Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссии

Правовые перспективы и общественно-политические последствия постановления Конституционного суда Российской Федерации № 15-П от 7 июля 2011 года

04.08.2011
Благодаря совместным усилиям широкой коалиции экспертных и общественных сил Конституционный суд Российской Федерации принял постановление, которым некоторые положения Федерального закона и закона Челябинской области, допускающие провидение муниципальных выборов в сельских поселениях исключительно по пропорциональной системе признаны противоречащими Конституции Российской Федерации. В круглом столе приняли участие заявители, эксперты, представители научного, юридического и муниципального сообществ, средства массовой информации.

Лилия Васильевна ШИБАНОВА,
исполнительный директор ассоциации «ГОЛОС» (далее – Ведущий):

– Дорогие коллеги, дорогие гости, спасибо, что нашли время для участия в нашем мероприятии. Сегодня мы проводим экспертный круглый стол, посвященный правовым перспективам и общественно-политическим последствиям постановления Конституционного суда Российской Федерации, признавшего неконституционными нормы избирательного законодательства, допускающие проведение выборов по партийным спискам в небольших муниципалитетах. Это символическое решение, которое показало, что действующее избирательное законодательство нарушает права беспартийных граждан. Наша задача сегодня – обсудить возможные перспективы дальнейшего движения и экспертного сообщества, и общественных инициатив, направленного на защиту избирательных прав беспартийных граждан.
Вначале хочется сказать несколько слов о предыстории вопроса, потому что ситуация, в которой мы сегодня оказались, действительно, уникальная. Продвижение партийных списков на все уровни выборов идет достаточно активно по всей стране, это происходит как на уровне региональных выборов, так и на уровне муниципалитетов. Казалось бы, совершенно очевидная для всех ситуация, когда большинство граждан России, являясь беспартийными, фактически лишаются пассивного избирательного права – то есть права избираться и даже выдвигать кандидатов. И эта абсолютно понятная для всех истина получила законодательное закрепление. Сегодня мы видим, что продвижение партийных списков активно переносится на самый низкий уровень. Мы пытались на всех экспертных столах «ГОЛОСа», на всех своих мероприятиях продвигать и инициировать общественное сопротивление этому процессу. Например, в Ставрополе около четырех лет назад ситуация вообще была удивительной: вопреки действующему уставу города выборы в городскую думу были проведены по партийным спискам. Тогда мы еще надеялись, что будет активное действие со стороны депутатов, мы вели переговоры с группой депутатов, но, к сожалению, дело закончилось тем, что часть из тех, кто пытался довести дело до судебного процесса, забрали свои заявления. Наверное, все помнят дело Тархова в Самаре, когда такой огромный ресурс был – и сам мэр города, и партия «Справедливая Россия», но тем не менее это дело захлебнулось. И теперь ситуация, в которой мы оказались сейчас. Я говорю о решении по Хомутининскому вопросу. Это абсолютно уникальная история, когда в маленьком селе Хомутинино по существу сопротивление оказали два депутата. Но надо прямо сказать, что один из этих депутатов – председатель Уральского регионального отделения «ГОЛОСа». Так что они нарвались на наше любимое село Хомутинино. И надо отдать должное гражданской активности Ивана Ивановича Болтушенко и Юрия Альбертовича Гурмана, которую проявили эти два человека.
У нас в «ГОЛОСе» много активистов. И все-таки я всегда, что называется, снимаю шляпу перед двумя людьми – Юрой Гурманом из Челябинской области и Людой Кузьминой из Самары. Их работу я бы назвала гражданским подвигом, потому что их способность на протяжении всех этих лет вести себя как настоящие гражданские активисты по любому вопросу, который касается наших с вами прав, – это действительно гражданский подвиг.
Но прежде чем передать слово Юрию и поблагодарить очень многих людей, принимающих огромнейшее участие в этом процессе, хочу предоставить слово нашим уважаемым партнерам, которые, я считаю, очень серьезно помогли нам в продвижении этих инициатив. Слово Галине Козловой, фонд Фридриха Науманна.

Галина Алексеевна КОЗЛОВА,
координатор региональных программ московского бюро фонда Фридриха Науманна:

– Добрый день, коллеги. Я хотела бы очень коротко пояснить, что для меня значит сегодняшнее событие, и какие дальнейшие перспективы и я лично, и наш фонд видим в развитии того, что, может быть, последует после решения Конституционного суда и после сегодняшнего собрания.
Для меня результат, который есть сегодня, – это, конечно, образец гражданской активности, о чем сейчас говорила Лилия Васильевна. Но для меня очень важна и профессиональная компетентность. К сожалению, на протяжении почти 20 лет некоторые общественные организации работали по принципу «встанем как один, скажем – не дадим». Мне кажется очень важным, что в данном случае объединились и активность, и драйв, и компетентность нескольких людей, которые шаг за шагом довели дело до хорошего результата. И я очень надеюсь, что после сегодняшней нашей работы будет еще не один круглый стол или конференция, целью и задачей которых станет объединение усилий аналитического, экспертного, академического сообщества и тех людей, которые немало делают как практики. Будем надеяться, что они будут так же результативны. Успехов всем нам и каждому лично. Всего доброго.

Ведущий:
– И я, конечно, передаю слово Юрию Гурману для изложения краткой истории этого вопроса.

Юрий Альбертович ГУРМАН,
житель села Хомутинино Челябинской области, директор Ассоциации сельских муниципальных образований и городских поселений, член ЦС и Бюро Всероссийского совета местного самоуправления, председатель правления МОФ содействия развитию гражданского общества «ГОЛОС-Урал»:

– Добрый день, уважаемые коллеги. Я рад приветствовать всех присутствующих. Мы с вами собрались здесь, с одной стороны, по поводу достаточно знаменательного, как говорят, события – положительного решения Конституционного суда, но с другой – наверное, оно не столь радужное. И именно поэтому важно обсудить экспертно и политическую, и особенно юридическую сторону этого решения и тех последствий, которые оно влечет за собой.
Лилия Васильевна говорила о нашей гражданской активности. Хотя есть, наверное, в этом и некая профессиональная боль. Здесь я выступаю как заявитель, но в Ассоциации сельских муниципальных образований (а с недавнего времени и городских поселений) нашей области я уже более 12 лет занимаюсь развитием местного самоуправления, отстаиванием права на реальное местное самоуправление, которое мы считаем принципиально важным институтом, гарантирующим существование и функционирование всех демократических принципов в нашем государстве. Это первый институт по сути дела, местное самоуправление – это основа, одна из основ конституционного строя. Для нас это не просто слова, это жизнь, это реальная ситуация, в которой мы живем в нашем селе. Иван Иванович Болтушенко вообще был первым всенародно избранным главой Хомутининского сельского поселения. Устав Хомутининского муниципального образования, принятый в 1997 году на референдуме под жесточайшим давлением и сопротивлением органов государственной власти, в том числе органов муниципального района, которые были активно против его принятия, был зарегистрирован под № 1 в Челябинской области. Иван Иванович был первым председателем Ассоциации сельских муниципальных образований нашей области, которая является соорганизатором сегодняшнего круглого стола.
И вот в 2009 году мы столкнулись с подобного рода искажением избирательной системы, когда оказалось, что граждане, живущие в одном селе, были разделены на разные лагеря. При этом отмечу, что такие партийные движения, партийные лагеря в больших городах, может быть, не так заметны. Но когда это спускается на сельский уровень, когда деревню делят на «своих» и «чужих», на красных и белых, тогда это перерастает и в битье окон друг другу, и в сжигание флагов, и в ночной мордобой молодежи с выбиванием зубов…
После того, как у нас прошла эта печально известная избирательная кампания, мы два года шли к решению Конституционного суда, но параллельно в селе полтора года проходили судебные процессы, связанные с уголовными делами, в том числе и с разборками тех последствий, которые принесла эта партийная система в сельскую жизнь. Поэтому на самом деле для нас это больше чем просто торжество юридической нормы – это реальности сегодняшней жизни, в которую втянуты сельские жители, наши семьи и дети. И еще раз подчеркну, как представитель ассоциации, это жизнь не только нашего села – это в принципе жизнь всего сельского сообщества. Если говорить о Челябинской области, это 30% ее населения и 90% всей территории. По России в целом это соотношение, по-моему, примерно такое же: 92% территории Российской Федерации и порядка 35% жителей. А если посмотреть на количество муниципалитетов, которые это затрагивает, то из 24 тысяч муниципальных образований Российской Федерации 19 тысяч – это как раз поселенческие муниципальные образования. То есть этими нормами законодательства затрагиваются интересы подавляющего числа российских муниципалитетов.
Наверное, сама предыстория вопроса достаточно известна здесь всем, поскольку большинство в той или иной степени причастны к этому делу. Поэтому я не буду останавливаться на этом, а хотел бы сказать слова благодарности и признательности, потому что нам вдвоем просто даже не удалось бы пробиться через те административные и иные препоны, которые стояли на пути к решению Конституционного суда. И прежде всего я хотел бы поблагодарить Ильдара Фазыловича Фасеева, если бы ни его помощь, реальная помощь от обсуждений в дискуссии, консультаций, до составления всех наших обращений и поддержки в самом Конституционном суде, то, наверное, ничего бы и не получилось. Безусловно, хотел бы сказать слова благодарности Тамаре Георгиевне Морщаковой, без ее участия, советов, без ее помощи, наверное, мы тоже не смогли бы продвинуться и дойти до такого результата. Для нас это было очень важно, Тамара Георгиевна, спасибо Вам.
Большое спасибо экспертам, которые давали свои заключения. Это члены Европейского клуба экспертов местного самоуправления. Екатерина Сергеевна Шугрина, Нина Ивановна Миронова и многие другие участники клуба активно обсуждали в наших интернет-дискуссиях моменты, на которые нужно было обратить внимание, и ту позицию, с которой мы шли в Конституционный суд. Очень важным для нас было присоединение к нашему делу и участие в нем уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, наверное, по большому счету это стало поворотной точкой. Как вы знаете, уполномоченный по правам человека вышел с самостоятельным заявлением в этом процессе. Поэтому отдельные слова благодарности Владимиру Петровичу Лукину и начальнику его аналитического управления Николаю Владимировичу Васильеву. Отдельные слова благодарности хочется сказать Общественной палате Российской Федерации и прежде всего Вячеславу Леонидовичу Глазычеву и Евгению Павловичу Велихову, которые от имени Общественной палаты обратились к президенту Медведеву с этим вопросом, направили материалы и донесли свою принципиальную позицию по данному вопросу до Конституционного суда. Представитель Общественной палаты Вячеслав Валерьевич Гриб участвовал в заседании Конституционного суда от имени Общественной палаты, выражал ее позицию, в том числе и в нашу поддержку. Безусловно, если бы не было такой широкой общественной коалиции, то, наверное, вряд ли это решение могло бы состояться.
Хочется отметить организацию «Юристы за конституционные права и свободы», ее руководителя – Аниту Соболеву, которые дали свои заключения. И, конечно, благодарю наших экспертов ассоциации «ГОЛОС» – Александра Кынева, Аркадия Любарева, Андрея Бузина, их профессиональное заключение также было направлено в Конституционный суд. Назвал, конечно же, не всех и прошу за это прощения у коллег, у всех, кто причастен к нашему делу, назвать всех просто не хватит времени. Еще раз всем огромное спасибо. Это результат совместных усилий широкой общественной коалиции.
Но я не знаю, стоит ли говорить о том, что это победа? Может быть, пока стоит называть этот результат только первым шагом, первой брешью, которую необходимо пробивать и расширять. Потому что осталось еще много неясных вопросов. Звучат различные оценки принятого судом решения и возможны различные сценарии его реализации и последствий. Вот поэтому мы и вышли с инициативой обсудить на нашем круглом столе этот вопрос: нам как раз хотелось бы услышать и экспертные оценки принятого решения и обсудить конкретные ближайшие действия и правовые перспективы.
С точки зрения восстановления нарушенных прав нам с Иваном Ивановичем, конечно, интересно было бы услышать мнения экспертов. Как применять два пункта, когда Конституционный суд говорит о том, что признание неконституционными норм федерального и регионального закона само по себе не означает, что проведенные в Хомутинино выборы с применением этих неконституционных норм, привели к искажению волеизъявления избирателей, и одновременно предписывает пересмотреть решения судов, принятые ранее по нашим обращениям? То есть практическое значение и юридический вопрос для нас, безусловно, важны. И самое важное – это то, что мы говорили о нарушении нашего права – права беспартийных граждан на участие в выборах, на участие в выдвижении. Согласитесь, странно, когда мы живем на одной улице, и 10 человек на нашей улице не являются членами партии, а трое являются партийцами, и только они могут пойти на собрание членов своей партии и участвовать в выдвижении кандидатов – они имеют такое право. А 10 беспартийных не могут принять участия в любой форме выдвижения, потому что законом это не предусмотрено. Конституционный суд, к сожалению, не дал этому полной оценки, хотя этот вопрос звучал. Мы говорили о том, что мы не согласны с тем, что нас принуждают вступать в партию, для того чтобы мы смогли реализовать свое пассивное избирательное право. И этому аргументу Конституционный суд также не дал оценки. Мы опасаемся, что именно поэтому при пересмотре в судах общей юрисдикции решений, принятых по нашему делу, это будет основанием для того, чтобы не удовлетворить окончательно наши иски. И по большому счету это решение, по сути дела, не даст возможности восстановить наше нарушенное право. Это, на наш взгляд, тоже является проблемой, и мы хотели бы сегодня, чтобы эксперты помогли нам в оценке того, что произошло, и в формировании дальнейшего плана действий. Спасибо.

Ведущий:
– Спасибо, Юрий. Давайте начнем с обсуждения общих вопросов. Я предлагаю сделать первый доклад в нашей дискуссии Александру Кыневу. Тема его выступления – «Оценка влияния постановления Конституционного суда на развитие политической системы России».

Александр Владимирович КЫНЕВ,
кандидат политических наук, руководитель аналитического отдела ассоциации «ГОЛОС»:

– Коллеги, всем добрый день. Честно говоря, тема Хомутинино, мне казалось, уже настолько избита, и столько сказано и написано за последние годы, что возникает ощущение, когда 25-й раз говоришь одно и то же, что об этом уже и так все знают, и сказать что-то новое совершенно немыслимо. Поэтому тяжело находить сейчас какие-то дополнительные оценки, о которых раньше речь не шла.
Если оценивать результат процесса, то мне кажется, что здесь просто вилка. Из чего мы исходим – из максимализма или политического реализма? С точки зрения максимального результата, которого бы мы хотели достичь, его, конечно, нет. И понятное дело, что это только очень маленький такой шажочек, когда постановление касается очень узкого сегмента выборов. С другой стороны, если быть политическими реалистами и смотреть, как развивалась ситуация в стране в последние десятилетия, мы вынуждены признать, что даже таких маленьких побед практически вообще не было. За длительный период это первая, но маленькая победа. Потому что, если мы посмотрим, сколько раз предпринимались попытки в разных регионах, в разных муниципалитетах, на федеральном уровне оспаривать различные изменения избирательного и партийного законодательства, то практически все до одного они заканчивались поражениями.
Безрезультатными были попытки оспорить законы о политических партиях в разных совершенно видах. Безрезультатной была история в Ставрополе: попытка оспорить проведение выборов вопреки уставу города в соответствии с навязанной краевым законом избирательной системой. Это была уникальная ситуация, когда никакого выбора муниципалитету не дали. Похожая история была и в Южно-Сахалинске: устав говорил одно, но был принят областной закон, вводящий принудительным путем другую систему. Выборы там тоже провели по областному закону вопреки уставу города. Можно вспомнить попытки оспаривать методику делителей Империали, которые также закончились практически ничем в разных регионах. Была масса других случаев, когда, казалось бы, абсолютно очевидные с точки зрения здравого смысла вещи игнорировались по каким-то формальным казуистическим поводам, либо же просто велась точечная работа с истцами – когда людей запугивали, людям предлагали какие-то посты, назначали на какие-то должности и те отказывались от дальнейшего участия в судебных процессах. Поэтому я бы, исходя из всего сказанного, все-таки расценивал это как победу именно с точки зрения той политической реальности, в которой мы находимся. Понятно, что Конституционный суд – это элемент властной вертикали. Понятно, каким образом он формируется, как он существует. И даже то, что этот орган, пускай с множеством оговорок, пускай очень, скажем, сбоку, но все-таки признал, что в той системе, которая выстроена, нарушаются избирательные права, на самом деле мы все понимаем, что ситуация с выборами в сельских поселениях – это зеркало, в котором отражается вся партийная и избирательная система страны. Если был бы другой закон о политических партиях, если были бы в принципе другие нормы федерального избирательного законодательства, в частности, что касается закрытых списков и так далее, то тогда и взгляд на саму проблему был бы другим. Это была бы другая проблема с теми же самыми избирательными правами граждан – того же Болтушенко, и того же Гурмана. Совершенно очевидно, что об этом в тексте постановления не сказано, но именно это понимание изначально, именно антидемократичность избирательной политической системы страны и предопределила, на мой взгляд, принятие решения суда. Хотя в самой аргументации, если мы посмотрим, суд по сути дела опирался на чисто математические вещи: что невозможно определить достоверность выборов, что при малом количестве распределяемых мандатов нарушается пропорциональность и так далее. То есть он ушел в сугубо математическую сторону, ушел от смысла того, что за этим стоит, стараясь от него дистанцироваться. Тем не менее решение все-таки принято.
На что бы я еще хотел обратить внимание? Конечно, само решение суда при прочтении оставляет странные впечатления. Я приведу только одну цитату из постановления: «По смыслу приведенных положений реализация определенных, именно регулятивных полномочий главным органом госвласти субъекта Федерации в области муниципальных выборов по общему правилу связана с необходимостью установления нескольких альтернативных видов избирательных систем, из которых местное сообщество самостоятельно выбирает наиболее приемлемую и соответствующую местным избирательным условиям систему и закрепляет в своих уставах». Сегодня фундаментальная проблема состоит именно в том, что никакого выбора альтернативных вариантов избирательных систем значительное большинство субъектов Федерации муниципалитетам не предоставляет. Как сегодня выглядит региональный закон о местном самоуправлении? Описывается, что существуют такие-то системы, потом идет статья, муниципалитеты с числом жителей менее такого-то числа – такая-то система, в муниципалитетах других – такая-то, никакого выбора нет. Закон описан так, что вариант избирательной системы для конкретного вида муниципального образования по количеству жителей является императивным. Нет никакого выбора. То есть, таким образом, даже фактически признавая положение в решении Конституционного суда о том, что по смыслу закона должно быть несколько систем и выбор должен быть за муниципалитетом, даже, исходя из этой позиции, сегодня огромное количество выборов в регионах России, когда для конкретного муниципалитета избирательные системы установлены принудительным путем на уровне субъекта Федерации, по смыслу противоречиво. Это не оспаривалось, этого нет в выводах, но это содержится в самом тексте постановления Конституционного суда. Поэтому, если говорить о том, куда идти дальше и что оспаривать дальше, лично я бы оспаривал те региональные законы, которые принудительным путем заставляют муниципалитеты вводить конкретный вид избирательных систем. Сегодня таких законов у нас очень много: Томская, Тульская области, Ставропольский край, Республика Бурятия, Ингушетия и так далее по списку. Ингушетия у нас вообще регион, в котором на уровне закона субъекта Федерации абсолютно во всех муниципальных образованиях введена пропорциональная система – во всех селах, во всех городах и так далее. Клинский район Московской области, там система вообще «двойная». Вначале там отменили во всех муниципальных образованиях – в сельских и городских поселениях Клинского района – мажоритарную систему, ввели полностью пропорциональную. После этого – точнее, одновременно с этим – районный совет теперь избирается методом делегирования от поселений. То есть в поселениях теперь избираться нельзя, районный совет не избирается, а делегируется советами поселений, которые тоже не избираются гражданами в округах. А после этого еще отменили выборы главы района поселения. То есть глава района трижды не избран: он избран депутатами, которые не избраны населением, а делегированы другими депутатами, которые избраны от партии. Это Клинский район Московской области – совершенно замечательно! Вот вам пример того, что происходит.
Посмотрите, что творится в Тюменской области, где в массовом порядке на такую же систему формирования районных советов по принципу делегирования от муниципалитетов перешла вся область. В сочетании с тем, что сейчас начнется переход на смешанную систему в соответствии с принятым федеральным законом, что это будет означать? Это будет означать опять-таки многоходовую схему, когда фактически граждане отсекаются от возможности влиять на решения, принимаемые органами местного самоуправления на уровне района буквально на нескольких этапах. Многократное опосредование очевидно извращает и искажает избирательные права граждан. Поэтому, я думаю, это направление, в котором, наверное, нужно двигаться.
Кроме того, я бы хотел обратить внимание, что в постановлении Конституционного суда вообще никак не фигурирует соответствие федерального законодательства и региональных законов России международным правовым обязательствам. Почему-то упоминаются только нормативные акты СНГ, хотя совершенно не упоминается Копенгагенский документ и обязательства о том, что должны быть гарантированы права участия в выборах в личном качестве. Как быть с этой нормой? Она подписана, ратифицирована Российской Федерацией. Такое ощущение, что эта норма вообще не существует, она не упоминается никоим образом в данной ситуации. В ряде случаев логика суда, на мой взгляд, вообще выглядит по меньшей мере очень странно. Что я имею в виду?
Когда в постановлении Конституционного суда идет речь о том, что нарушаются права беспартийных граждан, это значит то (цитирую), что беспартийные граждане не обладают равенством самовыдвижения, что не ставит их в неравное положение с гражданами, являющимися членами политических партий. Почему? Потому что члены политических партий тоже бесправны и тоже не могут и так далее? То есть Конституционный суд говорит нам, что члены политических партий тоже бесправны. И таким образом бесправие беспартийных граждан не является нарушением их прав. Знаете, что-то с логикой не то. Почему бесправие одних искупает бесправие других, я не понимаю. Как-то нет у нас ничего ни в законе, ни в конституции о том, что бесправие одних граждан оправдывает бесправие других. Значит, нужно бороться и с бесправием одних и с бесправием других тоже. Мне кажется, это нормальная логика любого человека. На мой взгляд, у нас в ряде случаев оправдание норм в законодательстве уже переходит грани здравого смысла. Они пишут юридические документы, вообще не понимая, что они пишут по смыслу. На мой взгляд, это постановление Конституционного суда очень и очень показательно.
И самое главное, на мой взгляд, если завершать впечатление от этого рассмотрения Хомутининского дела, то, конечно, мы должны бороться и говорить везде о ключевой позиции. Партии не являются самоцелью, партии и граждане существуют не для партий. Партии существуют для граждан – это фундаментальный признак.
Когда закон говорит, что это не противоречит и это не противоречит, вопрос не в том, что законы не противоречат друг другу, вопрос в здравом смысле – вопрос об изначальном смысле существования политических партий как институтов, вопрос о принуждении граждан в эти партии вступать. Это абсолютно ключевой фактор. Я думаю, по реакции политических партий мы видим, что практически все они оценивают избирательные системы в российском варианте, исходя из того, выгодны они им сегодня или невыгодны. Мы не защищаем ни права КПРФ, ни права ЛДПР, ни права «Справедливой России», ни права «Единой России». Мы боремся не за интересы конкретной политической партии, речь идет о том, чтобы не принуждать граждан силовым путем в эти партии вступать. Все-таки в основе должна быть другая система взаимоотношений между партиями и гражданами. Вот о чем идет речь, мы за это боремся.
Конечно, надо понимать, что сегодня в российских условиях пропорциональная система в том виде, в котором она существует, антидемократична, потому что антидемократичен закон о партиях, антидемократична система регистрации списков. Антидемократична сегодня в России и мажоритарная система тоже, потому что антидемократична система регистрации кандидатов, позволяющая не зарегистрировать практически любого кандидата, если есть соответствующее желание комиссии. Поэтому впереди у нас гигантский, непочатый край работы. У нас создана система многоуровневой обороны, когда власть защищена от населения, от избирателя рвами, редутами, дотами, множеством инстанций и так далее. Этапов отсечения огромное количество, и в этом смысле надо, конечно, понимать, что мажоритарная система сама по себе не панацея. Речь идет о принципиальной вещи – о том, что граждане не должны принуждаться. Вот и все, на мой взгляд, это главное. Спасибо.

Ведущий:
– Спасибо огромное. Я с удовольствием передаю слово Аркадию Ефимовичу Любареву. Думаю, что он как раз может оценить возможные перспективы практического применения постановления Конституционного суда и, наверное, коснется все-таки нашего Избирательного кодекса, который бы решил массу вопросов, обозначенных сейчас Александром Кыневым.

Аркадий Ефимович ЛЮБАРЕВ,
кандидат юридических наук, ведущий эксперт ассоциации «ГОЛОС», руководитель общественного проекта по разработке Избирательного кодекса Российской Федерации:

– Спасибо, коллеги. Я хочу в первую очередь поздравить организаторов этого мероприятия с тем, что они так оперативно откликнулись на решение Конституционного суда. Это важно, на мой взгляд, потому что в отличие от многих других решений, в данном решении содержится прямое поручение федеральному законодателю. Это значит, что процесс не закончен, и экспертам надо вырабатывать свои конкретные предложения для законодателя, чтобы не терять инициативу, не выпускать ее из своих рук.
Поэтому очень хорошо, что такое обсуждение началось, и я надеюсь, как и Галина Алексеевна, что оно не ограничится сегодняшней встречей, а будет продолжаться и приведет к определенным результатам. Я в своем выступлении не буду, в отличие от Александра, критиковать решение Конституционного суда, хотя мне тоже там многое не нравится, не буду его и защищать. Я хочу сосредоточиться на том, какие законодательные предложения можно инициировать в развитие этого постановления.
Я вижу здесь три аспекта. Пожалуй, даже четыре, четвертый более замаскированный. Но сначала я коснусь того, о чем Александр говорил. Это важный аспект, который я не планировал затрагивать: по поводу навязывания конкретной избирательной системы региональным законодателям. Мне кажется, что это уже уходит. Но если я не прав, то, безусловно, этим тоже надо заниматься.
Первый аспект, о котором я хотел бы сказать. Моя аргументация в том заключении, которое я писал, как и ряда других экспертов по этому делу, строилась на том, что нельзя на муниципальных выборах предоставлять право выдвижения кандидатов исключительно политическим партиям, потому что это политический субъект, и потому что это федеральный субъект. И в принципе Конституционный суд эту идею в какой-то степени поддержал. В частности, есть у него такая фраза о том, что закрепление на законодательном уровне применительно к выборам представительных органов местного самоуправления одной лишь пропорциональной избирательной системы препятствовало бы достижению баланса местных и общегосударственных интересов и так далее – в общем, противоречило бы конституционной сущности местного самоуправления. В принципе то, о чем Александр сказал. Уже здесь можно на это прямо ссылаться, для того чтобы там, где это еще осталось, добиваться отмены этого навязывания. Но я считаю, что нужно действовать расширительно. К сожалению, Конституционный суд дальше не пошел, он только сказал про навязывание пропорциональной системы по этому принципу. Но надо также понимать, что перед Конституционным судом не ставился вопрос о том, конституционно ли предоставление исключительного права партиям выдвигать кандидатов. Перед ним ставился другой вопрос, он на другой вопрос в общем-то и отвечал.
Поэтому я считаю, что позиция Конституционного суда дает нам тем не менее основание ставить вопрос об отказе от этого принципа – от исключительно партийного выдвижения списков кандидатов на муниципальных выборах. Здесь есть разные варианты решений, даже Конституционный суд ссылался, что есть европейская практика. Варианты эти, я думаю, имеет смысл обсуждать. Скажем, есть вариант выдвижения списков кандидатов инициативными группами, это будет у нас новое, то есть хорошо забытое старое. Есть еще вариант, когда в выборах по партийным спискам участвуют независимые кандидаты, они конкурируют с партийными списками. Мне, честно говоря, этот вариант не очень нравится, он чреват нарушением пропорциональности, но тем не менее его тоже можно обсуждать, он в значительной степени снимает вопрос о нарушениях пассивного избирательного права. Но самый простой, на мой взгляд, вариант (он, кстати говоря, предусмотрен в нашем проекте Избирательного кодекса) – это вернуться к тому положению, которое действовало совсем недавно, до 2009 года, когда право выдвигать списки кандидатов на муниципальных выборах было у общественных объединений, не только политических партий, но практически любых общественных объединений, которые в своих уставах записали себе такое право. Сейчас наше избирательное законодательство этим организациям предоставляет право выдвигать кандидатов по мажоритарным кругам, но не списки кандидатов.
На самом деле, с нормативной точки зрения, это очень небольшое изменение закона, а содержательно, конечно, это очень существенный момент. И я думаю, что мы должны ставить вопрос о том, чтобы вернуться к этому положению.
Второй аспект. Я считаю, что Конституционный суд по сути признал, что искажение пропорциональности при распределении мандатов нарушает равенство избирательных прав граждан. Там есть в тексте соответствующие рассуждения на эту тему. И значит, уже это дает основание, скажем, снова ставить вопрос по крайней мере о самых одиозных искажениях пропорциональности, которые происходят при использовании метода Империали. Мне кажется, что, ориентируясь на позицию Конституционного суда, можно добиться запрета метода Империали, хотя можно двигаться и дальше в этом направлении.
И третий аспект. Я бы сейчас хотел перейти как раз к тому поручению, которое Конституционный суд дал федеральному законодателю. То есть определить критерии допустимости использования пропорциональной избирательной системы в поселениях, исходя из числа распределяемых мандатов. Причем очень важно, что Конституционный суд даже подчеркнул, что это касается не только чисто пропорциональной системы, но и использования пропорциональной системы как элемента смешанной системы. Хотя, с другой стороны, я считаю, что эта проблема касается не только поселений – это касается и, скажем, городских округов и муниципальных районов. И это нужно объяснять и убеждать в этом. Ведь что больше всего смутило Конституционный суд в этом вопросе? То, что при распределении небольшого числа мандатов одинаковое количество мест могут получить списки, за которые подано существенно различное число голосов избирателей.
Хорошо, давайте смотреть с этой точки зрения на выборы в городских округах и муниципальных районах. Берем недавно вступивший в силу 38-й федеральный закон, где сказано, что не менее половины мандатов должно распределяться по пропорциональной системе, если в городском округе или муниципальном районе не менее 20 депутатов. Что это значит? Это значит, что может распределяться по пропорциональной системе как минимум 10 мандатов. Да, есть еще две очень важные нормы, тоже в федеральном законе, с которым это положение должно сочетаться. Первая норма о том, что заградительный барьер не может быть больше 5% для этих муниципальных образований. И вторая норма о том, что не менее одного мандата должны получать партии, которые допущены к распределению мандатов. К чему сочетание этих норм приводит?
Вообще это нетривиальная задача – сочетать эти три нормы. Разные регионы ее решают по-разному. Но один из таких путей, становящийся все более распространенным, – это методика распределения мандатов, которую я называю «тюменской». Суть ее в том, что сначала каждому списку, допущенному к распределению мандатов, дается один мандат, а остальные распределяются по алгоритму, аналогичному методу Империали. И поэтому часто говорят, что это метод Империали. На самом деле результат его очень сильно от Империали отличается. Поэтому я всегда подчеркиваю, что это не метод Империали, хотя некое чисто методическое сходство есть.
К чему приводит тюменская методика при распределении 10 мандатов с учетом всех этих условий? Я делал модельный расчет. У меня получилось, что возможна ситуация, когда один мандат получает и список, за который проголосовало 5% избирателей, и список, за который проголосовало 19% избирателей. То есть разница почти в четыре раза. И с точки зрения той логики, которую нам рекомендует Конституционный суд, с точки зрения этой логики, это не конституционно. Поэтому здесь нужно действительно идти на другие меры. Причем я бы отметил, что многие не отдают себе отчета, что эти нормы взаимосвязаны: число распределяемых мандатов, методика и барьер, что их надо решать в комплексе. Я сейчас не буду подробно рассказывать, что есть разные варианты решения этой проблемы, и мы должны их предложить.
И четвертый аспект я все-таки назову. Хотя, казалось бы, об этом нет ничего в решении Конституционного суда. Однако там есть фраза о том, что законодательное регулирование муниципальных выборов должно соотноситься с конституционной природой местного самоуправления. На основе этой фразы я считаю, что ее можно использовать для доказательства того, что закрытые списки с местным самоуправлением не сочетаются, что надо все-таки добиваться, если уж используется пропорциональная система на муниципальных выборах, чтобы списки были открытыми, как это, в частности, предусмотрено у нас в проекте Избирательного кодекса.
Это основные моменты. И я хочу еще раз выразить надежду, что мы будем продолжать обсуждать эту тему, потому что проблем много, и не только в связи с решением Конституционного суда, но и с реализацией 38-го закона. Я предлагаю заранее здесь запланировать проведение какой-то более представительной конференции на эту тему. Спасибо.

Ведущий:
– Спасибо. Хочу предоставить слово Фасееву Ильдару Фазыловичу, имя которого уже здесь прозвучало. Именно его заключение о действии конституционного права, я считаю, сыграло огромную роль в этом решении, и мы бы хотели услышать его точку зрения.


Ильдар Фазылович ФАСЕЕВ,
член Европейского клуба экспертов местного самоуправления, ведущий советник аппарата Комитета по вопросам местного самоуправления Государственной думы Федерального Собрания Российской Федерации:

– Спасибо. Я постараюсь как можно короче изложить свое выступление, поскольку материалы всем были заблаговременно разосланы. И, наверное, участники круглого стола имели возможность с ними ознакомиться.
Мне хочется отметить прежде всего, что Конституционный суд на самом деле уклонился от рассмотрения требований, которые изложены в обращении. Фактически ни на один наш довод или на доказательство того, что такая система нарушает права граждан, установленные конституцией, никакого ответа Конституционный суд не дал. И принял решение по совершенно другим основаниям по сравнению с теми, которые были изложены в обращении. Конечно, как известно, в соответствии с законом о Конституционном суде, Конституционный суд не связан с доводами, изложенными в обращении. Но, на мой взгляд, это не означает, что Конституционный суд вправе не рассматривать те доводы и доказательства, которые были в обращении. Да, он может выйти за пределы этих доводов и доказательств и, если усмотрит какие-то другие нарушения по другим основаниям, которые не были гражданами заявлены в обращении, то на основании этих дополнительных доводов может вынести свое решение.
Второе. Когда мы готовили это обращение, то считали, что конституционная природа государственной власти и местного самоуправления по нашей конституции совершенно одинакова. Права граждан быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления определены в конституции в одной строке. Так же как и в статье № 18, и вообще все другие права граждан, относящиеся к местному самоуправлению и государственной власти определены одинаковым образом. Поэтому считать, что в отношении местного самоуправления могут быть одни стандарты по обеспечению права быть избранными или права избирать в органы местного самоуправления, а в отношении органов государственной власти – другие стандарты, на мой взгляд, никак не следует из положений конституции. Таких оснований нет.
Также не приходится считать, что решение Конституционного суда принято в особом порядке и в некоем особом смысле по отношению к малочисленным муниципальным образованиям. Да, такое решение принято, но оно нисколько не расходится с общеполитической обстановкой, которая у нас и так отражается в законах. И сегодня последние поправки, которые были внесены президентом Медведевым о том, чтобы в обязательном порядке применять пропорциональную избирательную систему в муниципальных районах и городских округах, ограничиваются представительными органами, состоящими не менее чем из 20 депутатов. То, что при меньшем количестве депутатов порядок расчета мандатов будет сильно искажаться – это известно, это давно обсуждалось, именно поэтому это ограничение осталось, хотя многие политические партии давно уже хотели внести обязательное применение пропорциональной системы во всех муниципальных образованиях. Вместе с тем в законодательстве существует и право субъекта Федерации в обязательном порядке провести не только смешанную систему в тех же районах и городских округах, но и только пропорциональную как единственную.
Предметом рассматриваемого обращения все-таки были совершенно общие положения о нарушении прав граждан при применении пропорциональной избирательной системы как единственной. В конституции прямо установлено, как непосредственно действует право граждан быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления. Естественно это не означает, что каждый гражданин имеет право назначить себя депутатом и реализовать свое право таким образом. У граждан есть еще право избирать. И тот гражданин, который изъявил свою волю быть избранным, должен зарегистрироваться кандидатом, соответственно уже избиратель проголосует или не проголосует, и гражданин будет избран или не будет избран. Естественно, что для реализации любого права гражданина нужны определенные процедуры, поскольку мы находимся не в безвоздушном пространстве. В реализации прав граждан принимают участие государственные органы и другие граждане. Соответственно эти процедуры должны приниматься федеральными законами в первую очередь именно в целях защиты прав граждан, в целях обеспечения реализации конституционных прав граждан и в целях защиты прав других граждан, так как каждый гражданин, реализуя свое право, не должен нарушать права других граждан.
Поэтому, на наш взгляд, конституционно-правовое значение непосредственного действия прав граждан состоит в том, что на каждом этапе или на любом этапе процедуры реализации индивидуального права гражданина никакой другой гражданин, орган государственной власти, орган местного самоуправления или группы граждан не могут изменить его волю, волю того гражданина, который реализует свое индивидуальное право.
Процедуры могут устанавливать разные условия, вытекающие из природной среды, из общественной среды, в которой проживает гражданин – это, скажем, к примеру, его дееспособность, ограниченность или возникновение дееспособности в связи с возрастом, наличие или отсутствие у него избирательного права на конкретных выборах и ряд других условий, которые, однако, сами по себе, если они не превышают определенных пределов, не являются ни ограничением, ни нарушением этого права гражданина или нарушением его волеизъявления.
Исходя собственно из этой посылки, и было подготовлено это обращение, и проведены различные доводы и доказательства того, что применение пропорциональной системы как единственной, нарушает непосредственное действие прав граждан быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления. К сожалению, Конституционный суд совершенно не дал никакой оценки этим доводам и доказательствам, изложенным в обращении. Более того, если вы ознакомитесь с дополнением к обращению, там приведены правовые позиции самого Конституционного суда, определяющие то, каким образом надо рассматривать дела о нарушении избирательных прав, приведены выдержки из прежних постановлений, которые Конституционный суд в других постановлениях считает имеющими действие правовыми позициями и применяет. В этом деле Конституционный суд эти свои правовые позиции почему-то не применил.
Здесь выводы, наверное, вполне очевидны, и я даже не буду о них высказываться.
Некоторые эксперты приводят доводы, что в других странах пропорциональные избирательные системы успешно применяются. И применяются как единственные, причем никто не говорит, что права граждан нарушаются. Изучая конституции и законодательство других стран, я увидел, что в конституциях большинства развитых демократических государств, по крайней мере, европейских, либо не содержится прямых или косвенных указаний на то, по какой избирательной системе должны проводиться выборы, либо, например, как в конституции Германии, права граждан участвовать в управлении государством не содержатся в том разделе, о котором конституция Германии говорит, что эти права являются основными правами граждан, действующими непосредственно. Как известно, германская конституция – это прообраз, прототип нашей современной российской конституции. И в отличие от конституции Германии у нас есть прямая норма – права избирать и быть избранным содержатся в перечне основных прав и свобод гражданина и человека, и в соответствии со статьей 18-й конституции эти права должны действовать непосредственно. На наш взгляд, эти основные положения конституции в действующей системе избирательного права нарушаются, независимо от того, идет ли речь о выборах в Государственную думу, в законодательные собрания субъектов Федерации или в органы местного самоуправления.
Конечно, граждане имеют право, объединившись, коллективно реализовать свои индивидуальные права. И в этом смысле применение пропорциональной системы как составной части смешанной избирательной системы соответствует этому балансу реализации индивидуальных прав каждым гражданином, либо коллективной реализации прав граждан, если они объединяются в политические партии или в общественные объединения. По крайней мере ранее действовавшая избирательная система, когда любая общественная организация могла зарегистрироваться как избирательное объединение, и граждане, объединившись, могли реализовать свои индивидуальные права – это в совокупности с мажоритарной избирательной системой, на наш взгляд, полностью соответствует конституционным положениям.
Кроме того, последний косвенный довод – конечно, не основной, но тем не менее важный. Первые выборы в Государственную думу, как известно, проводились по смешанной избирательной системе, и то положение о выборах, которое применялось одновременно с выборами и с принятием конституции, было разработано теми же участниками конституционного совещания, которые готовили текст конституции. Это был единый процесс – разработка конституции и проведение выборов в Государственную думу на основе будущих конституционных положений. Спасибо за внимание.

Ведущий:
– Спасибо, коллеги. А теперь хотелось бы перейти непосредственно к дискуссии. У нас записались пока четыре человека. Я жду от вас предложений. Кто хочет выступить, поднимайте свою карточку, и я просто дам вам слово. К сожалению, я не вижу далеко, фамилий всех не знаю, поэтому прошу вас обязательно представляться перед своим выступлением. Первое слово Игрунову Вячеславу Владимировичу.

Вячеслав Владимирович ИГРУНОВ,
директор Международного института гуманитарно-политических исследований, заместитель председателя Общероссийского общественного движения «Союз социал-демократов», депутат Государственной думы ФС РФ (1993–2003 гг.), заместитель председателя объединения «Яблоко» (1996–2000 гг.), председатель партии «СЛОН» (2002–2007 гг.):

– Честно говоря, я не воспринимаю свое выступление здесь как какое-то значительное. Может быть, 20, 15 или 10 лет назад то, что я мог сказать, имело бы какое-то значение, но сейчас думаю, что это взгляд далеко со стороны, и взгляд, конечно, не профессионала. Тем не менее должен сказать, что чрезвычайно впечатлен результатами этого дела. Эти результаты гораздо значительнее, чем содержательная составляющая.
Я могу это объяснить на примере своего собственного опыта. Я изначально – еще в 1980-е и в начале 1990-х годов – был противником введения в России пропорциональной избирательной системы. Тем не менее сейчас могу вполне убежденно сказать, что такая избирательная система не искажает или может не искажать волеизъявления граждан, если, как здесь это уже было сказано Александром Кыневым, существует адекватное партийное законодательство. Приняв для себя те правила, которые были в Российской Федерации в свое время, я пытался организовать соответствующую политическую партию. Речь сейчас не о «ЯБЛОКЕ», а о «СЛОНе», который был ликвидирован. После ликвидации партии у меня было желание бороться в Конституционном суде, принявшем к тому времени решения о конституционности партийного законодательства, так как у меня были дополнительные доводы, Конституционным судом не рассматривавшиеся. Тем не менее это желание не было реализовано. И причина очень простая. Допустим, мы бы даже выиграли этот процесс в Конституционном суде, и было бы признано, что партийные ограничения должны быть снижены. Я убежден, что по этому пути пойти можно и добиться этого можно. Однако это опять означало какое-то верхушечное действие. Какая-то небольшая группка людей из элиты чего-то опять добилась и опять сверху создает какие-то новые политические структуры, которые на самом деле не имеют корней в обществе, не пользуются массовой поддержкой. То, что произошло сейчас, растет с самого низу. И то, что это началось с небольшого поселения и дошло до Конституционного суда, вдохновляет. Это говорит о том, что за эти 20 лет в России выросли какие-то центры кристаллизации, центры выращивания гражданского общества, центры, вокруг которых можно строить не только индивидуальную избирательную активность, но и можно понемногу начинать выстраивать реальные политические партии. То есть, сама эта победа имеет символическое политическое значение.
Поэтому я, не оценивая юридическую сторону вопроса (здесь об этом достаточно грамотно было сказано, и думаю, что еще много будет сказано другими людьми), хочу подчеркнуть, что на самом деле такая победа стоит много больше, чем десяток разогнанных или не разогнанных митингов на той или иной площади, потому что часто такая публичная партийная и общественная активность бесплодна. А вот доведенный до конца процесс открывает шлюзы для решения целого ряда новых вопросов. То есть он фактически дает основание для движения по направляющим, которые уже есть в этом постановлении. Спасибо большое.

Ведущий:
– Спасибо огромное. Слово Каюнову Олегу Николаевичу.

Олег Николаевич КАЮНОВ,
участник рабочей группы по разработке избирательного законодательства под руководством В. Л. Шейниса (1993–1999 гг.), член ЦИК РФ с правом совещательного голоса от блока «Явлинский – Болдырев – Лукин» в 1993 году и от объединения «Яблоко» (1999–2003 гг.):

– Спасибо. Тут, разумеется, верно ставится вопрос о том, что избирательную систему можно оценивать адекватно или неадекватно только в контексте партийной системы. И говорится о том, что в избирательном кодексе делаются некие предложения. Но тут, понимаете, есть элемент маятника, как мне кажется. То есть маятник сначала оттягиваем в одну сторону, отпустим – он качается в другую. Иногда такой эффект используется, раньше он использовался для сокрушения крепостей, как стенобойные машины.
К чему я это говорю? Дело в том, что до появления ныне действующего федерального закона о партиях (как я думаю, большинство присутствующих с этим согласится, его можно назвать законом о запрете партий, или законом о КПССах) в принципе существовал в некоем скрытом, потаенном виде другой закон о партиях. Он существовал в конце 1990-х годов. Его нельзя было назвать законом о партиях, потому что тогда существовал другой закон времен СССР, и коммунисты настойчиво заявляли, что ни в коем случае не будут голосовать за любые предложения, которые его отменят. Поэтому было введено такое несколько неудобопроизносимое сочетание – «политические общественные объединения». И были введены нормы в закон об общественных объединениях, в закон об основных гарантиях и, естественно, в закон о выборах. Этим объединениям разрешалось выдвигать кандидатов. И то, что они вписывали в свои уставы нормы о своем участии в выборах, легализовалось. Так вот там все-таки по сравнению с тем, что написано в части 4-й статьи 4.1 Кодекса, там все-таки налагался ряд ограничений. Как ни странно, в данной ситуации я выступаю именно за ограничения, хотя это, казалось бы, не в струе сегодняшнего обсуждения. Но, например, и я думаю, что присутствующие согласятся, там не могли быть причислены к политическим общественным объединениям общественные объединения, организованные по национальному, конфессиональному или профессиональному признаку.
Вспомним, к примеру, недавнюю ситуацию в той же Сагре. Представляете, что будет на выборах, если там будут выдвигать своих кандидатов объединения, организованные, скажем, по национальному признаку. Это в наших традициях будет весьма чревато, я бы сказал. Тут есть одна очень хорошая аналогия, которую я не могу не привести. В книге «Несущие ветер» дрессировщица описывает, как она пыталась научить дельфинов играть в водное поло. Научить-то она научила, но пришлось тут же это дело оставить, потому что дельфины начали драться за мяч всерьез. Вопрос встал просто о смертоубийстве. Надо, чтобы сначала эти правила проникли в кровь. Мое предложение состоит в следующем. Все-таки не идти по пути части 4-й статьи 4.1 – это проект Избирательного кодекса, а прямо сейчас, я даже готов это сделать, сформулировать пакет законодательных предложений, которые восстанавливают, пусть и с некоторой редакцией, те нормы, которые были прежде, предполагая отмену в нем действующего закона о партиях. Только теперь уже не использовать этот уродливый термин «политическое общественное объединение», а прямо говорить, что политическими партиями могут быть общественные объединения, созданные в такой-то организационно-правовой форме, ведь в том, что было, тоже предполагались разные формы. По существу там в какой-то степени старались обобщить мировой опыт. Там допускались ПОО без фиксированного членства, с возможностью коллективного членства. Без фиксированного членства – это по существу американская во многих смыслах модель. С вхождением общественных объединений – это английская практика. И так далее и тому подобное. То есть использовать в основном эти нормы, но только отредактированные, в том числе заменив там терминологию, поставив там слова «политические партии». Я думаю, что такой пакет будет достаточно компактным. В определенном смысле он уже проверен в деле, и он действительно был работоспособен. Многие, я думаю, все-таки согласятся, что это более приемлемая вещь, все-таки более приемлемая политически, нежели действующий закон о партиях.

Вячеслав ИГРУНОВ:
– В собственной партии я изо всех сил боролся за то, чтобы закон о политических партиях не поддерживать и не выдвигать. Однако фракция «ЯБЛОКО» содействовала созданию партийного законодательства.

Олег КАЮНОВ:
– Это уже всякие внутренние механики называется. Но вот основное предложение, с которым я хотел выступить, я даже готов попытаться этот пакет сформулировать, если здесь найдутся желающие его рассматривать в дальнейшем. Все, спасибо за внимание.

Ведущий:
– Спасибо за предложение сформулировать – это очень ценное для нас предложение. Слово предоставляется Иванову Льву Олеговичу.

Лев Олегович ИВАНОВ,
кандидат юридических наук, эксперт Института права и публичной политики:

– Я хотел бы отреагировать на высказанную одним из выступающих неудовлетворенность решением Конституционного суда. Правда, мне не очень удобно это делать в присутствии такого авторитетного эксперта по конституционному правосудию как Тамара Георгиевна Морщакова. Но я все же возьму на себя эту смелость, что в какой-то мере оправдано опытом моей собственной работы в Конституционном суде, где я трудился с 1999 по 2008 годы в качестве советника судьи Л. М. Жарковой, которая – такое вот совпадение – была судьей-докладчиком по обсуждаемому нами делу.
Вообще-то критика решений Конституционного суда – конечно же, профессиональная и аргументированная – нужна и полезна. Самому суду и обществу в целом, в том числе важны и споры между экспертами. Поэтому я и хотел бы прояснить свою позицию. Было высказано критическое суждение в связи с тем, что Конституционный суд-де не ответил на все вопросы заявителей, что заявители не услышали того, что надеялись и ожидали услышать. Интересно, что такого рода упреки в адрес суда довольно часты, но, на мой взгляд, довольно удивительны и в основном не оправданны. Прежде всего, они не учитывают специфики конституционного правосудия. Ведь неспроста так трудно пробиться сквозь сито предварительного отбора дел, идущих на рассмотрение Конституционным судом в публичном заседании. Уже сам по себе допуск к такому рассмотрению дела – большая удача. Всем известно, что только мизерный процент дел минует все преграды предварительного отбора – сначала секретариата, потом единоличного судьи, затем распорядительного пленума. И на всех этих этапах идет анализ поставленной заявителем проблемы. Поэтому к оценке принятого итогового решения суда надо применять адекватные критерии. А они состоят в том, что суд вовсе не должен и не может отвечать на все вопросы и доводы заявителей. Жалоба, по которой принято обсуждаемое сегодня решение, заняла 40 страниц плотного текста. Допускаю и даже могу подтвердить, что там содержится немало вполне продуманных и правильных суждений. Но Конституционный суд связан прежде всего своим законом – Федеральным конституционным законом о Конституционном суде – он не может вольно размышлять на все темы, которые предлагает заявитель. Он очень жестко ограничивает себя, потому что понимает, что любое неосторожное высказывание и выход за предмет дела всегда будет иметь немало серьезных последствий. Любая формулировка, вышедшая «из-под пера» суда, является затем предметом дальнейшего внимания и обсуждения многих заинтересованных правовых субъектов. Она может оказаться важным аргументом во многих юридически и политически значимых спорах. Суд и судьи это прекрасно понимают и часто выбирают путь компромисса, чаще желая недосказать что-то по тому или иному острому вопросу, чем дать детальное описание того, как должен быть нормативно разрешен конкретный вопрос. Отсюда чаще всего и проистекает ощущение недосказанности и недоговоренности суда.
Поэтому не стоит сетовать и упрекать суд за то, что он чего-то не сказал. Прежде всего, следует хорошо задуматься, обоснованны ли наши ожидания, вправе ли мы были надеяться, что суд выскажет именно то, что нам так хотелось от него услышать. Тут, конечно, нужно быть готовым очень жестко и самокритично себя оценивать. По поводу того, как сформулирован предмет обращения, как выражена правовая позиция заявителя, какие конкретно конституционные права нарушены и в чем это выразилось и т.п. Я лично считаю, что в обсуждаемом нами сегодня постановлении суда на главный вопрос авторов обращения был дан достаточно ясный и полный ответ. Ведь существо этого вопроса заключалось в том, нарушено ли было право заявителей применением пропорциональной избирательной системы в ходе конкретных муниципальных выборов.
И Конституционный суд именно этот аспект проблемы, т. е. именно данный предмет в данном деле четко вычленил, и в тексте решения, и в итоговом выводе подчеркнуто высказывался только об этой проблеме. И мне кажется, что в ключевом пункте резолютивной части решения о неконституционности оспариваемого законоположения содержится вывод, дающий весьма богатую пищу для полезных раздумий о дальнейших шагах по реализации постановления.
Кроме того, в мотивировочной части решения Конституционного суда имеется немало положений (частично они приводились выступавшими ранее), которые конкретизируют и обогащают достаточно краткий итоговый вывод. Там есть за что «уцепиться» опытному юристу. Поэтому надо очень внимательно и серьезно (это уже также звучало, и я это поддерживаю) отнестись к комплексу вопросов, связанных с разработкой проекта закона о внесении изменений в избирательное законодательство. И то, что законодателю дано шесть месяцев, с учетом того, что почти два месяца – это отпускной период, когда работа не будет вестись, свидетельствует о том, что остается очень мало времени для выполнения этого пункта решения. Не трудно сосчитать, что 7 января истекает 6-месячный срок, данный законодателю для исправления неконституционного положения. При этом надо помнить, что существует установленная законом система мер ответственности за неисполнение решения Конституционного суда. Для всех, кто заинтересован и желает, чтобы законодательные поправки, которые надо принять в соответствии с решением Конституционного суда, были своевременно разработаны, отвечали бы конституционным требованиям, были приняты и вступили в силу, раскрывается многообещающее поле деятельности. Можно и нужно как минимум отслеживать этот процесс и оказывать на него посильное влияние: через думские комитеты, общественные и экспертные обсуждения и т. д. Предполагаемый к разработке будущий законопроект должен реализовать решение Конституционного суда, может быть, существенно шире, чем только исправление того положения, которое сложилось в конкретном муниципальном районе Челябинской области, поскольку он должен установить общую норму, которая бы повсеместно не допускала такого порядка проведения выборов.
Воплотить решение Конституционного суда в жизнь будет не так просто, и будет еще много споров по конкретным нормативным положениям, потому что Конституционный суд сформулировал самые общие критерии, но не дал ответов на конкретные вопросы. Конкретика должна быть привнесена законодательными решениями, теми, кто будет вовлечен в этот очень непростой, но интересный процесс. Например, когда Конституционный суд говорит, что избирательный процесс должен быть таким, чтобы волеизъявление избирателей не было искажено, это верно, но это очень широкое требование. Как его применить к конкретным обстоятельствам? Как учесть особенности поселений, особенности населения, в чем конкретно эти особенности могут выражаться? Только ли количественные критерии должны быть здесь задействованы или иные? Возникает много вопросов, на которые еще предстоит найти адекватные законодательные ответы. И, скорее всего, в отведенные сроки законодатель не уложится. По-моему, не было еще случая, чтобы законодатель укладывался в те временные рамки, которые ему отводил суд для внесения соответствующих законодательных поправок. Тем более надо во всеуслышание призывать законодателя торопиться. Тем самым придавая обсуждаемой сегодня проблеме дополнительное широкое звучание.
И еще один момент, возможно, скорее технический. В решении Конституционного суда можно найти много значимых положений, которые принято называть правовыми позициями. Прежде чем приступать к подготовке непосредственно текста законопроекта, необходимо, как мне кажется, уяснить систему этих правовых позиций. Это поможет лучше понять логику, которой руководствовался Конституционный суд в своих заключительных выводах по делу. И это существенно поможет (не только выводы, но и сама логика) в дальнейшем при разработке соответствующих законодательных положений. Спасибо за внимание.

Ведущий:
– Спасибо. Сейчас слово предоставляется Михалевой Галине Михайловне, следующий – Василий Васильевич Банк.

Галина Михайловна МИХАЛЕВА,
исполнительный секретарь политического комитета партии «ЯБЛОКО», доктор философии:

– Большое спасибо за приглашение и возможность высказаться в приятном хорошем месте, с приятными людьми, по приятному поводу поговорить. Но боюсь, придется говорить не очень приятные вещи. Взяв в пример аналогию Александра Владимировича Кынева, который говорил о редутах, скажу так: прекрасно отремонтировали окошко, теперь его можно открывать, но при этом не работает водопровод, канализация, обрушивается крыша и гнилой фундамент. Это вопрос системы в целом. И я совершенно согласна опять же с Александром Кыневым, партии – это не самоцель, партии создаются для защиты интересов граждан. Но это в демократических системах при демократических режимах, а не у нас. А у нас, извините, режим авторитарный, поэтому у нас партии создаются сверху совсем не для этого. У нас партии – это способ самоорганизации элит для того, чтобы сохранять свои властные позиции, так им удобнее управлять. Можно из одной комнаты приказ отдать, и все выстраиваются, идут строем и с песней. Есть, конечно, некоторые исключения. Здесь я хотела бы напомнить, что есть некоторые партии, которые все же защищают интересы граждан.
Неслучайно господин Фасеев не просто рядовой член партии «ЯБЛОКО», но представитель руководящего органа партии и председатель муниципальной комиссии партии. Так что, пожалуйста, подходите к партиям немножко дифференцированнее. А теперь по сути дела: какая система – такие партии, такая избирательная система и такой же суд. Напомню, были времена при Тамаре Георгиевне Морщаковой, когда она еще была полноправным членом Конституционного суда. Тогда у нас Конституционный суд посмелее был. Вспомним очень серьезные решения, связанные, например, с системой организации власти в субъектах Федерации, с компетенциями регионов. Я уже не говорю о решениях до 1993 года, там вообще другая была песня. А что делать? Мы делаем то, что возможно в рамках этих институтов, хотя иногда бывает, конечно, очень противно.
Я думаю, что здесь нужен внятный четкий подход. То, что делалось по разработке Избирательного кодекса, хотя я не со всем была согласна, очень серьезная и важная вещь. Но тут не надо забывать и закон о партиях, потому что избирательное законодательство и закон о партиях надо рассматривать в комплексе. Сейчас я обращаюсь к господину Каюнову. Мы можем разные объединения назвать партиями, ведь для того чтобы зарегистрировать партию в Чехии, например, нужно набрать 10 человек и все. А дальше нужно доказывать право на свое существование на выборах. Это первое. Второе – все говорили, что надо дать право общественным организациям участвовать в муниципальных выборах. Правильно, конечно, но не забывайте, пожалуйста, что закон об общественных организациях такой же рестриктивный или такой же запретительный, как закон о партиях. И все инициативы граждан, которые мы сейчас наблюдаем в регионах, имеют неформальный характер, их осуществляют незарегистрированные организации. «Синие ведерки», защитники Химкинского леса и далее по списку – то, что мы наблюдаем сейчас практически каждый день в разных регионах.
Что это означает на самом деле, в чем цель? Цель в том, чтобы реализовать пассивное избирательное право граждан. Это означает, что надо подумать, чтобы давать право не только гражданам, то есть не только возвращать мажоритарную систему, причем я бы здесь муниципальным уровнем не ограничилась. Я думаю, что надо возвращаться к этой же системе и на федеральном уровне, и на региональном уровне. При этом значительно упрощать систему регистрации партии и отчетности партии. Но, может быть, имеет смысл дать гражданам право под выборы создавать избирательные объединения, не регистрируясь как общественная организация, то есть целевым образом. И плюс (тут не упоминали это понятие), я думаю, надо обязательно возвращаться к возможности создания избирательных блоков и коалиций, которая тоже раньше была. Получается, что все новое – хорошо забытое старое. И главное, если мы опять идем по второму кругу, а ощущение такое, что мы опять начинаем тихонечко карабкаться из авторитарного тупика, и, говоря политологическим языком, входим во вторую волну трансформации, начинается у нас либерализация, здесь чуть-чуть, там чуть-чуть. У нас должно быть четкое представление о целях и задачах, которые перед нами стоят. Основная проблема первой трансформационной волны была в том, что никто не ставил перед собой никаких четких целей, никто не знал, как все это должно быть устроено. Поэтому получилось у нас как всегда с учетом того, что наши исторические ошибки еще не были осмыслены, вот мы сейчас и имеем то, что мы имеем.
Самое главное, на мой взгляд, максимально использовать этот небольшой успех, и здесь я обращаюсь к «ГОЛОСу», к Лилии Васильевне в первую очередь. Надо начинать общественную компанию, причем серьезную, с включением всех более-менее активных и известных субъектов для максимальной пропаганды и использования этого решения Конституционного суда. Спасибо большое.

Ведущий:
– Спасибо. Слово Василию Васильевичу Банку, подготовиться Попову Сергею Алексеевичу.

Василий Васильевич БАНК,
Помощник депутатов государственной Думы России и Московской городской Думы:

– Уважаемые дамы и господа, конечно, то, что мы сегодня обсуждаем данное решение Конституционного суда, выходит за рамки обыденного, т. к. до настоящего времени решения Конституционного суда общественностью не обсуждались и не обжаловались. Поэтому я бы хотел вас поздравить с тем, что мы впервые присутствуем на таком историческом заседании, где рассматривается и обсуждается решение Конституционного суда РФ. Раньше даже диссертации, поступающие в экспертный совет по правовым вопросам при ВАКе РФ и содержащие критическую оценку деятельности Конституционного суда РФ, были единичны. И часто у их авторов возникали проблемы с дальнейшей защитой своих диссертаций в данном экспертном совете, настолько сильно было влияние Конституционного суда в этом совете. Я один из тех, кто пострадал по аналогичному поводу. Конечно, Конституционный суд перегружен делами, он фактически рассматривает только около 5% поступивших к нему обращений, остальные обращения по разным поводам отсеиваются в секретариате Конституционного суда. И то, что истцам в данном случае удалось добиться, несмотря на то что секретариат Конституционного суда первоначально уже отказал им в рассмотрении жалобы, и то, что данное решение принималось в пленарном заседании Конституционного суда, это довольно много значит. Естественно, Конституционный суд меняется, особенно в споре с Европейским судом по правам человека. Когда сейчас свыше 800 решений Европейского суда по правам человека входит в противоречие с нашей конституцией, он вынужден находить какие-то новые решения, и я рад, что наконец-то мы начинаем обсуждать деятельность Конституционного суда РФ.
Кроме того, на мой взгляд, будет неплохо, если будут приняты изменения в ФКЗ «О Конституционном суде РФ», чтобы Конституционный суд сам мог корректировать свои решения, которые иногда входят в противоречие с другими его же решениями, особенно по определениям 1995 года, часть из которых до настоящего времени так и не опубликована. Конечно, хотелось бы говорить и о том, что начинает что-то меняться в деятельности нашего Конституционного суда. В связи с чем хотелось бы, чтобы такие экспертные круглые столы проводились чаще, чтобы общественность могла высказаться по поводу разных решений Конституционного суда, которые, к сожалению, мы и в настоящее время не можем обжаловать, так как сегодня мы можем обжаловать в Европейском суде по правам человека только те права, которые отражены в Европейской конвенции по правам человека. Поэтому я призываю руководителей нашего собрания чаще проводить такие круглые столы. И как можно больше тиражировать то общественное мнение, которое высказывается на таких заседаниях. Потому что до настоящего времени, как я уже сказал, такие обсуждения в основном проводились только на научном уровне, где высказывались в основном судьи Конституционного суда, и где признавалась только лояльные высказывания в отношении решений Конституционного суда. А если выступающий был против такого порядка, то у него начинались проблемы как с его диссертацией, так и с его дальнейшей научной деятельностью. Так что я хотел бы еще раз поздравить вас с тем, что мы начинаем новое движение за то, чтобы нашу Конституцию и те конституционные права, которые у нас есть, наконец-то мы могли защитить и в Конституционном суде России, а не только в Европейском суде по правам человека. Спасибо.

Ведущий:
– Спасибо. Сергей Алексеевич, вам слово. Следующей подготовиться Шугриной Екатерине Сергеевне.

Сергей Алексеевич ПОПОВ,
член Московской городской избирательной комиссии с правом совещательного голоса от политической партии «Справедливая Россия», депутат Государственной думы ФС РФ (1995–2007 гг.):

– Спасибо. Прежде чем начать говорить о самом постановлении Конституционного суда, я хочу, поскольку это круглый стол, коснуться двух предыдущих выступлений, которые несколько меня зацепили. Первое – я как-то не разделяю оптимизма Вячеслава Владимировича в том, что от местного поселения дело дошло до Конституционного суда. Исходя из своего юридического опыта, я вижу скорее, что это видный специалист по законодательству – господин Фасеев – увидел и соответственно смог довести эту работу до конца. Что, безусловно, делает честь и господину Фасееву, а поскольку он входит в руководящий орган партии «Яблоко», то и самой партии «Яблоко».
Да, оптимизма здесь я несколько не разделяю. Но в то же время хочу отметить, что и многократно упоминавшийся здесь закон о политических партиях также разрабатывался видным деятелем партии «Яблоко», и партия «Яблоко» в Государственной думе за него голосовала, при всех тех несообразностях, которые теперь критикуются, хотя об этом стараются умалчивать. Это первое.
Второе. По поводу выступления Льва Олеговича. Я, честно говоря, в этой части не помню закон о Конституционном суде, может быть, Тамара Георгиевна подскажет. Во всяком случае я знаю, что в законах о судах общей юрисдикции суд обязан каждый довод отразить в решении. Он может с ним согласиться, не согласиться, заявить, что он не имеет отношения к делу, но он обязан это сделать. Почему я не знаю этого в отношении Конституционного суда? Потому что решения судов общей юрисдикции мне приходилось оспаривать, указывать на нарушения, которые бывают, я вас уверяю, постоянно в судах всех инстанций. Но в Конституционном суде, по моим понятиям, тот факт, что это не относится к рассматриваемому делу, должен быть отражен самим судом: этот довод не относится к рассматриваемому делу, поэтому он его не рассматривает. Но этого, к сожалению нет. И очень важно, что Конституционный суд должен указывать не только, что права гражданина нарушены, а пояснить, какие права гражданина нарушены. Если гражданин указал, что такие-то свои права он считает нарушенными, то Конституционный суд должен был высказаться, что именно эти ваши права, Иван Петрович, нарушены или нет.
Хотел бы отметить, что тут имеется совершенно явное для законодателя указание о том, что в течение шести месяцев нужно представить предложения. Оно касается как федерального законодателя, так и законодателя регионального. Но если у регионального законодателя есть ответственность, потому что она предусматривается в случае неисполнения им решения Конституционного суда, то относительного федерального законодателя такой ответственности нет, как нет ее и даже у федерального правительства.
Теперь я собственно перехожу к тому, о чем говорит решение Конституционного суда. Все знают, все юристы, когда начинается толкование любой нормы, прежде всего, нужно прочитать текст – буквально юридический смысл, который в нем заложен. И в этом плане норма конституции, которая говорит, что граждане Российской Федерации имеют право избирать и быть избранными, юридически, конечно, плохо сказана. Если у гражданина есть право быть избранным, то у кого-то есть корреспондирующая обязанность его избрать. Нет такой обязанности ни у кого. Может быть другая корреспондирующая обязанность – создать условия, для того чтобы он был избран. Уже ближе. Но если создать условия для того, чтобы быть избранным, то есть вопрос о выдвижении. Существенный момент, которого в самом решении прямо нет, но в одном из писем, которые были написаны (я читал, спасибо организаторам стола) прямо говорится, что норма конституции о том, что граждане имеют право быть избранными, вовсе не говорит о том, что граждане имеют право быть выдвинутыми, даже если они того хотят. И Конституционный суд, хотя он об этом прямо не говорит, но к этому подводит: нет у вас, граждане, права быть выбранными. Вы можете претендовать на это, но не более того.
Я не стал бы критиковать то, что предыдущий докладчик говорил о том, что все равны, без права или не без права. На самом деле это уже придирка, мне кажется, к Конституционному суду. Здесь была жалоба на отсутствие равноправия, а Конституционный суд сказал, что равноправия нет. Да, общее бесправие. По поводу того, что члены партии тоже не имеют права быть выдвинутыми. И этот момент в решении Конституционного суда, если его внимательно прочитать, по моим понятиям и есть та правовая позиция: нет у вас, граждане, права выдвигать свою кандидатуру. Это может быть коллективное право, коллективно можете добиваться. А как у нас реализуется коллективное право на создание партий, вы, граждане, знаете не хуже меня – в точном соответствии с суверенной демократией нашего государства. Существенный момент, такой робкий намек в решении Конституционного суда, и это мне нравится, – упоминание о возможности создания ратушных партий, то есть небольших групп людей, которые могут на местном уровне решать те или иные вопросы. Это называется партией или общественным объединением – не суть. Важно, что Конституционный суд в этом направлении, может быть, чуть-чуть подвинул законодателя или, может быть, политика.
Вот собственно и все, что я хотел сказать, большое спасибо.

Ведущий:
– Спасибо, Сергей Алексеевич. Шугрина Екатерина Сергеевна, подготовиться Филиппову Петру Сергеевичу.

Екатерина Сергеевна ШУГРИНА,
доктор юридических наук, профессор кафедры конституционного и муниципального права РФ Московской государственной юридической академии имени О. Е. Кутафина
:
– Спасибо большое организаторам за предоставленную возможность. Я хотела бы попробовать повернуть чуть-чуть нашу дискуссию в другую плоскость. И для этого хочу обратить внимание на следующее. Вы, возможно, обратили внимание, что Хомутининское дело касается совершенно разных сфер правоотношений. Первоначальная жалоба в Конституционный суд касалась нарушения избирательных прав граждан. И реакция Конституционного суда была достаточно прогнозируемой, предсказуемой, что и было получено. В этой связи я хочу сказать огромное спасибо тем, кто писал жалобу для уполномоченного по правам человека, потому что там нашли совершенно другой разворот дела, связанный с нарушением прав на местное самоуправление. Мне было безумно интересно читать эту жалобу, и я искренне признательна тем, кто до этого додумался – это очень сильный ход, и он позволяет совсем иначе взглянуть на то же Хомутининское дело.
Поэтому я предлагаю нашу дискуссию чуть развернуть в плоскость местного самоуправления. При всем моем уважении к тем специалистам, которые занимаются сугубо вопросами избирательного права. Я достаточно плотно работала с материалами дела, наша кафедра в свое время давала заключение по этому делу, причем при подготовке этого заключения мы на кафедре разругались вдрызг. Официальное заключение за подписью зав. кафедры было положительным и говорило, что все хорошо, хотя многие преподаватели занимали прямо противоположную позицию. Здесь присутствует моя коллега, она, наверное, тоже будет говорить. В результате я свою позицию изложила в виде статьи, потому что заключение я уже не могла давать, официально шел совершенно другой текст.
Я смотрела очень много заключений других специалистов. И когда мы слушали текст решения Конституционного суда, а мы с коллегой моей, и с Ильдаром Фазыловичем были в представительстве, слушали прямую трансляцию на Ильинке, у нас все время возникало некое ощущение эклектичности. Я когда слушала текст решения, у меня сразу же возникали ассоциации – это взято из этого заключения, это из этого, это из этого, причем мне было безумно приятно оценить, что значительно больше фрагментов взято от специалистов по местному самоуправлению, чем от специалистов по избирательному праву. На это я обратила внимание. Я не знаю, чем руководствовался суд, но у меня было такое впечатление.
И конечно, когда мы слушали текст заключения, текст решения Конституционного суда, мы не ожидали, что Конституционный суд придет к тому выводу, к которому он пришел. Я думаю, со мной согласится ряд экспертов, что текст подводил к совершенно другому выводу. Это первый вывод, который я сделала уже после более серьезного ознакомления с текстом решения.
И теперь комментарий по этому решению уже с точки зрения местного самоуправления, а не тех вопросов избирательного права, о которых здесь говорили уважаемые мною эксперты. Я была очень горячим сторонником и Юрия Альбертовича Гурмана, и тех заявителей, которые в Конституционном суде это дело пробивали, но, прочитав текст решения, и порадовавшись итоговому выводу, я, если честно, была очень сильно разочарована. Мне текст решения с точки зрения будущего местного самоуправления, мягко скажем, не нравится. Какие тревоги, какие волнения у меня в результате возникли? Уже немало говорилось о том, что Конституционный суд проигнорировал многие аргументы заявителей. И в результате, что в тексте Конституционного суда присутствует? Отсутствие у беспартийных прав избираться, по сути, признано конституционным. Отсутствие других субъектов, кроме политических партий, по сути, признано конституционным. То есть это касается абсолютно любых муниципальных выборов, по сути, это уже признано конституционным, уже есть соответствующие формулировки, я даже их себе выделяла в тексте решения, не буду сейчас тратить время присутствующих. Я думаю, при желании вы это все можете найти. Это страшно, с моей точки зрения, потому что это перекрывает будущие возможные последствия для муниципальных выборов в больших муниципальных образованиях. То есть им уже дорога перекрыта, позиция Конституционного суда достаточно четко сформулирована, пусть не прямо такими словами, но она уже есть. И это у меня вызывает достаточно большую тревогу.
Кроме того, на что еще хочу обратить внимание? Я думаю, что не открою Америку, если скажу, что в последнее время появилась тенденция, связанная с укрупнением муниципальных образований. Может достаточно реально возникнуть и такая ситуация, когда то замечательное решение, которое мы сейчас обсуждаем, и которое получено для маленьких муниципальных образований, пропадет в связи с тем, что маленькие муниципальные образования исчезнут, а для больших муниципальных образований эта дорога данным решением перекрыта. И мне от этого становится страшно. В этой связи при ознакомлении с текстом решения у меня вообще возникает некий эффект Пирровой победы, надо ли нам было получать то, что мы получили. Хотя еще раз повторю, когда я услышала в первый раз вывод Конституционного суда о том, что нормы неконституционны, мне, конечно, было приятно. Тем более что впервые нормы 131-го закона были признаны неконституционными – до этого прецедентов таких не было.
Для того чтобы как-то исправить эту негативную ситуацию, для того чтобы минимизировать ощущение Пирровой победы, на что я хочу обратить внимание экспертов и к чему хочу призвать в том числе очень уважаемую мной Ассоциацию «ГОЛОС» (я очень люблю читать ваши книжки, хотя не очень разбираюсь в вопросах избирательного права). В настоящее время в комитете по местному самоуправлению, насколько мне известно, ведется работа по некоторому изменению, осовремениванию норм 131-го закона. И естественно, после получения данного текста решения Конституционного суда, видимо, какие-то изменения тоже последуют. Поэтому нужно сейчас, забыв о любви многих экспертов к Избирательному кодексу, к необходимости совершенствования избирательного законодательства, достаточно много усилий потратить именно на отслеживание возможных изменений законодательства в сфере местного самоуправления. Надо попытаться, извините за непарламентский термин, «протащить» формулировки, минимизирующие вред, который может возникнуть по результатам данного решения для крупных муниципальных образований. Мне известно, что в настоящее время в Конституционном суде есть аналогичные Хомутининскому делу обращения от крупных муниципальных образований, от городских округов, от муниципальных районов. По сути, все они сейчас получат отказные решения со ссылкой на данное решение. Им дорога уже перекрыта. Для того чтобы это как-то минимизировать, давайте направим наши экспертные усилия на то, чтобы отслеживать, корректировать по мере возможности изменения в 131-й закон, и соответственно в 67-й закон в части местного самоуправления. Спасибо.

Ведущий:
– Спасибо огромное, Екатерина Сергеевна. То, что вы высказали – это наша мечта. Мы действительно хотим организовать большую общественную кампанию по защите всего местного самоуправления, и здесь вопрос не стоит только о маленьких поселениях. Предоставляется слово Филиппову Петру Сергеевичу, подготовиться Морщаковой Тамаре Георгиевне.

Петр Сергеевич ФИЛИППОВ,
директор независимого центра по изучению методов борьбы с коррупцией (Санкт-Петрбург), в прошлом – председатель подкомитета Верховного Совета РФ, руководитель аналитического центра Администрации президента Б. Ельцина:

– Прежде всего я хотел бы сказать, что определенный достигнутый успех должен получить естественное продолжение. Потому что если все это останется в кругу специалистов, экспертов, если широкие круги общественности по-прежнему будут мало знать о тех баталиях, которые развернулись вокруг этой жалобы, то эффект будет минимален. А сделать это надо именно сейчас. Поэтому все, кто принимал участие в этом процессе, просто обязаны дать интервью, подготовить публикации в тех средствах массовой информации, которые, скажем так, поддерживают нас идеологически. К сожалению, об этом часто забывают.
И второй вопрос, на который я хотел бы обратить внимание. Как законодателю начала 1990-х годов мне пришлось столкнуться с тем, что, когда начались реформы, мы оказались совершенно неготовыми к тому, чтобы предложить готовые законопроекты или даже просто готовые решения. Я напомню, что закон о приватизации, инициатором которого я был, создавался буквально на коленке, и конструктивных предложений было предельно мало. Мы не имели представлений о том, каким образом правильно сформулировать закон об акционерных обществах. Первый налоговый кодекс, который был принят, оказался совершенно неудачным. Закон о банках пять лет по крупицам собирали, прежде чем приняли.
Поэтому сейчас хочу отметить это правильное действие по подготовке проектов законодательных актов. Рано или поздно Карфаген будет разрушен, рано или поздно нам придется восстанавливать демократические нормы. Но нужно на этот раз быть более подготовленным. Посмотрите, прибалтийские республики просто восстановили законодательство, которое у них было до вхождения в Советский Союз, в Польше законодательство разрабатывалось активистами даже при коммунистической власти. Другие страны заимствовали законы соседей, скажем, ГДР просто восприняло законодательство ФРГ. Но мы в силу политических причин не могли в России взять законодательство Финляндии, хотя очень хотелось.
Знаете, когда я беру интервью у Тамары Георгиевны Морщаковой, которая очень хорошо, очень содержательно рассказывает о необходимых реформах в судебной системе, хочется ее попросить: Тамара Георгиевна, давайте сформулируем альтернативный закон о судебной системе! И вообще, почему бы нам не подготовить усилиями экспертного сообщества альтернативный закон о полиции? Ведь возможности опубликовать, донести идеи этого проекта до граждан России у нас есть. Так что я призываю вас, господа, к законотворческой активности. Спасибо.

Ведущий:
– Спасибо. Морщакова Тамара Георгиевна, подготовиться Нарутто Светлане Васильевне.

Тамара Георгиевна МОРЩАКОВА,
доктор юридических наук, профессор, судья Конституционного суда Российской Федерации (1991–2002 гг.):

– Спасибо большое всем присутствующим. Я хочу сказать спасибо даже не организаторам, а именно всем присутствующим за то громадное профессиональное удовольствие, которое я здесь сегодня получаю. Я должна честно признаться, что я немножко беспокоилась по поводу этого обсуждения. Мне казалось, что оно будет носить такой общеправозащитный, может быть, характер. Этого уже сейчас, как мне кажется, недостаточно, надо делать что-то другое и профессионально. Все присутствующие на этой дискуссии продемонстрировали, что они хотят заниматься этими проблемами именно профессионально. И у нас обнаружилось много замечательных, солидных, вызывающих громадное уважение и восхищение носителей профессиональных возможностей, и с этим я нас всех поздравляю, потому что это вселяет оптимизм. Теперь я тоже считаю, что главные практические выводы из того постановления КС, которое мы обсуждаем, может быть, заключаются вовсе не в идее разработки или в возрождении Избирательного кодекса, хотя эту задачу никто не снимал. И, может быть, не в том даже, чтобы доказать непосредственное действие избирательных прав (пусть простят меня сторонники этого подхода, которых я необычайно уважаю). Поверьте, обеспечить непосредственное действие этих прав не удастся. Это не удастся по той простой причине, что каждый человек не может определить для себя сам алгоритм осуществления избирательного права. Это такое право, которое – независимо от того, пассивное оно или активное – хотя и осуществляется личной волею, но требует процедур. Поэтому, конечно, главной задачей, наверное, должно являться в этой сфере наше общее устремление создать образцы современного нормативного поведения в области реализации избирательных прав. Я абсолютно с Екатериной Сергеевной согласна. Единственное, на чем держится все постановление Конституционного суда (и поэтому оно не отвечает на доводы, жалобы, которые были приведены заявителями), – это тезис о самостоятельности местного самоуправления. Это тезис о том, как реально должно соотноситься право избирателей, активное, и пассивное право кандидатов быть выдвигаемыми и избранными с конституционным принципом самостоятельности местного самоуправления. Это главный тезис. Исходя из этого главного тезиса, я тоже считаю, что нужно предпринимать шаги, чтобы развивать победу, какой бы она ни была маленькой, иногда, я могу согласиться, может быть, Пирровой, я даже приведу еще некоторые аргументы из постановления Конституционного суда, которые усиливают это ощущение «пирровости». Они есть, и надо быть к ним готовыми, и надо выдвигать против них контраргументы.
Поэтому, я думаю, плодотворно как раз посмотреть, что в смысле плюсов нам дает постановление КС и что в смысле минусов, потому что минусы – это тоже наша перспектива, хоть и отрицательная, и мы должны как-то выстроить, наверное, редуты или еще что-нибудь. Это действительно необходимо. Главное, на что я хотела бы обратить внимание. Мы все радуемся, а может быть, не все радуются, например, я печалюсь тезису постановления Конституционного суда о том, что законодателю в течение шести месяцев надлежит предпринять определенное регулирование. И печалюсь я не потому, что он не выполнит это, и не потому, что, может быть, он не сделает это хорошо, я печалюсь этому по одной простой причине: фактически за этот пункт решения Конституционного суда может спрятаться отрицание обязательности толкования действующих норм в их конституционном смысле, и за этот пункт может спрятаться абсолютное неисполнение решения. Практика исполнения решений конституционных судов и связанное с этим правоприменение в судах общей юрисдикции много раз обнаруживало эту уловку, она уже очевидна. Суды говорят: « закона нет, и когда он будет, мы станем применять решение КС». Как бы критически мы ни относились к Конституционному суду за то, что он неправильно свою позицию формулирует, или меняет ее, или, наоборот, не меняет ее; за то, что у него не лучшие процедуры, за то, что он рассматривает далеко не все обращения из тех, которые к нему поступают (для всего этого есть свои причины), но такое умаление значения решения Конституционного суда нельзя допустить. И это, прежде всего, ложится на тех, кто были заявителями по данному делу и по другим аналогичным делам. Им, пользуясь постановлением Конституционного суда и нормами закона о Конституционном суде, надлежит всеми силами оспаривать необходимость ожидания в течение шести месяцев нового регулирования. Никакого ожидания, т. к. норма в той части, в которой она имеет неконституционный смысл, уже сейчас не существует. И это нам дает закон о Конституционном суде. И это ни в коем случае нельзя пропустить.
Теперь для заявителей важно (и в этом смысле, кстати, заявители, всегда по тексту закона о Конституционном суде имеют так называемую привилегию заявителя), что их дела обязательно подлежат пересмотру. И организаторы пересмотра этого дела (кстати, Юрий Альбертович говорил о неопределенности в решении Конституционного суда, потому что заявители остались в подвешенном состоянии) – они сейчас именно должны понять, чего они должны добиваться в судах общей юрисдикции. Они должны добиваться аннулирования результатов выборов. И этого, конечно, Конституционный суд сам сделать не может. Но если удастся добиться этого, то такой результат будет гораздо более важным, чем само постановление Конституционного суда.
Теперь я хочу, чтобы было понятно, какая тактика – не только по этому делу и не только по вопросу о выборах в небольших поселковых муниципальных образованиях – должна быть преимущественной. Я говорю обо всех, кто отстаивает конституционные права в своей практической деятельности, чем бы они ни занимались.
Я хочу привести в связи с этим один аргумент в постановлении Конституционного суда, о нем не говорили, против которого сейчас уже должно вооружиться. Он прошел пока как проходной тезис. О чем я говорю? В постановлении сказано, что федеральные партии имеют право на главную привилегию – определять, кого из непартийных кандидатов они могут включить в свой список. А какой аргумент? Потрясающий! Потому что, оказывается, муниципалитеты выполняют государственные функции, когда муниципалитетам можно эти функции передать. Простите, пожалуйста, для контроля за исполнением государственных функций, переданных местному самоуправлению, существует масса федеральных контрольных органов, понимаете? Вот нельзя дать этому тезису расцвести. Его нужно опровергать везде, потому что он может быть положен в основу отрицания недопустимости одной только пропорциональной системы также в других более крупных муниципальных образованиях. Такую опасность надо уже сейчас видеть в связи с исполнением решения Конституционного суда. Не то опасно, что аргументы заявителя не рассмотрены полностью. Мало того, абсолютно прав Лев Иванов, который сказал, что на самом деле это законом разрешено, но закон и не глуп, он учитывает, что ведь каждый заявитель будет свои доводы выдвигать, а толкование конституционной нормы, на соответствие которой проверяется решение, хотя со стороны разных заявителей оно может быть и разным, должно быть выбрано единственно возможное. Да, именно Конституционный суд – субъект такого толкования. Возможна, конечно, критика какого-то такого толкования. Можно доказывать, что толкование неправильное, можно предлагать иные варианты толкования. Пусть эти варианты существуют в научной литературе заранее, в публицистике заранее, в журналистике заранее, в партийной деятельности заранее. Надо эти варианты и иметь, и предлагать, и обсуждать, чтобы они были на слуху, в том числе у Конституционного суда.
Кстати сказать, это плохой довод – указывать на то, что Конституционный суд, принимая решение, не сослался на целый ряд норм конституции, приводя их много-много, как сделано в дополнительной жалобе заявителей в КС, – там просто почти половина статей главы второй о правах перечислена как «неотоваренная» отношением Конституционного суда в этом постановлении, оставившем неоцененным тезис заявителей о нарушении этих норм. Я вам должна сказать, что это слабость нашего Конституционного суда, что он обычно указывает на очень большое число нарушенных норм. Судей немецкого Конституционного суда все время удивляют наши решения, которые сопровождаются целой батареей перечисляемых конституционных норм. Они говорят – зачем во-вторых, в-третьих и в-четвертых, если достаточно во-первых? И они правы. Поэтому надо выбирать самое главное. Это не аргумент, если, рассматривая позицию КС, сосредоточиваться на отсутствии его ответа на какое-то число доводов заявителей в пользу неконституционности нормативного решения или на том, что судом не приняты во внимание те или иные нормы, понимаете? На утверждении о непосредственном действии избирательных прав, нельзя ни выиграть выборы, ни обеспечить проведение нужных законодательных предложений.
Теперь, кстати, по поводу партийных заслуг, хотя это может быть совершенной ремаркой, примечанием где-то в подстрочнике глубоком. Должна сказать, что партия «Яблоко», несмотря на все заслуги ее замечательных, любимых мною членов, в свое время сослужила очень плохую службу конституционному правосудию, когда она выступала с инициативой, чтобы руководители суда избирались Советом Федерации. В прошлом году, наконец, это было реализовано. Так что давайте не будем думать и о партийных позициях, давайте будем думать о профессиональных аргументах. Я бы еще в этой подготовительной работе, которая на самом деле является в хорошем смысле лоббированием нужных законодательных изменений, подчеркнула один аспект. Посмотрите на соотношение нескольких тезисов решения Конституционного суда. Тезис первый, решительный – норма является не соответствующей Конституции. Тезис второй – законодателю федеральному надлежит что сделать? Изменения внести в федеральный закон. О чем это свидетельствует? Федеральный закон, грубо говоря, плох. И это надо брать на вооружение в последующих жалобах. Говоря языком Конституционного суда, закон является нечетким, неясным, не обеспечивающим точное применение его, и с этой точки зрения он нарушает 19-ю статью конституции. И это надо подчеркивать, чтобы в том числе иметь возможность выиграть в судах общей юрисдикции при пересмотре дел заявителей. Позиция Конституционного суда по поводу того, что неясный федеральный закон – это закон неконституционный, это те краеугольные камни, на которых очень многое должно держаться в нашей практике. Поэтому давайте все-таки исходить из того, что решение Конституционного суда позволяет а) давать конституционное толкование действующему закону независимо от того, как изменит его законодатель; б) определять приоритеты в наших предложениях по изменению законодательства. Я тоже в последнее время часто обращаюсь к тому, чтобы, так сказать, поругивать Конституционный суд, закон о Конституционном суде, его решения, но это для конкретных дел сейчас невыигрышный аргумент, выигрышно другое, и это другое надо делать на основании толкования закона, как абсолютно правильно здесь говорилось, в связи с его правоприменением и в системе норм.
Но я хотела бы обратить ваше внимание еще на одно обстоятельство. Хорошо, что Конституционный суд на примере конкретного закона субъекта признал его норму, устанавливающую единственно возможную систему пропорциональных выборов на местном уровне, не соответствующей Конституции. Но если исходить из федерального закона, по-хорошему не вытекает из него, что только она одна обязательно должна быть установлена. Надо это четко осознавать, потому что иначе все наши замечательно одухотворенные заряды критики в адрес законодателя не достигают цели. Я очень благодарна нашему нынешнему дискуссионному клубу за состоявшееся обсуждение.

Ведущий:
– Спасибо огромное. Еще раз хочется выразить благодарность лично вам, потому что это дело было очень сложным, оно требовало таких специалистов, как вы, и это, действительно, огромный путь. Нарутто Светлана Васильевна, подготовиться Мироновой Нине Ивановне.

Светлана Васильевна НАРУТТО,
доктор юридических наук, профессор кафедры конституционного и муниципального права Московской государственной юридической академии имени О. Е. Кутафина, почетный работник высшего образования:

– Спасибо, уважаемые коллеги. Я продолжу в русле любви к местному самоуправлению, поскольку статистика говорит о том, что каждое шестое обращение в Конституционный суд – от местного самоуправления, идут маленькие, защищая свои права. Хочу обратить внимание вот на что. Цель выборов – сформировать органы. И вспомним, что такое местное самоуправление? Это деятельность населения, либо непосредственная, либо только через органы. Так говорит закон. Мне вообще крайне не нравится эта формулировка, потому что она позволяет все отдать органам местного самоуправления, решать все вопросы от имени населения. Следовательно, если мы говорим о том, что партии у нас формируют органы местного самоуправления, следовательно, насколько они могут осуществлять это от имени населения и вместо населения, образовав органы власти.
Мы знаем о том, что сегодня партийцев у нас где-то порядка 3%, и социальный состав партий совершенно неадекватен социальному составу нашего общества. Если у нас в КПСС (сегодня, мы упоминали КПСС) были рабочие, была интеллигенция, крестьяне, то сегодня мы знаем, что в партии в основном функционеры и чиновники. Я все время думаю, если партийные выборы останутся даже пусть в районе, даже пусть в городском поселении, которое немалочисленное, это очевидно нужно будет ехать из своего населенного пункта в область на прием к партийному функционеру. Очевидно, с какими-то чемоданчиками или с чем, я не знаю по какому принципу. Я юрист, я не понимаю, как, по какому принципу руководитель регионального отделения партии будет решать вопрос беспартийного, да и не только беспартийного, но и партийного о включении его в список. Конечно, я соглашусь с тем, что решение Конституционного суда неоднозначно. Когда мы его слушали, мы сначала дыхание затаивали, думали, сейчас скажут, потому что там есть хорошие моменты, а потом – раз и бросили, не доведя мысль до логического конца. Знаете, хороший тезис ни к чему не привел – к выводу какому-то положительному. И мы, конечно, были удивлены, когда все-таки была признана неконституционной норма закона о местном самоуправлении. А потом я так подумала, а что Конституционный суд мог сделать? Извините, простые математические расчеты, против которых не пойдешь. Там нет права, собственно говоря. Именно в этой части, которая признана неконституционной. То есть от математики не уйдешь, вот и все, нельзя распределить мандаты. Поэтому, конечно, это решение не столько благоприятное. Не столько благоприятное, потому что если мы опять будем анализировать понятие местного самоуправления, то увидим, что в законе написано, и в конституции написано, что местное самоуправление осуществляется с учетом местных традиций. Но нигде не написано, что оно осуществляется с учетом партийных традиций.
Дальше. Конституционный суд ссылался на Европейскую хартию, где записано, что органы местного самоуправления должны быть максимально приближены к населению. И Европейский суд говорит о том, что избирательное законодательство должно оцениваться в свете политического развития страны. Я не вижу каких-то аргументов убедительных, что нынешнее политическое развитие страны нуждается исключительно в партийных выборах на местном уровне. Ведь никто не привел такие аргументы о том, что можно на всех уровнях вводить партийные выборы. То есть мне непонятно, чем руководствовался Конституционный суд, когда эти тезисы бросил и все, и на них остановился, не анализируя ситуацию в России. Хорошая хартия Европейская, хороший Европейский суд – так сказали и все, и пошли дальше, мимо. Я все время считала и читаю об этом во многих книгах, что местное самоуправление – это институт гражданского общества, а не политическая организация под контролем государства. Поэтому эти партийные выборы, конечно, на мой взгляд, совершенно отдаляют власть от населения. Хотя партии тоже элемент гражданского общества, но они более тяготеют к государственной власти, так как решают задачи в общегосударственном масштабе.
Вот еще. Был такой тезис о партиях, что цель партии – это интеграция потребностей общества в целом. Я в этом вижу противопоставление интересов государства вообще-то в целом, и местным интересам местного сообщества. В принципе я это допускаю. И, наверное, это может быть, и это будет всегда, когда интересы населения конкретного муниципального образования могут противоречить общегосударственным интересам. Ну, об этом нужно думать. В какой мере они могут противоречить или же не соответствовать полностью, но на самом деле я увидела такую нестыковку именно в постановлении Конституционного суда, когда он противопоставил интересы местные интересам общегосударственным.
Заканчивая свое выступление, я хочу вот что сказать. Мы, конечно, имеем право на партийные выборы на любых уровнях, в принципе формально это соответствует конституции, канонам демократии, но по сути получается издевательство. Поэтому, конечно, сейчас самая главная задача будет – предложить изменения в избирательный закон, хотя я очень сомневаюсь, что можно действительно в законе хорошо написать так, чтобы учесть интересы населения при партийных выборах на муниципальном уровне. Да я в это просто не верю, если честно. Но хотя бы вот на что обращу внимание. Какой аргумент выдвигали те, кто говорил, что партийные выборы в муниципалитетах конституционны? – Извините, в устав муниципального образования внесли изменения. – А как внесли? – А публичное слушание провели, демократично. – А ничего, что там народу не было? – А нормально! Потому что мы у себя в положениях о публичных слушаниях написали: если народ не пришел на публичные слушания – все, считается, что люди молча согласны.
А кто вообще дал право властям так считать? И кто нас убедит в том, что органы муниципальной власти сделали все, чтобы население пришло? Поэтому, я думаю, нужно здесь вносить изменения в закон о местном самоуправлении, чтобы получить федеральную гарантию, чтобы за нашей спиной не протаскивали такие существенные изменения в устав. Спасибо.

Тамара МОРЩАКОВА:
– Можно буквально одну реплику в дополнение? В постановлении КС есть такая фраза: когда вносятся такие изменения, они обязательно должны быть основаны на учете мнения населения. Вот на что нужно на самом деле делать упор – этого нет сейчас – ни в тексте закона этого нет, ни в реальной практике этого нет. И значит, нормы, которые будут появляться, должны на конкретизацию этого тезиса быть нацелены.

Светлана НАРУТТО:
– Спасибо, я видела много решений муниципалитетов, где в протоколе публичных слушаний написано, что присутствовали чиновники из администрации, а народ не пришел. Хотя власть их оповестила, так по крайней мере написали. Все – считаем, состоялись публичные слушания, все – решение приняли.

Александр КЫНЕВ:
– Вообще часто ситуация бывает, когда люди приходят, но по факту ограничивают количество участников размерами зала. Это гораздо более частое событие – когда те, кто первый пришел, того и тапки. Это, какому закону соответствует?

Юрий ГУРМАН:
– Добавлю то, что звучало в Конституционном суде на аргумент по поводу «люди голосовали – такую систему депутаты же приняли – на публичных слушаниях обсуждали и одобрили…». Во-первых, когда это моносело и в нем есть предприятие, на котором работает большинство жителей, от руководства которого они зависят, то оно в собственных интересах манипулирует людьми: сказал, как нужно голосовать, а если не проголосуешь, будешь иметь последствия…
И второй аргумент, который тоже звучал в Конституционном суде, и мы о нем тоже говорили. Конечно, проголосовали и приняли решение большинством, но мы знаем множество фактов в истории человечества, когда большинство принимало какие-то решения и это нарушало права других граждан. Пришлось в КС доводить ситуацию до абсурда и приводить как пример, что, предположим, на муниципальном совете с соблюдением всех процедур – с одобрением на публичных слушаниях, с единогласным голосованием – примут решение о том, что евреи и украинцы могут участвовать в выборах только с разрешения представителей титульной нации, допустим, собрав 10 подписей. Председательствующий КС просто оборвал меня словами: «Я бы хотел напомнить Вам о том, чтобы Вы не затрагивали здесь национальный вопрос, напомнить о существовании 19-й статьи конституции». На что я ответил: «Спасибо, Валерий Дмитриевич, но я хотел бы напомнить, что в п. 2 ст. 19 Конституции РФ говорится не только о равенстве граждан вне зависимости от национальной принадлежности, он заканчивается словами: «государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от принадлежности к общественным объединениям».
Именно об этом мы и говорим. Почему национальный вопрос вызывает такую бурную реакцию и очевидное неприятие, а принадлежность к общественным объединениям вдруг не вызывает ни то что никаких эмоций, а даже не подвергается никакой юридической оценке как факт. Мне кажется, это вообще-то такой серьезный и понятный аргумент.

Ведущий:
– Нет, это не понятно.

Реплика с места:
–Не чужие люди.

Ведущий:
– Хорошо, спасибо, мы продолжим дискуссию. Итак, у нас Миронова Нина Ивановна. Подготовиться Каюнову Олегу Николаевичу.

Нина Ивановна МИРОНОВА,
кандидат социологических наук, научный сотрудник лаборатории проблем муниципального развития Института экономической политики имени Егора Гайдара:

– Очень трудно добавить что-либо новое – по содержанию меня опередили многие предыдущие выступающие. Просто хочется коротко отрефлексировать услышанное и еще раз подчеркнуть важное экспертное мнение большинства присутствующих. Думаю для всех нас совершенно очевидно, что в условиях действующей сейчас в России политической системы, когда действующие политические партии лишь декорация на фоне авторитарной власти, пропорциональная избирательная система будь то на уровне сельских поселений, городских поселений, городских округов, муниципальных районов, а также на уровне федерации и регионов – это нонсенс. Это еще одна декорация. Она вообще противоречит всему здравому смыслу. Просто очень хочется еще раз это подчеркнуть.
А с точки зрения оценки принятого Конституционным судом постановления, я совершенно согласна с Игруновым, что политические последствия этого решения важнее чисто юридической стороны вопроса. Согласна с опасениями Екатерины Шугриной, что, возможно, для городских округов и муниципальных районов в какой-то мере сейчас затруднен путь для оспаривания аналогичных заявлений в Конституционный суд. Но на ее вопрос о том, надо ли нам было получать то, что мы получили в решении Конституционного суда, для меня совершенно очевидно, что надо. Хотя бы для того, чтобы мы здесь сегодня собрались, сказали то, что сказали, и услышали то, что услышали – это тоже очень важно с политической точки зрения и перспектив практического применения постановления Конституционного суда в дальнейшем. Само постановление и «круги по воде» (надеюсь, они будут не только в экспертном сообществе) не просто маленький шажок – это очень большой шаг, это прорыв в отношении как избирательной системы, так и института местного самоуправления, прежде всего, его самостоятельности и дальнейшего развития, хотя оно сейчас очень сильно застопорилось. Спасибо.

Ведущий:
– Спасибо. Каюнов Олег Николаевич. Болтушенко подготовиться.

Олег КАЮНОВ:
– По-видимому, переборщил с краткостью, просто сделав отсылочные описания со ссылкой на статью 4.1 проекта Избирательного кодекса, на действовавшие ранее законы и так далее. В том, что я говорил о потаенном законе о партиях, я хочу подчеркнуть одну вещь – там шла речь о том, что установленное в нем ограничение на ПОО не относится к порядку регистрации. Ограничение относится к принципу, на котором формируются данные объединения. Как я говорил, исключались из политических общественных объединений профессиональные, национальные, конфессиональные, и еще ограничение относилось к организационно-правовой форме. Некоторые организационно-правовые формы типа фонда исключались. Но порядок регистрации был такой же, как для любого другого общественного объединения той же организационно-правовой формы. И масштаб регистрации, уровень, на котором регистрируется данное политическое общественное объединение, там допускался любой. Как для любого другого общественного объединения. Мне кажется, что в некотором смысле это снимает хотя бы частично вопрос о партийности на муниципальных выборах. Если в некоем селе могут организоваться партии: одна партия за то, чтобы на таком-то месте выкопать пруд, другая – за то, чтобы на этом месте был выгон, а третья, чтобы там было футбольное поле, то в принципе ведь понятно – чтобы идти на выборы, надо иметь сторонников. Если можно будет зарегистрировать три такие партии: партию выгона, партию пруда и партию футбола, то проблема пропорциональности, помимо чисто арифметических ее аспектов, будет снята. Конечно, арифметические аспекты, которые местами бредовые, они остаются.
И вторая реплика – у меня вопрос к госпоже Морщаковой. Вы предложили оспаривать в суде сами результаты выборов, но ведь пункт 4-й резолютивной части решения Конституционного суда прямо говорит, что его решение не может явиться основанием для отмены этих выборов.

Тамара МОРЩАКОВА:
– Да, постановление КС само по себе не является основанием для дальнейшего иного решения по делу заявителей в судах общей юрисдикции. Но суды общей юрисдикции должны пересмотреть дела заявителей. А я говорю о том, чего надо требовать при пересмотре дел в судах общей юрисдикции.

Олег КАЮНОВ:
– И вы полагаете, что этот текст в пункте 4-м не помешает поставить перед судом общей юрисдикции вопрос об отмене результатов выборов?

Тамара МОРЩАКОВА:
– Не мешает, но там написано, и я очень не люблю эту фразу Конституционного суда, написанную в этом пункте. Она заключается, в том числе в определенной оговорке. Написано, что решение заявителей по делу в Конституционном суде, должно быть пересмотрено в судах общей юрисдикции, и дальше через запятую – если для этого нет других препятствий.

Олег КАЮНОВ:
– Тамара Георгиевна, не об этом речь. В пункте 4-м сказано: признание положений части 3 статьи 23 закона федерального и частей 2 и 3 статьи 9 областного закона, не соответствующими Конституции, само по себе не означает, что прошедшие с проведением пропорциональной избирательной системы выборы в совет депутатов Хомутининского сельского поселения, в связи с которыми имело конкретное дело граждан Болтушенко и Гурман, привели к искажению волеизъявления избирателей.

Тамара МОРЩАКОВА:
– Это положение подчеркивает только разграничение компетенции между КС и другими судами – это надо учитывать. Конституционный суд не относит к своей компетенции указания другим судам – какое решение они должны принять.

Олег КАЮНОВ:
– Но это, по-вашему, не является препятствием для того, чтобы поставить вопрос в суде общей юрисдикции.

Тамара МОРЩАКОВА:
– Наоборот, Конституционный суд исходит из того, что это не его юрисдикция, и в следующем пункте он объясняет, что это компетенция общих судов. Иначе в чем же смысл пересмотра решения по делу заявителей? В судах общей юрисдикции они не могут просить о повторном признании неконституционности нормы. В судах общей юрисдикции надо просить о конкретном судебном решении, восстанавливающем их права, нарушенные применением неконституционной нормы. Вот и все.

Олег КАЮНОВ:
– Понятно, спасибо.

Сергей ПОПОВ:
– Можно я по этому поводу добавлю еще? Я бы хотел сказать вот что. Те люди, которые требовали, которые будут отстаивать то, что выборы состоялись, они могут в суде, это юридически с их стороны было бы правильно, говорить, что есть иные причины, кроме того, что рассматривал Конституционный суд, не признавать выборы неконституционными. Какие-то другие могут быть еще. Совместно, конечно, нет, они должны будут предъявлять доказательства, безусловно.

Олег КАЮНОВ:
– В качестве такой причины может быть предъявлено, что орган уже сформирован и действует. Подобного рода аргументация у нас довольно распространена.

Сергей ПОПОВ:
– Это не причина, что орган действует.

Тамара МОРЩАКОВА:
– Я сошлюсь на одно решение Конституционного суда, тоже по избирательному праву, старое, где Конституционный суд высказал, с моей точки зрения, достаточно смелую позицию. Оно касалось адвоката, который участвовал в выборах в качестве кандидата, и там Конституционный суд написал, что… запрет для него участвовать выборах… в связи с тем, что он в телевизионной программе разъяснял гражданам правовые вопросы, и признание судом этой его по существу профессиональной деятельности недопустимой избирательной агитацией исключили возможность получения объективных результатов выборов в том избирательном округе, где данный кандидат баллотировался. Это возможно, и именно на этом надо настаивать. Ни в коем случае нельзя думать, что теперь можно только ждать, когда законодатель примет другую норму. Все это так же, как в случаях, когда ЕСПЧ принимает какое-то решение по делам российских заявителей. Дела должны быть пересмотрены, даже если нашим судам этого не хотелось бы. Если исходить из действующих процессуальных кодексов, т. е. из внутреннего законодательства, то в случае, когда исчезает тот акт, на котором было основано решение, дело подлежит пересмотру по новым или вновь открывшимся обстоятельствам – оно рассматривается заново с учетом этого нового обстоятельства. Конкретная судебная практика именно так должна развиваться.

Олег КАЮНОВ:
– Спасибо.

Ведущий:
– Спасибо, коллеги. У нас сегодня последний выступающий. Прежде я хочу буквально пару слов сказать об Иване Ивановиче. Это второй заявитель. Поделюсь моим собственным впечатлением. Я с ним встретилась впервые в Санкт-Петербурге, мы сидим на пресс-конференции, еще идет Конституционный суд, и все ждут, когда же приедут наши истцы. И когда они приезжают, у них какое-то такое разочарование на лицах, и кто-то из них говорит о том, что у судей были каменные лица, они все их аргументы выслушали совершенно с каменными лицами. И только когда Иван Иванович выступал, только тогда они увидели оживление на этих лицах. Я предлагаю Ивану Ивановичу тоже высказаться.

Иван Иванович БОЛТУШЕНКО,
житель села Хомутинино Челябинской области, первый всенародно избранный глава Хомутинино (1996–2000 гг.), депутат Хомутининского сельского поселения (2004–2009 гг.), член совета старейшин Ассоциации сельских муниципальных образований и городских поселений Челябинской области:

– Спасибо. Я коротко, потому что времени уже мало. Во-первых, хочу сказать огромное спасибо всем людям, которые нам помогали. И сюда я приехал с надеждой на еще большую помощь всех сидящих за этим столом, потому что это дело не только Болтушенко и Гурмана, я думаю, по большому счету это дело всех беспартийных людей. Я в КПСС даже не состоял и об этом в Конституционном суде говорил: почему меня принуждают вступить в какие-то ряды. Мы тут в узком кругу обсуждали то, что у нас творится, это вообще понять невозможно. Я бы вот о чем хотел сказать. У нас есть конституция, и когда это все делалось, я задавал себе вопросы и не находил ответов. Просто качество принимаемых законов у нас, я к такому выводу пришел, очень нехорошее. Почему? Потому что за него никто не несет ответственности. Вы знаете, я же не бываю на заседаниях Государственной думы, я смотрю парламентский час и вижу, что там не больше 25% депутатов сидит во время принятия законов, по которым потом живет вся страна. Говорят, что это не место для дискуссий. А без наличия альтернативных предложений, я думаю, эта система и привела к тому, что у нас в Хомутинино сейчас тишь да гладь в совете, потому что не стал депутатом Гурман, не стал депутатом Болтушенко, не стал депутатом Переседов. Хотя соль не в том, депутаты мы или не депутаты. Несмотря ни на что позиция наша остается прежней, и мы не собираемся складывать оружие, так сказать, в кавычках – мы войны не хотим.
Хотелось бы сказать, что я благодарен всем уважаемым экспертам за очень хорошие слова о том, что надо объединять наши усилия и доводить всю эту информацию до наших жителей. Не знает народ, не знает многого, телевидение закрыто, пресса закрыта. Остается надежда на Интернет, но у нас процентов 80 тех, кто бывает в Интернете, это школьники 9–12 лет.
И еще, вот я тут услышал почти последним, что же дальше делать? Хорошо зная реальность и пройдя через множество всяких судов, я тут даже подчеркнул себе через запятую. Я вам скажу так, мы подадим иск на основании этого решения, будем отстаивать свои права, но тут есть слова: «если для этого нет других препятствий». Уважаемые коллеги, я думаю, что наш родной Увельский суд единственное, чем будет заниматься после наших исков, – это искать те самые другие препятствия. Поэтому я обращаюсь к вам, помогите нам пройти через эти препятствия. Вы же знаете, запятую не там поставил, иди сюда, ты не то просишь и так далее. Потому что трудно иногда преодолеть их препятствия, не будучи юристом. А я так посмотрел со стороны и вижу, что даже тут, где много юристов, некоторые тонкости решения Конституционного суда остаются непонятными. Поэтому я немножко вину с себя в этом плане снимаю.
Единственное, что я вам могу пообещать, буду, конечно, идти сколь угодно. Это я вам честно говорю. И еще раз повторю, что до людей должна у нас в деревне информация дойти, все ждут именно результата, а результат должен быть один – отмена выборов. Вы понимаете, у нас сейчас семь членов «Единой России», а люди не знают своих депутатов, потому что четверо из них по списку уже поменялись. Это что за деревня и что это за депутаты, кого они представляют? Они не представляют интересы народа, они всего лишь представляют интересы собственников санатория, больше ничьи.
И еще тут немножечко задели самую мою больную тему – местное самоуправление. Выскажу мою личную точку зрения. Как бы это кому-то не показалось, но местного самоуправления в России нет. Оно есть примерно в такой форме, прошу простить меня за какие-то сравнения: губы накрашенные, а сзади все голое. Почему? Потому что мы подписали хартию о местном самоуправлении, а местное самоуправление превратили в евнуха. Ушли мы с Юрой Гурманом, последние полномочия хомутининские депутаты добровольно отдали – все, где есть хоть маленькие деньги, добровольно отдали в район. Когда задумывалась реформа местного самоуправления, суть была такая, чтобы привлечь массы для решения местных проблем. Мы же не лезем в армию, мы же грязь убираем, кладбище деревенское, мы хотим сделать из всего народа союзников. Тем людям, которые руководят государством, хотим дать массу союзников. Для этого и была задумана реформа. А что получили? Хуже, чем при советской власти. Сейчас что изменилось? Объясняю. Раньше был глава один, а теперь еще и председатель совета на тысячу избирателей. На тысячу сто с небольшим – еще один человек деньги получает. Вот куда государственный бюджет идет. Теперь финансист деньги получает, а бюджета нет. Денег в местном самоуправлении нет, не было, а если мы все будем молчать, то и не будет. Почему? Потому что деньги выделяют только на заработную плату администрации, на отопление их помещения, на электроэнергию и чуть-чуть на бензин – по вторникам главе съездить на разнарядку. Ни на что остальное денег нет, и потому никакие вопросы местное самоуправление решать не может. И не надо строить иллюзий, слушать телевидение – нет местного самоуправления. При советской власти у председателя сельского совета, которого пусть и не выбирали, были средства, он порядок наводил, колодцы чистил, а сейчас даже этого местное самоуправление сделать не может. И людей, которые хотят что-то изменить (мы же боролись и за местный бюджет и за все), потихоньку такими пропорциональными системами просто отодвинули. Поэтому у меня к вам просьба. Я сюда в принципе приехал с большой надеждой на вашу помощь. Так что помогайте, чем можете. Спасибо.

Ведущий:
– Спасибо огромное, спасибо, Иван Иванович. Я дам буквально по минуте слово нашим экспертам. Начну, наверное, с Фасеева. Пожалуйста, вам слово. Буквально по одной минуте.

Ильдар ФАСЕЕВ:
– Конституционный суд выбрал путь наименьшего зла для себя, чтобы все-таки хоть в чем-то удовлетворить требования заявителей, и таким образом как бы создать впечатление, что он действительно рассмотрел дело и защищает права граждан.
И здесь я не вижу никаких оснований, исходя из конституции, считать, что права граждан в отношении органов государственной власти и органов местного самоуправления могут чем-то отличаться, у них совершенно одинаковая конституционно-правовая природа. И не может быть здесь никаких отличий, что в отношении избрания в органы местного самоуправления прав может быть больше или меньше. А в органы государственной власти в свою очередь как-то по-другому.
И по поводу Пирровой победы. Были подобные мнения других экспертов, но я не считаю, что можно решение суда считать Пирровой победой.
Во-первых, естественно, это решение ни в какой степени не предопределяет движение законодательства. Законодатель свободен, он может вообще изменить всю избирательную систему, ввести совершенно другую пропорциональную систему или вернуться к ранее применявшейся, поэтому здесь нет никаких поводов, для того чтобы считать, что это постановление может иметь какие-то отрицательные последствия. И в отношении городских округов и муниципальных районов там будет совершенно другая ситуация, если подать новое заявление, скажем, по Ставропольскому делу. Поэтому можно совершенно спокойно подавать новое заявление, и Конституционный суд будет обязан его рассмотреть, поскольку основания совершенно иные, чем те, по которым он уже решение принял.
Да, насчет «ЯБЛОКа». Мое участие здесь не было предопределено никакими партийными решениями, ничем. Поэтому здесь «ЯБЛОКО» ни в чем не виновато.

Реплика с места:
– Наоборот, имеет таких замечательных членов – это очень хорошо.

Ильдар ФАСЕЕВ:
– По моему мнению, экспертное сообщество и политически активная часть общества должно принять на себя какую-то гражданскую ответственность и продвигать этот процесс дальше. А возможности, насколько я себе представляю, еще далеко не исчерпаны. Спасибо.

Ведущий:
– Вам слово, Аркадий Ефимович.

Аркадий ЛЮБАРЕВ:
– Спасибо за такое плодотворное обсуждение. У нас стоял вопрос о возможных юридически значимых действиях, это распадается на две части. Сейчас говорили как раз в конце о возможных судебных исках, которые должны или собираются заявители подать, и здесь мы тоже должны будем помочь, хотя, честно говоря, у меня есть некий скепсис в этом отношении. Действительно, заявителям нужно будет доказать, что их права были нарушены, а в постановлении это как-то очень плохо просматривается. Тем не менее бороться надо, будем пытаться.
И второй аспект, о котором я говорил, – это подготовка законодательных предложений для федеральных законов: и для закона о местном самоуправлении, и для закона о гарантиях избирательных прав, и я надеюсь, что мы общими усилиями сумеем их подготовить. От нас на самом деле в значительной степени будет зависеть, насколько сработает это постановление. Спасибо.

Екатерина ШУГРИНА:
– Уж коли сейчас начали говорить о юридически значимых последующих действиях, хочу обратить внимание на действия, связанные с системными изменениями, изменениями в законодательстве. Если позиционировать их как изменения избирательного законодательства, они пойдут через комитет по законодательству, конституционно-правовой реформе. Если как изменения, связанные с местным самоуправлением, эти поправки пойдут через другой комитет. И мне кажется, в данном случае проще будет все-таки поправки проводить через комитет по местному самоуправлению, поэтому я хочу обратить внимание ассоциации «ГОЛОС», Лилии Васильевны на важность уделения внимания именно этому аспекту.

Ведущий:
– Юра Гурман. А нет, вначале Кынев.

Александр КЫНЕВ:
– Коллеги, я все-таки хотел бы обратить ваше внимание на одну вещь, как-то в дискуссии это не нашло своего отражения. Я бы хотел сказать, что не надо быть фетишистами. Потому что вся дискуссия опять сводилась к обсуждению вопросов о местном самоуправлении или о пропорциональной и мажоритарной системах. Если исходить из мировой теории и практики, сегодня существующих, из решений, которые, скажем, на уровне Европейского сообщества, на уровне ОБСЕ сегодня существуют, то нет ни одного документа, который бы говорил, что мажоритарная система или пропорциональная хуже или лучше другой. Нет такого ни в теории, ни на практике, ни в нормативно-правовых актах. Есть принципы, есть конкретные механизмы. Например, в прошлом году осенью были приняты рекомендации, разработанные совместно Венецианской комиссией и Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ (БДИПЧ). Они посвящены правовому регулированию организаций политических партий. Это объемный документ, детальный, в котором нет ни слова о том, что какая-то конкретная система является антидемократической. Он усматривает механизмы и принципы. И на самом деле все, о чем мы говорим – это исключительно вопрос механизмов и принципов.
То, что принято по Хомутинино, на самом деле говорит не о пропорциональной системе как таковой, в этом конкретном варианте система была навязана муниципалитету. Вот это, на мой взгляд, нужно четко понимать, потому что когда мы говорим о каких-то изменениях и так далее, понимаете, это будет совершенно неправильно, если вы будете бороться, ничего не меняя. Что вариант пропорциональный, что эти же упреки мажоритарной системе. Вы поменяете шило на мыло. Ситуация не станет лучше никаким образом, просто одни манипуляции будут заменены на другие – вот и вся история.
Поэтому я бы в данном случае исходил из того, что те же рекомендации Венецианской комиссии и БДИПЧ ОБСЕ (хотя они, конечно, не являются международным актом, который мы подписывали и ратифицировали) – именно рекомендации, но это очень авторитетное экспертное заключение европейского уровня. Что такое Венецианская комиссия? Это бывшие главы государств, это авторитетные дипломаты. Скажем, председатель Конституционного суда Гааги, например, входит туда и один из авторов этого доклада. Что такое БДИПЧ ОБСЕ? Это тоже крупнейшие авторитетные эксперты по избирательному праву, по партийному законодательству. Есть документ, который игнорировать нельзя, говорить, что его написали какие-то непонятные люди с неизвестной компетенцией, не получится. То есть, на мой взгляд, нужно обращаться к тому, что уже появилось после того, как это дело было подано, рассматривалось, и там многие вещи упираются в конкретные принципы. Там, например, есть вещи, которых не было раньше, и они там прописаны. Например, там присутствуют совершенно четкие рекомендации о том, что не должно быть ограничений по созданию партий на региональном и местном уровнях. Там это прямо и четко прописано. Это то, о чем говорил господин Каюнов. Там прямо сказано, что это противоречит демократическим стандартам. Там прямо сказано, что при любом виде избирательной системы должны быть предусмотрены механизмы личного участия граждан в выборах. Какими они будут? Это другой вопрос. Либо это конкуренция списка кандидатов, как в Румынии, Молдавии, Финляндии или где-то еще, либо это ратушные партии. Это вопрос механизмов. Главное, что принцип должен соблюдаться. Есть множество других вещей. Например, вопрос численных ограничений, которые налагаются, скажем, по типу объединений, по характеру объединений, о чем говорил Олег Николаевич Каюнов.
Все распадается на частности, поэтому у нас в практике нет плохих или хороших в широком понимании систем. Есть набор механизмов и антидемократические механизмы. И мы должны бороться именно с антидемократическими механизмами, а не с системами, которые абстрактны.

Ведущий:
– Нам напоминают о времени.

Олег КАЮНОВ:
– Позволю себе одну очень короткую справку. Существует чисто математически доказанная теорема, теорема Эрроу, которая говорит, что не может существовать никакой избирательной системы, которая бы удовлетворяла общепринятым критериям демократичности. Там берется четыре очевидных демократических критерия и доказывается, что ни одной системы, которая бы более-менее удовлетворяла в совокупности всем четырем критериям, нети не может быть в принципе. Поэтому всегда надо выбирать более подходящий вариант из не вполне подходящих.

Ведущий:
– Спасибо. И последнее слово Юрию Гурману.

Юрий ГУРМАН:
– Спасибо всем за очень содержательную экспертную дискуссию. Позволю себе буквально на нескольких тезисах остановиться. По поводу того, преградило или не преградило наше решение путь городским округам, более крупным поселениям. Мне кажется, в самом постановлении Конституционного суда есть ответ. Поскольку, как установлено Конституционным судом, заявители связывают нарушение своих прав с применением пропорциональной избирательной системы на муниципальных выборах именно в сельских поселениях, предметом рассмотрения Конституционного суда РФ по настоящему делу в соответствии с требованиями ст. 74, 96 и 97 ФЗ «О конституционном суде РФ» являлась конкретная жалоба о применении, о возможности применения пропорциональной системы в органах местного самоуправления сельских поселений. В силу уже этого указания в тексте принятого решения нужно исходить из того, что иные вопросы Конституционный суд не рассматривал. Это прямо написано.

Реплика с места:
– Это правильное предостережение. Там сформулировано очень общо.

Юрий ГУРМАН:
– Общо сформулировано, но такая позиция, мне кажется, дает возможность отталкиваться от нее и опровергать то, что в отношении других просто не было рассмотрено. Это не создает преград для других, и это один момент. Второй, который обошел Конституционный суд, тоже может являться доводом. Ведь Конституционный суд ранее в своих правовых позициях заявлял о том, что конституция не предусматривает деления муниципальных образований на виды. И в этой части выделять виды сельских поселений относительно других поселений и муниципалитетов, наверное, противоречило бы ранее высказанным позициям Конституционного суда. Здесь тоже есть смысл посмотреть.
Кстати, приводился пример Германии. Буквально накануне оглашения постановления КС, находясь в Германии, мы общались с одним из судей их Конституционного суда, которому изложили суть нашего дела. У него просто волосы дыбом встали, он сказал, что у них такого в принципе быть не может, потому что первично право гражданина, а не партии. Нам показали образцы избирательных бюллетеней (мы привезли их с собой). У них наряду с партиями, которые участвуют в выборах, гражданину муниципалитета в 20 тысяч жителей достаточно собрать три подписи в поддержку своего выдвижения и все! Самовыдвиженец становится кандидатом, включается в список, в избирательный бюллетень наряду с политическими партиями. Первична именно позиция гражданина.
И еще один момент, который, на мой взгляд, является самым важным, и который очень ярко продемонстрировало это дело. Это позиция органов государственной власти, которую они занимали в этом процессе. Когда шла подготовка к слушанию дела в КС по сути все заключения, которые были получены от независимых структур, были в поддержку нашей позиции, и они говорили том, что эта ситуация не соответствует конституции. А вот все заключения, которые КС получил от органов государственной власти, говорили прямо противоположное. Более того, Совет Федерации вообще дал заключение на одной страничке, где на наши аргументы в 40 листов было заявлено, что в данной ситуации он не усматривает никаких нарушений и точка. Даже не соизволил более глубоко оценить высказанные доводы и аргументы.
В этой связи не могу ни напомнить статью 18-ю и статью 2-ю конституции, которые я, например, определяю как национальную идею страны, сформулированную в главном ее документе: человек, его права и свободы являются высшей ценностью нашего государства. Именно они определяют смысл деятельности законодательной и исполнительной власти, и местного самоуправления. Именно они определяют смысл содержания и смысл применения законов. И все эти законы должны исходить из того, чтобы обеспечить мои, его, ваши права как человека и гражданина. К сожалению, следует констатировать, что органы государственной власти в нашем деле не следовали этой национальной идее…
У меня, все это вызвало ассоциации с известной детской сказкой о голом короле. Все вельможи вокруг видят, что он голый, но заняты совсем иным делом и боятся сказать, как все выглядит на самом деле… Конституционный суд дал оценку, и я надеюсь, за этим должна последовать соответствующая реакция в отношении тех чиновников в органах государственной власти, которые давали заключения о конституционности очевидно неконституционных норм.
И последний момент, о котором мы уже не раз «заикались» и в Европейском клубе экспертов местного самоуправления, и в ассоциации «ГОЛОС». О появлении некоего общественного органа, как мы его условно назвали, Общественный совет хранителей конституции. Ведь конституция – это наша высшая правовая ценность, основа государства и гарантия прав граждан. Но, к сожалению, она все чаще и чаще стала претерпевать натиск и деформируется практикой законотворцев и законоприменения. По сути речь идет о том, что пора установить над конституций гражданскую опеку.
И мы, граждане, должны прилагать усилия к тому, чтобы защищать и отстаивать наши конституционные права и свободы, вместе с экспертным сообществом… Объединить граждан, которые обращаются в Конституционный суд за защитой своих прав, чтобы оказывать совместными усилиями экспертную и юридическую помощь друг другу, – это и будет совет хранителей конституции.
Отсюда предложение: может быть, стоит еще раз более детально подумать и создать общественное объединение, возможно даже не основанное на членстве, такой экспертный клуб тех, кто готов выступать в защиту конституционных основ, чтобы в конечном итоге массово-юридическими методами обеспечить сохранение Конституции Российской Федерации. Спасибо.

Ведущий:
– Спасибо. Мероприятие закончено, но пообщаться у нас еще есть возможность. Благодарю всех.





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика