Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

Игорь Клямкин. Маленькая перспектива большой страны

20.09.2006
Не так давно «Новая газета» опубликовала серию статей Игоря Клямкина, написанных в соавторстве с Татьяной Кутковец. Серия называется «Как нас учат любить Родину». Она посвящена критике кремлевской политологии и ее идеологических образцов типа известного словосочетания «суверенная демократия». Авторы этих статей утверждают: население России готово к демократии, даже в условиях политической недоразвитости или политической монополии. Вопросы Игорю Клямкину задавала обозреватель «Правого дела» Мария Мишуровская.

Что (или кто) мешает российской демократии стать «доразвитой»?

– Последние 5–6 лет, пока выстраивали систему политической монополии, ответ на ваш вопрос был таков: мешает «такой народ», который не готов к другой политической системе. Я думаю, что ответ – неправильный. Он был бы правильным лет сто назад. Тогда действительно большинству населения страны демократия была противопоказана. Россия была в основном аграрной. А в крестьянских странах идеи демократической политической системы не возникают. Это, как известно, особенность урбанизированных обществ. В начале XX века большинство населения не могло принять демократическую систему. Поэтому, когда ее начали создавать после 1906 года, представители крестьян, попадая в парламент, выступали против основ, на которых держатся такие системы. Например, против частной собственности на землю.

В нынешних условиях никаких противопоказаний для принятия населением демократических ценностей нет. Например, каким российским особенностям противоречит правовая система, которой сегодня нет? Опять же, сто лет назад, когда деревня только начинала расставаться с обычным правом – то есть с традиционными патриархальными законами, универсальное законодательство на нее практически не распространялось. Деревня имела колоссальное предубеждение против государственных законов. Сегодня в сознании подавляющего большинства населения нет таких препятствий. Оно готово преодолеть политическую недоразвитость государства. Но в то же время население не может стать основной политической силой в этом процессе – субъектом политической жизни.


– Люди принимают демократию и не против политической конкуренции, но при этом избегают политической активности. Повзрослеть не получается?

– У людей нет понимания, что из политики можно извлечь пользу для себя. Нет навыков в самоорганизации и потребности в такой самоорганизации. Людей столетиями от этого отучали. Они привыкли, особенно в советское время, ориентироваться на власть. Опыт либеральных реформ 90-х годов не убедил население в том, что эти реформы – ему полезны. Что оно от этого процесса может выиграть. Населению этого так никто и не объяснил. Поэтому реформаторов 90-х большинство до сих пор считает разрушителями порядка и виновниками падения уровня жизни.

– Люди не доверяют каким-то политикам, но почему они равнодушны к себе? К своим, скажем так, житейским интересам?

– Конечно, в сознании современного человека в значительной степени преобладают житейские, экономические интересы. Это реальность, с которой не поспоришь. Но есть и другая реальность. Например, в XIX веке на Западе законов принималось гораздо меньше, чем в России сегодня. Связь этих законов с материальным положением, с условиями труда тогда была гораздо более очевидной. Поэтому люди из низших слоев боролись за свое представительство в законодательном органе. Они понимали: их представители будут принимать важные для них законы в лучшей редакции, чем представители других социальных групп.

Сегодня при таком обилии законов люди не понимают связи между своими интересами и устройством политической системы. Они не понимают, какая она, эта система: более демократическая или менее демократическая?

Массовое сознание в значительной степени формируют СМИ. А СМИ и при Ельцине рассказывали, что в стране демократия, и при Путине рассказывают, что демократия. Население запуталось. Люди и раньше не очень умели различать, а теперь и вовсе разучились распознавать, что есть демократия, а что не демократия.

Кроме того, целенаправленная деятельность власти, привластных групп и обслуживающего их пропагандистского аппарата всячески блокирует развитие демократического сознания. Людям внушают, что у нас и так, без западных ценностей, все в порядке. Либо говорят, что нам чужого не нужно, поскольку у нас – примерно так же, как на Западе. Ведь и у них чиновники воруют, и в тюрьмах у них тоже безобразия творятся. Поэтому России спешить в чужую демократию не надо. Эта риторика необходима для того, чтобы население оставалось в выгодном власти состоянии – спящем. В таком состоянии оно не давит на элиты, которые весьма заинтересованы в существовании в рамках недемократического режима. Демократия, предполагающая зависимость от общества, им не нужна.

– Если бы тогда, в 90-х, людям сто и один раз объяснили, что дают им эти реформы, это изменило бы ситуацию?

– На пути к доразвитой демократии тогда можно было сделать один важный шаг, учитывая популярность, которую после путча и распада СССР имел Ельцин. Тогда еще существовало практически советское государство со Съездом народных депутатов, совершенно недееспособным органом в 1000 человек. С другой стороны, был президент. Как поступили на выходе из коммунизма в Восточной Европе? Они исходили из принципа: новое государство взамен старого. Новое государство можно учредить с помощью учредительного собрания или путем объявления выборов, неважно, главное – учредить.

Мы тогда не пошли путем Восточной Европы, оставив старую политическую систему, сложившуюся еще в советское время. И с ее помощью начали проводить реформы. Тогда Ельцину, как, во всяком случае, вспоминает Гавриил Попов, идею учредительного собрания предлагали. Но Ельцин и его окружение были победителями. Власть и так у них. Зачем еще какая-то суета? В результате они получили конфликт институтов. Дальше каждая группа начала бороться за монополию путем навязывания своего проекта Конституции взамен старой, советской.

Государство учреждено не было – начали сразу с экономических реформ. Хотя это, повторяю, учитывая политическую ситуацию, можно было сделать. Но – не сделали.

Если бы провели выборы – их бы выиграли реформаторы (у которых была такая, почти стопроцентная, возможность). Они бы получили мандат населения на эти реформы. Не исключено, что движение к политически конкурентной системе могло тогда и начаться. Нормальное конкурентное развитие политической системы – оно само по себе просвещает людей. Но тогда началось другое развитие – жесткой борьбы за власть. Практически все 90-е годы наше демократическое телевидение вовлекало людей в перипетии этой борьбы. О демократии с точки зрения просвещения никто не задумывался.

– Другими словами, не помогли людям справиться с собственной свободой.

– Вспомните, как делили общество на своих и чужих. Были те, кто за Ельцина, и те, кто против него. Телевидение практически только этим и занималось. Людей постепенно приучали к мысли: в борьбе за власть и заключается демократия. Значит, демократия 90-х – это сплошной хаос на политической поверхности. Он надоел. Поэтому сегодня, когда борьба за власть закончилась, многие люди воспринимают нынешний режим как более демократический, чем тот, времен 90-х.


– Перспективы нашей политической жизни на ближайшие пять лет? Ситуация будет меняться?

– В ближайшие 4–5 лет я серьезных сдвигов не жду. Мы живем в государстве, в котором старая, авторитарная, система практически восстановлена. Освоены формальные демократические процедуры, но, тем не менее, вопрос о преодолении политической недоразвитости в ближайший год может быть закрыт вообще.

Но одна маленькая перспектива преодоления пока сохраняется. Это знаменитый вопрос о третьем сроке. Население привыкло, что есть один человек – президент, который воплощает в себе идею государства. Он – первый. Законы и демократические процедуры – вторичны. Когда уходил Ельцин, его поступок люди расценили как данность – у него на тот момент было всего 5 процентов рейтинга. Если уйдет Путин – он уйдет с большим кредитом политического доверия. Это будет воспринято населением как некий знаковый поступок: теперь процедура важнее власти. Я уверен, что этот поступок повлияет на развитие демократического политического сознания. Независимо от того, будет ли этот преемник назначенным или не будет таковым. Важно, что доминирование процедуры над властью осядет в сознании общества. Люди увидят: смена первых лиц неизбежна, и с этим власти приходится считаться. Согласитесь, это – новая реальность для России.

Если же Путин под тем или иным предлогом пойдет на третий срок, процесс развития демократического сознания снова будет заморожен. Население готово принять этот третий срок, он соответствует инерции политического сознания. Он соответствует привычкам: так было, значит, так должно быть. Здесь все зависит от выбора президента. Если президент не пойдет на третий срок, он войдет в историю как человек, оставивший России перспективу демократического развития. Если пойдет – останется в истории как человек, снова отбросивший страну назад.





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика