Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

КАВКАЗ ДЛЯ РОССИИ, РОССИЯ ДЛЯ КАВКАЗА

22.12.2006
Эти небольшие заметки касаются отдельных важных сторон этнокультурной жизни Кавказа, имеющих значение и для оценки современной ситуации. Читатель не найдет здесь ни статистических данных, ни особых эмоций по поводу нынешних политических событий, ни наклеивания политических ярлыков.

ОЧАРОВАНИЕ КАВКАЗА
Тебе, Кавказ, суровый царь земли,
Я посвящаю снова стих небрежный…
От юных лет к тебе мечты мои
Прикованы судьбою неизбежной…
…А там вдали грядой нестройной,
Но вечно гордой и спокойной,
Тянулись горы – и Казбек
Сверкал главой остроконечной.
М.Ю. Лермонтов


С XVIII в. России выпала судьба владеть важным в геополитическом отношении и весьма оригинальном по культуре регионом – Кавказом. Это один из наиболее богатых природными красотами и разнообразием ландшафтов районов планеты. Знамениты его предгорные пастбища, кубанские черноземы, черноморские курорты и лечебницы минеральных вод, зоны отдыха в высокогорье. Кавказ справедливо называли с античных времен «горой языков»: это, пожалуй, самый многонациональный регион мира, но даже на его фоне особо сложной картиной выделяется Дагестан (см., например: Кабузан, 1996; Кавказские языки, 1999; Косиков, Косикова, 1999; Народы…1994).
Сегодня Россия и кавказский регион в среднем находятся в состоянии серьезного структурного кризиса, что не могло не сказаться на их культурных связях. Средний москвич повседневно сталкивается с кавказскими сообществами лишь в бытовой сфере: он пьет грузинские вина и ест кавказский шашлык (последний, кстати, первоначально был первоначально куском жареного мяса на ребрах, приносимым в жертву божеству), изредка может попасть в грузинский ресторан, но чаще общается с торговцами и даже криминальными элементами, слышит в сводках новостей о военных и национальных конфликтах. Тем же, кто знает и любит культуру Кавказа, очень не хватает сегодня грузинского хорового пения и доброго грузинского кино, танцев Махмуда Исамбаева и новых романов Фазиля Искандера, застенчивой улыбки и природной деликатности армянских интеллектуалов, выставок старинных ювелирных украшений и оружия, красоты неприступных крепостей и боевых башен, величавых стариков в аулах, традиционного гостеприимства горцев и мирных праздников у старинных святилищ. Россия дала миру немало прекрасных ученых-кавказоведов (см., например: Страницы…1992). К сожалению, при этом, несмотря на очевидную важность комплексного кавказоведческого образования, в ведущих вузах нашей страны оно до сих пор отсутствует .
Кавказ принято воспринимать как культурную периферию древних и средневековых государств Ближнего Востока и Средиземноморья. Однако в подобное видение следует внести поправки. Например, именно на Кавказе находилось первое государство, принявшее христианство в 301 г. н.э. в качестве государственной религии – Великая Армения. В истории мировой литературы заметное явление - шедевры Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре» (около 1206 г.; см., например: Руставели, 1966) и «Сокровищница тайн» Низами Гянджеви (около 1175 г.; см., например: Низами, 1959), появление которых в Грузии и Азербайджане не было случайностью. События на Кавказе с античности подчас подробно описывалась в исторических сочинения и официальных надписях соседних с ним стран. Но ученых интересуют и местные хроники трех стран Закавказья (хотя они трудны для интерпретации, полны путаницы, легендарных сведений и поздних правок), особенно древнейшие «История Армении» Мовсеса Хоренаци (Хоренаци, 1990), «Картлис цховреба» Леонтия Мровели (Картлис цховреба, 1955; Мровели, 1979) и «История страны Алуанк» Моисея Каланкатваци (Моисей Каланкатваци, 1861).
Кроме того, Кавказ сам образует своеобразный культурный мир, десятки народов которого тысячелетиями развивали и сохраняли общность многих сторон культуры . Эта общность проявлялась во многих сферах: в организации хозяйства и домостроительстве (Калоев, 1981; Кобычев, 1982; Хозяйство…1976), в облике крепостей и оборонительных башен (см., например: Джандиери, Лежава, 1976; Закарая, 1979; Марковин, 1980; Тменов, 1996), в кулинарии, в костюме (Студенецкая, 1989), в религиозных верованиях (см., например: Дирр, 1915; Чурсин, 1929) и клановых символах (Яхтанигов, 1993). На большей части территории Кавказа с позднеантичных времен распространились сходные эпические сказания о героях-нартах (Сказания…1969), исполнявшиеся по аккомпанемент струнных инструментов (ядро сюжетов нартского эпоса, видимо, исходно составляли произведения древних кочевых аланов: Нарты…1989). Этикет горных народов был весьма сложен и строг, причем особую роль на Северном Кавказе сыграли традиции кабардинской и черкесской знати, основанные на кодексе чести «уэркъ хабзэ» (см., например: Бгажноков, 1978; 1983; Гарданов, 1967; Мафедзев, 1979). Помимо сложных и развитых религий, в регионе еще недавно сохранялось множество древних верований, и Кавказ является очень интересным регионом для религиоведа (см., например: Бардавелидзе, 1957; Вирсаладзе, 1976; Гаджиев, 1991; Далгат, 1893; Крылов, 2001; Мафедзев, 1979; Религиозные пережитки…1940; Чибиров, 1984).
Кавказ постоянно привлекал к себе внимание знаменитых путешественников и ученых (см., например: Адыги…1974; Броневский, 2004; Гильденштедт 202; Дюбуа де Монпере, 1937; Караулов, 1901-1908; Осетины…1967; Эвлия Челяби 1979-1983). Он вдохновлял поэтов, от древнегреческих аэдов, создавших легенду о прикованном на Кавказе Прометее и сказание об аргонавтах, до А.С. Грибоедова, А.С. Пушкина и затем – К. Хетагурова и Р. Гамзатова. Более всех русских поэтов был покорен Кавказом М.Ю. Лермонтов, в стихах и поэмах которого, как считают и сегодня коренные жители Кавказа, наилучшим образом воплотились красота гор и нравы местного населения (см., например: Иванова, 1975; Эйдельман, 1990).

ОЩУЩЕНИЕ СВОБОДЫ
Прощай, немытая Россия,
Стана рабов, страна господ.
И вы, мундиры голубые,
И ты, им преданный народ.
Быть может, за стеной Кавказа
Сокроюсь от твоих пашей,
От их всевидящего глаза,
От их всеслышащих ушей.
М.Ю. Лермонтов.


Кавказ долгое время виделся многим соседям как край свободы. Здесь было немало отщепенцев-абреков, отбившихся от своего клана и селения и живших набегами.
На Терек с сер. XVI в. бежали русские люди, становившиеся гребенскими или терскими (низовскими) казаками (Заседателева, 1974; Попков, 1880; Потто, 1912; Ржевуский, 1888). В их состав вливались отдельные группы горцев. «Случалось, что какой-нибудь джигит Гасан похищал в соседнем селе красавицу Фатиму, и оба на одном коне, спасаясь от погони, являлись ночью один из гребенских городков, а наутро Гасан превращался к казака Ивана, а Фатима становилась Марьей, или, по-гребенски, Машуткой» (Потто, 1912, с. 21). Интенсивные контакты с горцами (см., например: Гриценко, 1969; 1972) не замедлили сказаться в быту: например, в XIX в. комната в казачьем доме «напоминает скорее чеченскую кунацкую, нежели жилище русского казака» (Маркграф, Линтарев, 1881, с. 234). Позже сюда ехали крестьяне-переселенцы и немцы-колонисты, бежали из европейской России преследуемые сектанты-молокане. Здесь с 1792 г. в трудных условиях пограничья нашли убежище от крепостничества бывшие запорожские казаки, ставшие кубанскими (Дмитриенко, 1896-1899; Караулов, 1912; Попков, 1858; Щербина, 1913). К добровольным и вынужденным поселенцам на Кавказе, в среднем, относились достаточно доброжелательно. Еще в VII-VI вв. до н.э. на черноморском побережье поселились греки, обитавшие там вплоть до недавних политических событий.
Люди, приехавшие добровольно, контрастировали с теми, кого отправляли российские власти, например - с украинскими крестьянами, выселенными правительством в 1845-1847 гг., с ссыльнопоселенцами и с армянами в городах, которых правительство поощряло селиться там ввиду выгод местной торговли.

«ГЕНЕРАТОР НАРОДОВ»
Но что могло заставить их
Покинуть прах отцов своих
И добровольное изгнанье
Искать среди пустынь чужих?
Гнев Магомета? Прорицанье?
М.Ю. Лермонтов.


Ведущий петербургский археолог Л.С. Клейн когда-то выделил в Евразии три области, служивших в древности своеобразными «генераторами народов»: Монголия и в меньшей степени два огромных полуострова – Аравию и Скандинавию (Клейн, 1974). Однако не в меньшей мере это относится к Кавказу. Действительно, некоторым крупным народам региона неоднократно приходилось (обычно из-за угрозы массового истребления) большими массами покидать родные места. Вероятно, именно через Кавказ лежал 4 тысячи лет назад путь в нынешнюю Турцию древних хеттов – первого известного науке индоевропейского народа, принесших на Ближний Восток металлургию железа и сложный комплекс спортивных состязаний, необычное федеративное устройство государства, относительно гуманные законы, равноправие супругов при разводе и многое другое. Много позже, в VII в. н.э. было вынуждено покинуть Западное Предкавказье большинство кочевых болгар, которым пришлось мигрировать далеко на Север (на Среднюю Волгу, где они составили одну из основ казанских татар) и запад (на Балканы, где они слились со славянами).
Аланы, бежавшие из-под власти гуннов, оказались в V в. расселенными вне Кавказа также на огромном пространстве бывшей Западной Римской Империи от Северной Франции и Северной Италии до Португалии и Туниса, принеся туда ненадолго некоторые черты своей культуры (Bachrach, 1973). Следующий период вынужденной миграции аланов (ясов, асов) был связан с последствиями монгольского завоевания во 2-й пол. XIII в. и с нашествием Тимура в 1395 г. и вызвал их переселение не только в соседнюю Грузию, но и в Крым, Венгрию и даже Китай (Кузнецов, 1992, с. 329-351; Бубенок, 2004). Не менее трагична была судьба христиан-армян, вынужденных покидать родину после восстаний против владычества арабов в VIII в. и против сельджуков в XI в. (Армяне…1995). Армянские общины в древнерусских городах появились в XI в., и к XVI-XVII вв. в Восточной Европе уже шла интенсивная ассимиляция армян местным христианским населением (см., например: Русина, 1998, с. 233). Наконец, последний большой исход коснулся ряда горских народов, потерпевших поражение в Большой Кавказской войне, и в конце ее предпочитавших подчинению России бегство в Османскую империю; отчасти переселение поощрялось петербургскими властями (Адыгская…2000; Бадерхан, 2001; Магомеддадаев, 2000-2001).

ГОРОДСКИЕ ЦЕНТРЫ
Наиболее высокими частями настоящего Кавказа являются
самые южные…Там обитают племена, которые сходятся в
Диаскуридиаду…главным образом за солью.
Страбон.


Древнейшим городам Закавказья (по крайней мере – на территории древнего Урарту) – не менее 3 тысяч лет. На Северном Кавказе уже в V-IV вв. до н.э. возникают прото-города – племенные центры, вроде Семибратнего и Елизаветинского городищ у меотов Нижней Кубани, с рубежа н.э. - серия городов у сармато-аланов в Центральном Предкавказье (классическим их примером являлся Зилги в Осетии: Arzhantseva, Deopik, Malashev, 2000). Важным этапом урбанизации региона стало средневековье, когда серия городов и крупных крепостей возникает в Алании (Магас) и в Золотой Орде (Маджары). Совершенно особое место в средневековой истории Северного Кавказа занимает такой позднеантичный город – горная крепость и порт на Каспии, как Дербент (Гаджиев, 2002; Кудрявцев, 1993), потерявший значение с середины XIX в. в связи с ростом английской торговли на Ближнем Востоке. Не меньшей в XVI-XVII вв. была роль первого русского города на Кавказе (Терки, Терский город у устья Терека), основанного в 1588 г. воеводой Михаилом Бурцевым и ликвидированного к 1728 г. (Гриценко, 1984, с. 26-56), а для приобщения горцев к русской культуре – основанного в 1800 г. Владикавказа с его осетинским Духовным училищем, школами воспитанников при воинских частях и другими культурными центрами. Особенностью урбанизации на Кавказе являлось постоянное запустение старых городских центров в связи с частой сменой границ политических образований, международных торговых путей и др. Сегодня почти не осталось городов (за исключением, пожалуй, Дербента), в которых бы с древности существовала активная жизнь и определенная культурная преемственность (имеющиеся сегодня на черноморском побережье и основанные древнегреческими колонистами Себастополис/Сухум и Фазис/Поти также подчиняются этому правилу). Города Кавказа, отражая полиэтничность окружения, издревле были многонациональными, поликонфессиональными и во многом являлись не военно-стратегическими, а торгово-ремесленными центрами, причем традиции ведения торговли были заданы южными азиатскими соседями. Характерно, что живший в Тифлисе знаменитый народный поэт (ашуг) Саят-Нова исполнял свои произведения на трех основных языках Закавказья.

СМЕНА ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО ДОМИНИРОВАНИЯ
Эй, не лезьте под ноги, парни!
Уходите с дороги, парни!
Мы с туземцами строги, парни,
так как мы мировые жандармы!
В ваших гаванях наши суда,
мы не в гости явились сюда,
мы останемся здесь навсегда,
так как мы мировые жандармы!...
Знайте, мы демократы, парни,
и мы очень богаты, парни,
мы за все берем плату, парни,
так как мы мировые жандармы!
Фил Окс


Кавказ в старину был поставщиком сырья: металлических руд (возможно, именно на его юго-западных склонах человечество впервые познакомилось с металлургией железа), ценной древесины (например – самшита), самоцветов, породистых лошадей, а также невольников (борьба с продажей которых была, кстати, одной из причин Большой Кавказской войны). Здесь проходили крупные торговые пути, в том числе т.н. «Великий Шелковый» (Иерусалимская, 1992; Орфинская, 2001). Этот регион был дорогой многих племен во время их переселений, а через его знаменитые горные ущелья (особенно Дарьяльский перевал и Дербентский проход) подчас неожиданно выплескивались волны военных вторжений. За территорию к югу от Кавказского хребта боролись большие империи земледельческих цивилизаций, а за Северный Кавказ - главным образом, могущественные кочевые народы.
Закавказье около 2 тысяч лет являлось ареной напряженной борьбы за гегемонию ведущих держав Востока и Запада. Здесь первая в истории человечества мировая держава - Персидская империя Ахеменидов закрепилась к концу VI в. до н.э., и с тех пор влияние Ирана сохранялось здесь до начала XIX в. Другой силой была Римская империя (чьи легионы проникли на рубеже I-II вв. до Каспия в районе Баку) и ее наследница Византия (воздействие которой явственно здесь до начала XIII в.) (см., например: История…1951; Мамедова, 1986), для которых регион стал своего рода военным полигоном. Арабское завоевание натолкнулось здесь на ожесточенное сопротивление, растянувшееся от первого вторжения войск халифа Османа в 654 г. на 80-90 лет. (К северу от Кавказского хребта арабы так и не смогли закрепиться из-за сопротивления хазар: в тяжелейших войнах 714-737 гг. хазары в союзе со своими вассалами – аланами спасли Восточную Европу от арабского порабощения). Позже в Азербайджане воцарились пришедшие из Средней Азии тюрки-сельджуки султана Тогрул-бека (1038-1063), с 1256 г. - монголы хана Хулагу. И, наконец, с XVI в. по XVIII – нач. XIX вв. территория к югу от Кавказских гор были поделена между Османской империей и Ираном.
На Северном Кавказе долгое время политически доминировали кочевники, первоначально – индоевропейцы, относившиеся к иранской группе языков (см. общие труды по истории региона: Гадло 1979; 1989; История народов…1988; Крупнов, 1960; Кавказ в сердце 2001; Kazanski, Mastykova, 2003; Марковин, Мунчаев, 2003; Федоров, 1983, а также многочисленные региональные «Очерки истории…»). Именно здесь возникла в VII в. до н.э. первая в Евразийских степях «кочевая держава» ранних скифов, с территории которой они совершали свои походы в страны Ближнего Востока (Махортых, 1991; Алексеев, 2003, с. 85-152). После ухода большей части скифов на Украину их сменили с рубежа IV-III вв. до н.э. сарматы (Виноградов, 1963; Марченко, 1996) и с 1-й половины I в. н.э. ранние аланы, потомками которых на Кавказе является ряд народов – осетины, отчасти балкарцы, карачаевцы и др. (Абрамова, 1997; Ковалевская, 2005; Кузнецов, 1992; Яценко, 1997; 1998).
Примерно с 372 г. н.э. гегемония перешла к кочевникам другой языковой семьи. Вначале это были выходцы из Монголии, задержавшиеся надолго в Казахстане – гунны (Засецкая, 1994, с. 132-161), которых многие считают тюркоязычными. С рубежа VI-VII вв. Северный Кавказ контролировался тюрками Великого каганата, простершегося от Маньчжурии до Украины; в Прикубанье кочевали болгары, достигшие особого могущества при хане Кубрате (584-642 гг.). После распада Тюркского каганата во 2-й половине VII в. эта территория отошла к самому западному из его наследников – Хазарскому каганату, сохранявшему здесь свои позиции до начала-середины X в. (Артамонов, 1962; Биджиев, 1993; Магомедов, 1983; Новосельцев, 1990; Плетнева, 1986; Федоров, Федоров, 1978). С середины XI в. в степях господствовали тюркоязычные же кипчаки-половцы (Плетнева, 1990; Степи Евразии…1981), а с 1236 г. Северный Кавказ оказался под контролем монголов хана Бату (Батыя) и его потомков – Чингизидов Золотой Орды (Татаро-монголы…1970; Тизенгаузен, 1884, 1941).
С середины X в. доминирование на Северном Кавказе постепенно переходит к государствам, созданным оседлыми народами. В X-XII вв. особую роль в горах и предгорьях играла средневековая Алания (Алемань, 2003; Кузнецов, 1992, с. 306-326; Kouznetsov, Lebedynsky, 1997) со столицей в городе Магас (соврем. пос. Нижний Архыз в Карачаево-Черкесии) (Кузнецов, 1993). В Дагестане возникло несколько исламских государств (Шихсаидов, 1975; Минорский, 1963). На Северном Кавказе в XVI – нач. XIX вв. особую роль, благодаря тесным связям с Крымским ханством и империей Османов, играла знать кабардинцев. Хотя историки заворожены величием крупных держав и их масштабными международными связями, не менее интересно изучение исторического прошлого собственно горских народов (см., например: Гутнов, 1993; Дзаттиаты, 2002; Крупнов, 1971; Люлье, 1927; Ногмов, 1947; Скитский, 1927).
Кроме сравнительно долговременных завоеваний, Кавказа многократно изведал кратковременные, но страшные по своим последствиям, оставившие после себя пепелища, нашествия войск великих завоевателей, из которых в народную память врезались вторжения Тимура в 1395 г. и Гитлера в 1942 г. (оба правителя, среди прочего, оправдывали свои зверства на Кавказе идеологическими мотивами и желали в качестве символа овладения страной водрузить свои штандарты на ледовой вершине Эльбруса).
Контроль России над Кавказом долго ограничивался казачьими районами у Терека и договорными отношениями с кабардинскими князьями. Попытка Петра I утвердиться на восточном берегу Каспия, начавшаяся с похода 1722 г., закончилась вполне бесславно в мае 1735 г. добровольным возвратом захваченных земель Ирану: у едва возникшей Империи не было опыта проведения колониальной политики в этом регионе, захваченные провинции практически не давали дохода, зато требовали больших расходов на содержание войск и борьбу с партизанами. России не удалось тогда опереться и на поддержку различных грузинских правителей и добиться от армян переселения на новые территории («у армян с грузинцами натуральная злая недружба и великая противность») (Курукин, 2001, с. 74-75). После унии с Грузией с первых лет XIX в. борьба за горные районы вступила в новую фазу. В этой борьбе у обеих сторон не всегда хватало места для жалости к побежденным и просто к тем, кто не являлся надежным союзником. Так, наместник Кавказа А.П. Ермолов уже в 1819 г. приказал «никому не давать пощады» в чеченском ауле Дадан-Юрт (Ермолов, 1991, с. 338-339), а в 1854 г. имам Шамиль попытался сделать нечто подобное (но неудачно) с чеченским же аулом Исти-Су, основанном ушедшими из-под его власти людьми.
Большая Кавказская война, шедшая в разных районах с 1819 по 1864 г., вдохновлялась, кроме естественного для горцев чувства независимости, распространением мирюдизма из Дагестана, отчасти – упованиями на помощь мусульманской Турции и Великобритании . Она привела к полной перекройке политической карты Кавказа, вначале создав имамат Шамиля и политическое объединение западноадыгских племен, а затем подчинив край Российской империи. Она вызвала изменения в зонах расселения различных народов, поток колонистов из Европейской России и постепенное включение региона в зону активных рыночных отношений (см., например: Берозов, 1980; Кумыков, 1962). Надежды на помощь Турции для местных патриотов оживились на короткое время в связи с распространением панисламизма и пантюркизма в начале ХХ в. (Общество исламистов). В 1918 г., в разгар Гражданской войны Турция ввела в октябре-ноябре свои войска в Закавказье и Дагестан и председатель Горского правительства А. Чермоев объявил, что это сделано «для оказания помощи мусульманам согласно договору о дружбе» (Дагестан, 1918, 27 октября). По иронии судьбы Османская империя в это время сама доживала последние дни. Сегодня Турция и даже Иран имеют некоторые шансы на исторический реванш в Закавказье (см., например: Winrow, 2001). Однако в последние годы в клуб традиционных основных игроков на кавказской внешнеполитической сцене – России и Турции вошел нынешний мировой гегемон – США.

РЕЛИГИОЗНАЯ СИТУАЦИЯ

Попытки насильственного насаждения в регионе развитых религий имели давнюю историю, но они по большому счету оказались безуспешными. Так, в третьей четверти III в. главный жрец Ирана, пророк и фанатичный огнепоклонник Картир добился от «царя царей» Шапура I принудительного распространения зороастризма и строительства храмов огня во всех странах до Кавказского хребта и, возможно, даже к северу от него (см., например: Луконин, 1979, с. 19). Эта попытка вызвала по понятным причинам резкое неприятие народов Кавказа. Ситуация повторилась в сер. V в. при Йездигерде II, приславшем 700 зороастрийских магов уничтожать христианские храмы, привело в 450 г. к знаменитому восстанию Вардана Мамиконяна.
Христианство на Кавказе, по церковному преданию, проповедовал еще св. апостол Андрей, а в 114 г. самый могущественный римский император Траян, на три года присоединивший Армению к своим владениям, выслал туда 11 тысяч христиан, выявленных в армии. Уже первый христианский царь Армении Трдат III (293-330 гг.) содействовал также попыткам св. Григороса Просветителя распространить новую веру в других странах; в ряде стран были разрушены языческие капища (см.: Марр, 1905, с. 113-115; Хоренаци, 1990, с. 125-129). В числе первых христианских стран мира была с 337 г., благодаря усилиям святой Нино, и Грузия (Обращение…1900; Bround, 1994), а также Кавказская Албания (Азербайджан), где эту религию принял царь Урнайр.
Однако обращение в христианство в IV в. и позже у этносов горных районов было весьма поверхностным. За удачами первых лет следовал откат; причем свой отказ от христианства правители местных племен, как правило, объясняли его непригодностью в местных условиях. Так, в 335 г. 15-летнему епископу Албании Григоросу (внуку и тезке крестителя Армении) вначале удалось обратить дагестанское племя маскутов (аланов-массагетов) в главе с царем Санесаном. Однако вскоре среди дружинников начался ропот в связи с тем, что армянские священники стали осуждать постоянные походы в соседние страны: «он [Григорос] явился, чтобы такими речами лишить нас мужества, запретить нам добычу…чтобы этим учением пресечь наши грабительские набеги». В результате епископ принял мученическую смерть, привязанный к хвосту полудикого жеребца (Фавстос Бузанд, 1953, с. 14). Правители местных племен не стеснялись средствами в борьбе с новой верой; например, еще во 2-й пол. II в. н.э. несколько знатных аланов, принявших в Армении христианство, были убиты специально посланным туда отрядом (Памятники…1973, с. 172-185).
Наибольшим успехом христианской проповеди стало принятие около 920 г., благодаря активности вселенского патриарха Николая Мистика, православия политическим гегемоном Северного Кавказа – Аланией. Здесь, в Западном Предкавказье, до монгольского нашествия велось интенсивное храмовое строительство (Кузнецов, 1977) . Впрочем, и здесь обращение большинства населения было скорее формальным. Грузия неоднократно с X по первую пол. XIV в. и, наконец, в XVII в. предпринимала военные и миссионерские усилия по христианизации горцев (Боцвадзе, 1974; Мровели 1979; Лордкипанидзе, 1989; Меликишвили, 1959; Очерки…1988). Постепенно, особенно после крушения Византии и ослабления Грузии зона распространения христианства стала заметно сокращаться. Так, исчезла Албанская церковь в Азербайджане. Христианство фактически сменилось язычеством к XVI-XVII вв. у адыго-черкесов, вайнахов и осетин: старинные церкви, построенные византийцами и грузинскими царями, стали языческими святилищами; традиции «народного христианства» имели с официальной доктриной очень мало общего (см., например: Бараниченко, 1985; Гатуев, 1901; Марковин, 1972). Как писал в 1772 г. один из первых обследовавших Кавказ ученых - русский академик И.А. Гюльденштедт, у них «христианская религия, хотя и сохранилась в виде многих пережитков…фактически потеряла силу в результате необузданного дикого состояния народа, но не была заменена ничем другим» (Осетины…1967, с. 88). Столь же формальной оказалась христианизация горцев (осетин, части ингушей) российской Осетинской духовной миссией (с 1744 г.) и созданными затем епископиями. И в Осетии сегодня можно услышать обвинения в адрес христианства как излишне пацифисткой религии, ослабляющей сопротивляемость народа в трудные времена .
До XVII – XVIII вв. весьма поверхностной была для горских народов и исламизация. Насаждение ислама арабами встретило еще более ожесточенное сопротивление, и арабское завоевание Закавказья растянулось на 80-90 лет. Хотя арабскому полководцу Мервану (зятю самого халифа Хишима) удалось в 738 г. добиться формального и очень краткого обращения в мусульманство хазарского кагана, подобная клятва не имела реальных последствий для народов к северу от Кавказского хребта. Зона распространения новой религии на Кавказе многие века была ограничена прибережными районами Каспия (Шихсаидов, 1969). Бывали и восстания под лозунгами восстановления старой, доисламской религии (таким было движение хуррамитов 808-837 гг. во главе с Бабеком в Азербайджане).
Широкое распространение ислама в регионе началось при активном содействии Османской империи и во многом связано с вооруженной борьбой горцев за независимость от России. Вторая треть XIX века в связи с этим отмечена вспышкой весьма нетипичной для истории Кавказа религиозной борьбы и попыткой широкого внедрения исламских норм шариата, большую роль в которой сыграл имам Шамиль. После поражения горцев в ряде регионов Кавказа нашли отклик и распространяемые из Турции идеи панисламизма и пантюркизма. Они наиболее открыто прозвучали в условиях политической либерализации на I Мусульманском съезде в Петрограде в мае 1917 г. В начале Гражданской войны Нажмутдин Гоцинский и Узун-Гаджи Салтынский пытались возродить в Восточном и Центральном Предкавказье институты имамата и священной войны против неверных. В XIX-XX вв. большую роль в сохранении и укреплении исламских норм сыграли мирюдские братства в Дагестане и Чечено-Ингушетии, которые после Большой Кавказской войны долго действовали в подполье и смогли найти эффективные формы работы с населением, особенно с молодежью, со временем в большей степени стали включать национальную обрядность. Братства рассматривались их последователями как национальная форма организации жизни, обеспечивающая социальную гармонию в неспокойном горском обществе.
Вместе с тем, на Кавказе отмечен редкий феномен народов, разные группы которых бесконфликтно исповедовали две столь разные религии, как христианство и ислам (осетины и абхазы). Кроме того, в последние годы на Северном Кавказе наблюдается и возрождение традиционного язычества, особенно явственное в таком «христианском» районе, как Осетия: здесь восстанавливаются старые храмы, воссоздается выборное жречество. Несколько лет назад президент Осетии-Алании провел специальное совещание с представителями языческого жречества, где обсуждались, в том числе, вопросы достойного поведения молодежи в языческих святилищах.

В ПЛЕНУ СТЕРЕОТИПОВ
И дики тех ущелий племена.
Им бог – свобода, их закон – война…
Там поразить врага – не преступленье;
Верна там дружба, но вернее мщенье…
И ненависть безмерна, как любовь.
М.Ю. Лермонтов.


Весьма показательно, что у такого известного русского мыслителя, как Н.Я. Данилевский, не нашлось после Большой Кавказской войны добрых слов в адрес горских народов региона: «Кавказские горцы – и по своей фанатической религии, и по образу жизни и привычкам, и по самому свойству обитаемой ими страны – природные хищники и грабители, никогда не оставлявшие и не могущие оставить своих соседей в покое» (Данилевский, 1995, с. 31). Виднейшие представители имперской администрации утверждали примерно то же, что и А.П. Ермолов в своей записке Александру I в 1818 г.: «беспрестанно изобличаются они в воровствах, нападении и увлечении в плен наших людей, нет спокойствия и безопасности. Они посмеиваются легковерию нашему к поручительствам их и клятвам, и мы не перестаем верить тем, у кого нет ничего священного в мире» (цит. по: Ткачев, 1911, с. 8-9).
В лице многих горских народов Империя приобрела необычных граждан: они не соответствовали представлению о «хороших подданных», не стремились подчиняться общеимперским законам, предпочитая традиционные адаты (см., например: Бобровников, 2002; Гарданов, 1956; Ковалевский, 1886; 1890; Леонтович, 1882-1883), слабо втягивались в рыночные отношения и первое время не спешили переселяться на плоскость, чтобы перенять «европейскую культуру». Русских часто изумляли и вызывали осуждение подвижность поведения горцев в стремительно менявшихся местных условиях, негативное отношение к пацифизму и непривычные этические нормы, распространенные работорговля и захват заложников, преследование кровников. Между тем, их традиции были великолепно приспособлены к местным условиям. Уже в детстве мальчик слушал эпические сказания и рассказы стариков, в которых воплощался идеал мужчины: сдержанность в проявлении чувств (кроме справедливого гнева), бытовой аскетизм в сочетании со щедростью к гостям и кунакам, благородно-покровительственное отношение к женщине, умеренность на пирах, презрение к врунам и трусам, верность клятве, данной в соответствующей обстановке. В условиях непростых межклановых и межэтнических отношений необходимыми механизмами были кровная месть, побратимство (куначество), воспитание детей другого клана (аталычество), особые формы гостеприимства и сложная система вассалитета, а также своеобразная иерархия этносов.
Со временем имперская и советская администрация были вынуждены их de facto использовать в своих нуждах: вначале брать заложников из влиятельных кланов и привлекать горцев к военной службе, затем признавать во многих ситуациях адаты и установившуюся межэтническую иерархию в многонациональных и «двунациональных» автономиях и т.п. Многие этносы Кавказа своеобразно приспособились к идеологической риторике российской элиты; например, осетины подчас стали в XIX в. позиционироваться как «древний православный народ», вступали в казачество; их соседи ингуши в первые годы советской власти представляли себя как «пролетарский горский народ», готовый помочь в борьбе с контрреволюционным казачеством и т.п. Аборигены Кавказа были вынуждены учитывать меньшую взаимоподдержку среди русских колонистов, их более мирный нрав и иллюзии в отношении соседей, коррумпированность чиновников и т.д. С другой стороны, «дикие горцы» все больше и больше переселялись на плоскость в более благоустроенные поселки и города (в том числе – далеко от родных мест), активно занимались отхожими промыслами (строительство, скотоводство) и торговлей, обслуживали курортников и туристов, обрели в своей среде немало интеллектуалов с хорошим образованием. Разумеется, это не сгладило все противоречия, но сделало их менее драматичными. При общении с русским населением сказываются разный подход к судопроизводству, к родству и клановости, иные гендерные стратегии и часто – профессиональные предпочтения. Кроме того, по мере роста населения все больше обострялся земельный вопрос. И сегодня позиция местных общин может вызвать недоумение у стороннего наблюдателя, не разбирающегося в местных реалиях .

ЭТНИЧЕСКАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ
И запылал огонь войны,
И две страны разорены,
И поле некому косить,
И трупы некому носить,
И только Смерть одна с косой
Идет пустынной полосой.
Согнувшись у могильных плит,
Живой живому говорит:
«Откуда и за что, сосед,
На нас свалилось столько бед?»…
Ованес Туманян


В условиях имперской и советской власти наиболее экстремистские проявления этничности законодательно и административно ограничивались. С периода «перестройки» нараставший экономический кризис, временное ослабление центральных властных структур, рост влияния местных элит привели к новому явлению - фактически к почти всеобщей этнической мобилизации на Кавказе. Помимо тенденций к перекройке административных границ, к вытеснению «инородцев» с ряда ключевых позиций и рабочих мест, к уменьшению межэтнических браков, идеализации невозвратимой этнической старины, это означает также попытки своеобразного «присвоения истории» (см., например: Кузнецов, Чеченов, 1998; Матвеев, 2001; Червонная, 1999). В рамках последней свой этнос объявляется (часто вопреки фактам) древнейшим в данной местности, инициатором многих общекавказских культурных традиций, занимавшим когда-то огромные территории и т.п. Так, перед 1-й чеченской войной в Грозном появились публикации, доказывающие, что в древности значительная часть не только Северного Кавказа, но и степной зоны Восточной Европы была заселена древнейшими вайнахами (которые, разумеется, имеют в таком случае «законное право» эти территории вернуть). Гнев местных патриотов в ряде случаев вызывали даже намеки на вполне добровольное вхождение тех или иных этнически групп или влиятельных кланов с зависимыми от них людьми в состав Московского царства или Российской империи . К счастью, многие кавказские интеллектуалы не поддались мощному местному нажиму и остались в стороне от названного процесса. Вместе с тем, от умелой критики подобных взглядов частично зависит стабильность в одном из наиболее «горячих» сегодня регионов планеты.

ЧТО ДАЛЬШЕ?
Демократия не придет
Ни сейчас, ни вообще никогда
Посредством компромиссов, страха и стыда…
Я не желаю слушать народ,
Что вечно твердит:
«Пусть все идет, как идет»
Ленгстон Хьюз


Современная ситуация на Кавказе определяется несколькими факторами. Один из них – чрезвычайно длительная привычка к силовым путям решения крупных проблем. Среди прочего, это и постоянное появление все новых и новых региональных «сильных лидеров» (власть которых, впрочем, при нынешней нестабильной ситуации обычно длится недолго), а также неверие в плодотворность международных миротворческих усилий. Другой фактор – постоянное активное (и часто довольно разрушительное) вмешательство великих держав и конкуренция между ними. При этом на Кавказе существует давняя традиция без больших сомнений принимать иностранную финансовую и военную помощь в политической борьбе. Третий – неустойчивость официальных политических границ, которые в основе оформились в ходе силового передела территорий и административного вмешательства Кремля в период Гражданской войны и последующие годы. Так, в советское время граница между Азербайджаном и Арменией стала, пожалуй, самой запутанной и изрезанной в мире, когда на территории одного соседа оказывались островки владений другого, в том числе – по одной крупной автономной области / республике. Четвертый – сравнительно быстрое разрушение традиционного уклада жизни населения (чему отчасти способствовала «борьба с патриархальными и капиталистическими пережитками» в советское время), не сопровождаемое сколько-нибудь заметным повышением благосостояния. В этих условиях одним из немногих выходов являются обращение (обычно поверхностное) к «традиционным» религиям (исламу и христианству) и приверженность клановости. Пятый фактор: политическая жизнь и ментальность социально активных групп на Кавказе оказываются оригинальными и соответственно - «неправильными», не такими, какими их желали бы видеть мировое общественное мнение и великие державы; политики кавказских государств и автономий часто ведут себя «неразумно». В результате получается порочный круг, когда регион не получает столь необходимых капиталовложений и адресной помощи, из него уезжают нужные специалисты. Внешний мир ныне стремится не столько учесть специфику Кавказа, сколько заставить его играть по своим, удобным для себя правилам. Похоже, эти правила придется постепенно принять.

Литература

Абрамова М.П. Ранние аланы Северного Кавказа III-V вв. н.э. М., 1997.
Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов. Нальчик, 1974.
Адыгская и карачаево-черкесская зарубежная диаспора: история и культура. Нальчик, 2000.
Алексеев А.Ю. Хронография Европейской Скифии VII-IV вв. до н.э. СПб., 2003.
Алексеев В.П. Происхождение народов Кавказа. Краниологическое исследование. М., 1974.
Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. М., 2003.
Алиев К.М. Аланский мир-2. Храмы и башни. Черкесск, 2001.
Армяне Северного Кавказа. Краснодар, 1995.
Артамонов М.И. История хазар. Л., 1962.
Бадерхан Ф. Северокавказская диаспора в Турции, Сирии и Иордании. М., 2001.
Бараниченко Н.Н. Доисламские верования и культы в исторических системах общественных отношений вайнахов. Автореф. дисс… канд. ист. наук. М., 1985.
Бардавелидзе В.В. Древнейшие религиозные верования и обрядовое графическое искусство грузинских племен. Тбилиси, 1957.
Бгажноков Б.Х. Адыгский этикет. Нальчик, 1978.
Бгажноков Б.Х. Очерки этнографии общения адыгов. Нальчик, 1983.
Берозов Б.П. Переселение осетин с гор на плоскость (XVIII-XX вв.). Орджоникидзе, 1980.
Биджиев Х.Х. Тюрки Северного Кавказа. Черкесск, 1993.
Бларамберг И. Кавказская рукопись. Ставрополь, 1992.
Бобровников В.О. Мусульмане Северного Кавказа: обычай, право, насилие. М., 2002.
Боцвадзе Т.Д. Народы Северного Кавказа и их взаимоотношения с Грузией. Тбилиси, 1974.
Броневский С.М. Новейшие известия о Кавказе. Т. 1-2. СПб., 2004.
Бубенок О.Б. Аланы-Ясы в Золотой Орде (XIII-XV вв.). Киев, 2004.
Буниятов З.М. Азербайджан в VII-IX вв. Баку, 1965.
Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. Ч. I-III. СПб., 1869.
Виноградов В.Б. Сарматы Северо-Восточного Кавказа. Грозный, 1963.
Вирсаладзе Е.Б. Грузинский охотничий миф и поэзия. М., 1976.
Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Кавказа. М., 1973.
Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII - начале XX в. М., 1974.
Волкова Н.Г. Этнические и культурно-бытовые процессы на Кавказе. М., 1978.
Гаджиев Г.А. Доисламские верования и обряды народов Нагорного Дагестана. М., 1991.
Гаджиев М.С. Древний город Дагестана. М., 2002.
Гадло А.В. Этническая история Северного Кавказа X-XIII вв. Л., 1979.
Гадло А.В. Этническая история Северного Кавказа VI-X вв. Л., 1989.
Гамрекели В.Н. Грузинское деревянное зодчество. М., Тбилиси, 1959.
Ганич А.А., Маркедонов С.М., Скаков А.Ю. История Кавказа. Программа лекционного курса. М.: МГУ, 2004.
Гарданов В.К. Материалы по обычному праву кабардинцев. Нальчик, 1956.
Гарданов В.К. Общественный строй адыгских народов. М., 1967.
Гатуев А. Христианство в Осетии. Владикавказ, 1901.
Гильденштедт И.А., Путешествие по Кавказу в 1770-1773 гг. СПб., 2002.
Гордин Я. Кавказ: земля и кровь. Россия в Кавказской войне XIX в. СПб., 2000.
Гриценко Н.П. Быт и нравы кавказских горцев и терских казаков. Их взаимное влияние друг на друга // Археолого-этнографический сборник. Вып. 3. Грозный, 1969.
Гриценко Н.П. Горский аул и казачья станица Терека накануне Великой Октябрьской социалистической революции. Грозный, 1972.
Гриценко Н.П. Города Северо-Восточного Кавказа и производительные силы края. V – серед. XIX века. Ростов-на-Дону, 1984.
Гутнов Ф.Х. Средневековая Осетия. Владикавказ, 1993.
Далгат Б. Первобытная религия чеченцев. Владикавказ, 1893.
Данилевский Н.Я. Россия и Европа. 6-е изд. СПб., 1995.
Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20-50-е гг. XIX в. Сборник документов. Махачкала, 1957.
Дегоев В. Имам Шамиль: пророк, властитель, воин. М., 2001.
Джандиери М.И., Лежава Г.И. Народная башенная архитектура. М., 1976.
Дзатиатты Р.Х. Культура позднесредневековой Осетии. Владикавказ, 2002.
Дирр А.М. Божество охоты и охотничий язык у кавказцев // Сборник материалов к описанию местностей и племен Кавказа. Вып. 44. Тифлис, 1915.
Дмитренко И.И. Сборник исторических материалов по истории Кубанского казачьего войска. Т. 1-4. СПб., 1896-1899.
Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. Т. 1. СПб., 1871.
Дюбуа де Монпере Ф. Путешествие вокруг Кавказа. Сухуми, 1937.
Ермолов А.П. Записки. 1798-1826. М., 1991.
Закарая П. Древние крепости Грузии. Тбилиси, 1969.
Заседателева Л.Б. Терские казаки. М., 1974.
Засецкая И.П. Культура кочевников Южнорусских степей в гуннскую эпоху. СПб., 1994.
Иванова Т. Лермонтов на Кавказе. М., 1975.
Иерусалимская А.А. Кавказ на Шелковом пути. Каталог выставки. СПб., 1992.
История армянского народа. Ч. 1. Ереван, 1951.
История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. М., 1988.
Кабузан В.М. Население Северного Кавказа в XIX-XX вв. Этностатистическое исследование. СПб., 1996.
Кавказ в сердце России. На вопросы современности ответы ищем в истории. М., 2001.
Кавказская война: истоки и начало. 1770-1820 годы. СПб., 2002.
Кавказские языки. (Языки мира). М., 1999.
Калоев Б.А. Земледелие народов Северного Кавказа. М., 1981.
Кандур М. Мирюдизм. История Кавказских войн 1819-1859 гг. Нальчик, 1996.
Караулов Н.А. Сведения арабских писателей о Кавказе, Армении и Азербайджане // Сборник материалов к описанию местностей и племен Кавказа. Вып. 29, 32, 38. Тифлис, 1901-1908.
Караулов М.А. Терское казачество в прошлом и настоящем. Владикавказ, 1912.
Карпов Ю.Ю. Джигит и волк. Мужские союзы в социокультурной традиции горцев Кавказа. СПб., 1996.
Карпов Ю.Ю. Женское пространство в культуре народов Кавказа. СПб., 2001.
Картлис Цховреба. Тбилиси, 1955.
Каспари А.А. Покоренный Кавказ. Очерки. СПб., 1904.
Клейн Л.С. Генераторы народов // Бронзовый и железный век Восточной Сибири. Новосибирск, 1974.
Кобычев В.П. Поселение и жилище народов Северного Кавказа в XIX-XX вв. М., 1982.
Ковалевская В.Б. Кавказ – скифы, сарматы, аланы I тыс. до н.э. – I тыс. н.э. М., 2005.
Ковалевский М.М. Современный обычай и древний закон. Т. 1. М., 1886.
Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. Т. I-II. М., 1890.
Косвен М.О. Этнография и история Кавказа. М., 1961.
Косиков И.Г., Косикова Л.С. Северный Кавказ. Социально-экономический справочник. М., 1999.
Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960.
Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. М., 1971.
Крылов А.Б. Религия и традиции абхазов. М., 2001.
Кудрявцев А.А. Феодальный Дербент. М., 1993.
Кузнецов В.А. Зодчество феодальной Алании. Орджоникидзе, 1977.
Кузнецов В.А. Очерки истории алан. 2-е изд. Владикавказ, 1992.
Кузнецов В.А., 1993. Нижний Архыз в X-XII вв. Ставрополь, 1993.
Кузнецов В.А., Чеченов И.М. История и национальное самосознание (проблемы современной историографии Северного Кавказа). Пятигорск, 1998.
Кумыков Т.Х. Вовлечение Северного Кавказа во всероссийский рынок. Нальчик, 1962.
Курукин И. Уроки «персидской глупости». Из истории вопроса о мытье русских сапог в Индийском океане // Родина. 2001, май.
Лавров Л.И. Историко-этнографические очерки Кавказа. Л., 1978.
Лавров Л.И. Этнография Кавказа. Л., 1982.
Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Вып. I-II. Одесса, 1882-1883.
Лордкипанидзе О. Наследие древней Грузии. Тб., 1989.
Луконин В.Г. Иран III в. Новые материалы и опыт исторической реконструкции. М., 1979.
Люлье Л.Я. Черкессия. Историко-этнографические статьи. Краснодар, 1927.
Магомеддадаев А. Эмиграция дагестанцев в Османскую империю. (Сборник документов и материалов). Кн. 1-2. Махачкала, 2000-2001.
Магомедов М.Г. Образование Хазарского каганата. М., 1983.
Мамедова Ф.Дж. Политическая история и историческая география Кавказской Албании (IIIв. до н.э. – VIII в. н.э.). Баку, 1986.
Маркграф О., Линтарев П. Статистические монографии по исследованию станичного быта Терского казачьего войска. Владикавказ, 1881.
Марковин В.И. К вопросу о язычестве и христианстве в верованиях горцев Кавказа // Вестник Кабардино-Балкарского НИИ. Вып. 6. Нальчик, 1972.
Марковин В.И. Памятники зодчества в Горной Чечне // Северный Кавказ в древности и в средние века. М., 1980.
Марковин В.И., Мунчаев Р.М. Северный Кавказ. Очерки древней и средневековой истории и культуры. Тула, 2003.
Марр Н.Я. Крещение армян, грузин, абхазов и аланов святителем Григорием. (Арабская версия). СПб., 1905.
Марченко И.И. Сираки Кубани. Краснодар, 1996.
Матвеев О.В. Враги, союзники, соседи: Этническая картина мира в исторических представлениях кубанских казаков. Краснодар, 2001.
Мафедзев С.Х. Обряды и обрядовые игры адыгов в XIX – нач. XX в. Нальчик, 1979а.
Мафедзев С.Х. Очерки трудового воспитания адыгов. Нальчик, 1979б.
Махортых С.В. Скифы на Северном Кавказе. Киев, 1991.
Меликишвили Г.А. К истории древней Грузии. Тбилиси, 1959.
Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербенда X-XI вв. М., 1963.
Моисей Каланкатваци. История агван. СПб., 1861.
Мровели Л. Жизнь картлийских царей. Извлечение сведений об абхазах, народах Северного Кавказа и Дагестана. М., 1979.
Народы Кавказа. Этнографические очерки. Т. 1-2. М., 1960, 1962.
Народы России. Энциклопедия. М., 1994.
Низами. Сокровищница тайн (Пер. К.А. Липскерова, С.В. Вершинского). М., 1959.
Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990.
Нарты. Осетинский героический эпос. Кн. 2. М., 1989.
Национально-освободительная борьба народов Северного Кавказа и проблемы мухаджирства. Нальчик, 1994.
Ногмов Ш. История адыгейского народа. Нальчик, 1947.
Обращение Грузии [в христианство] // Сборник материалов к описанию местностей и племен Кавказа. Вып. 28. Тифлис, 1900.
Орфинская О.В. Средневековый текстиль из коллекции Карачево-Черкесского музея: технологические особенности в контексте культуры раннесредневековой Евразии. Автореф. дисс…канд. ист. наук. М., 2001.
Осетины глазами русских и иностранных путешественников. Орджоникидзе, 1967.
Очерки истории Грузии. Т. I-II. Тбилиси, 1988.
Памятники армянской агиографии. Вып. 1. Ереван, 1973.
Плетнева С.А. Кочевники средневековья. М., 1982.
Плетнева С.А. Хазары. М., 1986.
Покровский Н.И. Кавказские войны и имамат Шамиля. М., 2000.
Попко И.Д. Черноморские казаки в их гражданском и военном быту. СПб., 1858.
Попко И.Д. Терские казаки со стародавних времен. Исторический очерк. СПб., 1880.
Потто В. Кавказская война в героях, легендах и биографиях. Т. 1-2. СПб., 1888.
Потто В.А. Два века терского казачества. Т. 1. Владикавказ, 1912.
Религиозные пережитки у шапсугов. М., 1940.
Ржевуский А. Терцы. Владикавказ, 1888.
Россия в Кавказской войне. Исторические чтения. СПб., 2000.
Русiна О.В. Укра





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика