Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Листая прессу

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" президент фонда "Либеральная Миссия", бывший министр экономики РФ, научный руководитель Государственного университета Высшей школы экономики Евгений Ясин

08.06.2000
Евгений Ясин
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" президент фонда "Либеральная Миссия", бывший министр экономики РФ, научный руководитель Государственного университета Высшей школы экономики Евгений Ясин


О. БЫЧКОВА - Мы продолжаем беседовать об экономической истории России. В прошлый раз Евгений Григорьевич, Вы говорили с моей коллегой Анной Князевой о гайдаровском правительстве и гайдаровских реформах. Может быть, сегодня мы поговорим о том, в чем же все-таки суть этих либеральных реформ? Что тогда делал Гайдар?
Е. ЯСИН - Во-первых, здравствуйте. Это действительно очень интересный вопрос, потому что очень часто говорят: "либеральные реформы", "радикальные реформы", "шоковая терапия". В чем, собственно, она заключалась? Я вспоминаю, у меня был разговор с Михаилом Зиновьевичем Юрьевым. Еще недавно он был депутатом Думы и вице-спикером. Это было в 93 году. Он спросил меня: "А что такое сделал Гайдар? Подумаешь, отпустил цены". А это вроде как уже само собой разумелось, потому что реально цены стали неуправляемы еще до того, как были приняты соответствующие решения. Тем не менее, я хочу сказать, (и тогда я сказал это Юрьеву), что в действительности главная рыночная реформа - это была либерализация цен. В действительности это была не только либерализация цен, но и демонтаж планово-распределительной системы. Эти два процесса переплетались одновременно.
Я хочу напомнить слушателям, (мы уже об этом говорили), что до 92 года у нас продолжала оставаться планово-распределительная система, государственные задания всем государственным предприятиям. Потом они назывались госзаказом: выделение фондов, выделение лимитов, наряды, прикрепление потребителей к поставщикам. Все было как бы в сжимающемся виде, но было. И никто не представлял себе, как страна будет жить без этого. Цены государственные. Да, действительно к тому времени, когда был принят указ о либерализации цен со 2 января 92 года, многие цены уже вышли из-под контроля и росли довольно быстро. Но все-таки подавляющая часть продукции, кроме продукции кооперативов, была контролируемой. То есть государство устанавливало, а предприятия искали разные способы обойти.
Почему же все-таки либерализация цен была самой главной реформой? Дело в том, что принципиальная особенность социалистической экономики заключается в том, что цены контролируются. И как только цены контролируются, они перестают отражать соотношение спроса и предложения. Как только это происходит, возникает товарный дефицит. Меньше, больше, лучше было спланировано, хуже было спланировано, но дефицит - это родовой признак социализма, социалистической экономики. И либерализация цен - это был тот момент, который избавлял нас от дефицита. Это произошло буквально за несколько месяцев. Я вспоминаю со слов моей жены, мы сидели в кафе в г. Шопроне в Венгрии после семинара. Был Егор Тимурович Гайдар. Моя жена его спросила: "Егор, ты говоришь, что как только мы освободим цены, появятся товары. А откуда они возьмутся, как это так?" И он сказал так: "Я не знаю, откуда они возьмутся, но они возьмутся. Вот увидите". И на самом деле я просто вспоминаю, что тогда правительство и президент обещали, что все проблемы будут решены к осени. Конечно, это была неправда. Но измерять насыщенность рынка и проверять, где какой дефицит, наша статистика перестала уже к осени.
О. БЫЧКОВА - Но если Гайдар, как Вы говорите, признался Вам, что он не знал, откуда возьмутся товары, то есть на самом деле не знал, как это все сработает в реальности, значит, действительно правы те, кто его упрекает в том, что он не знал, как вообще все дальше повернется, и все трудности, которые возникли потом, на его совести?
Е. ЯСИН - В общем, это не так. Я хочу отметить один момент. Когда он говорил, что он не знал, он понимал это так, что государство не вмешивается, а срабатывают рыночные силы. Находятся торговцы, которые закупают товары за границей. Важной стороной либерализации было открытие экономики, то есть допуск импортных товаров. И появились компании, люди, которые стали закупать товары, привозить их. Первое время они очень хорошо зарабатывали на этом, потому что наполнялся дефицит. Я хочу напомнить, что тогда же, в январе был принят указ президента о свободе торговли. Тогда появились эти лотки на улицах, грязь, антисанитария. Граждане возмущались, но на самом деле мы таким образом смогли победить торговую мафию, которая тоже хотела установить контроль над товарными потоками, продлить дефицит и подорвать движение к рыночной экономике.
Суть дела заключается в том, что либерализация цен действительно является ключевым шагом. Она не является единственным, но она меняет самое главное: отношение. Если раньше вы ориентировались на то, чтобы жить в условиях дефицита и действовать так, чтобы доставать дефицит, то теперь вы должны были перестраиваться. И в экономике появлялся нормальный импульс для того, чтобы сбалансировать спрос и предложение. Это все, конечно, произошло не сразу, достаточно длительно и мучительно. Поэтому Ваш вопрос "нельзя ли было бы иначе" вполне оправдан. Либерализация стала одним из самых главных факторов шоковой терапии. И хотя сам Гайдар говорит, что никакой шоковой терапии в России не было, он имел в виду то, что на самом деле не удалось быстро сбалансировать бюджет и не допустить высокой инфляции. Но для страны, для людей шоковая терапия была. Она заключалась в том, что, во-первых, была высокая инфляция. Во-вторых, открытие экономики привело к тому, что российские товары низкого качества, производимые с высокими издержками, стали терять рынки здесь, в стране. Все предпочитали импортные товары. Это был удар по большому числу предприятий, по людям, которые на них работают. Поэтому, конечно, шоковая терапия в этом смысле, не совсем традиционном с точки зрения экономической теории, конечно, была.
И здесь возникает вопрос, который Вы задали: "Нельзя ли было иначе?" В принципе, можно было. И все время шел спор двух направлений: проводить такую шоковую терапию, действовать быстро, радикально или принять сценарий более эволюционный, спокойный, шаг за шагом и т.д., и т.п. Я по этому поводу могу сказать так. Конечно, был предпочтителен эволюционный сценарий. Но для того, чтобы его использовать, нужно было не останавливать косыгинские реформы в 68 году после события в Чехословакии, а надо было продолжать их шаг за шагом. Так же, как это делали в других странах Восточной Европы. Скажем, в Венгрии, в Польше, в Чехословакии. Но мы же этого не сделали, мы все остановили, у нас был застой. Потом был период горбачевской перестройки, и мы об этом тоже уже говорили. Были допущены очень серьезные ошибки, которые осложнили ситуацию. Прежде всего, они подорвали, как тогда говорили, материально-финансовую сбалансированность экономики. Цены были заморожены, деньги печатались, бюджет был несбалансированный, и дефицит нарастал бешеными темпами. В этих условиях, как ситуация сложилась к осени 91 года, у нас уже не было никаких других шансов. Тогда возник вопрос о том, что впервые сложились условия, когда стал оправданным сценарий шоковой терапии или большого скачка, "биг-бэнг", как тогда говорили. И он, конечно, должен был начинаться с либерализации цен.
О. БЫЧКОВА - Но все-таки главный упрек, который всегда раздается в адрес Гайдара и, наверное, еще будет раздаваться долгое время, - это даже не либерализация цен, которую на самом деле люди называют "отпущенные цены" (с негативным оттенком), а в первую очередь, это все-таки сгоревшие вклады бабушек в Сбербанке.
Е. ЯСИН - Я уже немножко затрагивал этот вопрос. Действительно, Гайдара, его правительство можно упрекнуть в этом. Но ситуация 92 года была такова, что мы сами видели, какая была инфляция. Предположим, мы приняли бы решение: индексировать вклады. Кстати, я напомню, что на предыдущем этапе, когда было еще правительство Рыжкова, планировали повышение цен, и тогда были предложены варианты для того, чтобы индексировать эти вклады. Но в том размере, в каком тогда планировалось повышение цен, оно было не таким существенным, в 2-3 раза. Но в 92 году этого делать было уже нельзя. Если бы мы начали индексировать вклады, то тогда инфляция была не в 26 раз, а цены выросли бы в 3000 раз. И чем больше мы бы индексировали, тем было бы хуже.
Потом, будучи министром экономики, я сталкивался с проблемой восстановления вкладов. Парламентом был принят закон, и мы прикидывали, во что это может обойтись, если бы мы хотели полностью возместить те вклады, которые были на счетах. Я могу Вам сказать определенно, что мы должны были бы… Наша экономика просто погибла бы. Потому что мы ничем другим не могли бы найти ресурсы, и это потребовало, даже если остановить экономический рост, не иметь никакого накопления, все на это бросать - это было бы где-то порядка 30-40 лет только для того, чтобы рассчитываться с населением, причем в ущерб самому населению. Потому что при этом росли бы цены, опять обесценивались сбережения.
Вся эта ситуация сложилась в 91 году. Перед этим в течение 4 лет продолжалось наращивание денежных доходов населения при падающем производстве. Тогда получалось так, что экономические механизмы были испорчены. И эти механизмы приводили к тому, что людям платили деньги, а они никуда не могли их деть, кроме как понести в сберкассу. Несли в сберкассу, потом из этих же денег им платили заработную плату, государство.
Я уже говорил о том, что летом 91 года 80% активов Сбербанка было направлено на покрытие бюджетного дефицита. Мы получали деньги, эти деньги не использовались, как выгодно было бы государству, чтобы потом возместить то, что оно должно было заплатить населению. Потому что оно должно платить проценты и быть готовым к погашению вкладов. Оно не было готово, оно все тратило на то, чтобы закрывать дыру в бюджете. Поэтому, если бы что-то возникало, скажем, люди теряют доверие к банку и бегут за вкладами, то единственный способ - печатать деньги. Новая волна обесценения и т.д. Поэтому эта проблема была неразрешимой. Можно было ее решать только таким способом: обманывать людей. Потому что печатание денег - это обман. Либо надо было иметь гражданское мужество и отказаться от этой идеи. Просто люди должны были понять, в конце концов, что произошел экономический переворот, и наступил такой момент, когда все, что было раньше, стирается с листа. И это не зависело от того или иного человека. Просто это был самый разумный способ действий, безвыходная ситуация. Гайдар взял на себя груз ответственности за это, и объяснить людям… Я Вам объясняю, и у меня такое впечатление, что Вы мне не доверяете. Думаете, что, наверное, все-таки Ясин - поклонник Гайдара, работал с ним и оправдывает его. И я думаю, что многие слушатели так же думают. Но поверьте, это действительно так: не было выхода. К сожалению, весь кризис, который мы переживаем и для смягчения которого уже предпринимались реформы, не оставлял нам никакой другой возможности. Моя позиция такая: реформы предпринимаются для того, чтобы предотвратить катастрофу. И если она все-таки происходит, значит, мы делаем реформы слишком поздно. Это был как раз тот случай.





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика