Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Семинары проекта «Я-ДУМАЮ»

Как понимать кризис в экономике, основанной на знании

25.11.2012
17.00 – 18.45

Татьяна Львовна Клячко
Директор Центра экономики непрерывного образования Академии народного хозяйства при правительстве РФ 

Татьяна Клячко:
И сейчас время, в общем-то, достаточно сложное, потому что экономический кризис, про который не понятно, то ли он продолжается, то ли идет вторая волна, когда он кончится, что будет, и т.д., и тому подобное. Он висит некой пеленой над нашим сознанием. Тем не менее, думать о будущем и понимать, что происходит в настоящем, очень и очень полезно. В 90-е годы, когда в России был тяжелейший кризис, а мы со студентами и другими слушателями обсуждали все проблемы, я всегда говорила, что есть две стратегии поведения. Первая стратегия – это трагедия, греческая трагедия, когда ситуация вас тащит, рок над вами нависает, а вы ничего не можете сделать и считаете, что вы ничего не можете сотворить, поэтому в этой трагедии и присутствуете. А вторая стратегия – это комедия положений – вы понимаете, что происходит, и можете в ней улыбаться даже не очень веселым вещам. Россия такая страна, которая очень часто решает, что она живет в трагическом мире, поэтому народ у нас серьезный, улыбаться не очень привык. Тем не менее, я начну с того, что когда мы в 2000-м году делали программу Грефа, которая была реализована, скажем, по каким-то направления процентов на 30, по каким-то процентов на 10, один из присутствующий на обсуждении человек сказал мне: «Вы, экономисты, говорящие кошелки, у вас все про деньги, а вообще говоря, есть культурные основания, есть колея, в которой развивается наша страна, и поэтому чего, мол, про деньги разговаривать». Александр Николаевич Архангельский, который у вас тут выступал, все вам расскажет про культурные коды, про то, как устроено наше сознание и т.д. А я как экономист и как говорящий кошелек всегда говорю, что для того, чтобы принимать решения, надо понимать, какие есть ресурсы для выполнения этих решений. И, когда вас призывают к лидерству, к организации, даже свои внутренние ресурсы надо подсчитать. Потому что, когда нас настигает неудача, мы любим винить других, не соображая, что, как правило, все неудачи, как человека, так и страны, лежат на нас самих, когда мы неправильно оцениваем ресурсы, неправильно выбираем цель, не так прикладываем усилия. Поэтому за свое поражение легче винить других, чем винить самих себя. Россия в последнем кризисе тоже заявляет, что этот кризис не ее, что это кризис, навеянный другими странами, а мы, так сказать, вынуждены с этим считаться и от этого страдать.

Посмотрим, что у нас сейчас в мире происходит, чтобы понять, что, вообще говоря, делать. Когда говорят: «мы сейчас посчитаем, что будет в мире на 30-й год», то, как правило, продолжают те тенденции, которые сложились. Если все хорошо, как зеленая линия, то говорят, что все будет хорошо. Если происходит замедление экономического роста, то говорят, что все будет плохо. Недавно на одном из семинаров Евгений Евгеньевич Гавриленков, один из достаточно сильных экономистов, сказал, что развитие экономическое и вообще человеческих обществ идет не по прямой линий, оно не линейно. Если мы учитываем те кризисы, которые время от времени случаются в экономическом развитии, то оно идет по синусоиде: сначала подъем, потом некое замедление движения, потом спад, потом опять некий подъем. Когда идет подъем, все верят в подъем, и этим ускоряют подъем, и тем самым приближают кризис. Когда начинается замедление, все еще стараются что-то делать. Когда начинается спад, все начинают думать, что все будет плохо, и спад углубляется. И тут появляются люди, которые начинают говорить, что нет, спад это тоже время для того, чтобы что-то делать, и чем быстрее мы будем взбивать сметану, тем быстрее мы сможем выбраться из этого спада. Появляются люди, которые нас из этого спада вытаскивают, и это как раз те люди, которые называются предпринимателями. После этого начинается цикл, в котором происходит то, что происходит.

Очень важно понимать простую мысль, которую в 30-х годах высказал Джон Мейнард Кейнс о том, что современную крупную экономику рынок из кризиса не выводит, кризис – это слом рыночных механизмов. Почему Кейнс это сказал? Потому что рыночная экономика основывается на некоторой системе сигналов, важнейшим из которых являются цены. Так вот, цены есть тангенс угла наклона той кривой, которую мы сейчас видим на графике. Когда экономика на подъеме, цены, как правило, высоки. Когда экономика замедляется, цены стремятся к нулю. А когда цена близка к нулю, это означает, что экономика не получает сигналов о том, как ей развиваться. Поскольку мы с вами уже входим в эту современную крупную экономику, то в момент кризиса сам рынок не вытаскивает экономику из кризиса, поэтому мы должны каким-то образом полагаться на то, что делает государство именно в этот момент.

Теперь посмотрим, какова структура валового внутреннего продукта была в 2010-м году. Это важно понимать, потому что это показывает расклад мировых сил и того, что будет происходить в ближайшее время в нашем мире, линейно или не линейно это будет развиваться. Так вот, США производят сейчас примерно 20% мирового ВВП. Если брать Северную Америку, США и Канаду, то это 21-22%. Другим экономическим полюсом, это хорошо видно, является Европейский Союз, который сейчас все время находится в тисках долгового кризиса. Тем не менее, примерно 20,5% мирового ВВП создает он. Именно поэтому все разговоры о крахе евро мне представляются лишенными смысла. В нашей стране 12 регионов являются регионами-донорами. Все остальные регионы, как правило, дотационные или высоко дотационные. Есть несколько самодостаточных регионов, но из этого же не следует, что рубль завтра перестанет быть нашей с вами валютой. Да, есть Греция, есть Португалия, не очень благополучные регионы, как и наши высокодотационные регионы, некоторые из них больше, чем Греция и Португалия вместе взятые. Но, тем не менее, я думаю, что ЕС, просто потому, что это очень большой экономический агент, будет существовать.

И есть третий агент теперешнего мирового развития, он обведен вот этой линией красной, это Китай, Индия, Япония. Если вы сложите Китай, Индию и Японию, азиатский регион, и еще страны Юго-Восточной Азии, то вы получите еще примерно 25-26%. То есть, мир сейчас стоит на трех экономических китах: это Северная Америка, это объединенная Европа и это Азия, которая пока разорвана. Пока у Азии свои разборки, сейчас между Китаем и Японией они особенно усиливаются. Но, тем не менее, это уже огромное экономическое тело, которое в ближайшее время будет тоже оказывать весьма и весьма существенное воздействие на то, как будет развиваться мир. И если вы сложите, то увидите, что там по процентам уже немного больше, чем в Европе и Северной Америке. Поэтому, когда рассматривают вопрос, кто будет драйвером роста, то очень часто говорят, что это будет Азия. Но представляется, что, вообще говоря, драйверами роста будут и те, и другие, и третьи. Это уже очень взаимосвязанный организм, который будет чихать, когда плохо в Америке, который будет кашлять, когда плохо в Евросоюзе, и, скажем так, укладываться в постель, когда плохо в Юго-Восточной Азии и Азии вообще. Вы посмотрите на Россию. Мы со своими 3% мирового ВВП пытаемся претендовать на очень существенную роль в мире, но экономически мы в этом мире не значимы. Мы можем играть эту роль, только балансируя между вот этими тремя полюсами силы. Соответственно, вопрос качества нашей политики – это очень четкое понимание нашего экономического места и тех экономических возможностей, которые в этом мире есть.

Теперь посмотрим на те приросты ВВП, которые в близкую пятилетку были в мире. Еще нет данных по всему миру за последние годы, но, тем не менее, видно, что весь мир растет с темпом почти 3,5%. При этом страны G7, то есть самые развитые страны, растут с темпом 0,7% годовых, страны ЕС – 0,8%, а вот Азия пока растет с темпом 9,2%, поэтому мы на это очень рассчитываем. Есть Центральная и Восточная Европа, которая растет с темпом 4%, а есть Ближний Восток и Африка, которые растут тоже быстро и мощно. Мы все время говорим про Китай, как быстро он растет, но есть еще куча стран, которые растут тоже, скажем так, не хило, а мы про них ничего не знаем, потому что их вклад в мировой ВВП достаточно небольшой. Тем не менее, занятно на них посмотреть, увидеть наших близких соседей, или далекую Экваториальную Гвинею, которая растет с темпом 19% в год. Вообще говоря, было бы очень интересно посмотреть, на чем основан такой экономический рост, но поскольку страна мала, никто на нее не обращает никакого внимания. Я обращаю ваше внимание на то, что Азербайджан растет с темпом почти 14,5% в год, а это ближайший наш сосед, это бывшая республика Советского Союза, Туркменистан – тоталитарный, с золотыми статуями Туркменбаши – растет с темпами 14% в год. Дальше идут страны Катар, это нефтеносная страна, дальше Ангола, а уж Бирма и Мьянма, которые принадлежат к очень неблагополучным странам, тоже дают 11%. Только на 7-м месте у нас Китай. Что самое смешное, на восьмом месте Афганистан, из которого никак не выйдут американцы, в котором идет война. Тем не менее, он растет фантастическими, по нашим меркам, темпами. На 40-м месте до последнего времени располагалась Россия, которая росла с темпом 5,4% процента.

Теперь посмотрим на то, кто является крупнейшими экспортерами в мире. Почему я обращаю на это ваше внимание? Потому что сейчас много говорят, что есть зажравшийся запад, который ничего не делает, и есть рабочая лошадка Китай, который работает. Запад потребляет, Китай производит, и вообще нужно наводить в мире порядок. Если вы посмотрите на этот график, то вы увидите, что США все еще является крупнейшим экспортером в мире, его доля в мировом экспорте составляет 12%. Дальше идет Германия, экономический агент, который сейчас вывозит и тащит за собой всю объединенную Европу, а только уже дальше идет Китай. А если мы посмотрим на объединенную Европу, то там, ведь, присутствуют еще и Великобритания, и Франция, и Нидерланды, и Италия. Россия как экспортер стоит на 14-м месте, а крохотный Сингапур, город-порт, в котором всего 3 миллиона населения и нет пресной воды, немножечко от нас отстает, на 2 позиции, находится в мире на 16-м месте.

Многие вещи сейчас не зависят от физических размеров, а зависят от качества государственного управления и от того, образованный, или необразованный народ, и вообще, над чем работающий. Вот прогнозы. Именно глядя на эти прогнозы, Евгений Евгеньевич сказал, что, вообще говоря, не факт, что будет так. Но пока посмотрим, как растет мир. Мир в последние годы растет, и будет расти с темпом примерно 3,4%, потом 3,3%, в среднем, где-то 3,3% в год. США, как предполагается, будут расти с темпом 2,3%. Еврозона будет ему уступать, будет расти немножко медленнее, ей еще сейчас нужно переварить новых членов, которые в нее вошли. Россия будет расти примерно с тем же темпом, как растет мир, то есть, оставаться на той позиции, на которой она сейчас находится. Китай снизит темпы своего роста, Индия несколько увеличит.

Что очень важно понимать, когда мы с вами говорим о кризисах? Здесь нарисована примитивная картинка, которая позволяет понять, что такое современные кризисы и что такое вообще кризисы перепроизводства. Вот эта красная линия описывает функцию благосостояния, функцию полезности, функцию полезного эффекта. Экономисты называют ее по-разному, важно, как она устроена. На одной оси, вертикальной, откладывается полезный эффект или рост благосостояния населения в данной стране, а по оси х откладывается производство продукта в стране. Вот, если мы находимся в точке z, и чуть-чуть увеличиваем производство, на разницу между с и d, то вы видите, как прирастает полезный эффект от а до b, достаточно сильно. А вот когда мы добираемся в своем производстве до точки k, то вы видите, что мы увеличили производство намного больше, до точки m, а прирост благосостояния, прирост полезного эффекта оказался крайне незначителен. В этой ситуации может производиться очень много, но эффекта прироста совершенно не будет. Это кризис, он-то и называется кризисом перепроизводства. В общем, можно менять стратегию действий, можно менять и функцию благосостояния, когда происходят подобные кризисы. Вообще говоря, каждый из старых кризисов, которые происходили, разрешался по-разному. Сейчас мы находимся то ли внутри, то ли на пороге глобального кризиса, который весьма и весьма необычен. Но, как всегда, генералы готовятся к той войне, которая уже прошла, экономисты путают с теми кризисами, которые уже были. Поэтому они не всегда знают, как разрешится следующий кризис, но, тем не менее, эмпирический опыт показывает, что они разрешаются.

Теперь я хочу остановиться еще на одном вопросе. Сейчас много всяких спекуляций на тему, догонит ли Китай США. Об этом сейчас много говорят, поэтому я сделала этот слайд, чтобы вы могли на него внимательно посмотреть. Что здесь показано? Здесь показано 2 года, 2006-й и 2012-й. 2012-й год – это тот справочник, в котором бралась информация. Она дается где-то за 2010-й, а в 2007-м дается где-то за 2 года до этого, то есть, это 2005-й. Но это не важно, это один и тот же справочник, и разница между годами одна и та же, что для США, что для Китая. Сначала дается ВВП страны, который измерен по валютному курсу, а затем ВВП страны, который измерен по паритету покупательной способности, то есть, сколько вы можете купить на доллар, который у вас есть. В разных странах покупательная способность разная, но естественно, что в самих США она одинакова, что по валютному курсу, что по ППС, поэтому первые строчки в колонке первой повторяются. Вы видите, что в 2007-м году в США ВВП равнялся 11,7 трлн. долларов, в 2012-м он вырос до 14,1. А в Китае в 2007-м году по ППС он равнялся 1,9 трлн. долларов, а ППС был равен 7,6. Разница между внутренним валовым продуктом США и Китая в 2007-м составляла 4,1. А если говорить про относительную разницу, то США производили в 1,54 раза больше, чем Китай. Вот прошло 5 лет, по валютному курсу мы имеем, что Китай производит 5 трл., а США 14 трлн... Но если посмотреть по ППС, то США так и производит 14,1 трлн. долларов, а Китай производит 9,1 трлн. долларов. И вы видите, что разница между их ВВП в абсолютных числах увеличивалась, а в относительных осталась примерно такой же. То есть, Китай пока даже не догоняет США. Дальше приведены данные по странам БРИК. Если вам будет интересно, то вы посмотрите, я оставляю эту презентацию у вас тут, на столе компьютера, и вы можете этими раскладами полюбоваться. Что происходит? Если вы посмотрите на картинку, которую мы до этого рассматривали, то увидите, что, чем беднее страна, тем быстрее она может экономически расти, но когда она уже набирает какой-то объем, скорость изменений становится меньше, это во-первых, а во-вторых, изменяется ППС доллара. Я помню, как в 90-е годы на 500 долларов можно было купить всего много, теперь, если человек получает 500 долларов, купить можно уже не так много, как хотелось бы.

Теперь посмотрим, в чем основа современного кризиса. Я здесь буду говорить многое подробно, потому что очень много спекуляций. Я иногда слушаю Михаила Леонидовича Хазина по Эху Москвы или по РСН и, поскольку я знаю его лично, я могу просто добро улыбаться, но многие люди, которые его слушают, думают, что вот это и есть правда, что биржа это большое зло, что вообще, если отказаться от современной модели, то можно жить. Правда, сейчас Михаил Леонидович стал несколько аккуратнее, он уже понимает, что все не совсем так просто. Когда я говорю, что люблю экономику, то, в частности, я ее люблю, потому что она изобретает вещи, которые трудно себе представить, что можно изобрести. В чем состоит феномен биржи? Во-первых, кто-нибудь знает, когда появилась биржа? Биржа появляется в начале Нового времени в Амстердаме. Она называется биржей потому, что первые сделки, которые можно отнести к биржевым сделкам, проводились на амстердамской площади перед домом одного амстердамского купца, у которого на гербе было указано три кошелька desburges. То есть, биржа – это кошелек, и ее начало лежит в 16-17-м веках. Так вот, скажите мне, пожалуйста, чем биржа отличается от простого рынка? 

Реплика:
Спецификой товара. 

Татьяна Клячко:
А в чем состоит специфика товара? Какая специфика товара? Значит, биржа появляется тогда, когда производство достигает таких размеров, что вы не можете привезти в одну точку, где вы собираетесь торговать, весь товар, потому что хранить его будет дороже, чем вы выиграете, вести будет очень дорого, не очень возможно будет вести и т.д., и тому подобное. Биржа появляется тогда, когда хозяйство находится в достаточно развитой стадии. Это первый момент. И сначала, естественно, возникают не фондовые, а товарные биржи, когда начинаются торговаться так называемые биржевые товары: зерно, нефть, еще куча вещей. Вот, смотрите, вы должны сделать что-то, чтобы продать товар, которого нет на месте. На самом деле, это не тривиальная задачка, потому что мы с вами договорились, вы мне, например, даете деньги, а я вам потом не отсылаю товар. Кошмар. Или, наоборот, я вам отсылаю товар, а вы мне не платите деньги. То есть, когда у вас на месте нет товара, транзакционные издержки сделки очень велики, биржа появляется сначала как свидетель сделки. То есть, появляется институт, который свидетельствует сделку, что она была. Если кто-то не заплатит, то все знают, что этот человек вор. Если кто-то не отправит товар, то все тоже знают, что это человек «редиска» и поступает плохо. Соответственно, можно обращаться в суд, можно восстанавливать справедливость, и так далее. Но дальше биржа начинает играть совершенно уникальную роль в экономике. Почему? Вот, смотрите, вы научились продавать товар, которого на месте нет. Что вы можете начать делать следующим шагом? Вот, сейчас вы продали зерно, которое у вас в Австралии, а вы его продаете в Лондоне. Что вы можете сделать следующими шагом? Да, вы можете начать производить товар, которого еще нет. Потому что, какая разница покупателю, который покупает у вас зерно, настоящего ли оно урожая? Вы можете продать ему зерно будущего урожая. Что значит слово «лот»? Единица товара. А лотошник у метро продает апельсины цвета беж. Я еще люблю русский язык, потому что он может вам рассказать все, что угодно. И в русском языке практически нет русских слов. Так вот, «лоток» и «лотошник» – это слова, которые происходят от слова лот. Лот – это дощечка, на которой выставлялся образец товара, когда стали возникать биржи. На этот лоток вы выставляете образец зерна, которое продаете, нефть в баночке, которую вы продаете. Поэтому говорят: «На лот выставляется… и т.д., и т.п.» Сначала вы выставляете зерно, которое у вас в Австралии, затем вы выставляете зерно, которого у вас нет. Продали. Человек, который купил у вас зерно, которого у вас еще нет, что может сделать? Тут же продать ему другому и т.д. и т.п. В результате в экономике появляется машинка делания будущего. Вот, я вам продал зерно, которого еще нет, вы его смололи, продали муку, которой еще нет, кто-то у вас купил муку, которой еще нет, сделал из нее макароны, булочки, продал это, это, это. И вот, насколько хватает у вас, грубо говоря, фантазии и связей, вы продаете. Пирамида будущего у вас выстраивается. Но что интересно в этом феномене? Что это будущее законтрактовано, под каждой вашей сделкой есть договор, и, соответственно, все участники сделок договорились, что они будут это будущее реализовывать. Теперь скажите, пожалуйста, кто такие биржевые спекулянты? Вот эти плохие люди, которых называют биржевыми спекулянтами, что они там делают? Во-первых, что такое спекуляция? Speculation – это игра ума. Значит, зачем нужны спекулянты на бирже, которые обращают что-то на себя, ничего не делают, и так далее, и тому подобное? Нужны они по очень простой причине: потому что будущее не детерминировано, оно вероятностно, оно может наступить так, а может наступить иначе. И поэтому, если вы конструируете будущее, у вас должен быть механизм, который закладывает вероятность в эту машинку. Если у вас неурожай, что происходит? Зерна стало меньше? Значит, цены у вас растут. Значит, те, кто играют на повышение, по каким-то причинам моделируют ситуацию, когда товара становится меньше. Биржа проигрывает эту ситуацию, дает решение. Если у вас кто-то предполагает, что товара станет больше, цены падают. Соответственно, биржа проигрывает ситуацию, которая показывает, что будет, если товара станет меньше. Значит, спекулянты – это люди, которые аккумулируют огромное количество информации, и, соответственно, заставляют будущее быть нелинейным, не детерминируемым, а проигрывают различные вероятностные модели того, как это будущее будет развиваться. В каждый момент что-то изменилось, и, соответственно, идет проигрыш того, как это отразится на экономике в целом. Теперь представьте себе: сначала биржа охватывала несколько регионов. Значит, будущее строилось для этих нескольких регионов. Затем она стала охватывать целые страны. Будущее строилось для этих стран. Потом эти биржи стали работать на целых континентах, строилось будущее для континентов. Но вероятность, что что-то случится, что это будущее сломается, раз от раза становится все больше. Теперь мы пришли к ситуации, когда строится глобальное будущее, и сбои в этом будущем становятся все более и более вероятными. Поэтому, когда будущее строится при помощи биржи, то, соответственно, возникают риски огромных сбоев, причем, так сказать, на самых разных этажах этого будущего, которое построено. И, соответственно, что появляется? Вот, то, что появляется сейчас. Оно очень симптоматично, потому что появляется желание регулировать построение будущего. То есть, регуляция финансовых рынков, работы биржи, эта регуляция того, как мы с вами будем строить будущее.

Теперь следующий вопрос: кто такие предприниматели? Предприниматель – это человек, который меняет течение реки времени, и, в общем, это человек, который создает будущее. Таких людей в человеческой популяции очень мало, их надо беречь. Коммерсант – это человек, который продает будущее, но это не человек, который делает будущее. Почему это происходит? Вот, смотрите, я встаю, пью чай, выхожу из дома, сажусь в 23-й трамвай, еду, схожу на определенной остановке, вхожу в здание, на котором написано «работа», пью кофе, включаю компьютер, тыкаю по клавишам, пью кофе, разговариваю с сослуживцами, пью кофе или курю сигарету, выхожу из этого здания, сажусь в 23-й трамвай, еду обратно, вхожу в здание под названием «дом», пью чай, смотрю телевизор, ложусь спать, встаю, пью чай, выхожу из дома, сажусь в 23-й трамвай. Скажите, пожалуйста, где вы находитесь? Вы находитесь в будущем, в настоящем, в прошлом? Где? Понятно? Вот, по отношению к этой деятельности, которую я вам только что описала. Когда люди считают, что физическая смена дня и ночи устанавливает время, это не так. Понимаете? То, что Земля вращается вокруг Солнца, еще не значит, что на ней течет время. Если вас там не будет, она так и будет вращаться, но некому будет это время отсчитывать. Так вот, в традиционных обществах практически нет будущего. И феномен нового времени, феномен модернизации заключается в том, что будущее появляется. А предприниматели – это люди, которые делают будущее. Каждый из вас может стать предпринимателем. Вопрос только в том, что он делает собственное будущее. В какой-то момент вы можете сказать: «Я не сяду в 23-й трамвай, я сяду в такой-то троллейбус, я не поеду на эту работу, я поеду на другую работу». Тогда у вас на какой-то период появляется ваше личное будущее, вы меняете либо работу, либо дом, либо еще что-то. Вот, в этот момент, как раз, и происходит индивидуальное творение будущего. 

Вопрос:
А Ньютон делал будущее? 

Татьяна Клячко:
Ньютон делал будущее. Кто-то делает научное будущее, кто-то делает экономическое будущее, кто-то делает социальное будущее. Это разные типы предпринимателей. Он тоже изменил представление, вообще говоря, о целом классе вещей. У тех, кто шли за ним, уже не было того прошлого, у них уже было другое прошлое, соответственно, они могли делать другое будущее. Теперь вернемся обратно. Когда вы построили биржу, у вас возникают два феномена: кредит и банки, потому что вы протянули будущее на несколько лет вперед, но для того, чтобы вы могли торговать, вам нужны деньги. Так вот, кредит – это деньги из будущего для построения этого самого будущего. Сейчас экономика буксует, потому что никто не берет кредитов, потому что никто не знает, как строить будущее. А банки не дают кредитов, потому что у них нет проектов, которые они могли бы оценить как проекты будущего. В чем состоит роль современных банков? Современный банк – это институт, который оценивает проект будущего, может он реализоваться, или нет. Только потом под него он выдает кредит, т.е. деньги из будущего для реализации этого будущего. Значит, почему банки в экономике и в жизни играют столь важную роль? Потому что основное макроэкономическое ограничение имеет вид: инвестиции равны сбережениям. Действительно, если вы хотите в обычной, безкредитной жизни купить машину, то вы должны откладывать, откладывать, откладывать денежки, то есть, сберегать. А потом вы делаете эту инвестицию и покупаете машину. Или вы должны откладывать, откладывать, откладывать, сберегать, и потом вы строите домишко. Так вот, кредит пытается снять это ограничение. А для этого должны появиться вот эти квази-деньги, те самые деривативы, о которых идет бесконечный спор, хорошо это, или плохо. То есть, смягчение этого ограничения – это и есть появление квази-денег. Понятно, если у вас есть ограничение, то ваши действия ограничены, либо теми деньгами, которые у вас есть, либо теми ресурсами, которые вы можете привлечь. Чем больше вы сможете расширить ваши ограничения, тем более быстро или более серьезно вы можете развиваться. Так вот, когда говорят, что банки безответственно творили деривативы, то мне представляется, что это не совсем хорошо. Всегда, конечно, выгодно найти виноватого, но в экономике дело не так просто. Экономика вообще вредная тетка, очень прагматичная, и то, что она творит, как правило, имеет под собой серьезную основу. Итак, создали квази-деньги. Можно сказать, что создали слишком много квази-денег, слишком резко сняли ограничения. Можно сказать по-другому. В чем состоит современный кризис? Рост возможен только в экономике, в которой сделано будущее. Кризис – это ситуация, когда сделанный ранее проект будущего провалился. Провалился по разным причинам: либо банки плохо оценили те проекты будущего, под которые они выдали кредиты, либо спекулянты не правильно оценили вероятность возникновения этого будущего, и т.д. и т.п. А вот выход из кризиса – это построение новой модели будущего или нового будущего. До тех пор, пока этого новое будущее не построено, выход из кризиса невозможен. И то, что творится (банки плохо дают кредиты, государства печатают деньги, а эти деньги оседают в банках, а банки не кредитуют реальный сектор экономики и т.д. и т.п.), говорит о том, что пока это новое будущее не сотворено, никто не знает, на каком основании его сотворить. И это печально. Вот, когда это будущее создастся в головах у некоторых предпринимателей, как в свое время оно создалось в головах у Стива Джобса, у Била Гейтса, соответственно, мы с вами получим новым экономический рост, и мы выйдем из этого кризиса. Сколько времени на это потребуется, сказать очень сложно, потому что до тех пор, пока не появился этот предприниматель, и до тех пор, пока он не получил поддержку, будущее будет ограничено. Что будет происходить? Мы будем падать в кризисе, потом восстанавливаться до некоторого уровня (то, что произошло после 2008-го года), и дальше экономика опять будет стопориться, потому что у нее нет идей. Почему Китай не может стать, как все говорили, мотором выхода из кризиса? Потому что Китай может пока повторить только то, что уже придумали. Китай сам еще ничего не изобретает. Он может пока построить то, что есть, у себя, и он перешел именно к этому в момент кризиса. Говорят, он стал подогревать внутренний спрос, у него стали расти зарплаты, он стал строить дома, дороги т.д. То есть, он делает то, что уже сделано, и в этом пока нет ничего нового.

Я думаю, что кризис вообще разразился не в 2008-м году. По большому счету, этот кризис разразился в 2001-м году, когда произошел кризис доткомов, то есть кризис новой экономики, кризис, связанный с компьютерами, ноутбуками, программным обеспечением, с интернетом и т.д. Почему я так думаю? По нескольким причинам. И это одна из причин, почему США сейчас будут возвращать себе производство многих товаров и т.д. и т.п. Когда сейчас, анализируя этот кризис, говорят, что банки США выдали слишком много кредитов под ипотеку, кризис начался, значит, в покупке домов, в секторе жилья, в секторе ипотеки. Вот, они были таким неразумными, безответственными. В 2002-м году я прилетела к своей подруге в Штаты. Мы с ней трепались на кухне, пришел ее муж, декан Университета Джорджа Вашингтона, и произнес фразу, которую, в силу ее необычности, я запомнила. Он сказал: «Таня, ну что ваше КГБ, вот наши банки – это вам не КГБ, они про нас все знают». И он мне показал вот такую пачку. Что это была за пачка? Они с моей подругой обратились в банк, чтобы взять кредит и купить дачу. Поскольку у них родились двое детей, они решили построить дачу где-то в Карибском море, на каком-то из островов. Так банк проверил их кредитоспособность, возможность отдачи кредита. По-моему, за десять лет. Т.е., когда они получили это, они узнали, что они покупали, где, когда. При этом банк запросил все другие банки, где они могли иметь какие-то кредиты. И хотя мы все считаем, что есть глубокая банковская тайна, когда вы запрашиваете в американском банке кредит, то, соответственно, банк запрашивает все остальные банки о том, можно вам выдать этот кредит, или нельзя. Таким образом, про человека известно все. Сейчас про человека известно еще больше, потому что появились современные телефоны. И теперь устанавливают налоги на пользование автомобилем, в развитых странах не так, как у нас, с носа автомобиля, а отслеживая, сколько ты ездишь. Точка движется, фиксируется, как и куда ты едешь, и, в зависимости от этого, с тебя берут налог. Если машина стоит в гараже, с тебя не берут налог, а если ты ездишь, то берут. Таким образом, все известно. Почему же банки стали выдавать кредиты, и почему ФРС США спускал процентную ставку почти до нуля? Она сейчас 0,25%. А что такое ставка ФРС? Это цена денег. А деньги вообще не могут ничего не стоить, а практически они ничего не стоят. Что происходило? А происходила одна очень простая вещь: американские компании вынесли много производств за пределы страны. Единственная отрасль, которая уж точно находится внутри страны, которую за границы вынести нельзя – это строительство. И в какой-то момент и банки, и ФРС встали перед вопросом: если они не будут давать кредиты на строительство жилья, что произойдет? В общем-то, понятно, что бы произошло. Произошло бы то, с чем США столкнулись сейчас. Понятно, да? То есть, они не выдали бы кредиты, жилье не стало бы строиться, и кризис разразился бы намного раньше, чем он разразился. То есть, и процентные ставки, и выдачи кредитов, практически необеспеченных, ипотеки делались абсолютно сознательно. Всеми возможными способами оттягивалось начало кризиса, который мы с вами теперь переживаем, для того, чтобы экономика нашла, чем заменить старое будущее, чем заменить старую модель. Но, по все видимости, если экономика не входит в кризис, то она не находит эту новую модель. Вопрос состоит только в том, насколько тяжелым будет этот кризис. И вот, для меня большой вопрос, который формулируется следующим образом. Когда банк Лемон Бразерс запросил у ФРС кредит на 250 млрд. долларов, потому что иначе он должен был бы объявить себя банкротом, три человека – Бен Бернанке, Полсен и Тим Гейтнер, теперешний министр финансов США – три дня думали, давать этот кредит, или не давать, и решили не давать. Возникает вопрос: они ошиблись? Потому что оценка последствий того кризиса, который мы с вами пережили, состоит в том, что мир потерял 11 трлн. долларов, хотя все такие оценки весьма и весьма условны. Тем не менее, просили 250 млрд., потеряли 11 трл. Правы ли были Бен Бернанке, который был переизбран на пост ФРС, Тим Гейтнер, раз стал министром финансов у Барака Обамы, а Полсен, в общем-то, считается не плохим министром финансов и финансистом до сих пор, или же они поступили разумно? Я думаю, они выбирали из двух зол меньшее. Проверить это нам, к сожалению, не удастся. Они выбирали из того, что если они еще продлят ситуацию, а потом где-то будет рваться слабое звено, которым в данный момент оказался Лемон Бразерс, то мир потеряет больше 11-ти трлн., и не известно, на сколько. И, в общем, в какой-то момент они поняли, что до тех пор, пока они не дадут этой болезни развиться, и миру через нее пройти, новое будущее не будет найдено. Тогда, соответственно, они это позволили. Правда, я не думаю, что они мыслили в таких терминах. Скорее, они что-то другое считали, но, тем не менее, они посчитали, что, видимо, выдерживать эту ситуацию на плаву у них практически нет сил. И, соответственно, кризис разразился.

Возникает вопрос: сколько действует будущее? То есть, как часто, вообще говоря, можно ожидать кризисов? Пока сделанного будущего хватает где-то на 12-15 лет. Это так называемые среднесрочные экономические циклы. И длительные циклы или кондратьевские волны, это примерно 30 лет. Такой среднесрочный кризис, видно, был затянут несколько дольше. Сейчас мы заплатим за него тем, что рецессия продлится дольше.

Теперь мы подходим к экономике, основанной на знаниях. Здесь ситуация тоже не так проста. Люди, которые употребляют слова, часто в них не вдумываются. Так же, как вы не думали, что слово «лоток» и слово «лот» это близкие родственники, когда мы говорим «экономика знаний», «экономика, основанная на знаниях», для многих из нас это практически одно и то же. На самом деле, это две большие разницы. Что такое «экономика знаний»? Вот, смотрите, у вас есть товар, например, помидоры, а у меня есть деньги. Вы мне продаете помидоры, я вам отдаю за них деньги. У вас либо уже нет помидоров, либо их стало меньше, а у меня либо нет денег, либо их стало меньше. А есть такая вещь как знания. Вот, сейчас я занимаюсь тем, что передаю вам знания. В некоторых случаях мне за эту передачу еще и деньги платят. Но я вам их передала, деньги мне заплатили или не заплатили, но у вас оказались знания, и у меня они остались. То есть, привычная передача товар-деньги-товар нарушается. А экономика до этого работала с товарами или услугами, что-то похожее, потому что, когда вам делают услугу, тот, кто ее делает, получает деньги, но вы оказываетесь с услугой. Так вот, экономика знаний – это экономика, которая пытается работать, до сих пор не очень зная, как, вот с таким интересным феноменом, когда я вам передал что-то, вы мне, может быть, и заплатили деньги, но мои знания остались при мне. Отсюда рождается потребность в защите интеллектуальной собственности. С другой стороны, появляются пиратские партии, которые говорят: «Зачем нам платить за то, что вы знаете?» Появляется куча всего: защита интеллектуальной собственности, авторские права. Понятно, да? Это все элементы экономики знаний. Но это отнюдь не экономика, основанная на знаниях. Как я уже сказала, экономика есть рациональная система, она не может быть основана на незнании. Даже если вы собирательством занимаетесь, вы должны знать, какой корешок можно взять и съесть, а какой корешок взять и съесть нельзя.

Что имеется в виду, когда говорят про экономику, основанную на знаниях? То, что основным товаром, который будет производить какая-то страна, будут знания или воплощенные знания, то есть, технологии. В 80-м году фирма Янкиович и Янкиович говорила о том, что развитые страны будут превращаться в интеллектуальные деревни. Они будут производить знания и технологии, и передавать их в страны, которые это будут делать. Не совсем так это происходит, но, тем не менее, Штаты и Китай, притом, что они сейчас ссорятся и так далее, становятся неким симбиозом. И вообще весь мир. Потому что Штаты стали первой страной, у которой экономика действительно основана на знаниях, и которая в массовом порядке продает, передает технологии в другие страны. Можно сказать, что тот кризис, который мы переживаем, имеет еще одну особенность, которая связана с тем, что, возможно, возникла следующая проблема: мы передаем или создаем технологии с недостаточной скоростью, или у нас недостаточно знаний для внедрения этих технологий. Китай, оказывается, не готов для внедрения тех технологий, которые производят и готовы поставить миру США. И весь мир, не только Китай, не готов это делать. Или у других стран не хватает средств для покупки этих новых технологий. Поскольку о кризисе мы до сих пор мыслим очень стандартно, а не в этом ключе, то и поиск выхода из этого кризиса идет не совсем в том направлении, в котором должен идти. Почему мало задумываются, что кризис начался в ипотечном секторе? А почему это важно? Потому что в свое время, в 30-е годы, из великой депрессии вышли на основе, так называемой, «большой технологии», когда производили автомобиль, и под него строились автодороги, бензоколонки, закусочные, в общем, вся инфраструктура вокруг этого завода. Форд был великим предпринимателем, он первым создал эту большую технологию, сказал, что будет платить рабочим столько, чтобы они могли купить автомобиль, который они производят. И вот, выход из великой депрессии – это было строительство дорог. Тогда возникла идея общественных работ, строили дороги, мосты, инфраструктуру. И вот, время в тот момент сильно ускорилось, потому что машины, которые едут по хайвею, это совсем другие скорости, чем были до этого. Из следующего кризиса, кризиса 70-80-х годов, выходили за счет того, что реализовалась, как раз, американская мечта или вторая большая технология, это дом каждому американцу. Почему? Потому что дом должен быть наполнен вещами, должна стоять машина, мебель, освещение, компьютер, и это все нужно произвести. Наконец, как мы увидели, кризис разразился тогда, когда все, кто могли, уже купили эти дома, они их получили. И возникает вопрос: а что дальше? Я обращаю ваше внимание на то, что эта технология была действительно очень большой, потому что дом был в залоге под кредиты, и очень многое было связано с тем, что дом был именно сосредоточием экономики.

И следующий момент, уже последний, состоит в том, что в современном мире мы наткнулись на очень интересную вещь. Смотрите, все живут в кредит, особенно в развитых странах. Для того чтобы люди покупали будущее, будь это вещи, будь это знания, образовательные кредиты, и т.д. и т.п. Следовательно, люди не сберегают, а инвестиции – и есть суть сбережений. А нам теперь говорят, что сберегает Китай, а Штаты потребляют. Но это не совсем так, потому что, экономика, я вам говорила, тетка очень интересная, она делает пенсионные фонды ведущими инвесторами. То есть, с одной стороны, вы берете кредиты, а с другой стороны, вы все копите себе на старость, а пенсионные фонды становятся крупнейшими инвесторами в современной экономике. То есть, как только родилось это противоречие, что вы живете в кредит и ничего не откладываете, экономика заставила вас откладывать, создав накопительные системы пенсионного обеспечения. То, что мы сейчас у себя уничтожаем накопительную часть пенсии, свидетельствует о том, во-первых, что мы ничего не понимаем в современной экономике (во всяком случае, те, кто у нас творит политику), а во-вторых, что мы страна, которая не строит это будущее. И вот, если вы подумаете с этой стороны, то вы увидите, что стремление во всех странах развитых увеличить пенсионный возраст – это вопрос, в том числе, накопления инвестиций, то есть, на кредитование будущего. Потому что если вы не копите, а потребляете, то кто-то должен копить, вкладывать куда-то, и, соответственно, вы, чтобы у вас было больше этого будущего, должны позже выходить на пенсию, чтобы пенсионные фонды могли нормально работать. Таким образом, современный кризис обнажил много проблем, показал, насколько вообще сложной, трудно предсказуемой является современная экономика, и что разрубать гордиев узел кризиса – это не только накачать экономику деньгами, решить проблему Греции или решить проблему Португалии. Во-первых, это вопрос о том, как мы будем строить будущее. Это вопрос стратегии развития, с одной стороны, а с другой стороны, это вопрос, где мы возьмем эту большую технологию. Был автомобиль, был дом, что будет являться следующей большой технологией, той, которая вокруг себя завертит ту экономику, которая и станет экономикой будущего? А по ходу дела мы еще с вами рассмотрели кучу вопросов. В том числе, чуть-чуть затронули вопрос пенсионной реформы, и должен ли расти в нормальной экономике пенсионный возраст. Поскольку нам все время говорят, что он расти не будет, то, соответственно, мы становимся той страной, которая не делает будущего. А когда у нас просто ликвидируют накопительную часть пенсии, это означает, что нет агентов, которые это будущее будут в дальнейшем обслуживать. Все. Спасибо. Вопросы можете задать, если есть желание. У меня есть желание на них ответить. Мне можно еще задавать вопросы о современном образовании, о реформах образования, я еще и этим занимаюсь. 

Вероника Андреева, Таганрог/Ростов-на-Дону:
Скажите, пожалуйста, как вы оцениваете влияние появившихся так быстро систем быстрого кредитования под очень высокие проценты? Каково их влияние на экономику, и чем спровоцировано появление такого бизнеса, если так можно сказать? Спасибо. 

Татьяна Клячко:
Чем это спровоцировано? Наша экономика пока является экономикой посредников: мы берем где-то деньги, или продаем нефть, получаем нефтедоллары, закупаем какие-то товары. А реального строительства будущего мы пока не совершаем. Поэтому мы даем людям то будущее, которое люди могут купить за границей нашей страны, то есть, импортные товары, все прочее. И для этого нужны кредиты. Но, поскольку страна сама не производит, нормально экономическую деятельность не ведет, эти кредиты оказываются очень дорогими. 

Ольга Кушнаренко, Санкт-Петербург:
Я хотела бы спросить про образование. Считаете ли вы, что ЕГЭ способствует деградации нации? 

Татьяна Клячко:
В свое время я была человеком, который своими руками в программе Грефа написал «единый общенациональный экзамен». Просто потому, что ЕОЭ произносится плохо, поставили «государственный», что вообще не правильно. Я могла бы вам прочесть еще одну лекцию про ЕГЭ, что там происходило, и почему было принято то решение. И, опять же, чьи интересы были не учтены в тот момент. Но я обращаю ваше внимание на одну простую вещь: Америка сдает что-то по типу ЕГЭ. Дурее люди, которые там учатся, от этого не становятся, хотя есть много свидетельств о том, что в той системе образования довольно много начетничества. Многие математики обращают внимание на то, что многие американские студенты не спрашивают, как доказать эту теорему, они спрашивают, как это можно запомнить. Но это уже вопросы того, какие технологии обучения применяются. Когда мой сын поступал в Московский Государственный Университет, он учился у репетитора. И вот, она меня вызывает и говорит: «Татьяна Львовна, у вас хороший сын, но он не поступит в университет». Я говорю: «Почему?» – «Он все время пытается думать самостоятельно, а надо, чтобы он писал так, как я ему говорю». Тогда я просто подумала, что так принято, что надо так писать: Евгений Онегин такой-то человек, Печорин такой-то человек, еще кто-то такой-то человек. Теперь я поняла еще одну простую вещь, о чем она тогда не сказала. Когда сидит проверяющий и видит, что написано вот так, такими-то словами, в университете, а тетка была из университета, то проверяющий понимает, что это наш человек, он репетитору деньги заплатил, значит, его нужно в этот ВУЗ пропускать. Мой сын отказался так писать, ему аккуратно поставили на один балл ниже, потом я сильно огорчилась, потому что он у меня пропал на 5 дней, после того, как пошел узнавать результат и понял, что не прошел. Я думала: «Почему я не дала взятку, почему я не намылила ему шею, чтобы он писал так, как надо, и т.д. и т.п.» Я не знаю, кончилось все хорошо, или не кончилось все хорошо, потому что он пошел в тот институт, куда их брали прямо из школы, транзитом, экзамен в школе становился приемным экзаменом в ВУЗ, тогда это делалось. Но целый год он за мной ходил и говорил, что все равно он там учиться не будет. Я ему сказала: «Не хочешь там учиться – готовься и сдавай в другой ВУЗ». Тогда была организована Высшая Школа Экономики. Он сдал туда, закончил, но до сих пор, когда я его спрашиваю, будет ли он защищать диссертацию, спрашивает, можно ли ее защищать в МГУ, потому что та травма осталась у него глубоко в душе. Поэтому, с одной стороны, я считаю, что ЕГЭ – это не только начетничество. То, что у них не учат, а учат по шаблону, это можно сделать при любой системе экзаменов. Вопрос в другом. Вся катастрофа произошла в 2009-м году, потому что до этого была хоть какая-то объективная картина. Например, число двоек по математике составляло 23%, сейчас это где-то 3%, а это означает, что требования были резко понижены. Я наблюдала, как вытягивали на пятерку человека, который вообще ничего не знал, но его вытянули, при поступлении в ВУЗ. А то, что сейчас на этих экзаменах развелись мощные технологии коррупции, тоже известно. Объем этого рынка понятен, мы это в свое время выявили на обследовании в Воронежской области. Понимаете, можно было бы сделать все по уму, но это надо делать. Мы предлагали в свое время, как можно сделать этот экзамен нормальным. Вот, человек вам передо мной читал лекцию, что Пархоменко в фильме сказал: «Не надо бояться». Понимаете, когда вы беретесь управлять страной и реформировать ее, тут тоже нельзя бояться. Один раз ликвидируете результаты ЕГЭ в целой области, и после этого, наверное, все родители будут следить за тем, чтобы никаких нарушений на этом экзамене не было. 

Ольга Кушнаренко, Санкт-Петербург:
Какая была глобальная цель коренного реформирования образования, то есть, традиционной системы, и перехода на ЕГЭ? 

Татьяна Клячко:
Причин для ввода ЕГЭ было несколько. Первая причина состояла в том, что в этот момент первые наши студенты решили поехать учиться за рубеж, и там их аттестаты зрелости не принимали. То есть, им приходилось еще год учиться за границей в школах для того, чтобы они могли поступать в те ВУЗы. Почему? Потому что на западе существует жесткое правило, что тот, кто работает, не может сам себя оценивать. Если вы сделали машину, то, как она продается на рынке, купят ее, или не купят, от продавца зависит только в том плане, что он себя хорошо отрекламировал. Поэтому по всей Европе шел, скажем, независимый экзамен от школ. Соответственно, наших ребят там не принимали, а мы собирались вступать в Болонский процесс. Это первая причина. Вторая причина состояла в том, что в 2000-м году государство давало ВУЗам 1 млрд. долларов. 1млрд. долларов они получали за платных студентов, а денежный барьер перехода из школы в ВУЗ составлял от 0,5 до 1 млрд. долларов. Там он раскладывался на разные составляющие, но эти деньги, скажем так, нормально передать ВУЗам или школам. Вот это была задача. Это второй момент. Третий момент состоял в следующем. Есть у нас такой знаменитый экономист, Андрей Илларионов, большой либерал, который в тот момент был Советником Президента Путина по экономике. И вот, основное его предложение состояло в том, что надо резко уменьшить расходы на социальную сферу. То есть, снизить государственные бюджетные расходы на образование, здравоохранение и т.д. И мысль у него была такая, что образование плохое, механизм финансирования Высшей школы плохой, поэтому, зачем заливать бензин в прохудившийся бензобак? Если не будет разработан другой механизм финансирования высшего образования, то, мол, 3% от ВВП дать вам, и хватит. Результаты этого, скорее всего, были бы катастрофическими, значительно хуже, чем введение ЕГЭ. Но тогда, чтобы показать этому финансовому блоку, что можно придумать другой механизм, мы придумали механизм государственных именных финансовых обязательств. Он до сих пор будоражит головы наших финансовых гуру, Минфина и многих других участников, и сейчас мне приходится их сдерживать двумя руками. Но тогда это казалось большим новшеством. Был проведен эксперимент по ГИФО, но для того, чтобы вводить ГИФО, необходимо было получить объективную оценку знаний выпускников школ, потому что за этими знаниями должны были пойти деньги. Тот, кто сдал от 70-ти до 100 баллов, получал первую категорию ГИФО и значительные деньги. Тот, кто сдал от 55-ти до 70-ти, получал вторую категорию и другие деньги, и т.д. Тогда было установлено пять категорий ГИФО, и эксперимент показал довольно интересные вещи. Вот, сдают ЕГЭ, и первые 5% я отсекаю, и им, какими бы ни были баллы, первым по рейтингу 5% я дают ГИФО первой категории, вторым по рейтингу 10% я дают ГИФО второй категории. Понятно, да? Но Минфин заставил указать границы, там, с 80 до 100, вот тут, сразу, как мы ни говорили, что начнется коррупция. Поскольку от этого перехода зависит многое для человека, а когда у тебя огромная страна, и ты говоришь, что 5%, то, ну хорошо, берут пять экзаменов, и всегда можно упорядочить по рейтингу, кто попадет в эти 5%. За что платить – совершенно не понятно. Поэтому предлагалось сделать вот так, но Минфин сказал так. Соответственно, я сразу сказала, что будет колоссальная коррупция и прочее. 

Серик Утяпов, Сибай:
У меня, скорее, не вопрос, а некая жалоба. Дело в том, что когда я учился в 11-м классе, у нас еще не было ЕГЭ, и нам, буквально за 2 месяца, в марте сказали, что в мае мы будем сдавать ЕГЭ, все, обязательно, по русскому и по математике. Я учился в социально-гуманитарном классе, и математика у нас была два раза в неделю. У нас еще был математический, физико-математический профиль. Они занимались математикой от 10-ти часов в неделю. А ЕГЭ мы сдавали в равных условиях. Сейчас в школах, фактически, 10-11-й класс превратился в подготовку к ЕГЭ, а не к всестороннему образованию, и сейчас для всех школьников на первое место выходят именно те предметы, по которым они сдают ЕГЭ. А остальные как-то отступили на задний план, и уже не играют такой роли, как мне кажется. Спасибо. 

Татьяна Клячко:
Когда мы учились, то 10-11-й класс посвящались тому, что мы знали, какие экзамены мы сдаем на выходе из школы, как писать сочинение, как сдавать математику. И тоже шел тренинг по этим направлениям. Про своего сына, который сдавал экзамен в ВУЗ, я вам тоже рассказала. При этом, когда он кончал школу, у него была четверка по русскому языку, все остальные у него были пятерки. Но почему-то на экономфак МГУ он не поступил. Еще один момент. Я училась в физмат-классе. Причем, история у меня была довольно смешная. Тогда была 8-летка и 10-летка. До 8-го класса я училась в школе, которая была у меня рядом с домом, у меня были там пятерки по физике, по математике, а нравились мне безумно русский язык, литература, я за весь класс сочинения писала, все было замечательно. Но кончилась моя любимая школа, мне пришлось выбирать какую-то школу, и я пошла в так называемую Московскую 101-ю школу. Она была очень хорошей, и в ней были гуманитарные классы и физмат-классы. И вот, я пришла, и со мной собеседовал директор школы. Он спросил: «А у тебя как с математикой и физикой?» Я сказала, что все в порядке, пятерки. Он сказал: «Хорошо, тогда пойдешь в физмат-класс». Я опешила: как в физмат? Я хочу в гуманитарный! Он мне сказал: «Хорошие книжки ты и без нас сможешь читать, а физику и математику знать надо». Я ему до сих пор благодарна. Хотя, когда я пришла туда, в эту школу, в физмат-класс, то первая четверть для меня кончилась трагически, потому что я получила свою первую в жизни двойку в четверти по физике. Рыдала горькими слезами. Поскольку у меня отец был физиком, я села и прорешала с ним весь задачник. Дальше у меня двоек по физике уже не было, были пятерки. Но я до сих пор не понимаю 3-й закон Ньютона и до сих пор не понимаю, как летает самолет. Тем не менее, меня даже отсылали на физические олимпиады, я их с испугу выигрывала. У меня отец физик, братья физики, у меня 5 по физике, вообще считалось, что я должна идти либо на мехмат, либо на физфак, а я пошла в экономисты. Дома был такой скандал! Но, тем не менее, я довольна. Поэтому, понимаете, тем, кто попадает в изменения правил игры, всегда сложно. Я не думаю, что нужно 2 года тратить на натаскивание к ЕГЭ. Нужно просто, чтобы учителя поняли, как хорошо учить. Я обычно спрашиваю, как звали коня Вронского и как звали коня Дон Кихота. Это маленький тест. Как звали отца Татьяны Лариной? А вообще-то я занимаюсь совсем другим делом, но я это помню. Не жившего тогда, когда происходит действие Евгения Онегина, отца Татьяны Лариной звали Дмитрий, там единственная сцена на его могиле, где написано его имя. Во всяком случае, я сама присутствовала в Китае в тот момент, когда все там сдавали их, тамошний ЕГЭ, но как-то это страна хорошо развивается, несмотря на начетничество. При мне целый университет был забит ребятами, сдававшими их китайский ЕГЭ. Они перешли на эту систему лет 15-20 назад, поэтому они могут учиться по всему миру. 450 тысяч китайцев ежегодно выезжают в университеты других стран. 

Иван Чернявский, Одинцово:
Я хотел бы спросить про олимпиады. Все мои одноклассники, которые поступили в приличные ВУЗы, писали олимпиады. И как раз это были олимпиады, где можно было выражать свое мнение, где были открытые вопросы. Будут ли развиваться олимпиады в этом ключе? Будет ли их становиться больше, меньше, и вообще, как вы к ним относитесь? 

Татьяна Клячко:
Я хорошо отношусь ко всем олимпиадам. Я плохо отношусь к региональным олимпиадам, а хорошо отношусь к общероссийским олимпиадам, к международным олимпиадам и т.д. Там, где сложнее подтасовать результат, к тем олимпиадам я отношусь очень хорошо. Там, где ВУЗ проводит олимпиаду, и по этому олимпиаде зачисляет к себе всех, кого хочет зачислить, к этим олимпиадам я отношусь плохо. То, что олимпиады у нас будут развиваться, я думаю, понятно. Не потому, что они независимы, а потому, что именно так можно обойти ЕГЭ.


Оглавление:

Законы, «понятия», общественное мнение: почему картина правосудия так крива?
Как понимать кризис в экономике, основанной на знании
Концепция миграционной политики: достижения и упущения
Фонды и люди: разговор про благотворительность и филантропию
История и мы
Просмотр фильма «Изгнанник Александр Герцен»
Лидерство и мотивация - интерактивный тренинг
Может ли человек что-то изменить в современной России?
Что мы знаем о демократии?


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика