Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

Государство не хочет искупить свою вину

30.10.2006
30 октября в России отмечается День памяти жертв политических репрессий. Газета «Новые известия» публикует на своих страницах интервью с известной российской правозащитницей, председателем Московской Хельсинкской группы Людмилой Алексеевой.

ЕВГЕНИЯ ЗУБЧЕНКО
Сегодня в России отмечается День памяти жертв политических репрессий. У этой даты своя непростая история, ведь День политзаключенного в СССР появился еще 30 октября 1974 года. Среди тех, кто тогда на свой страх и риск учредил эту «незаконную» дату, была и Людмила Алексеева. После развала СССР и победы демократии в России этот день был узаконен и теперь отмечается, как День памяти жертв политических репрессий. Председатель Московской Хельсинкской группы Людмила АЛЕКСЕЕВА рассказала «НИ», как живут сейчас в России жертвы советских политических репрессий, и почему государство бросило их на произвол судьбы.

– Правозащитные организации говорят о том, что сейчас в стране проживает около 900 тысяч жертв политических репрессий. Кто эти люди?

– В основном это дети репрессированных, которые пострадали от репрессий родителей. Некоторые из них с матерями были в местах заключения, некоторые даже родились там. А некоторые, хотя они и не были в местах заключения, но когда арестовали их родителей, они попадали в детские приемники, потом им не давали возможности получить образование, их не брали на работу. Поэтому справедливо, что они тоже признаны жертвами репрессий. Те, кто сами сидели в лагерях, – это малая часть. Они просто уже умерли.

– Какую помощь им оказывает государство сегодня?

– Государство, в общем-то, избавило себя от этой необходимости. В 1991 году был издан очень приличный закон о жертвах политических репрессий. Там была очень хорошая преамбула с каким-то элементом покаяния по поводу того, что эти люди были незаконно подвергнуты репрессиям, и государство признает свои обязательства перед ними, и что надо компенсировать понесенный ущерб в пределах возможности настоящего времени. Хотя закон был очень важен, ведь это моральное признание вины государства перед этими людьми, но в 91-м году наше государство было нищее, и на самом деле выплат не было. В этом законе, кстати, дети не упоминались, а лишь те, кто сами отсидели. Потом были введены в два приема сначала дети, которые были с родителями в местах заключения, а потом те, кто хоть и не был в местах заключения, но пострадал от репрессий. Позже приняли закон об обязанности государства компенсировать и моральный, и материальный ущерб. В итоге получилось, что за конфискованный дом человек мог рассчитывать на компенсацию в 10 тысяч рублей. А можно ли сейчас построить дом или хотя бы собачью будку за 10 тысяч рублей? Но в 2004 году был принят закон о монетизации льгот. У нас как в сказке. Только там: чем дальше, тем страшнее, а у нас, чем дальше, тем подлее. Во-первых, в законе опять ни слова о компенсации морального вреда, оставлены только материальные 10 тыс. рублей. Но самое главное и самое циничное заключается в том, что федеральный бюджет снял с себя выплату компенсаций для этой категории граждан и передал на региональные бюджеты. Это абсолютно никакой логике не поддается. Этих людей репрессировало государство, а не региональная власть. Власть Советского Союза, правопреемником которой является Российская Федерация. И, конечно, это ответственность федерального бюджета. Но кроме всего прочего, добавки к пенсии, которые эта категория граждан с 90-х годов получает, с тех пор не индексировались. То есть они делаются все меньше и меньше, все ничтожней и ничтожней. Особенно в тяжелом положении те глубокие старики, которые сами отсидели. Даже в Москве, где они лучше устроены, чем в другом месте, им буквально не хватает пенсии, чтобы за квартиру заплатить. Квартплата больше их пенсии вместе с этой добавкой.

– И ничего изменить нельзя?

– Они много раз поднимали вопрос. Я это знаю очень хорошо, потому что и «Мемориал» над этим работал, и я лично по просьбе общества художников – жертв политических репрессий «Надежда» занималась этой проблемой. Они несколько раз ко мне обращались с просьбой, чтобы через правительство или президента предложить Думе увеличить эти надбавки к пенсии. Я передавала через председателя Комиссии по правам человека при президенте РФ Эллу Памфилову в президентскую администрацию, по-моему, дважды. Еще когда Валентина Матвиенко была вице-премьером по социальным вопросам в правительстве, я ей передавала эту просьбу. Уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин передавал президенту эту просьбу. Ничего не помогло. Государство считает, обойдутся, пускай помрут. И главное, что экономия тут копеечная, потому что этих людей почти не осталось. Ведь надбавки к пенсии дети репрессированных не получают, а получают только те, кто сидел в лагерях. Их там осталось раз-два и обчелся, они скоро помрут. Ну что бы стоило нашему государству, которое, по-моему, уже лопается от этих нефтедолларов, все-таки этим старикам уделить какую-то толику? Я считаю, что государство глубоко виновато перед этими людьми и не сделало почти ничего, чтобы эту вину искупить.

– Еще академик Яковлев поднимал вопрос о том, что за прошедшие 15 лет процесс реабилитации так и не доведен до конца…

– Это так. Допустим, за какие-то тяжкие преступления раньше давали двадцать лет, а потом закон был изменен, и по этим статьям срок снизили до 10–15 лет. А считается, что если изменился закон в сторону смягчения, то надо пересматривать дела тех, кто был осужден по более суровому закону. Почти ни одно из них не пересмотрено. Многие люди оказались забыты.





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика