Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Листая прессу

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" президент фонда "Либеральная Миссия", бывший министр экономики РФ, научный руководитель Государственного университета Высшей школы экономики Евгений Ясин

03.08.2000
Евгений Ясин
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" президент фонда "Либеральная Миссия", бывший министр экономики РФ, научный руководитель Государственного университета Высшей школы экономики Евгений Ясин


О.БЫЧКОВА: В прошлый раз мы говорили о приватизации. Вы закончили свой рассказ на окончании первого этапа приватизации и обещали рассказать, что будет дальше. В том числе Вы говорили о том, как начали продавать целые фабрики и заводы, то есть обещали рассказать сегодня, в том числе, и о залоговых аукционах.
Е.ЯСИН: Да, тема весьма интересная и довольно болезненная. Я хочу напомнить, что в прошлый раз мы говорили о двух моделях приватизации – о западной, той, которая применялась как раз начиная с 60-х годов на Западе, связанная теснейшим образом с именем Маргарет Тэтчер, которая была идеологом приватизации угольной промышленности в Британии. И восточная модель. Восточная модель применялась у нас, в Литве, в Чехии и Словакии. Она состояла в том, что просто-напросто относительная часть государственного имущества, государственных предприятий раздавалась бесплатно. Но в 93-м году этот этап бесплатной приватизации – а мы в прошлый раз говорили, почему именно бесплатной – закончился. Все-таки еще раз напомню, чтобы была связка с тем, о чем нам предстоит говорить сегодня: бесплатность была связана с тем, что социалистическая экономика никому не оставляла средств на приобретение предприятия или хотя бы приличного пакета акций. Капиталов, которые можно было бы привлечь внутри страны для приобретения государственного имущества, по существу не было, невозможно было оценить эти предприятия, акции - просто потому, что не было рынка капиталов, никакой оценочной деятельности. То есть просто все было на нуле. Поэтому этот первый этап, вызывавший всеобщее возбуждение, но все-таки прошедший в условиях гражданского мира, в конце концов, благодаря компромиссному решению, закончился в 93-м году. Было объявлено, что государственная программа массовой чековой приватизации выполнена. Чеки действовали до определенного момента, потом их обращение прекратилось, и мы перешли к следующему этапу приватизации который был уже ближе к западной модели и который назывался «модель денежной приватизации». В чем заключалась ее идея? Первое – это то, что все равно приватизацию нужно было продолжать по тому простому соображению, что если ресурсы находятся в частных руках, то, в конце концов, у настоящего хозяина дела идут лучше, собственность и т.д. Поэтому продолжение приватизации было исходным моментом в этом движении. Второе: мы пришли к выводу, что на этом этапе главная задача состоит в том, чтобы привлечь ресурсы в государственный бюджет. Может быть, не только в государственный, но также в местные бюджеты, в региональные бюджеты - с тем, чтобы их использовать на покрытие бюджетных расходов. Надо сказать, что в 95-м году (напоминаю это время, потому что это было время очень серьезного продвижения в области финансовой стабилизации, тогда, когда мы должны были окончательно победить инфляцию) встал такой вопрос, что мы должны достаточно быстро прекратить печатание денег для покрытия бюджетного дефицита, но в то же время, с такой же скоростью мы не сможем увеличить сбор налогов. И мы в этом убедились, потому что сбор налогов стал улучшаться только после кризиса, аж в 99-м году. Мы, конечно, столько времени ждать не могли.
О.БЫЧКОВА: И до сих пор нет предела совершенству.
Е.ЯСИН: Да. Еще непонятно, что будет, если упадут цены на нефть, как при этом у нас изменится ситуация со сбором налогов. Вообще это самостоятельная и очень интересная тема. Но я возвращаюсь к проблеме финансовой стабилизации и говорю это вот почему. Потому что была своеобразная яма между тем, как мы должны были победить инфляцию и прекратить кредитование Центральным банком бюджетных расходов (это надо было делать немедленно), и темпом улучшения сбора налогов. Совершенно очевидно, что образовывалась такая яма в состоянии бюджета, где поступления в виде кредитов Центрального банка прекращались сразу, налоги поступали не сразу в большем количестве, было непонятно, сколько времени на это уйдет. Эту яму нужно было чем-то заполнять. Я помню: я только появился в правительстве, этот вопрос обсуждался. И стало ясно, что нужно искать источники средств, которые позволили бы решить эти финансовые проблемы. Вот тогда впервые встал вопрос относительно того, чтобы ускорить резко приватизацию именно с целью привлечения финансовых ресурсов. То есть продавать, уже не раздавать ни за какие чеки, а продавать, находить покупателя и продавать государственные предприятия, государственное имущество таким образом, чтобы использовать этот момент для заполнения этого прорыва, этой ямы. Надо сказать, что в то время министерство экономики и министерство финансов вполне положительно относилось к такому курсу, в то время как министерство государственного имущества (или тогда еще был комитет Госкомимущества) относилось не очень хорошо, потому что нужно было очень много работать для того, чтобы подбирать соответствующие объекты, затем организовывать их приватизацию, продажу акций, аукционы или конкурсы – это все была очень большая и муторная работа. Такое было впечатление, я помню, что некоторые видные деятели этого комитета, я не хочу сейчас называть их фамилии, говорили, что мы уже все приватизировали, уже ничего такого стоящего нет… Потом обнаружилось, что все-таки кое-что еще было. Во всяком случае, таким образом объясняется то, что мы перешли к этапу денежной приватизации. Я подчеркнул это обстоятельство, потому что на этом втором этапе необязательно нужно было брать в качестве критерия максимум привлекаемых средств, то есть получаемой выручки.
О.БЫЧКОВА: Кто больше заплатит?
Е.ЯСИН: Да, кто больше заплатит. Возможна была и другая философия, когда ставили задачи реструктуризации, задачи максимальных инвестиций в качестве условий передачи в государственную собственность. Я напомню: в Восточной Германии действовал соответствующий орган - Государственный опекунский совет, который продавал государственные предприятия в Восточной Германии за марку. Я помню одного депутата тогда еще Верховного Совета, который был счастлив, потому что он купил за 1 марку фабрику по производству обоев в Восточной Германии. У него уже одна была фабрика здесь, он решил, что за марку – это стоящее дело. Что касается обязательств по инвестициям, которые были связаны с такой дешевой продажей, он решил, что он сможет потом эти деньги получить с российского государства. После этого были определенные проблемы. Но логика германских властей была очень понятна. Они исходили из того, что деньги для бюджета – не главное, а главное – чтобы нашелся хороший хозяин, который обеспечил бы инвестиции в реструктуризацию, модернизацию данного предприятия при том условии, что он сохранил бы рабочие места и обеспечил бы реализацию каких-то социальных программ. То есть, поэтому были продажи на конкурсах, где цена не играла роли, а важно было именно то обстоятельство, что вкладывались инвестиции. Надо сказать, что у нас предусматривались такие формы, были аукционы, где прежде всего важно было получить деньги, были инвестиционные конкурсы. Инвестиционный конкурс предполагал, что в качестве условия были инвестиции в определенные сроки, которые должны были привести к определенным целям. Единственное, что сотрудники Мингосимущества жаловались, что они не в состоянии организовать настоящий контроль за тем, как те люди, которые принимали на себя обязательства по инвестициям – чтобы они их делали. Поэтому инвестиционные конкурсы не получили у нас большого распространения. А получили распространение эти залоговые аукционы, которые у всех на устах как символ непорядочной приватизации, связанной со злоупотреблениями, с особым отношением к определенным людям и т.д. В двух словах история этих залоговых аукционов была такая: 95-й год, острейшие бюджетные проблемы в связи с тем, что огромный дефицит бюджета, который можно закрывать либо увеличением доходов, либо сокращением государственных расходов (мы тогда не решились на сокращение государственных расходов, в том числе и на социальные цели и т.д.), либо продажей государственных бумаг, знаменитых ГКО, которые быстро стали выстраиваться в пирамиду, хотя это был так называемый неинфляционный источник покрытия бюджетного дефицита. И вот в качестве еще одной альтернативы - это продажа государственной собственности с тем, чтобы получить деньги для бюджета. Беда заключалась в том, что больших денег не давали. Я напомню, что с 92-го года началась реальная приватизация по программе. Прошло не так много времени, поэтому сказать, что у кого-то появились деньги, чтобы купить по высокой цене солидные предприятия… За это время чудес не произошло. Можно было поискать иностранцев, но, во-первых, никто иностранцев не хотел, и мы ясно понимаем, что эта относительная ксенофобия связана с тем, что мы, прежде всего, хотели это все оставить себе. Понимание того, насколько важны иностранные инвестиции, приходит до сих пор, оно еще не вполне пришло, и поэтому здесь такие существенные моменты связаны с тем, что мы не могли рассчитывать реально, по политическим соображениям, на серьезные иностранные инвестиции в покупку российских предприятий. На что, кстати, немцы в Восточной Германии рассчитывали и много привлекли инвестиций. Таким образом, мы попали в такое положение, что продать за большие деньги эти предприятия было нельзя. Многие предъявляют претензии, говорят, что на «ЗИЛ» в Москве потратили бешенные деньги, он стоит 2,5 млрд. долларов, а его продали за 100 млн. рублей или что-то в этом духе. В общем, отдали бесплатно. Ответ очень простой. Всегда, когда у вас есть представление о том, сколько вы хотите получить за это предприятие, вы предложите эту цену на рынке - кто купит. А вот тут-то оказалось, что никто не собирался покупать, а потребность была. И в этот момент (по-моему, это было в мае-июне 95-го года) как раз наши олигархи будущие или уже тогда бывшие олигархами… Инициатором был Владимир Олегович Потанин, председатель правления «Онэксимбанка». Он предложил: «Мы дадим деньги, бюджеты под залог государственного пакета акций ряда ценных предприятий». Помню, что было очень активное обсуждение, многие люди высказывались против. Если говорить обо мне лично, я колебался, потому что я понимал, что это способ просто приватизировать предприятие. Потому что ясно было, что вернуть нужно было деньги под эти заложенные акции в течение года или полутора лет и через полтора года у государства этих денег не будет. Поэтому это просто форма приватизации, причем довольно-таки недорогая. Условия, в принципе, диктовали те, кто сделал это предложение. Поэтому у меня были очень большие сомнения. Но, с другой стороны, они давали какие-то деньги. Например, Потанин предлагал за «Норильский никель» 170 или 180 млн. долларов, а других предложений не было, рынок был сбит. И стоял вопрос, что делать. Я думаю, что важную роль играли следующие соображения. Во-первых: ну, приватизируем…. Во-вторых, есть известные случаи, когда отдают за 1 марку при условии, что все-таки потом будут инвестиции и люди будут вкладывать в предприятия, строить их и развивать, решать те проблемы, которые там есть. Поэтому, в конце концов, решились на то, чтобы проводить аукционы. Должен сказать, что резонанс был особенно неприятный тогда, когда встал уже вопрос о проведении конкурсов и получении денег, чтобы либо выкупить, либо отдать эти предприятия. Вот тогда главные проблемы и начались.





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика