Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Семинары проекта «Я-ДУМАЮ»

ПРОГРАММА СЕМИНАРА «Я-ДУМАЮ!»

11.03.2013
2-3 марта 2013 года Новогорск

Оглавление:

Как понимать кризис в экономике, основанной на знании
Может ли человек что-то изменить в современной России?
Органы правды, журналистика и политтехнологии
Общество в период изменений. К последней модернизации в России
Современная миграционная ситуация в России
ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ
Исторический аргумент в политическом споре
Семинар «Почему в России сформировался персоналистский режим?»
Тренинг «Что происходит в современном мире». Часть 2
Тренинг «Что происходит в современном мире». Часть 1
Открытие семинара

Как понимать кризис в экономике, основанной на знании

Татьяна Львовна Клячко
Директор Центра экономики непрерывного образования Российской академии государственной службы при Президенте РФ

Татьяна Клячко:
Я застала конец вашего разговора с Никитинским. Я работала на Первом канале телевидения, поэтому могу вам что-то ответить. Я   занимаюсь экономикой образования, то есть знаю достаточно много про образование и про реформы образования. Я также экономист, преподаю теорию и практику государственного управления. Вот круг вопросов, которые мы можем с вами здесь затронуть.

Хорошие книжки массового пользования есть. Великолепный английский писатель Гиг Фрэнсис – его можно читать и делать вполне разумные выводы о жизни. У нас тоже есть вполне приличные авторы, которых тоже можно читать.

Что мы сейчас с вами будем обсуждать? Экономический кризис, который разразился в 2008 году,  и который то переходит в латентную фазу, то поднимается на поверхность. Нас всё время убеждают в том, что кризис кончился, идёт восстановление. Потом что-то опять случается, начинается тряска. Гринспен – человек, который был директором Федеральной резервной системы США долгое время, написал сейчас книжку, которая называется «Эра турбулентности». Мир действительно вошёл в эру турбулентности и понять, что происходит сейчас с этим миром – наша ближайшая с вами задача.

Недавно проходил семинар, который регулярно собирает Евгений Григорьевич Ясин. Там ставились вопросы о прогнозировании экономической ситуации на 2030 год. Там выступал Евгений Гавриленков, главный экономист компании «Тройка Диалог». Он сказал, что прогнозировать так, как сейчас прогнозируют, нельзя, потому что экономика – это не линейная система. Я вам здесь нарисовала, как примерно выглядит экономика. Это экономический цикл, похожий на некую синусоиду. Когда ситуация идёт по этой прямой, то всё хорошо, мы прекрасно развиваемся, и некоторые прогнозируют, что всё будет «в шоколаде», потому что всё растёт, всё хорошо и дальше будет ещё лучше. Вы слышали, что нефть будет 150-200 долларов за баррель. Это продолжение того тренда, который сложился. Потом наступает ситуация, когда всё перестаёт работать, это вот эта точка, начинается спад. Потом мы можем уйти далеко вниз, а потом начинается восстановительный рост, кажется, что опять всё будет хорошо. Когда начинается плохо, и вы прогнозируете тренд, то вы говорите, что дальше будет только хуже. Становится очень плохо, после этого некоторые начинают бурно работать, начинается то, что в экономике называется оживлением, мы выбираемся из нижней точки кризиса. Начинается восстановительный рост.

Когда мы переживаем кризис, рынок способен вывести экономику из того положения, в которое она попала. Я вам выписала слова Джона Мейнарда Кейнса, одного из самых крупных экономистов XX века, который придумал свою теорию и написал, что современную крупную экономику рынок из кризиса не выводит. Кризис – это слом рыночных механизмов. Почему он писал про слом рыночных механизмов? Потому что в той точке, в которой начинается кризис, цены равны нулю. Цены – это важнейшая информационная ткань любой экономики. Кейнс обосновывает, что когда начинается кризис, в экономику должно вмешиваться государство. Поэтому он и описал свою теорию, где объясиял, в какие моменты государство должно поддерживать экономику. Фактически на его разработках мир вышел из Великой депрессии 1929-1933 годов. Сейчас экономику пытаются выводить из кризиса этими же методами. Но 100 лет – это большой срок. Поменялась экономика, поменялись люди. Я думаю, что сейчас эти методы не очень сработают.

Посмотрим, что мы имели в 2010 году – пока нет статистики за 2012 год. Посмотрим, как устроен мировой валовой внутренний продукт. Вы видите, что мы имеем два полюса, поэтому, когда каждый из этих полюсов трясёт, миру становится очень не просто жить. Это американская экономика, доля которой за последнее 5 лет сократилась с 22 до 19,5%. Если мы берём экономику Северной Америки – и США, и Канаду, то получаем 22-23% мирового ВВП, дальше идёт Евросоюз, который даёт 20%, это примерное равенство. Основным двигателем сейчас является конкуренция между США и Европой, поэтому доллар и евро являются резервными валютами, отношения между ними играют очень большую роль. Новая ситуация состоит в этом. Это азиатский континент, вы видите, что Китай, Япония, Индия, Тайвань, Южная Корея вместе дают больше, чем 20% мирового ВВП. Другое дело, что, например, экономика Японии тяготеет к США, чем к азиатскому региону. У нас сформировался достаточно мощный игрок, который в ближайшее время будет определять многое в этом мире. Между ними находится Россия со своими 3% мирового ВВП – даже Юго-Восточная Азия, с экономической точки зрения, для мира интереснее. Когда мы говорим, что мы можем играть какую-то существенную роль в мировом развитии, то надо всегда чётко понимать, в чём может состоять эта роль. Действительно, Россия может играть существенную роль, потому что она находится между тремя этими крупнейшими игроками: если она к кому-то будет добавлять свои 3%, для них это будет важно. Втянуть Россию в свою орбиту важно для всех этих игроков. А для России важно играть свою игру, учитывая, как распределяются здесь полюса силы. Мы шатаемся сейчас между ЕС и Китаем, пытаясь выстраивать свою стратегию. К сожалению, для того чтобы противостоять США, наша стратегия является не очень сильной и разумной. Если у вас будут по этому поводу вопросы, то я попытаюсь на них ответить.

Как рос ВВП и что здесь важно понимать? Когда экономика маленькая, она растёт быстро, когда экономика большая, то она растёт медленно. Весь мир рос на 3-3,6% за 5 лет, развитые страны давали 1% этого рост, страны G7 давали 0,7%, страны ЕС давали 0,8%, Азия давала 9,2%, страны бывшего соцлагеря – 4%. А потрясения в странах Африки связаны с тем, что там ускорился экономический рост, но он недостаточно быстр для того, чтобы эти страны смогли жить так, как они хотят. Почему такая разница? Когда есть страна, в которой производится 10 автомобилей, то увеличение производства до 20 автомобилей означает рост в два раза. Когда вы имеете страну, в которой производится 1000 автомобилей, и там произвели 1200 автомобилей, то рост будет всего 20%. Растут быстрее всего страны, которые стартовали с низкого уровня. Страны, имеющие экономический запас, растут медленно, в этом тоже большая проблема.

Здесь я вам выписала страны, которые растут быстрее всего, про некоторые вы ничего не слышали или не думали, что они растут быстро. Быстрее всего растёт Экваториальная Гвинея – рост 20% годовых, – но никакой особой роли в мире она пока не играет, вы про неё мало что знаете. Очень быстро из бывших союзных республик растёт Азербайджан, Туркменистан – притом, что это тоталитарные государства, они растут быстрее, чем Китай, дают 14,2% роста. Дальше идёт Катар. Это одна из небольших и значимых стран, которая продаёт нефть на мировом рынке. Затем идёт Ангола – одна из беднейших стран мира, затем идёт Бирма – тоталитарная страна, очень бедная, но интересная по своей культуре. Но все они растут достаточно быстро. Дальше на седьмом месте идёт Китай, а дальше то, про что никогда не могли бы подумать. Это Афганистан, где всё время идёт война, где талибы, казалось бы, экономика разрушена, но в течение 10 лет он растёт постоянно на свои 9%. Дальше идёт очень не любимая нами Нигерия, Казахстан, который растёт быстрее, чем мы, хотя это тоже достаточно авторитарная страна. Россия по темпам роста, которые сейчас будут снижаться, только на 40-м месте.

Ещё немного информации для того, чтобы вы понимали, что происходит в мире. Я терпеть не могу журналистов. Они думают, что они пишут правду, но поскольку они должны её выдать за 2 часа, они глубоко в эту правду не погружаются. Сейчас они говорят, что США жируют на теле всего остального мира. Но если вы сюда посмотрите, то увидите, что США до сих пор являются одним из крупнейших экспортёров и товаров, и услуг, и получателем доходов от экспорта. 11,8% мирового экспорта приходится на долю США, за ними идёт Германия, потом Китай, Великобритания, Япония, Франция, крохотные Нидерланды вносят 4,2% в мировой экспорт товаров и услуг. Россия на 14-м месте с 2,1% мирового экспорта. Если когда-нибудь будете работать журналистами, помните, что мир многозначен, красочен, всегда есть куча точек зрения. Всё это надо внимательно проверять. Моя бабушка была юристом, и я с детства слышала фразу: «Врёт, как очевидец». Я привыкла, что прежде, чем говорить, надо 30 раз проверить, посмотреть статистику, после этого выносить дело на суд публики. Читать надо много и разное, иначе из вас не выйдет ни журналистов, ни аналитиков.

Вот эта картинка показывалась на семинаре Ясина, тогда Евгений Гавриленков сказал, что мир устроен гораздо сложнее, чем линейный тренд. Тем не менее, Мировой Банк и Организация Экономического Сотрудничества и Развития, прогнозируют следующие темпы роста. Там вы видели, мировой рост ВВП с 3,6% теперь спускается до 3,4%, с 2018-2030 года – в среднем 3,3%, США вытянут на 2-2,5%, Европа буксует и будет давать, если ничего не изменится, 1,6%. Россия, по всей видимости, будет расти с темпом 3,3%, может и ниже. Её роль в мире не будет особо меняться. Если мир будет расти темпом 3,3%, Россия темпом 3,3%, будет немного хуже, но в целом мы успеваем за движущимся миром.

Вы видите, что падают темпы роста Китая, нарастают темпы роста Индии. В ближайшее время одним из мощнейших игроков на мировой арене станет Индия, а Китай постепенно начнет сбавлять обороты. Почему это происходит? Есть такой график, который показывает следующее. Вот эта функция называется функцией полезного эффекта, функцией благосостояния. Важно знать, как она устроена. Вы видите, если мы находимся в точке С, то мы даём эффект, равный А, перешли в точку D – эффект увеличился до В, где достаточно быстрый рост. Если мы попадаем в точку К, то эффект становится маленьким, даже большой прирост производства, даёт небольшой прирост эффекта. Это и есть картинка кризиса перепроизводства: за точкой К я могу производить очень много, но эффекта в экономике практически не будет. Получается проблема, что со всем этим делать? Если бы у нас было больше времени, мы поиграли бы в достаточно интересную игру, в процессе которой нашли бы выход из данного положения, но сейчас эта модель мира тоже перестаёт действовать, поэтому тот выход, который предлагался, и определил массовое потребление массовой культуры, которую мы наблюдаем в последнее время. Он себя исчерпывает, и тот кризис, который мы сейчас переживаем, это кризис построения новой экономической системы.

Очень важный вопрос, который постоянно у нас муссируется –  догонит ли Китай США? Китай стартовал с очень низкой базы, поэтому шёл быстро. В 2007 году Китай производил 1,9 миллиардов долларов, это 7,6 миллиардов долларов по паритету покупательной способности доллара, потому что, когда вы сравниваете, то должны иметь какую-то общую меру. Мерят по паритету покупательной стоимости доллара, то есть сколько можно купить за один доллар в той или иной стране. Вы видите, что разница здесь 4,1 триллиона, в разах, примерно в 1,5 раза. Проходит 5 лет, Китай бежит быстро, Америка движется медленно. В Америке мы имеем 14,1 триллиона долларов, а по прямому обменному курсу Китай имеет 5 триллионов долларов. По паритету покупательной способности – 9,1. Если разница между ними была 4,1 триллиона, то сейчас 5 триллионов. В разах те же 1,5 раза. 5 лет прошло, Ахиллес не может догнать черепаху, в ближайшее время, несмотря на все разговоры, так и не догонит.

Дальше вы видите, что творится со странами БРИК, мы по паритету покупательной способности доллара имеем 2,7 триллиона. Бразилия – наш ближайший сосед (2,0), хотя по обменному курсу мы имеем одно и то же. Следующий преследователь – это Индия, которая сейчас набирает силы для рывка.

В чём основа современного кризиса? Я очень люблю экономику. Потому что это очень красивая система и очень интересная наука. Поговорим о том, что происходит в самой системе. Знаете ли вы, когда появилась биржа, и что значит это слово? Биржа появилась в 1640-е годы в Амстердаме. Слово «биржа» означает «кошелёк». Торги купцов проходили в Амстердаме перед домом одного из крупнейших купцов этого города. У него на гербе были нарисованы эти кошельки. Почему возникает биржа? Её не было. Что происходит для того, чтобы она возникла? Увеличение производства, создание корпораций – это всё правильно. Самое главное, начинает возникать ситуация, когда вы не можете привезти в то место, где вы должны продавать, тот товар, который у вас есть. Или у вас есть большие издержки, если вы привозите весь этот товар. Его надо хранить, его могут весь не купить. Биржа возникает как инструмент продажи товара, которого нет физически  на месте, где он продаётся. До этого была ярмарка, рынок. Знаете ли вы, что означает слово лот? Русское слово лоток. Зная русский язык, вы очень многое поймёте в экономике, поймёте, как мир устроен. Лот – это дощечка, на которую на бирже восставлялись образцы продаваемого товара. Поэтому и говорят, что на лот выставляется что-то. Язык – это мощнейшая вещь человеческого общения. Соответственно, учатся продавать, прежде всего, биржевые товары: нефть, зерно, чего много и нельзя привезти на место. Научились продавать то, чего нет в данном месте. Скажите, какой следующий шаг делает экономика? Экономика – это рациональная и логичная система. Она научилась продавать товар, которого нет на месте. Дальше, она научается продавать товар, которого вообще нет. Какая разница, покупать зерно урожая этого года в Австралии, находясь в Лондоне, или покупать зерно в Австралии урожая следующего года. Нужно иметь деньги, чтобы расплатиться за товар будущего урожая. Я получаю товар, которого физически нет, отдаю деньги, которые ещё не знаю, где взять. Я получаю товар, которого нет, но я его зачем-то покупаю. Я должен знать, что я с ним сделаю. Например, зерно купленное, продаю вам на вашу мельницу, вы покупаете, потому что должны себе создать запас, потому что вам его молоть и получать муку. Потом вы кому-то на этой бирже продаёте муку, которой вообще нет. Эту муку закупили рестораны, кондитерские. Что получается? В экономике появляется механизм построения будущего. Причём, это будущее законтрактовано. Все игроки договорились об этом будущем. Оно для всех участников этих сделок выгодно. Это очень интересная вещь, которую вам не рассказывают. Когда всё это у вас появилось, у вас появляются отвратительные люди под названием биржевые спекулянты. Что значит слово спекулянт? Игра ума. Спекулянт – это человек с быстрыми мозгами. Зачем он появляется на бирже? Люди, которые покупают дёшево, а продают дорого, недолго существуют. А спекулянты существуют постоянно. Потому что в экономической системе сохраняется некоторая неопределённость. Если зерна уродится больше, что будет с ценой? Она упадёт. Вы получаете «медвежий» тренд. Биржа всё это проигрывает, перезаключает контракты, быстро корректирует будущее. Если урожая будет меньше, цена растёт, появляется «бычий» тренд, механизм биржи всё проигрывает и знает, как с этим справиться, если это будет реально. Биржевые спекулянты необходимы экономике, для того, чтобы она оперативно подстраивалась под ту неопределённость, которая в ней существует. Что появляется ещё? Кредит, потому что вы делаете будущее, а в настоящем у вас нет денег. Должен появиться кредит, чтобы обслуживать ту, ещё не рождённую экономику. Это очень интересная проблема. Потому что то, над чем бьются экономисты, начиная с Аристотеля, это то, откуда берётся прибавочный продукт или прибыль. Так вот, Шумпетер был первым экономистом, который сказал, что мы эксплуатируем будущее и получаем деньги из будущего. В этой связи кардинально меняется роль банков. Банки – это не просто место, где деньги собирают и выдают. Они должны оценить проекты будущего для того, чтобы насытить его кредитным ресурсом. Насколько хорошо банк сработает, многое зависит. Если банк срабатывает плохо, плохо отбирает проекты или оценивает их неточно, то может наступить кризис, о котором мы с вами говорим.

Есть основное макроэкономическое ограничение – равенство. Инвестиции равны сбережениям. Все сберегли немного, вложили, потом появляются банки – это их вторая роль – как аккумуляторы частичных сбережений, которые превращают эти сбережения в инвестиции, деньги для будущего. Когда экономика начинает расти быстро, это существенный момент. Экономика Рима, феодальной Европы растёт медленно. Этого уравнения хватает. Немного накопили денег, проинвестировали. Когда начинается новое время, экономика начинает расти быстро, и вот этих накопленных средств начинает не хватать. Вы выстроили вот это будущее, насколько хватает вашего воображения и проектов. Это будущее может разбухать, и вот этих наличных сбережений у вас может не хватить. Вы начинаете творить квазиденьги – векселя. Теперь эти деньги называются деривативами. Меня интересуют действия правительств многих умных стран, которые пытаются бороться с деривативами, пытаются поставить финансовый сектор под контроль. Если вы боретесь с деривативами, то вы боретесь с появлением тех денег, которые должны обслуживать будущее. Если вы начинаете жёстко контролировать финансовый сектор, то вы не позволяете ему строить будущее. До тех пор, пока в современной экономике нет будущего, она не может расти. Потому что рост – это стремление к будущему. Наши политики не понимают, что будущее – это не смена времён года. В традиционной экономике нет будущего. Вы можете прожить всю жизнь, никогда не побывав в завтра. Объясняется это просто. Я встал, выпил чашку кофе, вышел из дома, сел в трамвай, доехал до своей остановки, вышел, зашёл в своё здание, где работаю, выпил чай, включил компьютер, постукал по клавишам, покурил, выпил чай, вышел из здания, сел в свой трамвай, вышел на своей остановке. Пришёл домой, попил чай, включил телевизор, лёг спать. Встал, выпил чашку кофе, вышел из дома, сел в трамвай, доехал до своей остановки, вышел. Вы думаете, что вы в завтра. Но вы, на самом деле, во вчера или в сегодня. Будущее появляется в тот момент, когда, встав и выпив кофе, вы не сядете в тот же трамвай и не поедете в здание, где находится ваша работа, а сделаете что-то другое. Или вы смените эту работу, на некоторое время у вас появится будущее, которое может довольно быстро кончиться. Предприниматель – это человек, который творит будущее, меняет реку времени. Бизнесмен – это не предприниматель. Предпринимателей очень мало в человеческом сообществе, около 3%. Можно научить коммерции, но предпринимательству нет. Нельзя научить делать будущее. С этим рождаются. Это человек с повышенной активностью, ощущением риска. Из известных нам людей Билл Гейтс является предпринимателем. Вы можете сейчас сидеть за компьютером – этого не было 30 лет тому назад. Он создал это будущее. В меньшей степени Стив Джобс. Форд был предпринимателем, создав большую экономическую технологию со своими машинами. Все остальные – коммерсанты, бизнесмены. Предпринимателей в истории очень мало, их надо хранить, без них нет будущего. Рост возможен в экономике, где сделано будущее. Должно быть расширяющееся пространство. Если у вас растёт население, а вы производите столько, сколько производили, то будущее у вас будет сокращаться. Кризис – это ситуация, когда прежний проект будущего провалился. Выход из кризиса – это построение новой модели будущего. До тех пор, пока вы её не построили, вас будет болтать. Гринспен сказал, что мы вступили в эру турбулентности. Мы немного сокращаем то, что родилось, появляется возможность роста, дорастаем до той же ситуации, с которой падали, и снова падаем. Идёт восстановительный рост, потом мы снова падаем, потому что у нас нет будущего, и мы не знаем, куда нам дальше расти.

То, что называют большими экономическими волнами или волнами Кондратьева – это примерно 30 лет. Большой проект будущего создаётся лет на 30. Средний – это 12-15 лет. Предыдущий серьёзный кризис у нас с вами был в 70-е годы, средний кризис был в 2001 году, когда было понятно, что новая экономика достигла своего предела и начинает буксовать. Поскольку на базе этой новой экономики не выросла новейшая экономика. Хватало на 12-15 лет, сейчас хватает на 7-8 лет, потом снова надо менять модель будущего. Возникает вопрос о том, как часто это можно делать? Человеческий мозг не совсем справляется с тем, что вас всё время будет потряхивать. Людям хочется стабильности, руководству тоже хочется стабильности, потому что привыкают управлять. А тут возникает куча новых проблем, надо строить будущее.

Большие экономические циклы определяются сменами технологий. Есть разные циклы. Например, переход с угля на нефть, сначала дрова, потом уголь, потом нефть, потом газ. Потом может быть атомная энергия… Смена энергетического носителя определяет очень многое в мире, в том числе большие экономические циклы. Кроме того, появление совершенно новых продуктов, которых не было. Мне известны пока только две большие экономические технологии. Это машина, для которой нужны дороги, заправки, кафе. Выходили из Великой депрессии строительством дорог, запуском большого числа автомобилей. Кризис в США разразился в 1929 году, когда на каждую американскую семью приходилось по автомобилю. Куда было развиваться? Если бы не стали массировано строить дороги за счёт государства – это был план Рузвельта по выходу из кризиса – мы бы из кризиса не вышли. И второе, это кризис 70-х годов, который перешёл на большую технологию, связанную с домом.

Пока мы с вами затронем следующий вопрос – что такое экономика, основанная на знаниях?  Здесь есть несколько недопониманий. Есть экономика образования. Образование – это какие-то знания. Эта экономика обсуждает, как устроен поток ресурсов в сфере образования. Есть экономика знаний. В чём здесь дело? Когда вы вышли на рынок и купили помидоры, то у вас помидоры, а у продавца деньги. Вот есть специфический товар знания. Я вам сейчас передаю знания, мне за это, может быть, заплатят деньги, но специфика этого знания состоит в том, что вы получили знания, а мои знания остались. Вы можете дальше, не ссылаясь на меня, пойти и рассказывать всем про то, что вы узнали. При этом говорить, что это вы придумали. Отсюда вытекает система борьбы с пиратством, за авторские права, интеллектуальную собственность. Это и есть экономика знаний. Это не товарная экономика и не экономика услуг. Образование – это экономика либо благ, либо услуг. Хотя идёт постоянная борьба между ними. Одни академики кричат, что это благо, а кто-то – что это образовательная услуга. А учителя говорят: «Мы что, услуги оказываем?». Певица перед вами поёт, оказывает вам услугу по организации отдыха, за это получая вполне неплохие деньги. Некоторые из них являются миллионерами. Есть экономика образования, есть экономика знаний, которая изучает оборот знаний, как они рождаются, как они производятся, как их надо защищать. Частично экономика образования входит в экономику знаний, потому что она предусматривает передачу знаний из поколения в поколение. Есть экономика, основанная на знаниях. Я не знаю ни одной экономики, основанной на незнании, потому что это рациональная система. Даже если вы занимаетесь собирательством, выкапывая корешки, то вы должны знать, какие корешки надо выкопать или какие ягоды надо собрать, иначе вы все помрёте от отравления. Экономика, основанная на знаниях – это экономика, где производство знаний и их передача становятся основой общественного богатства. То есть, это сторона, которая занимается производством знаний. В США была консультационная фирма, которая в 1980 году выпустила книжку о дрейфе технологий. Там они впервые написали, что Штаты должны превратиться в интеллектуальную деревню, где не будет производства. Они даже написали сценарий, кому будет передаваться производство. Они считали, что Великобритания отдаст свою судостроительную функцию Польше. Сейчас этот кризис привёл к тому, что тот процесс, который действительно начался в США, стал обращаться вспять. Сначала оно передавалась в Китай, потом оно начало возвращаться. Поскольку нужны рабочие места, занимать всех интеллектуальной деятельностью несколько сложно. А сфера услуг тоже имеет некоторые пределы. Эта идея не лишена своего внутреннего значения, мы имеем тот кризис, который сейчас развивается. Если говорить о США, то можно говорить о стране, которая имеет экономику, основанную на производстве знаний и их передаче, передаче технологий. Они практически вывозят заводы. Вот во время кризиса где произошел затык в этой образовавшейся экономике, когда США поставляют технологии, а Китай производит продукцию?

Возможно, кризис пришёл из Китая, потому что они не могли слишком быстро производить новые технологии. Им нужно что-то отдавать, а ничего нового пока не придумано. Вторая проблема состоит в том, что, может, в Китае, в Индонезии не хватает знаний для внедрения этих новых технологий. Хотя сейчас в Китае учатся 29 миллионов студентов, но, тем не менее, их знаний не хватает, чтобы внедрять и работать на этих технологиях. США некуда девать эти новые технологии. Третья проблема состоит в том, что в мире, может быть, не хватает средств на покупку этих технологий. Вроде бы США печатают кучу денег, но, может быть, новые технологии становятся настолько дорогими, что у всего мира не хватает денег, чтобы их купить.  Вот три причины, по которым порождается кризис экономики, основанной на знаниях.

Почему кризис начался в ипотечном секторе? Если в 30-е годы выходили из кризиса большой системной экономической технологией для машин, то из кризиса 70-х годов выходили с идеей дома, когда мы всем даём по дому. Потому что дом наполнен вещами, туда надо мебель, ковры, телевизоры, посуду. А дальше надо заставить людей довольно быстро менять кастрюли. У всего есть жизненный цикл, всё приходится заменять. Дом наполнен вещами, а что дальше? Как часто всё надо менять? Выход из современного кризиса, если говорить о воспроизводстве старой модели, мог состоять в том, что, например, США долго оттягивали этот кризис, снижая ставки рефинансирования, накачивая экономику деньгами. Потому что они могли вынести всё за границу, строить машины в других странах, компьютеры в Малайзии собирать, а строительство действует там, где оно действует. Как только случается ипотечный кризис, как только захлопывается строительная отрасль, которая раскочегарилась, чтобы обеспечить всю Америку домами, возникает вопрос, а что делать дальше? Не нужен цемент, другие материалы, начинается безработица, с которой Америка не может справиться. Мы наполняли дом машинами, компьютерами. Но вот он полон, надо выходить на что-то другое. Если бы США могли строить дома у нас, то кризиса бы в Америке не было. Как только у них поднимается сектор строительства домов, экономика оживляется. Как только она опять упирается в то, что все, кто могли купить, купили,  дальше движения нет.

Банки не самоубийцы. Эти люди оценивают проекты будущего и всё прекрасно понимают, что если они не выдадут кредит под следующий дом, то экономика остановится. Они сколько могли, тянули это состояние. Возникает вопрос, зачем были совершены похороны «LehmanBrothers». Они пришли к трём людям. Среди них был прошлый и настоящий министр финансов США, «LehmanBrothers» попросили 250 миллиардов долларов. Три дня эти люди думали, и отказали в этом кредите. Возникает вопрос, эти люди ошиблись? Потому что мир заплатил 11 триллионами долларов за те 250 миллиардов, которых не дали. Или эти люди поступили правильно, потому что поняли, что чем дальше они оттягивают кризис, тем мощнее он будет. Может лучше остановиться сейчас, чтобы он разразился. В тот момент они не понимали, как выволакивать экономику из того кризиса, в котором они очутились. Выволакивать они её начали кейнсианскими рецептами, которые сейчас не очень работают. Экономика другая. Генералы готовятся к прошедшей войне, а экономисты к прошедшему кризису.

Последнее, что с этим связано, это вопросы пенсионной реформы, которые сейчас обсуждаются всюду, в том числе и у нас. Почему эти вопросы стали такими существенными? Вам говорят простую вещь, что люди стали жить дольше, выходят на пенсию, их надо кормить и поить, детей рождается мало. Нужны пенсионные реформы. Это правда, но не вся. Если экономика живёт на кредитах, если вы не копите, а берёте кредит, то где будет выполняться равенство, что инвестиции равны сбережениям? Почему пенсионные фонды стали главными инвесторами всего мира? Почему то, что мы делаем в рамках нашей пенсионной реформы, смерти подобно? Для того, чтобы вы имели деньги на инвестиции. Нужно собирать сбережения. Никто этого не отменял. Если человек всю жизнь живёт в кредит, то для того, чтобы были сбережения, ему нужно сделать накопительную пенсионную систему. Он принудительно сберегает для того, чтобы экономика могла инвестировать. Это очень красивая система. Вы стали строить будущее, вы даёте людям деньги из будущего в виде кредитов. Но для того, чтобы этот пенсионер в будущем жил, вы сейчас должны заставить его выстраивать свою накопительную систему пенсии. А поскольку сейчас кризис и денег не хватает, то весь мир задумался о том, что людям надо повысить пенсионный возраст, чтобы они подольше накапливали, чтобы потом подольше жить на эту пенсию.

Экономика – красивая «тётка», очень жёсткая, рациональная и очень суровая. Когда вы не понимаете, как она работает, она вас бьёт по голове. То, что сейчас происходит, показывает мне, что те, кто борется с кризисом, сидит в старых представлениях, и не понимают, почему она всё время их тюкает по затылку. Она всё время им говорит, что так из кризиса не выйти. То Греция, то Италия творият не то, что нужно. А те рецепты, которые предлагаются, не используются. До тех пор, пока у вас не будет построено новое будущее, кризис будет продолжаться. Многие говорят, типа Фридмана, что будущее уже наступает, но как оно наступит, мы это почувствуем, потому что экономика выйдет из кризиса. Лучше бы к ней прислушиваться.

Реплика:
Вы вначале говорили про деривативы, потом упомянули, как банки ими торговали. Полностью их винить в этом, как я понял, нельзя. Считаете ли вы, что торговля деривативами и другими ценными бумагами должна быть отрегулирована по-другому? В США хотели создать специальное ведомство по защите потребителей. Есть ли суть в этом, или это просто рыночный механизм? Всё-таки человек эгоистичен, люди будут врать, когда у них есть информация, которой нет у других. Когда я банкир, то знаю, какие риски могут быть, а общественность не знает. Я могу наврать и получить кратковременную прибыль, а потом бонус, когда меня уволят. У меня всё будет хорошо.

Татьяна Клячко:
Я думаю, что за два года вас приучили к тому, что банкиры – это кошмарные люди, действуют из чисто эгоистических побуждений. Проблема сейчас в другом. Пока экономика небольшая, хотя быстрорастущая, вы можете сдерживать риски, у вас возникает система страхования рисков. Как только экономика становится глобальной, сбой в одном звене ведёт к обрушению всего. Круги идут сильно по воде. В этот момент хочется найти виновного. Виновных много. Все те, кто не смог реализовать будущее. Это не значит, что каждого отдельно надо наказывать. Но говорить, что можно отрегулировать всё, сложно. А вы будете тогда строить будущее? Политики и бюрократы – это те люди, у которых горизонт планирования меньше, чем у настоящего предпринимателя. Второй момент. Советский Союз прожил свою жизнь не напрасно. Он показал, и это важнейший результат, что в плановой экономике роста нет, хотя можете спланировать. У вас отсутствуют эти предпринимательские способности строительства будущего. Вы действуете в настоящем, у вас рост затухает. Пока вы можете воровать технологии, как-то живёте, дальше – конец. Я бы пригласила тех людей, которые понимают, где есть риски, чтобы они создали некоторую защиту от дурака. И не бралась бы регулировать то, чего не могу. Может быть, появится новый Кейнс, может кто-то ещё. Во всяком случае, Нобелевские лауреаты увидели чуть-чуть больше в этой экономике, нам про это рассказали. Но если они не могут сказать, как вылезать из этого кризиса, то все эти премии – за прошлые достижения, а не за будущие. Эти прошлые достижения не говорят о том, как жить в будущем.

Ольга Волкова, г. Волжский:
Я бы хотела задать вам вопрос, не относящийся к теме доклада, но меня заботящий. Прочитав много литературы по этой теме, я не нахожу достаточно причин, почему так произошло. Как вы считаете, в современном мире правомерно произошёл отказ от теории прибавочной стоимости, от классической школы в целом?

Татьяна Клячко:
Отказ от Маркса произошёл по той же самой причине, по которой произошёл отказ от физики Ньютона, покрывающей всё пространство. Мы уже дожили до Эйнштейна. Другое дело, что всё, что мы делаем в нашей стране, это некоторая безалаберность. Советский Союз отрицал царскую Россию, мы отрицаем Советский Союз. Как было сказано, Россия – это страна непредсказуемого прошлого. Мы также разбираемся с людьми, которые достаточно не тривиальны. Это и Маркс, и Ленин. Понять, что они делали и почему они это делали, могут не все. Почему Маркс в III томе «Капитала» попал в противоречие между I и III томом, это надо усваивать. На Западе, кроме той теории, которую вы сейчас изучаете, есть кейнсианство, есть марксизм, монетаризм, мейнстрим, четыре или пять теорий, которые живут и как-то рассматриваются. Есть приверженцы каждой из этих теорий. Соль не в том, что Маркс был прав, Маркс приходит в тот момент, когда в экономике Англии кризисы начинают повторяться раз в 12 лет, когда происходит смена технологий. Он появляется в тот момент, когда он видит эти кризисы. Он пишет свою теорию о том, что рано или поздно капитализм должен сгинуть, потому что кризисы будут нарастать, становиться частыми. В чём-то он был прав, в том, что они становятся более частыми и разрушительными. После Великой депрессии мы с вами прожили почти столетие, значит, где-то Маркс ошибался.

Если мы ещё с вами встретимся, я расскажу вам, почему образование рассматривается как механизм социального развития, какие ресурсы рассматривает общество. У Маркса есть более интересная тема. Он пишет, что свободное время есть суть время накопления богатства, политэкономия – это наука не про политику, а про то, откуда берётся общественное богатство. Этот термин идёт от Аристотеля, эта наука вертится около того знания, откуда же берётся богатство. Все на него отвечают по-разному. Меркантилисты отвечают, что источником богатства является торговля, мы живём в этом понимании. Торговый баланс должен быть положительным, тогда государство богатеет. Дальше идут физиократы, которые говорят, что источником богатства является природа, в их понимании, земля. Мы считаем себя богатой страной, потому что земли у нас навалом. Почему мы бедно живём, другой вопрос. Дальше идут классики, Адам Смит, которые говорят, что природа – мать богатства, но труд – отец её. Маркс говорит другую вещь. Он говорит, что источником общественного богатства является время. Поэтому он говорит, что накопление свободного времени и есть источник богатства общества. Дальше идут «вульгарные» экономисты. Они говорили, что источником общественного богатства является капитал. Маркс тоже говорил, что источником общественного богатства является капитал. Но они рассматривают капитал как деньги, а он рассматривает его как универсальный ресурс, который легко конвертируется во все остальные ресурсы. Дальше идёт Шумпетер, который говорит, что источником общественного богатства являются предприниматели, то есть люди, которые делают будущее. Потом идут те, кто говорит, что источником общественного богатства является информация. А следовательно, и образование, поскольку оно позволяет нам понимать, что такое информация.

Дмитрий Чернышев, г. Волгоград:
Вопрос насчёт производства. Меняются циклы. Сначала был ручной труд, потом механизация труда, а сейчас автоматизация труда. Она будет во всех сферах, сферах производства машин и механизмов, строительстве, услугах. В ближайшее 50 лет высвободится огромное количество человеческих ресурсов. Снизится покупательная способность этих людей, у них не будет денег. Возврата денег в экономику тоже не будет. Как коррелируются эти процессы?

Татьяна Клячко:
Журналист Юлия Латынина говорит, что пришло страшное время, поскольку меньшинство кормит большинство, раньше было наоборот. Крестьяне кормили одного помещика, рабы одного рабовладельца. А теперь меньшинство, которое эффективно зарабатывает, кормит кучу народа, который не работает, живёт на пособиях.

Этот процесс уже начался. Страшно в этом процессе не то, что люди выберут диктатора, а то, что действительно эти люди видят, как можно хорошо жить. Революции в Египте, в Тунисе – это следствие того, что я вижу, как другие живут хорошо, а у меня эта жизнь не меняется, я не могу себе позволить иметь что-то. Это, действительно, проблема. Другое дело, что экономика рациональна, когда мы дойдём до некой критической черты, то решение будет найдено. Ещё Мальтус говорил, что земля не может прокормить людей, что их слишком много. Сейчас народу значительно больше, но мы его прокармливаем. Когда сложится новая реальность во всём своём многообразии, будет много людей не задействованных. Это станет головной болью Китая и Индии. Индия скоро обгонит по росту населения Китай. Нарастают все виды турбулентности, мы это видим. Это то, о чем вам говорил Никитинский, что возникает экономика развлечений, людям говорят, чтобы они смотрели телевизор, плясали и ходили в кафе, развлекались, занять их нечем. Свободное время надо как-то организовать. Это та тенденция, которая нарастает. Либо вы сидите перед телевизором и щёлкаете каналы, которых становится всё больше, кто-то их смотрит и ставит тарелки на 100 каналов. Маркс свободное время называл истинным богатством общества. Плясать, учить, возить на экскурсии – это нужно, чтобы вас занять.

Дмитрий Чернышев, г. Волгоград:
У этих людей денег не будет, они будут бедными.

Татьяна Клячко:
Так же как у безработного нет денег, ему дают пособия, на которые можно жить неплохо, как в Нидерландах. Нам до Западных стран топать и топать. Нам дожить бы до развития технологий, которые есть в США. Нам нехватка  труда не грозит.

Реплика:
Вы говорили о доме как основе периода роста в США. В Китае тоже активно строят дома, дошли до того, что есть города и дома, а людей там нет. Если они следуют примеру США, это не приведёт их к беде? Или у них другая система?

Татьяна Клячко:
Может, потому что они копируют ту модель, которая себя исчерпала. Через некоторое время они будут переселять людей из деревни в города, и будут заполнять эти ячейки. В этом смысле они действуют более рационально. То есть, мы создаём дом, после этого наполняем его людьми. Другое дело, как в этом доме будут жить люди. Они решат эту проблему.

Реплика:
Разве тогда не встаёт вопрос такой? Мы построили большое количество домов, для того, чтобы обеспечить население. А что дальше?

Татьяна Клячко:
Этот вопрос привёл к современному кризису. Что мы сделаем вместо дома? Про Китай я могу вам сказать, что эта страна завышает темпы своего роста, потому что все должны видеть, что она растёт хорошо и в неё можно вкладывать. Она действует крайне рационально. Когда надо ей сказать, что её рост 8,3%, она это скажет. Какими темпами она растёт, проверить невозможно. По потреблению электроэнергии, видимо, темпы роста Китая значительно ниже. Пока они говорят, что у них 9,5%, то в их экономику вкладываются. Она рассматривается как локомотив выхода из кризиса. Ей нужно что-то делать с тем населением, которое у неё есть. Безработица там 20 миллионов – при их миллиарде кажется маленькой, но в целом это много. Надо строить дороги, надо строить дома, иначе не выжить. Они действуют достаточно рационально. Если вы поняли, то я рада.


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика