Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Листая прессу

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" президент фонда "Либеральная Миссия", бывший министр экономики РФ, научный руководитель Государственного университета Высшей школы экономики Евгений Ясин

29.06.2000
Евгений Ясин
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" президент фонда "Либеральная Миссия", бывший министр экономики РФ, научный руководитель Государственного университета Высшей школы экономики Евгений Ясин


О. БЫЧКОВА - Сегодня мы продолжаем, как всегда по четвергам вечером, воспоминания Евгения Ясина, известного российского экономиста, об истории российской экономики. Добрый вечер, Евгений Григорьевич. В прошлый раз, неделю назад, мы остановились на таком совершенно поворотном и черном моменте в истории российской экономики, что называлось "черный вторник", когда рубль обрушился до таких низов, о существовании которых, наверное, никто и не подозревал. Итак, мы говорили о финансовой стабилизации и о том, к чему она, может быть, привела в 1994 году.
Е. ЯСИН - В 1994 году падение рубля, прежде всего, вызвало новый виток инфляции. В декабре 1994 года инфляция уже составила примерно 17% и 18% в январе 1995 года. Надо иметь в виду, что перед этим это были уже такие приятные цифры, как 2-3% инфляции в месяц. Это казалось большим достижением, но в октябре все полетело в тартарары. Из этого всего нужно было извлекать уроки. Но надо сказать, что у меня был такой интересный момент в жизни, когда я в 1994 году 6 месяцев работал в администрации президента руководителем аналитического центра. И тогда эта волна обвинений… ощущение было такое, что кто-то специально все это устроил для того, чтобы на этом нажиться. И поэтому началось расследование, прокуратура стала вызывать людей из ЦБ и из правительства. Тогда пошел в отставку господин Геращенко, ушел с поста исполняющего обязанности министра финансов господин Дубинин. Тогда ушел в отставку (по своей, правда, инициативе) Александр Николаевич Шохин, который был тогда вице-премьером, в ожидании того, что его все равно бы уволили, как виноватого.
Я напоминаю это, потому что такая же история случилась потом, в августе 1998 года, только покруче. И тогда, в 1994 году, мне пришлось доказывать президенту на одном из совещаний у него, что в действительности то, что произошло в октябре, было просто результатом предшествующей политики, когда, начиная с марта, у нас денежная масса всегда опережала рост цен, а мы все печатали и печатали деньги, и, в общем, ничего другого ожидать было нельзя. Борис Николаевич сказал так. Интересный график я ему нарисовал, он посмотрел и говорит: "Очень интересно", и больше ничего не сказал. Но после этого поменялось правительство, финансовой политикой занялся Чубайс, который стал первым вице-премьером. И здесь надо сказать, что еще до кризиса ситуация была оценена правильно, и еще в сентябре 1994 года было принято решение о том, что мы переходим в решительную атаку на инфляцию. И для этого мы прекращаем брать кредиты ЦБ на покрытие бюджетного дефицита. Это специальное выражение означает, что мы прекращаем печатать деньги. Не буквально вообще прекращаем, а прекращаем печатать деньги для тех случаев, когда бюджету не хватает покрывать свои расходы.
По этому поводу было совещание в сентябре в Сочи у Черномырдина. В узком кругу представителей экономического блока правительства решение уже было принято, но оно запоздало. Было уже поздно: и октябрьский всплеск, и октябрьский кризис уже разразился. Но после этого все-таки решили выполнять это решение. И я бы сказал так. Одно из самых важных свершений Чубайса в его государственной карьере была финансовая стабилизация, которая, в общем-то, была достигнута в 1995 году. Я приведу цифры годовой инфляции в предшествующие годы. 1992 год - 2660%, 1993 год - 930%, 1994 год (примерно, по памяти говорю) - 320%. В 1995 году - 21%. Это был резкий сдвиг, и, казалось бы, затем, 1995, 96, 97 годы устойчивости не было, но 1997 год уже показал 11% годовой инфляции. Практически уже можно было говорить, что финансовая стабилизация достигнута.
О. БЫЧКОВА - То есть, тогда уже начался период относительного финансового благополучия?
Е. ЯСИН - Цены росли медленно, о благополучии даже речи близко быть не может. Потому что мы должны понять, какой это досталось ценой. Ценой пирамиды ГКО, которая привела нас к кризису 1998 года.
О. БЫЧКОВА - Я напомню нашим слушателям, что как раз в тот период, о котором мы говорим, 1993-94 год, эта пирамида и начинала создаваться.
Е. ЯСИН - Да. В 1993 году появились государственные казначейские обязательства, ГКО, И в их появлении не было ничего отрицательного. Вопрос заключался в том, сколько их выпускается, сколько их эмитируется, по какой цене они продаются, и какую доходность они дают. Я скажу радиослушателям, какие тут основные параметры. Выпускается государственная бумага. Это нормальная финансовая операция. Она продается, и полученные деньги обращаются на расходы бюджета. Если у вас не хватает денег на покрытие дефицита, то вы берете взаймы, продавая эти облигации, и затем обращаете на расходы. Имея в виду, что потом из налоговых доходов вы свои долги покроете. Поскольку нужно потом покрывать долги, очень важно, по какой цене вы продаете, то есть, сколько вы получаете денег за эти облигации, и какая при этом получается доходность, какой процент вы должны выплачивать.
Между этими двумя показателями есть обратная зависимость. Чем ниже цена, тем выше доходность. Если, предположим, вы назначили номинальную цену 100 рублей, а продали за 80, то это означает, что от номинального дохода (скажем, вы обещаете 4% или 5%) вы должны будете заплатить больше (7% или 8%). И все это видно на рынке. Там облигации, торгуются, и видно: цена падает, доходность возрастает. Вы берете на себя обязательство при более низкой цене, при меньшем количестве полученных денег потом заплатить гораздо больше.
Проблема заключается не в том, что выпускали ГКО. Это было абсолютно правильно, потому что в рыночной экономике обязательно должен быть рынок государственных ценных бумаг. Они как бы задают нижний потолок уровня риска, нижний потолок показателей процентных ставок. И во всех странах, независимо от того, сбалансированный или не сбалансированный у них бюджет, все равно есть рынок государственных заимствований. Скажем, в Японии эти государственные заимствования обращаются на развитие, на различные инвестиционные программы, на поддержку экспорта, на нужды развития, а не на текущие расходы бюджета. А в США, где только недавно сбалансировали бюджет, другая ситуация. Там привлекаемые ресурсы, это "treasure bills", очень низкий уровень процентных ставок, очень высокая цена, обращался на текущие расходы бюджета.
У нас, когда начали выпускать эти облигации, никто и не думал, что они будут выпускаться в больших размерах. Но потом, как раз после октябрьского кризиса, возникла такая проблема, что мы дали обещание не брать кредиты у ЦБ, то есть деньги не печатать, а бюджет не сбалансирован, и в нем большой дефицит. И встал вопрос о том, что нужно изыскать т.н. неинфляционные источники покрытия бюджетного дефицита. Что такое неинфляционные источники? Это займы. Мы стали выпускать больше ГКО. Причем понимали, что ГКО - это вещь опасная. Поэтому вначале стали сокращать бюджетный дефицит, у нас как бы не было такой идеи. Вернее, она была, но это было сопряжено с большими трудностями. Опять посевные, опять завоз на север, опять расходы бюджетных организаций, которые умерить свои расходы никак не хотели и не могли. Опять трансферты регионам. В общем, куча всяких проблем. И было такое убеждение, что сократить расходы невозможно. Доходы тоже увеличить невозможно, это означает улучшение собираемости налогов. У нас это никак не получалось. И люди, которые этим занимались, не могли решить эту проблему.
В конце концов, решили, что будем привлекать из неинфляционных источников гораздо больше, чем мы могли себе позволить. А перед этим попытались применять различного рода ухищрения. Я напомню, были такие варианты, как КО. Это краткосрочные обязательства бюджета. Потом еще какие-то КНО - казначейские налоговые освобождения. Это все государственные бумаги, которые означали собой какие-то обязательства государства. Они обязательно немедленно падали в цене, они приводили к тому, что в бюджет попадало все меньше и меньше наличных денег, все больше этих бумажек. Скажем, в апреле 1996 года бюджетные доходы на две трети состояли из различного рода КО, КНО. То, что мы получали и принимали обязательства, вместо денег КО, КНО не позволяли заплатить зарплату учителям.
О. БЫЧКОВА - На две трети бюджета, Вы говорите?
Е. ЯСИН - Да, на две трети были бумажки. Мы все время ругаемся на МВФ, на Мировой банк, но именно они, может быть, первые сказали: "Все, прекращайте, потому что это кончится катастрофой".
О. БЫЧКОВА - А мы что сказали на это?
Е. ЯСИН - А мы сказали: "Да, обязательно сократим". Была программа прекращения выпуска КО, по графику мы прекратили. Вместо этого стали выпускать КНО. Потом нам сказали: "Нет, нельзя КНО", мы прекратили КНО. Потом мы придумали взаимозачеты, кредиты, поручительства или гарантии правительства по кредитам, полученным в уполномоченных коммерческих банках на покрытие плановых бюджетных расходов, и т.д., и т.п. И все это была прямая дорожка к будущему кризису.
О. БЫЧКОВА - Все-таки всегда возникает один и тот же вопрос. А можно ли было всего этого избежать? Вы говорите, что понимали, что не нужно печатать ГКО так много, в таких количествах, но, тем не менее, печатали.
Е. ЯСИН - Я просто хочу еще подчеркнуть, что ГКО как бы шел наряду со всеми этими бумажками. И, в конце концов, он их вытеснил. Пришлось их больше печатать, и тогда пошла вверх доходность, упала цена. И каждую неделю мы должны были смотреть, как покрывать свои обязательства уже размещением новых серий ГКО. Можно ли было найти другой выход из положения? Это очень важный вопрос. Спасибо, Оля, что Вы его задали. Я бы хотел, чтобы мы все понимали: есть некие объективные ограничения, есть воля к их преодолению. В комбинации того и другого мы получаем определенный результат экономической политики.
Я уже говорил о том, что мы имели крайне деформированную экономику. Сегодня в России 40% убыточных предприятий. А тогда их было гораздо больше. И закрыть их больше нельзя, потому что в них были заняты десятки миллионов людей. Они жили, оградились этими неплатежами, взаимозачетами, денежными суррогатами и т.д., и т.п. И нужно было обладать колоссальной волей, чтобы все время нажимать и снижать долю этого нерыночного сектора. Поскольку это было тяжело, каждый раз искали легкий выход. И правильный выход на самом деле был. Он заключался в том, что если вы решили не брать деньги в ЦБ, то есть не печатать, то вам надо было тогда сбалансировать бюджет. Вам надо было резко сократить расходы, а настолько, насколько вы не смогли сократить расходы, повысить доходы. То есть ввести новые налоги или собирать лучше старые, проявить какую-то настойчивость в этом отношении, поставить жестких людей, которые способны были решать эту проблему. Это сделано не было.
О. БЫЧКОВА - То есть, нужны были принципиально другие политические решения?
Е. ЯСИН - Да. Но здесь как раз я как бы сам ищу оправдание. Я вижу лицо Виктора Степановича Черномырдина, он должен был эти проблемы решать. Я вижу перед собой лицо Анатолия Борисовича Чубайса. Он тоже должен был решать эти проблемы. Я сам в это время уже был министром экономики. Все это прекрасно понимали, и я докладывал, соответственно. Нужно было решаться на эти жесткие меры накануне парламентских выборов, которые должны были состояться в декабре 1995 года. А в 1996 году, через 6 месяцев - президентские выборы. И настроения людей не оставляли никаких сомнений в том, что если мы сейчас будем закручивать гайки, то история 1993 года повторится.
Я думаю, что была допущена довольно серьезная ошибка, и в 1993 году установили двухлетний срок для работы первой Госдумы. Нам было бы гораздо лучше, если бы она отработала полный четырехлетний срок. Но как сложилось, так сложилось. И я не могу сказать, что я готов предъявить обвинение Черномырдину или Чубайсу, что они не смогли решить задачу сбалансирования бюджета в этих условиях. Можно обвинять этих людей сколько угодно, но есть реальные обстоятельства, и каждый человек может то, что он может, в данных обстоятельствах. И за это нам потом пришлось заплатить кризисом 1998 года. Потому что именно на волне парламентских выборов, а затем, в особенности, президентских выборов, выросла пирамида ГКО, и колоссально выросли доходности, по которым потом пришлось платить.
О. БЫЧКОВА - Через неделю мы продолжим рассказы Евгения Ясина об истории российской экономики.





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика