику, но к выборам все это было разрушено. Причем сильные организации пострадали даже больше других. Общее мнение всех регионалов выражается в том, что 99% времени и сил в избирательной кампании было потрачено не на презентацию либеральной программы, а на отмывание своих собственных лидеров. Что касается избирателей, то им не было предложено внятной либеральной программы, потому что антиолигархизм и имперство не имеют отношения к главным либеральным принципам.

Следующий важный вопрос касается единого кандидата. В двадцатых числах декабря «ЯблокО» собирается провести съезд. СПС итоги парламентских выборов будет подводить только через полтора месяца. Это значит, что о едином кандидате в штабе вообще никто еще даже не думал. Предполагаемое же объединение возможно только при условии, если партии сами жестко поставят вопрос об отставке своих лидеров.

Причем «Яблоко» считает, что «Союз правых сил» совершил больше ошибок и поэтому должен поддержать Явлинского на президентских выборах. У СПС есть такой опыт – четыре года назад Хакамада и Немцов уже призывали голосовать за Явлинского. Но ведь «Яблоко» не сделает симметричного шага. Я считаю, что главное условие для проведения кампании по выдвижению единого кандидата – очень серьезная постановка вопроса об отставке лидеров на ближайших организационных собраниях. «Яблоко» к этому абсолютно не готово, а лидеры СПС наверняка заявят, что они не уйдут, если Явлинский сохранит свое положение. Если же во главе партий останутся те персоналии, которые не смогут вокруг себя никого объединить или выдвинуть человека со стороны, то вопрос о едином кандидате будет снят автоматически.


Владимир ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ (финансовый директор компании «Вимм-Билль-Данн): «Время Чубайса и Явлинского прошло, и это надо до конца осознать»
Я не думаю, что запрос на патернализм усилился. Наоборот, по тем компаниям, где я работаю, мне, скорее, виден другой мощный тренд, связанный с расчетом людей на собственные силы. И этот тренд дополнен колоссальным отчуждением от власти. Успех Жириновского с такими яркими лозунгами – это некая попытка субъекта с модернистским сознанием найти какую-то отдушину в условиях внешнего мира, обращенного против него. А что касается появившихся разговоров об империи, державности, то собака лает, а караван идет. У этих идей нет никакого будущего ни в варианте Чубайса, ни в варианте Жириновского.

Я думаю, что мотивы голосования были другими. Похоже, надо заново посмотреть, где срабатывает противостояние модернизма и традиционализма и других основных дихотомий, а где возник этот нанос, во многом связанный с новой националистической риторикой, которая уже стала легитимной. Здесь уже говорилось о том, что фразеология подталкивает сознание. Мне кажется, это серьезная тема, которая требует беспристрастного дополнительного анализа.

Очень легко перейти грань от настоящего либерализма к его симуляции. Точно так же, как порой бывает неуловима грань между настоящим имперским сознанием и его симуляцией в исполнении Жириновского. Эта грань пересекается тогда, когда исчезает внутрипартийная демократия. Торможение процесса выдвижения новых лидеров, снимает необходимость смотреть на себя со стороны. Сначала, конечно, в бизнес-сообществе появление Коха в качестве управляющего кампанией СПС было воспринято с надеждой, но, похоже, что надежда оказалась не совсем адекватной. Все-таки это другой тип бизнеса. Я думаю, что СПС перешел эту грань в тот момент, когда начал играть не на своем поле. Появление в СПС людей с мотивировкой: «Я в партии, потому что округу надо электростанцию строить», – как-то несерьезно. С этим может жить «партия власти», и то недолго. А партию, которая претендует на то, чтобы нести модернистскую идею, либеральные ценности, такие мотивировки убивают.

И последнее. У меня вызывает огромное беспокойство вся ситуация с президентскими выборами. Мне кажется, что неучастие в них отрицательно скажется на позиции либеральных партий, хотя бы потому, что лишит их уникальной возможности рассказывать о вещах, которые больше никто не озвучит. Получится так, что эта бушующая националистическая риторика окажется доминирующей, а то и единственной. Поэтому мне кажется, что эту возможность упускать нельзя.

Мне лично кажется, что Григорию Явлинскому выдвигаться не стоит. Это будет потерянным временем и для него, и для страны. Неспособность Чубайса и Явлинского договориться и сделать шаг со сцены в настоящий момент времени создает большую проблему для всего общества. Они должны сделать какие-то выводы. Если они их не сделают, тогда их последователи должны понимать, что у них нет будущего. И провал выборов в Думу – только первый звонок. Я этих людей лично совсем не знаю. Всегда относился к ним с большим уважением и считаю, что они люди мужественные, каждый по своему внес огромный вклад в то, что произошло за последние двенадцать лет. Но их время прошло, и это надо до конца осознать.


Александр ИВАНЧЕНКО (председатель совета директоров Независимого института выборов): «Без решения кадрового вопроса проект новой политической партии не на чем строить»
Общий итог прошедших парламентских выборов – регресс по сравнению даже с 1993 годом, причем не только по всем количественным показателям и в особенности по явке и голосованию «против всех», но и по качественным параметрам. Вследствие чего это произошло? На мой взгляд, причина случившегося в том, что партии, представленные в парламенте, договаривались исключительно между собой, закрепляли в законодательстве о выборах и о партиях льготы и преимущества для сохранения своего парламентского статуса, забыв о развитии внутрипартийной демократии, а тем более – о своих избирателях.

Произошел своеобразный отрыв депутатских фракций от партий. Не побоюсь сказать, что сегодня де-факто у нас нет правых партий, есть только московские правые вожди и их личное, семейное или аппаратное, окружение, которое абсолютно оторвано от жизни, от регионов. Поэтому реальной работой в регионах по вовлечению правого избирателя в политику, активным голосованием на выборах никто не занимался. Лидеров правых больше интересовало, как задействовать ресурс Кремля, авторитет президента для победы на выборах, хотя еще два года назад было очевидно, что нынешние лидеры правых уже не пользуются поддержкой избирателей. Объективно поражение стало уделом самых слабых игроков на нашей политической сцене.

С точки зрения организации и технологии избирательная кампания правых оценивается экспертами ниже трех баллов. Сейчас есть соблазн списать все промахи на издержки законодательства, но они же сами его и принимали. Хотя проблемы избирательного, партийного, медийного законодательства – отдельный разговор. Об этом можно и нужно будет говорить с депутатами нового парламента.

Сейчас проблемы на правом фланге носят персональный характер. Старые партийные лидеры не дают развиваться своим партиям. Собственно, они их почти «похоронили». Кстати, эта болезнь поразила и коммунистов. В КПРФ поубавилось внутрипартийной демократии, а Зюганов – «мертвая» фигура в политическом плане. Столь же деструктивно ведет себя и Явлинский, который до выборов не сделал и полшага навстречу объединению, зато после первым начал проявлять объединительные амбиции вместе с лидером социал-демократов Михаилом Горбачевым. На мой взгляд, работа на старом кадровом потенциале практически обречена.

То же самое, к сожалению, должен сказать и о первой тройке СПС. Объединительная работа со старыми лидерами бесперспективна. Эти лидеры, конечно, могут остаться, но они не должны лезть на публику и мозолить глаза избирателям. Люди от них порядком устали. Но вождистские амбиции лидеров правых партий вряд ли позволят им заняться рутинной работой. Это дело людей второго, а то и третьего эшелона. Таких новых активистов и надо выводить на публичный уровень, но для этого потребуется время.

Без решения кадрового вопроса проект новой политической партии не на чем строить. Сначала создается фундамент, проговариваются, анализируются итоги кампании, ошибки, делаются кадровые выводы. Только потом можно вести конструктивную работу. На мой взгляд, парадокс ситуации состоит в том, что у нас более ста миллионов избирателей, больше половины из них не голосуют, не участвуют в выборах, хотя явка де-юре зафиксирована 55%. Но, по оценке экспертов, с 18 до 20 часов в день голосования она была искусственно завышена. Это очень серьезный симптом, который нужно учитывать. Более 50% избирателей не голосуют, их не интересуют те лидеры, которых предлагает элита.

Я хорошо понимаю положение Владимира Рыжкова и независимых политиков, которых долгое время третировали, изживали, не пускали в публичную политику. Кто это делал? Это делали не только слабые люди из Кремля, но и не менее слабые лидеры правых партий, которые были готовы уничтожить любого, кто появлялся на их поле. Сейчас, когда это поле выжжено, туда предлагается бросить Александра Матросова, а вожди будут наблюдать, что из этого получится. Это, на мой взгляд, просто аморально. Сначала нужна совместная работа по разбору кадровых, идеологических завалов, по созданию площадки для новой партии. Такая площадка может включать в себя несколько правых партий, не только СПС и «Яблоко». Это будет принципиально новый проект политической партии, над которым нужно работать вместо суеты с непонятной целью хоть кого-то выставить на предстоящих президентских выборах.

На этих выборах все кандидаты вроде бы известны. Есть действующий президент, есть Жириновский, есть Зюганов, есть еще одна парламентская фракция, которая автоматически может выставить дублера основного претендента. Но я очень сомневаюсь в том, что президент будет выдвигаться от какой-то партии. В любом случае он будет собирать подписи и выдвигаться как независимый кандидат. Мобилизовать технологию сбора подписей и для согласованного правого кандидата не составит особого труда. Однако при этом нужно думать о серьезном и перспективном проекте для многих заинтересованных политиков, готовых работать на правом фланге. Это большой кооперативный проект новой либеральной партии, над которым всем нужно работать сообща и в законодательном, и в организационном, и в программном плане.

Что касается президентских выборов, то здесь счет идет на дни, избирательная машина уже запущена. Я не исключаю, что Путину может понадобиться сильный спарринг-партнер, но не вышеназванных. Например, в Москве, где у Лужкова, монополиста и, казалось бы, безальтернативного кандидата, нашелся серьезный конкурент Александр Лебедев, который получил 13% голосов. Я считаю, что и на либеральном фланге можно собрать под новую интересную кандидатуру, как минимум, 15% голосов. Но искусство продвижения такой кандидатуры должно состоять в том, чтобы это делалось не в пику Путину, а для реального укрепления правого фланга, раскрутки новых лидеров на следующие парламентские выборы. Впрочем, если не решить вопрос об уходе из первого эшелона людей, вызывающих у избирателей только усталость и раздражение, то говорить не о чем. Решится вопрос с ротацией кадров – можно начинать работать. Новый партийный проект должен быть оторван от старых вождей, от их аппарата и переориентирован на двадцать миллионов либеральных избирателей, на развитие внутрипартийной демократии.


Лилия ШЕВЦОВА: «Правые стали жертвой структурной ловушки, продолжая жить по законам ельцинского этапа, когда уже действовала логика бюрократического авторитарного режима»
Я согласна с диагнозом нынешнего политического перелома, который поставило большинство участников нашей встречи. Попытаюсь зафиксировать по пунктам основные составляющие новой ситуации, прежде всего с точки зрения того, как будет развиваться новый режим и каковы факторы могут на это повлиять.

Первое. В нашей дискуссии до сих пор не был осмыслен западный фактор воздействия на российские процессы. Разумеется, Запад и его политика не имеют здесь определяющего влияния. Нередко даже возникают сомнения, влияет ли Запад на Россию вообще. Тем не менее, реальность свидетельствует о том, что, пусть косвенное, но это влияние существует. Во всяком случае, российской политической элите небезразлично, как ее оценивают на Западе. Западное сообщество, на длительное время как будто забывшее о существовании России, вновь встрепенулось и начало внимательно следить за нашими событиями. История с Ходорковским, баланс сил в Кремле, результаты выборов, причины поражения либералов и демократов, возможности Путина, степень угрозы национал-популизма – все эти вопросы сегодня явно волнуют западные государства. В последние несколько суток можно наблюдать почти ежечасные «десанты», прибывающие в Москву, состоящие не только из бизнесменов, но и из государственных чиновников, экспертов и наблюдателей. Для Запада последние события в России должны стать точкой отсчета для определения своей будущей позиции в отношении и к России в целом, и отдельных политических сил, которые еще остались на нашей политической сцене.

Между тем, не только президент Путин и правящая команда, но и отдельные политические деятели в России, вне зависимости от их идеологии, понимают значение западной реакции и демонстрирует стремление быть принятыми в западных столицах. Неспроста Рогозин и Глазьев сразу же после выборов обратились к европейским послам для того, чтобы объясниться с ними и убедить их в том, что «Родина» не так страшна для Запада, как может показаться. Это небезынтересный факт, который говорит о том, что национализм лидеров «Родины» может быть ими же утрирован специально для внутреннего потребления. А для внешнего мира они будут гораздо более рафинированными и цивилизованными. Собственно, так вел себя Рогозин в переговорах с ЕС по Калиниграду. Эта риторическая двойственность только свидетельствует о том, что новый национализм вряд ли будет столь же грубым, утробным, как национализм Жириновского. Но поэтому, будучи замаскированным, он будет представлять и большую угрозу для российской внешней и внутренней политики.

А теперь о том, каким может быть влияние Запада на нашу ситуацию. Думаю, что Президент должен быть озабочен результатами выборов в Думу – и провалом демократического фланга, и незапрограммированным взлетом национал-популизма. Поэтому, стремясь сохранить в глазах мира цивилизованный и прагматический имидж, он постарается в ближайшее время компенсировать однобокость нашей политической сцены за счет вполне определенных и несущих соответствующую смысловую нагрузку шагов прозападного характера во внешнеполитической сфере.

Почти уверена и в том, что Кремль постарается также инициировать создание нового демократического фланга сверху, возможно, даже сформировать демократическую фракцию в новой Думе, откомандировав туда часть либерально выглядящих «единороссов». По крайней мере, политтехнологи, тот же Павловский, опять на коне. Не его ли рука поддерживает невесть откуда появившегося молодого человека под многозначительной фамилией Чадаев, который претендует на создание движения «Новые правые»?! В любом случае власть должна быть заинтересована в том, чтобы политическая сцена не проваливалась за неимением либеральной опоры, и будет создавать эту опору сама. Сохранение прозападного вектора Путина только усилит стремление Кремля, чтобы Россия выглядела как «нормальная демократия». Я не исключаю, что некоторые западные силы вполне удовлетворятся новой кремлевской имитацией. Устав от наших передряг, многие на Западе предпочитают иметь дело со стабильной, пусть и авторитарной Россией.

Но для нас сам факт неизбежных имитаций должен иметь значение ускорителя. Мы должны использовать тот шанс, который предоставляют нам президентские выборы – наличие пространства публичной политики и возможность обращения к населению – для воссоздания демократического движения. Но с учетом уже имеющегося негативного опыта и опыта поражения. Впрочем, порой поражение и кризис являются единственным толчком к переосмыслению и обновлению.

Второе. О значении прошедших парламентских выборов. Мне кажется, нужно особо подчеркнуть, что эти выборы являются историческим водоразделом. Они закрывают ельцинскую главу с соответствующими механизмами, партиями, лидерами, ментальностью, которые были порождены определенным историческим этапом в развитии российского посткоммунизма – этапом выборного самодержавия. Позади остается режим взаимного попустительства, период спонтанности, революционных рывков и непредсказуемости. Постепенно завершается этап «олигархического» капитализма и обслуживающей его политической элиты. Словом, закрывается глава эклектики и постмодерна, который заключал в себе возможность поворотов и движения в разные стороны.

Россия, по сути дела, уже вошла в новый бюрократический авторитарный режим. Он формировался в течение первого путинского правления – шло постепенное накопление количественных изменений, которые, наконец, дали выход новому качеству политики и власти. Что означает новый способ властвования? Больше однозначности, четкости и удельного веса административных и силовых методов. Этот режим имеет свои аналогии в истории, скажем, бюрократически-авторитарные режимы в Латинской Америке в 1960-е – 1970-е годы. Нас должно настораживать то, что все они оказались неустойчивыми и в большинстве своем экономически неэффективными. Обращает на себя внимание и то, что отношения между двумя составными частями этих режимов – бюрократией и лидером – всегда непростые и конфликтные. Обычно чиновничество старается ограничить власть лидера. А поэтому такие режимы редко бывают слишком жесткими и силовыми, ибо решения лидера утопают в саботаже бюрократии. Это, кстати, нужно иметь в виду архитекторам нашей новой политической конструкции.

Как бы то ни было, Путин в период своего первого президентства возглавил консолидацию бюрократии, что, несомненно, облегчило ему собирание власти в кулак и породило впечатление сильного лидерства. Но впредь его отношения с аппаратом не будут простыми, особенно, если он решится продолжить даже умеренные реформы. Можно быть уверенным, что коррумпированный аппарат постарается их блокировать. А в дальнейшем нам, возможно, придется размышлять и спорить: кто в тандеме «лидер – бюрократия» является ведущим, а кто – ведомым.

Стоит упомянуть и еще об одной тенденции. Российская власть в том виде, в котором она возникла в 1990-е годы, не была стабильной и ее постоянно разрывали изнутри противоположные базовые принципы: с одной стороны, персонификация власти, а с другой – демократический способ ее формирования. Рано или поздно эта конструкция должна была начать крениться либо в сторону демократии, либо в сторону уже чистого, неимитационного авторитаризма. Такие политические «пизанские башни», как показывает история, долговечными не бывают.

В период путинского правления стала очевидной направленность крена нашей российской власти в сторону авторитарности, российского традиционализма. То, что оформилось в результате последних парламентских выборов, уже точно «управляемой демократией» назвать нельзя. Ну, как можно назвать демократичным парламент, в котором нет демократических партий! Поле для имитации сужается, а новые попытки имитации все более походят на карикатуру. Но для нас важно и то, что на данной отметке откат власти не остановится.

Если продолжится стагнирование демократических институтов, Россия начнет скольжение в сторону откровенного тоталитаризма – долго между этажами общество находиться не может. Результаты недавних выборов означают, что была нажата кнопка «вниз». Национал-популистские силы, которые вошли в парламент, уже перечеркивают путинский прозападный вектор и его умеренные реформы. И не исключено, что поднимающаяся на глазах волна накроет не только либеральное меньшинство, но и самого Путина. Во всяком случае, в его новом режиме уже нет блокирующих тоталитаризм механизмов, напротив, есть сцепление «державничества» в обществе, в новой Думе и в самом окружении президента.

Третий момент. Было высказано много тяжелых обвинений в адрес наших демократических партий. Я бы не хотела поднимать вопрос о том, в чем были тактические ошибки той или иной партии. Думаю, необходимо сказать, что обе партии явились жертвой структурной западни, возникшей на ельцинском этапе. Суть этой западни в следующем: сначала наиболее активно СПС, а потом, пусть и менее активно, «Яблоко», пытались играть две взаимоисключающие роли в одном спектакле. СПС пытался быть частью режима и системы и одновременно играть роль оппозиции по отношению к ним.

В свою очередь, «Яблоко» стремилось оппонировать системе и режиму, но вести диалог с президентом, который оставался основной частью системы. Ельцинский режим и даже ранний Путин создавали возможность для этой двусмысленности. Но к настоящему моменту возникла новая ситуация, которая потребовала четкого и жесткого самоопределения. Для правых партий переходить к чистой системности не имело смысла не только потому, что они теряли бы свою сущность, но и потому, что на этом поле уже существовала «Единая Россия», в которой есть свои либералы, тот же Александр Жуков. Следовательно, нужно было скорее отходить в оппозицию, дистанцироваться от режима и выдвигать антисистемную альтернативу. А наши правые оказались не готовы взять на себя оппозиционную роль. Они упустили момент выбора. Возможно, кто-то просто испугался. Но по большому счету правые стали жертвой структурной ловушки. Они продолжали жить по законам ельцинского этапа, когда уже действовала логика бюрократически-авторитарного режима.

Да, конечно, уходя в оппозицию к режиму, лидеру и системе, они могли так же провалиться и не попасть в Думу. Но в этом случае они потерпели бы поражение в первую очередь из-за административного ресурса. Да, они бы проиграли, но они проиграли бы с честью, а не так, как сейчас… И, возможно, застолбили бы для себя нишу на будущее.

Четвертый момент – протестное голосование. Мы преувеличили возникшие на завершающем этапе правления Путина стабильность и благолепие. На самом деле те, кто голосовал за Жириновского, Рогозина и Глазьева, выражали свой протест в отношении Кремля, возможно – неосознанный. Это был протест против социальной политики власти, против ее либеральных реформ, против ее западничества. Власти удалось очень умело канализировать протестное голосование и направить его против ельцинского режима. Хотя несмотря на все свои верноподданические заверения, на самом деле, лидеры нашей новой националистической волны выступают именно против Путина, считая его слишком мягким, недостаточно державным. Ведь как можно атаковать путинское правительство и его партию и быть сторонником президента? Кстати, эта двойственность была присуща и некоторым демократам, которые опасались критиковать Путина. Но нынешнее общество уже не воспринимает неопределенности. Националистам, чтобы удержать свой электорат, возможно, вскоре придется быть более однозначными и, отбросив многословие, сказать, чего они хотят для России. Впрочем, Жириновский вполне четко сформулировал кредо «новой волны»: держава и диктатура.

Я не исключаю, что будут и дальше попытки использовать «Родину», ЛДПР и, возможно, новые фракции в Думе для того, чтобы канализировать неизбежно усиливающиеся протестные настроения в направлении, безопасном для системы. У власти и ее технологов возникает иллюзия того, что этими настроениями можно управлять. Но они управляемы до поры до времени. Впрочем, уже сейчас эксперимент с партийными клонами показал, что их создатели не предвидели своего успеха, он их порядком напугал. А учитывая, что в новом режиме нет механизмов, которые нейтрализуют национал-популизм, уже сейчас можно говорить об угрозе скатывания к более однозначному тоталитаризму. И его лидерами, скорее всего, будут не знакомые нам Жириновский, Глазьев и Рогозин, а новые фигуры. Впрочем, гораздо важнее то, что создан запрос на державническую диктатуру и нет сил, которые могли бы воспрепятствовать движению России в этом направлении. Уже сегодня национал-популистов поддержало немало людей. 20% избирателей голосовали за выход из нынешней стагнации в откровенный традиционализм. Кстати, к ним присоединилась и часть недавних сторонников демократов.

Не хочу еще раз доказывать, почему необходима демократическая антисистемная альтернативна. Игорь Моисеевич Клямкин и другие выступающие это доказали. Как ни парадоксально, демократическая альтернатива нужна и Путину, и «Единой России», которая провисает на опустевшей политической сцене и будет вынуждена отражать атаки националистов, которые гораздо напористее и энергичнее, чем «единороссы». Демократическая альтернатива необходима для переориентации протестного движения в иную сторону – не в прошлое, а в направлении критики нынешнего режима. Надеюсь, что появление новой угрозы в лице национал-популизма можно рассматривать в качестве толчка, который должен растормошить демократов.

Но есть и еще один вызов для демократов и либералов – это прагматичный, прозападный Путин. Возможен ли компромисс с ним? Где пределы этого компромисса? Или, может быть, для того, чтобы найти новую нишу и энергетику, демократам нужно как можно дальше дистанцироваться от режима, избегая опасности в очередной раз задохнуться в объятиях власти?

И последнее. Что делать? Слушая всех, я прихожу к однозначному для себя выводу, что выборы – это повод для начала консолидации вокруг единого кандидата и единого пакета идей. Если обе демократические партии не смогут решить эту задачу в ближайшей перспективе, то, возможно, единый демократический кандидат может быть выдвинут независимой общественной группой, и тогда нужно начинать сбор подписей и всю цепочку необходимых последующих действий. Я не представляю, насколько это реализуемо в столь короткие сроки. Но то, что нужно начинать это делать, – это точно. Ибо через две недели мы увидим, что уже существует и либеральный проект, и «единый кандидат от демократов», и нам будет уготована одна роль – доказывать, что мы – настоящие демократы и либералы, а те – липовые и нанятые. Предстоящие выборы президента дают нам шанс для того, чтобы застолбить свою нишу на российской политической сцене для будущего.


Людмила АЛЕКСЕЕВА: «Ни СПС, ни "Яблоко" не умеют работать с людьми»
Многие были поражены, когда «Яблоко» и СПС поддержали Закон о партиях. Потому что было очевидно, что эти партии ставят себя под контроль властей и утрачивают самостоятельность, а следовательно – привлекательность. И сейчас «яблочники» и сторонники СПС все время рассуждают, что вообще лучше всего голосовать «против всех». Но при нашей избирательной системе так голосовать нельзя, хотя многие, проголосовавшие за СПС, разочарованы.

Несколько слов о выдвижении единого кандидата. Дело не в том, что я сторонница СПС. К Явлинскому я очень хорошо отношусь, но, по-моему, от него устали даже «яблочники». Общим кандидатом его нельзя выставлять не только потому, что сторонники СПС его не примут. Он, как Зюганов у коммунистов, уже отработанная фигура. Что же касается других лидеров правых, то, конечно же, очень демократично, что в СПС три лидера, и каждый из трех мне нравится. Но именно потому, что их три, отношение к ним как к лидерам размыто. Ни один из них не воспринимается как лидер партии. К Чубайсу просто нельзя быть равнодушным, он такой человек. Его или очень сильно не любят, или очень сильно любят. Что касается Немцова и Хакамады, то они слабые лидеры, и кто бы из них не выдвинулся, он весь ресурс не возьмет.

Относительно нового кандидата. Конечно, Россия – страна чудес, и Ельцину сделали прохождение за короткий срок в 1996 году. Путина, которого в глаза не видели, все внезапно полюбили, при полной его нехаризматичности. Наверное, можно раскрутить и кого-то нового. Лилия Шевцова спросила, поддержат ли другие структуры организационные усилия. Да, наверняка некоммерческие организации будут помогать, но при единственном условии: если речь будет идти о единой партии или конгрессе. Это наша принципиальная позиция. Мы не хотим работать ни на одну из партий, не хотим ассоциировать себя ни с кем из них. Мы очень ценим, что мы не политическая сила. Но на объединение демократических сил готов работать весь гражданский сектор. И это совсем немало. Ведь ни у «Яблока», ни у СПС нет таких структур в регионах, как у нас.

Надо сказать, что организационно работа и в «Яблоке» и в СПС абсолютно хаотична, даже в московских организациях. Во-первых, региональные организации очень маленькие. Ни та, ни другая партия не умеет работать с людьми. Наличествует авторитаризм и высокомерие по отношению к любому, кто вне самой узкой группы «своих». И очень плохой менеджмент. «Яблоко» сделало какие-то усилия в этом отношении. Но, в СПС, по-моему, даже ничего не пытались наладить. При этом работа в регионах нужна и проводить ее вполне реально. У меня есть личный опыт: с 1996 года мы выстроили общероссийскую сеть правозащитных организаций, в которую сейчас входит около 2000 НКО. Семь лет назад они даже не знали о существовании друг друга. Для того чтобы подобный проект получился, в первую очередь необходим хороший менеджмент. При этом не помешает наличие харизматического лидера, но без него обойтись можно, а без хорошего менеджера – нельзя. Демократам надо просто подумать о новых менеджерах. Это должны быть очень молодые люди, до 30 лет, которые лучше умеют делать каждодневную организационную работу.


Ирина ЯСИНА (директор проекта Фонда «Открытая Россия»): «Можно убедить людей голосовать за правых, просто необходимо говорить с ними»
Поскольку я не считаю себя политологом, позволю себе выступить от лица региональных журналистов. Многие из присутствующих выступали в моем Клубе региональной журналистики, который охватывает около тысячи человек из различных регионов. В основном это молодые люди. Все ходили на выборы голосовали за «Яблоко» или СПС. Электорат абсолютно один и тот же. Поэтому, конечно же, страшная ошибка в том, что не было объединения двух партий.

Если же демократы не договорятся об едином кандидате на президентские выборах, то получится довольно страшная картина. Явлинский выдвинет сам себя от «Яблока», СПС не поддержит его кандидатуру, Чубайс призовет сторонников СПС голосовать за Путина с тем, чтобы избежать красно-коричневой угрозы в лице Глазьева и Зюганова. Извините, но я Анатолия Борисовича как живого вижу в этой роли и отчетливо представляю себе все его доводы. Поэтому единый кандидат нужен. Это должен быть кандидат не из «Яблока» и не из СПС, ни Митрохин, ни Иваненко, ни Немцов. Новый человек.

Мы провели опрос среди непредставительной аудитории моих региональных журналистов, опросили 800 человек. Вопрос звучал так: «За кого бы вы проголосовали как за единого кандидата от демократов при том, что это не должны быть Чубайс и Ходорковский?». 56% голосов было подано за Владимира Рыжкова. Кстати, Явлинского и Немцова не назвал ни один человек. Называли Касьянова, Кириенко, Хакамаду. Один человек назвал Николая Федорова президента Чувашии. Потом, когда я огласила весь список и сказала, что появилась кандидатура Федорова, все сказали: «О, а мы про него не подумали». Сейчас единый кандидат нужен, как никогда.

Что же касается того, как раскрутить этого кандидата. Марк Урнов спрашивал, какие телевизионные каналы будут его показывать. Знаете, ведь правый электорат не только телевизор смотрит, но еще и газеты читает, и в Интернет заходит. Поэтому, если работать на этот электорат, то можно обойтись и без телевидения. Отсутствие телевидения может повлиять на электорат Рогозина, но оно не повлияет на электорат демократических партий. При этом очень многие люди, действительно, не ходили на выборы. Им было неинтересно, потому что им ничего не предлагали, и в этом я совершенно согласна с Владимиром Рыжковым. Но весь мой опыт работы с молодежью показывает, что грамотная пропаганда может изменить мировоззрение за три дня. Просто с людьми надо говорить, тем более – с образованными людьми.

Тезис о том, что страна бедная, а правые и ничего социально значимого не предложили верен только отчасти: богатая Москва тоже не пошла голосовать за «Яблоко» и СПС. Зато за «Родину» проголосовали 15%. Страна так проголосовала не потому, что она бедная, а потому, что глупая, необразованная, серая и ленивая. Когда мы с Григорием Явлинским были на радиостанции «Эхо Москвы», там был проведен опрос среди радиослушателей, в данном случае репрезентативный, потому что это как раз электорат «Яблока» и СПС: «Должны ли лидеры партий уйти в отставку?». Для меня было неожиданность, что 72% голосовавших считали, что не должны. Потом, когда стали поступать телефонные звонки, стало ясно, что основная причина такого голосования – отсутствие альтернатив существующим лидерам правых. Альтернативы в стране нет и Путину.

Повторю: я уверена в том, что можно убедить людей голосовать за правых, просто необходимо говорить с ними. Сейчас «Открытая Россия» по всей стране открывает школы публичной политики. И люди все время нас спрашивают: «Почему вы не приехали к нам раньше?».

Даниил ДОНДУРЕЙ (социолог, главный редактор журнала «Искусство кино»): «Правые проиграли страну»
Мне кажется, что прозвучащий здесь тезис о том, что правые проиграли избирательную кампанию, – это самоутешение. Я согласен с тем, что избирательная кампания была чудовищная, ее, безусловно, проиграли. Но ситуация много плачевнее, потому что правые проиграли страну. В последнее время в обществе произошел гигантский сдвиг влево, появилась масса новейших идеологических образований: квазисоциалистических, неосоциалистических, трансформированных, когда человек, пересаживаясь из старой «шестерки» на «Ауди», считает, что страна (и он вместе с ней) живет бедно, как никогда.

Мы не проиграли выборы в сравнении с 1999 годом, мы откатились дальше 1993 года. Думаю, на рубеж 1970-х – 1980-х годов, потому что сожжены прежние надежды и у людей сформированы искаженные представления о жизненных практиках. Модернизация не удалась, ее последствия катастрофичны, аморальны. Это абсолютно массовое представление.

Телевидение занимается распространением неосоциализма каждый день, и вкладывает в это дело десятки миллионов долларов в сутки. Более того, обращаю внимание на новое явление. Я не согласен с теми, кто винит только Кремль, Глеба Павловского, Марата Гельмана в раскрутке этого тренда. Это тоже самоутешение… Дело в том, что от 20 до 60 миллионов человек каждый день смотрят по телевизору главный контент, интерпретирующий их жизнь. Это три формата: новости, криминальные новости и телесериалы. Недавно по заказу телекомпании НТВ было проведено исследование аудитории. Большинство респондентов выступило за социализм, против рынка, против Запада, за патриотизм, против новой жизни, против богатых, против бизнеса, против инородцев. Это мощная, целостная, распространяемая, не оплачиваемая Кремлем система взглядов. Она идет от души продюсера, редактора, ведущего, сценариста, а вовсе не введена агитпропом. Они ведь свои сценарии не относят Суркову на визу. Это гигантская пропагандистская работа, ее даже за четыре года не побороть, для этого требуется заниматься антисоциалистической пропагандой лет двенадцать.

Никто в нашей стране не занимался реальной модернизацией, т. е. изменением установок в головах миллионов людей. В ситуации, когда жизненные практики противостоят представлениям людей, они пересматривают только взгляды на жизнь, но не представления о ней. Существует множество последствий этого процесса. И все дальнейшее следует анализировать с учетом того, что мы существуем не в безвоздушном пространстве.

Сейчас ежедневно работают гигантские идеологические машины, которые эффективно тормозят развитие массового сознания в сторону либерализма. Их никто не останавливает. Только три силы способны это сделать: президент, «олигархи» и партии. Они могли бы противостоять атаке на модернизацию творческой интеллигенции. Но они не будут этим заниматься, потому что нет такого заказа: перекодировать социалистическое сознание нации. Даже не нео-, а квазисоциалистическое.

Действительно, предвыборная кампания была очень неудачная. СПС и «Яблоко» не предложили обществу каких-то новых идей. Старые, надоевшие люди говорили стране прежние слова. А переубедить затвердевших – практически невыполнимая работа. Я в этом вопросе тотальный пессимист и не вижу никаких сил, которые могли бы начать модернизацию сознания, подготовить народ к адекватному пониманию того, что происходит в его жизни. Поэтому, на мой взгляд, надо использовать любые возможности телевидения, а другой власти в стране нет, для того, чтобы поговорить хотя бы с нашим электоратом, хотя бы продемонстрировать ему, что еще не вечер, все живы, альтернатив либеральному развитию экономики нет. Сегодня страна стала заложницей одного фактора – макроэкономических представлений господина Путина.

И последнее. Мне кажется, что все должно быть новое. Новые лидеры, новые слова, новые идеи, новое обращение и, самое главное, новый образ отношений не только с Москвой, но и с регионами. Например, никто не предложил самых очевидных вещей. Имеется такая суперидеологема: «Москва – другая страна», и никто не сказал, что Москва – это будущее провинций, что в Москве по отношению к самарцам, сызранцам и жителям Шемышеки живут «будетляне», но они тоже русские люди, не иностранцы, не чужие.

После 1992 года жизнь в России постоянно маркируется как поражение, моральная деградация, разгул преступности. Поэтому, если возникнут новые идеи, у правых появятся шансы. Но самое опасное, конечно, сегодня состоит в том, что правые лидеры испугались думать радикально. Поэтому нужно проводить политику по соединению одних обязательств с другими и одновременно искать альтернативу, при том, что Путин будет находится в сложнейшей ситуации различного рода балансировок. Это очень серьезный вызов для России в ближайшее время.


Леонид ГОЗМАН (председатель Креативного совета «Союза правых сил», член правления РАО «ЕЭС»): «Я очень надеюсь, что это поражение наконец-то заставит нас создать единую правую партию»
Мне кажется, что структура предпочтения электората практически не изменилась с выборов 1999 года. Если сложить проценты «Единства» и «Отечества» в прошлой Думе, получится всего один процент отличия от «Единой России» в парламенте нынешнем. Если сложить КПРФ с ЛДПР в прежней Думе, то этот показатель будет отличаться только на 1% от представительства КПРФ, ЛДПР и «Родины» в Думе нового созыва. Изменилось то, что там нет СПС и «Яблока», но увеличилось число неголосовавших и голосовавших «против всех». Видимо, электоральные настроения изменились только по отношению к либералам, а в той сфере, где принципиальных изменений не произошло, изменилось оформление электората.

Мне кажется, что появление в парламенте блока «Родина» опасно тем, что оно легитимизирует национал-социалистические идеи. Теперь эти взгляды можно выражать открыто. Более того, блок «Родина» весьма вероятно «захватит» и КПРФ. Сейчас там нет никакого лидерства вообще. Это означает, что весь организационный и электоральный потенциал КПРФ скатывается не к социал-демократии, что было бы правильно и необходимо для страны, а к национал-социализму.

Теперь о ситуации в СПС. Я не поддерживаю разговора о нечестных выборах или о том, что нам кто-то чем-то мешал. Мы получили ровно то, что заслуживали. И даже если на самом деле у нас 1,5% «увели», то из этого ничего не следует. В 1999 году мы получили 8,5% – определенный мандат доверия. Если бы мы нормально работали, сейчас мы имели бы 12–15% голосов избирателей и представительство в Думе. Очевидно, что избирательный штаб действовал из рук вон плохо, была плохая кампания, нам помешали публичные разногласия. Но самое главное в том, что у нас нет партии. Фракция в прошлом парламенте был в общем-то хорошая, а вот партии как таковой не было.

Ситуация в регионах вызывает жуткое впечатление. В наших политсоветах почти в любом городе (причем иногда в очень хорошим городах, с развитыми бизнесом, промышленностью, наукой) сидят какие-то маргиналы, аутсайдеры, которые этот город никак не представляют. Наши сторонники и наши организации – это просто разные миры. Наши сторонники – очень сильные, достойные люди, а наши организации совершенно никуда не годятся. Мы проиграли элиты. Причем, какому-нибудь Зюганову или Рогозину завоевать элиты в десять раз тяжелее, чем нам. Мы были своими для элит, но мы, к сожалению, проиграли. Это связано в том числе и с серьезными ошибками в самоидентификации. Кто сказал, что СПС –партия мелкого и среднего бизнеса? С какой стати? Нас поддерживают те, кого называют специалистами. Мелкий и средний бизнес поддерживает кого угодно, крупный бизнес всегда поддерживает власть. И даже если какой-то «олигарх» проголосовал лично за нас, все равно вся мощь его бизнеса шла на поддержку в основном «Единой России», за исключением некоторых, у которых тяжелая судьба.

Теперь в Думе будет создана правая фракция. Кремль скорее всего примет решение выделить из «Единой России» несколько депутатских групп, одну из которых назначить правой. Думаю, внутри Думы такая фракция будут достаточно эффективной с точки зрения законодательного процесса. В «Единой России» множество нормальных людей, с которыми можно разговаривать, которые все понимают. Только я не совсем понимаю, как, при наличии правой фракции в Государственной думе, будет создаваться нормальная правая партия. Ведь вне этой фракции формироваться она не сможет.

Я очень надеюсь, что это поражение наконец-то заставит нас создать единую правую партию. Основная сегодняшняя задача – это подготовка к выборам 2007 года. Все остальное – инструментальные моменты, в том числе и выборы президента. Очевидно, что для того, чтобы на парламентских выборов 2007 года набрать 7% голосов, необходима единая партия на правом фланге. Следует обратить внимание и на то, что Дума, избранная в 2007 году, будет играть более значимую роль, чем избранная сейчас. Ведь четвертый созыв будет работать при относительно прогнозируемом Путине, а его преемник в 2008 году, скорее всего, будет хуже. И функция Думы 2007 года в значительной степени будет заключаться в том, чтобы защищать то, что можно и нужно защищать, препятствуя дальнейшему ухудшению ситуации, которое может стать фатальным. Для этого в парламенте должна быть демократическая партия. Но если «Яблоко» СПС не объединятся, то ее там не будет.

Многие упрекают СПС в том, что мы не определись, в оппозиция мы или нет. Так вот, мы не определимся и никакой нормальный, ответственный человек определиться не может. Это будет зависеть от конкретных действий власти. Но все понимают, что с электоральной точки зрения это губительно.

Теперь предположим, что мы выдвигаем кандидата на этих выборах. Мы прекрасно понимаем, что он не пройдет, но это необходимо. Надо собрать два миллиона подписей, а для верности – четыре или шесть миллионов. Сейчас это будет около шести миллионов долларов – рыночная стоимость работы сборщиков. Энтузиастами два миллиона подписей не соберешь. Нужны деньги, нужно телевидение – и то, и другое сейчас в распоряжении Кремля. Я не знаю, как выходить из этой ситуации. Тем не менее, я надеюсь, что у нас будет единый кандидат, который сможет собрать 15% голосов. Пусть действующий президент победит в первом туре, но единого кандидата выдвигать нужно. Именно такая фигура будет способствовать созданию единой партии. Ведь если ее не создать сейчас, то ее не будет еще лет пятнадцать-двадцать.

Мы собираемся очень серьезно проанализировать результаты выборов, провести масштабное, серьезное исследование по стране с целью понять мотивацию тех, кто голосовал за нас, за «Яблоко», кто ушел от нас в «Единую Россию», а кто вообще не принимал участия в выборах. Наша задача – понять либеральный электорат и то, что с ним случилось. Тогда мы сможем определенно сказать, какой из наших проектов сработал, а какой – нет.


Денис ДРАГУНСКИЙ (научный руководитель Института Национального Проекта «Общественный договор», главный редактор журнала «Космополис»): «Анализ неудачи правых сам по себе должен стать механизмом их консолидации»
Страна действительно идет вправо, но не в право-либеральное, а в крайне правое русло. Это я вижу на примере Рогозина, Жириновского и некоторых лозунгов «партии власти». Либералы потеряли свой электорат, ядро которого представляют так называемые «специалисты», люди с высшим образованием, с небольшой зарплатой, но с духовными запросами, с желанием свободы и демократии. Это те люди, которые, начиная с краха коммунизма, произошедшего 21 августа 1968 года, морально готовили (и не только морально – вспомним «самиздат») победу либерализма. Что же произошло? Эти люди оказались покинутыми нами, демократическими политиками.

Особенно обостряется чувство покинутости, если вспомнить, кому обязаны нынешние победители своими успехами. За чей политический счет они сейчас пируют. Разумеется, за счет тех, кто составлял живое кольцо вокруг Белого Дома в 1991 году, кто по призыву Гайдара вышел к московской мэрии в ночь октябрьского мятежа 1993 года, кто голосовал «да, да, нет, да» несмотря на пустеющие холодильники и тающие от инфляции жалкие сбережения. Но о них забыли. С покинутыми интеллигентами – с учителями, вузовскими преподавателями, научными сотрудниками, врачами, библиотекарями, работниками культуры – пыталось работать «Яблоко». Но, судя по результатам, тоже без особого успеха.

Их не только забыли, им еще выказали полное презрение. Десятки человек говорили мне, что на их решение не идти на выборы повлияла передача «Намедни» 30 декабря. Там был длинный и, с социологической точки зрения, чрезвычайно интересный сюжет о том, как проводит свои вечера нынешняя российская «золотая молодежь». Как веселятся отпрыски главных демократов и реформаторов. Какие у них наряды, как они капризничают в парикмахерских, как платят тысячу долларов за бутылку шампанского. Почти уверен, что здесь не было политического заказа, что журналистами двигал чисто профессиональный интерес. Однако же показанный сюжет сработал как сильнейшее рвотное средство. Никакого предательства нет, сценаристы, продюсеры, тележурналисты по-своему, вот в такой форме, выразили это ощущение покинутости и брошенности, которое охватило интеллигенцию.

А правые политики между тем предавались фантазиям о том, что за них непременно проголосует бизнес. В России всего-то бизнесменов – от ларечников до «олигархов» – процента 3 от общего числа избирателей. Даже если бы они все проголосовали за правых либералов, результат был бы ничтожен. Но и этого не случилось и не могло случиться. Мелкий и средний бизнес голосует за местную власть, крупный и крупнейший – за власть центральную. Глянцевый проект СПС провалился, настала эпоха другого проекта, может быть, проекта журнала на газетной бумаге. Прошла пора дорогих телепередач и красивых фотографий в глянцевых журналах, пришло время помогать школам и учителям, библиотекам и библиотекарям. Помощь, которую демократическая партия окажет «толстому» журналу с тиражом пять тысяч, в электоральном смысле во много раз эффективнее, долговременнее, полезнее для партии, чем портрет лидера на обложке дамского ежемесячника с миллионным тиражом.

Тем временем начинается активное партстроительство на правом фланге. Образовался вакуум, и поэтому нам нужно поторопиться. Надо ответить на вопрос: можем ли мы быть оппозицией, которая одновременно дарит власти некоторые свои фигуры? Работает ли такая конструкция?

Дума 2007 года будет, безусловно, важна. Возможно, в этой Думе нам придется защищать завоевания Путина от Рогозина. Но при этом ставить перед собой задачу набрать 7% я считаю не совсем правильной. Потому что, когда мы ставим перед собой задачу набрать 7%, мы набираем 2,5%.

Леонид Гозман сказал, что СПС собирается провести масштабное исследование причин поражения. Надо сделать, чтобы это исследование само по себе стало механизмом создания правой партии. Следует провести кастинг лидеров, которые были бы привлекательны для правого электората. В общем, надо, чтобы «стала величайшим коммунистом-организатором даже сама Ильичева смерть», как писал Маяковский. То есть, чтобы анализ неудачи сам по себе стал механизмом консолидации. Думаю, что технологически это возможно.


Игорь КЛЯМКИН:
Мне кажется, что в нашем разговоре часто смешивались краткосрочные и среднесрочные задачи. Среднесрочная задача – политическая и организационная консолидация либеральных партий. Краткосрочная – выдвижение единого кандидата в президенты, которое и могло бы открыть перспективу более глубокой консолидации. Выдвигать сейчас на первый план вторую задачу мне кажется неадекватным сиутации.

Несколько слов по поводу неуместности оппозиции, о чем говорил Леонид Гозман. У меня такое ощущение, что само это слово становится нелегитимным. Примерно так воспринимали его руководители КПСС в конце 1980-х годов: когда лидеры межрегиональной депутатской группы объявили о своем переходе в оппозицию, это было расценено как покушение на «монолитное единство советского общества». Неужели прошедшие с тех пор годы ничего в нашем сознании не изменили и политическая оппозиция президенту выглядит недопустимой крамолой?

Вопрос стоит просто: если сложившийся в стране политический режим (именно политический режим, а не проводимую им экономическую политику) либералы считают нелиберальным, то либеральная оппозиция ему естественна и логична. А что еще нужно, какие действия режим этот должен осуществить, чтобы считать его именно таким?

Оппозиция режиму вовсе не исключает солидарности с его действиями в налоговой или каких-то других конкретных областях, если такие действия признаются целесообразными. Речь идет о цивилизованной конструктивной оппозиции, а не о непримиримом радикализме революционного толка.

И последнее. Владимир Рыжков говорил о том, что его избиратели в Барнауле не восприимчивы к либеральной риторике, что их волнуют лишь зарплаты, пенсии, состояние ЖКХ и т. д. Но отсюда не следует, что вопросы благосостояния и безопасности человека несовместимы с либеральными ценностями. Годы реформ дали достаточно оснований для подобных представлений и настроений. Но это свидетельствует о том, что реформы были недостаточно либеральными, что они не сопровождались утверждением правового порядка, не обеспечили гарантии права собственности и других прав от произвола чиновника.

Поэтому и задача состоит в том, чтобы объяснить людям: решение волнующих их проблем зависит от последовательности и целенаправленности либеральной политики. Я согласен с тем, что в сознании широких слоев населения связь между жизненным благополучием и либеральными ценностями сегодня разорвана. Поэтому оно за либералов не голосует, а голосует за их оппонентов. Но это говорит лишь о том, что либералам предстоит всерьез озаботиться проблемой, к которой они даже не подступались.

Им предстоит научиться объяснять людям, что либеральное государство в большей степени соответствует жизненным интересам человека, чем государство в духе Жириновского, к которому движется сегодня Россия. Говоря иначе, реализуемому сегодня консервативному проекту пора бы уже всерьез противопоставить проект модернистский. О его общей направленности нам приходилось неоднократно писать вместе с Татьяной Ивановной Кутковец, и желающие могут ознакомиться с нашими представлениями на сайте «Либеральной миссии». В условиях продолжающейся консервативной революции, подпитываемой исторической инерцией доправового, морально-репрессивного массового сознания, реализовывать такой проект непросто, быстрых успехов тут может и не быть. Но если отказываться от самой идеи либерально-модернистской альтернативы нынешнему режиму (а значит, и от идеи либеральной оппозиции), то не будет и небыстрых.


Алексей ЛЕВИНСОН:
Я хочу задать всем вопрос, хотя и полагаю, что ни у кого на этот вопрос ответа нет. Что должен сказать наш единый кандидат стране, кроме того, что предупредить об опасностях? Что позитивного он может предложить? Правые партии проиграли потому, что им больше нечего было сказать стране. Можно, бесконечно повторять одни и те же слова про демократию и рынок, но нового проекта страны сейчас нет. Сахаровская парадигма исчерпала себя, новую никто не создал. Я думаю, что здесь и сейчас она должна быть выработана, или не получится вообще ничего.


Марк УРНОВ:
От дискуссии у меня возникает общее впечатление, что абсолютно необходимо собирать инициативную группу, не дожидаясь съездов, выдвигать кандидата и раскручивать его всеми доступными и недоступными силами и средствами.

Что должен сказать этот кандидат? Я думаю, это должно быть либеральное моральное послание. Было все сделано для того, чтобы либералы про мораль не говорили, теперь пора про нее кричать: «мы против аморальной коррупции», «мы против аморального насилия государства над слабым человеком», «мы за моральную конкуренцию для того, чтобы она дала возможность людям жить лучше» – вот примеры лозунгов, которые должны сработать. Явлинский говорил про мораль не с той интонацией. Должно быть пассионарное, жесткое апеллирование к обществу.


Евгений ЯСИН:
Я начинаю опасаться, что вести борьбу за выборы 2007 года будет бесполезно, потому что они не состоятся. Система контроля спецслужб над общественной жизнью страны нарастает очень быстро, и они намерены добиться максимума как раз в 2007–2008 годах. Попытки урезонить их бесполезны. Те 15–20% избирателей, которые голосовали бы за демократические партии, откликнулись бы, если бы увидели наличие реальных фигур на этом фланге, готовых отстаивать близкие им ценности.

Эти выборы показали, в какой стране мы живем, и куда ведет существующий режим. Конечно, мы виноваты. Конечно, мы понимаем, что народ устал от тяжелых реформ. Но мы должны отдавать себе отчет и в том, что расцвету настроений, возобладавших на выборах, будет содействовать Путин и спецслужбы. И мне обидно за те усилия, которые были вложены в страну за последние двадцать лет. Но перед молодыми людьми сейчас стоит вопрос: в какой стране мы будем жить? Единственный способ противостоять надвигающимся угрозам – открытое сопротивление. Мы всякий раз уступали, заигрывали с властью. Сначала потому, что мы хотели продвигать реформы, сейчас потому, что нам страшно. И это ощущение страха надвигается, прежде всего, на элиту.

Хочу обратить ваше внимание, что Чубайс выступил по поводу ареста Ходорковского, и с ним ничего не случилось. Но я не знаю, что будет после того, как он уйдет в отставку из СПС, как на него после этого будет смотреть Путин. Нам надо принять очень срочные и решительные меры. Следует немедленно выступить с заявлением по принципиальным и неотложным вопросам.

Нам нужен единый демократический фронт. Инициативная организация –единый конгресс или съезд – должна выступить с призывом к объединению всех демократических сил, объявить о создании единого демократического фронта.

Этот конгресс должен состояться в самое ближайшее время, не смотря на новогодние праздники. Нам нужно собирать два миллиона подписей в поддержку единого кандидата. Нам нужно проводить съезды и договариваться о поддержке. Фонд «Либеральная миссия» может выступить инициатором выдвижения Владимира Александровича Рыжкова в качестве единого кандидата от демократического фронта. Мне кажется, что в данной ситуации он – наилучшая кандидатура. Хорошо, если он согласится, хотя это и требует определенного мужества. Если же Рыжков откажется, можно предложить Бориса Надеждина, любого другого кандидата, причем не обязательно из СПС или «Яблока».

Кандидат на президентский пост это не кандидат в депутаты от определенного избирательного округа. Поэтому в ходе предвыборной кампании он обязательно должен будет говорить о таких вопросах, как свобода слова. Пусть эта тема не волнует большинство избирателей, но она волнует людей, которые должны проголосовать за демократического кандидата. Надо открыто заявить, что у нас отняли свободу слова и возможность заниматься публичной политикой. Союз журналистов выступает все время с идеей общественного телевидения, почему бы к ней не вернуться в ходе предвыборной кампании? Следует также затронуть вопросы избирательного законодательства, проблема местного самоуправления. От этого зависит хоть какая-то поддержка со стороны регионов. Нужно сформулировать те лозунги, которые смогут объединить всех демократов.


Владимир РЫЖКОВ:
Я слишком серьезно отношусь к предмету обсуждения. У меня в жизни были разные ситуации, я умел и соглашаться, и отказываться. Это не вопрос страха. Я четыре года не боялся критиковать Путина. Но пока я не понимаю, с каким посланием к избирателю должен выйти кандидат от демократических сил.


Евгений ЯСИН:
Я полагаю, что выдвижение единого кандидата – это попытка доказать, что либеральные партии в России есть, показать людям, что им есть кого поддерживать, за кого голосовать. Кроме того, участие в президентских выборах позволит нам сохранить аппарат, мобилизовать активистов и, в итоге, станет хорошей платформой для создания единой демократической партии, необходимость которой никто не отрицает.

комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика