Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссии

Церковная догматика и проблема толерантности

30.03.2013

Публикуем стенограмму семинара «Церковная догматика и проблема толерантности», который состоялся 5 марта 2013 года в рамках цикла «Антропология современных идеологических течений». На семинаре с докладом выступил Виктор Шнирельман, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института этнологии и антропологии Российской академии наук.

В связи с ростом значения православия в России будет расти и знакомство населения с церковной догматикой, оказывающей влияние на мировоззрение и поведение людей. Одной из важнейших частей этой догматики являются размышления о судьбах мира, не имеющие никакого отношения к реальной истории, но вызывающие у верующих сильные эмоции. В докладе был рассмотрен эсхатологический миф и его значимые компоненты, ориентирующие верующих в окружающем мире и формирующие определенное отношение к «чужакам». Акцент был сделан на восприятии Других, в связи с чем рассматривался вопрос о толерантности и ксенофобии. В обсуждении доклада приняли участие Владимир Кржевов, Ольга Малинова, Александр Оболонский, Эмиль Паин и другие. 


Цикл семинаров «Антропология современных идеологических течений» – совместный проект РОО «Кеннан» и фонда «Либеральная миссия». Когда-то антрополог Леви Стросс, используя теорию лингвиста Романа Якобсона, изучал культуру дописьменных народов как некий текст, построенный по особым правилам. Сегодня мы чаще производим обратную процедуру – изучаем письменные тексты, дискурсы как отражение социально-культурной специфики некой среды или общности. Нынешний цикл семинаров в чем-то продолжает и развивает тематику предыдущих семинаров, которые проводились в 2011–2012 годах под эгидой фонда «Либеральная миссия» и РОО «Кеннан», поскольку и те и другие посвящены анализу культурной специфики общественных процессов в России и попыткам объяснения природы этой специфичности. 

Ведущий семинара – Эмиль Паин, доктор политических наук, профессор НИУ ВШЭ, научный руководитель РОО «Кеннан».

*****


Эмиль Паин:

У нас сегодня интригующая тема: «Церковная догматика и проблема толерантности». Я шел на этот семинар с некоторым волнением. Сегодня о социальных и политических концепциях РПЦ говорят много, а вот чтобы основы изложения, скажем, канонов веры рассматривать, да еще с позиции толерантности – это нечто новое. Я даже с некоторым страхом собираюсь слушать это выступление. Но Виктор Шнирельман человек профессиональный. Это известный антрополог (мне известный с конца 1970-х годов), и я надеюсь, что он найдет точный профессиональный ракурс рассмотрения этой очень непростой темы. 


Виктор Шнирельман:

Спасибо, Эмиль, за такое введение. Я тоже хотел бы сделать небольшое введение к этому. Я тоже с некоторым содроганием приступаю к этому докладу, да и вообще к этой теме. Но я должен объяснить, как я к ней пришел. Тематика этого семинара, которая фокусируется на современных идеологиях, меня устраивает, потому что, во-первых, я последние лет двадцать занимаюсь в основном самыми разными идеологиями и опубликовал по этим вопросам несколько книг. Во-вторых, в последние годы меня заинтересовало еще и новое школьное религиозное образование. Тут тоже у меня есть публикации. Тематика эта непростая, интересная и очень неоднозначная. Эти две темы здесь сомкнулись и дали то, о чем я и хочу вам сейчас рассказать.¹

Нынешняя ситуация определяется тем, что пробный этап внедрения религии в школу прошел, когда он включал сначала 19, потом 21 регион. С прошлого года религиозные курсы преподаются в России практически во всех школах в течение двух семестров. Это первый момент.

Второй момент. В октябре 2011 года было решено, что религиозное образование будет ежегодно преподаваться в начальной и средней школе. А еще его уже вводят в детских садах и университетах. То есть это будет сплошное многолетнее религиозное образование. Можно себе представить, сколько времени будет занимать это образование и сколько разнообразной информации туда можно ввести. Вот и возникают вопросы, что же туда войдет?

Теперь следующий момент. Недавно по случаю годовщины снятия блокады Ленинграда Патриарх Кирилл заявил, что светскому прочтению истории не хватает духовного наполнения. Это буквально его слова. Речь идет о том, что светские историки и философы как бы скользят по поверхности. А вот глубинное духовное значение смысла истории может дать только церковь. Тут и возникает вопрос, о чем здесь идет речь, что это за такое глубинное понимание смысла истории? Тем более что и в нашей науке есть тенденция, в силу которой некоторые российские ученые доказывают, что никаких объективных оснований для революции 1917 года вроде не было, потому что страна была на подъеме, экономика росла, урожаи были огромные, продавали зерно, развивалась металлургия, транспорт и т. д. Но по логике вещей, если не было объективных причин, значит, о чем идет речь? Значит, здесь остается место уже для церковно-религиозного понимания смысла революции, причем сформулированного в классической христианской традиции.

Теперь я подошел к тому, о чем я сегодня хочу с вами поговорить. Но прежде мне следует еще сделать много оговорок, потому что тема очень неоднозначная. Я здесь не буду обсуждать какую-либо официальную позицию церкви, которая бы выражалась в заявлениях и декларациях. Потому что по вопросу, о котором пойдет речь, никакой официальной позиции у церкви нет. Высшие церковные иерархии в большинстве своем избегают высказываться по таким вопросам. Наконец, меня интересует не столько мнение самих иерархов, сколько то, в каком именно образе православная история доходит до общества и какие чувства она там порождает.

Как правило, эти версии создаются и озвучиваются в низовом звене. Это либо приходские священники, либо околоцерковная публика. Что значит околоцерковная публика? Это руководители маргинальных, но достаточно известных православных движений типа Союза христианского возрождения, Союза православных хоругвеносцев или Союза православных братств. Повторяю, они маргинальные, но шумные. Они постоянно участвуют в крестных ходах, в других церковных мероприятиях, любят себя проявлять, дают интервью, у них есть малотиражные издания. Но об позже.

Важно вот что. Хотя церковь может их считать маргиналами, создаваемые ими книги и памфлеты, а также всякие публикации в национал-патриотических средствах массовой информации выходят иной раз колоссальными тиражами и находят массового потребителя. Допустим, если мы возьмем переиздание книг пресловутого Нилуса, то они многократно выходили в постсоветской России и продавались в православных лавках. Причем, будучи маргиналом, Нилус не мог и мечтать о такой популярности в дореволюционное время.

Другое дело, что это делалось по инициативе околоцерковных людей. Есть такой А. Стрижев, советский журналист-аграрий, который в 1980-х годах заинтересовался Нилусом. Он еще тогда собрал много материалов, и вот он-то и пробил эти самые книги Нилуса. А он тесно связан с теми православными околоцерковными кругами, о которых я сейчас говорю. Тут я тиражи еще не подсчитал, а кое-что я посчитал.

Другое важное издание называлось «Россия перед Вторым пришествием». Вот теперь я уже подошел к теме моего доклада. Речь идет об «Откровении Иоанна Богослова», об Апокалипсисе, о пророчествах в связи со Вторым пришествием. Названная мною книга несколько раз выходила в 1990-е годы, причем первый раз в 1993 году тиражом 100 тысяч экземпляров, и была моментально раскуплена. После этого выходило еще несколько изданий. Но это были уже коммерческие издания, потому что перед концом века всегда обостряются эсхатологические чувства. И все ждали, что в 2000 году что-то такое произойдет. Потом выходили еще издания в самом начале 2000-х годов. Короче, я подсчитал, каким суммарным тиражом эта книга выходила в самом разном виде (составитель каждый раз переставлял главы, включал одни материалы и исключал другие). Так вот, в общем и целом эта книга вышла тиражом более 200 тысяч экземпляров, помимо того, что составитель еще публиковал отдельные куски в самой разной национал-патриотической прессе. В «Нашем современнике», например, и еще кое-где. И книга моментально раскупалась. Вы ее сегодня в магазинах не найдете.

Как я уже сказал, официальная церковь, как правило, на это не реагирует. Но публикации такого рода с изрядной долей ксенофобии получают иной раз благословение от высших иерархов. Скажем, последняя книга из этой серии получила благословение от двух митрополитов. Вот это и лежит в основе данного исследования. То есть меня интересует не столько официальная позиция церкви, сколько созданные религиозными людьми образы истории, причем особой истории. Ведь бывает, что взгляды, которые считаются маргинальными с точки зрения высшего клира, получают необычайную массовую популярность и создают основы для определенного рода общественной деятельности: общественные движения, массовые протесты и т. д. В таком случае социологически такие взгляды невозможно считать маргинальными, и было бы ошибочным их недооценивать.

Теперь еще одна оговорка. Видите, я должен сделать в начале много оговорок, потому что мы имеем дело с текстами, весьма непростыми для понимания. С течением времени они толкуются и перетолковываются, и в разные эпохи одни и те же тексты могут трактоваться совершенно по-разному. Вряд ли надо объяснять, что, как правило, теологи видят в библейских сюжетах аллегории. В них находят особый язык, который несет людям божественную истину. Но вопрос о том, в чем именно состоит эта истина и как ее надо понимать, вызывает ожесточенные споры, и в разных церковных доктринах это видится по-своему.

Отвлекаясь, я скажу, что неоднократно и совершенно справедливо правозащитники выступали против преследований какой-то религиозной литературы, хоть исламской, хоть иудейской, хоть кришнаитской. Ведь речь идет о священных текстах, которые создавались очень давно, много веков назад. Создавались в совершенно особом контексте и следовали в своем изложении совершенно особой риторике, которая была принята именно тогда и которая не принята сегодня. Это исторические литературные религиозные памятники, и с ними нельзя воевать, они уже есть, их невозможно переделать. И их нельзя преследовать за экстремизм, потому что это священные тексты, литературные памятники своей эпохи.

Проблема здесь в другом – в том, как они воспринимаются сегодня и какие выводы делают из этих книг соответствующие религиозные деятели. Вот тут уже можно обсуждать проблему экстремизма, потому что то, какие выводы делают современные религиозные деятели, не вытекает напрямую из самих священных текстов. Потому что, повторяю, религиозные тексты воспринимаются как аллегории, и они толкуются. Это очень важный момент.

Но есть еще один момент – не все воспринимается метафорически. Например, слова Христа «Ваш отец дьявол». Эти слова являлись в то время, в I веке нашей эры, риторическим приемом, приемом поношения, потому что тогда шел очень насыщенный и непростой религиозный спор между только-только появившимся христианством и иудаизмом. И первые христианские апостолы, религиозные деятели использовали в этом споре риторику поношения. То есть надо было как можно резче отозваться о своем оппоненте, послать в его адрес проклятия, такова была риторика. Но сегодня слова «Ваш отец дьявол» часто воспринимаются буквально и заставляют верующих видеть в евреях действительно детей дьявола. Это началось в Средневековье и продолжается сегодня.

Если вы возьмете тексты тех самых православных патриотов, о которых я уже упоминал, там это так и воспринимается; они верят, что это действительно дети дьявола. Кстати, прямой путь от этого ведет к расовой теории. И вовсе не случайно, когда расовая теория появилась и стала развиваться, евреи воспринимались как совершенно особая раса. А в эзотерике они вообще воспринимаются уже даже не как раса, а как нечто нечеловеческое: либо занесенные из космоса, либо некие биороботы. В любом случае, они в такой риторике занимают совершенно особое место.

Я не буду оригинальным и ничего нового вам не скажу, если упомяну, что многие считают ядром христианского антисемитизма факт богоубийства, момент распятия Христа. Но я смею утверждать, что есть еще один момент и, может быть, для наших современников гораздо более животрепещущий. Ведь убить Бога, конечно, плохо, это ужасное преступление, но это все же случилось 2 тысячи лет назад. Сегодня это дает основание для некоторого подозрительного отношения к евреям со стороны православных, но не более того. Но, как мне представляется, еще важнее для современных людей то, что будет дальше, то, что произойдет завтра, что произойдет послезавтра, что произойдет с ними, с их детьми и внуками. Этот момент люди очень эмоционально воспринимают. А церковная доктрина говорит, что завтра произойдет приход Антихриста и наступит Второе пришествие. Это может произойти не завтра, а через 10, 50 или 100 лет, но настоящий православный христианин ждет этого момента постоянно. Правда, церковь не так уж сильно это культивирует, я вам объясню дальше почему. Но вот для околоцерковного люда, о котором я сегодня говорю, это идея фикс.

Теперь надо объяснить, в чем тут дело. «Откровение Иоанна Богослова» содержит пророчества о временах, непосредственно предшествующих Страшному суду. Причем в самом тексте Апокалипсиса о народе Израиля говорится крайне мало, и текст сам очень темный. Но верующие люди воспринимают пророчества всерьез. И пророки всегда заботились о том, чтобы их предсказания имели очень веские основания. Поэтому они жадно следят за предзнаменованиями и всякими знаками, которые якобы даются свыше, чтобы предупредить людей о надвигающемся конце света. Это один из важнейших моментов моего доклада.

Среди таких знаков принципиальное значение имеет деятельность евреев. Почему? Потому что богословы говорят, что евреи ведь тоже ждут своего Миссию, но христиане должны его воспринимать как Антихриста. Иудейский Миссия, Машиах, будет Антихристом, и он придет раньше Христа. Евреи ждут от него царство Божие, так сказать, царство Антихриста на Земле. И тогда якобы вся власть в мире будет принадлежать евреям, иудеям. Вот почему они рвутся к мировому господству – это тот самый момент, который связывает данную версию с «Протоколами Сионских мудрецов».

На мой взгляд, по отношению к излагаемой версии, Протоколы вторичны, они – результат этой идеологемы, такой именно трактовки священных текстов. Ведь о чем Протоколы говорят? О том, что иудеи рвутся к мировому господству. А зачем им мировое господство? Рассматриваемая мною трактовка Апокалипсиса объясняет, что они готовят почву для Антихриста. Кто такой Антихрист? Он – «князь мира сего» и «царь иудейский». В тексте «Протоколов Сионских мудрецов» вы найдете фразу «царь иудейский». И это неслучайно, это одно из ключевых слов. И это, кстати, еще один раз доказывает, что Протоколы – фальшивка и готовились теми, кто очень хорошо знал христианскую версию, потому что в еврейской традиции этого нет.

Ниже я скажу, о каких именно знаках, связанных с деятельностью евреев, здесь идет речь. Но сначала я хочу еще кое-что объяснить. Теперь мы немножко углубимся в богословие. Первое целостное учение об Антихристе было сформулировано Иринеем Лионским к началу III века нашей эры, а затем было воспроизведено его учеником Ипполитом Римским, который как раз в первой половине III века развивал это учение. Эти имена знаковые. Потому что богословы очень часто к ним обращаются, в особенности те, кто интересуется Апокалипсисом и его интерпретациями. Именно к этим двум отцам церкви восходит представление о том, что Антихрист будет евреем, который связан своим происхождением с коленом Дановым. И что он станет царем, которого евреи признают своим Миссией.

Но затем, как говорили эти богословы, иудеям суждено уверовать в Иисуса Христа и тем самым спастись. Эти взгляды с некоторыми вариациями неоднократно воспроизводились раннехристианскими мыслителями, которые заложили основы апокалипсической картины конца света. Но легенда об Антихристе получила у христиан широкое признание только в позднем Средневековье. Было очень много трактовок того, кто такой Антихрист. Я, чтобы не тратить время, не буду вам об этом говорить, потому что в разные эпохи в зависимости от актуальности на место Антихриста назначались совершенно разные деятели, начиная от Нерона и кончая Лютером или Римским Папой.

Я упомянул, что некоторые богословы связывают Антихриста с коленом Дана. Это вы можете встретить в самых разных текстах. В чем тут дело? В самом тексте Апокалипсиса вы не найдете колена Дана. Я повторяю, это очень темный текст, который воспринимается аллегорически и поэтому может трактоваться как угодно. Откуда взялось это колено Дана? Работа богословов заключается в том, что они сравнивают самые разные священные тексты и ищут там ключевые слова. Нашли упоминания в тексте «Бытия», где Дан выглядит не лучшим образом.

Ириней Лионский обратил внимание на слова Иеремии о том, что «от Дана слышен храп коней его, от громкого ржания жеребцов его дрожит вся земля; и придут и истребят землю и все, что на ней, город и живущих в нем». Это уже страшновато. Далее, Ириней Лионский заметил, что в списке спасаемых – а такой список есть в нескольких текстах – пропущено колено Дана. Возникает вопрос, почему пропущено? Значит, можно предположить, что это связано с Антихристом. К этому позже прибавили еще один аргумент, обнаруженный в строке «Бытия», о том, что Дан будет судить народ свой как одно из колен Израиля. Правда, четкого понимания того, где обитало племя Даново, откуда следует ожидать прихода Антихриста, у богословов не было. И поэтому в разные эпохи его ждали то из-за Евфрата, то из Вавилона, то из Персии. Но в нашу эпоху его уже ждут с Запада. Дальше я объясню почему.

Эсхатологическая картина мира вместе с идеей о губительной роли колена Данова была воспринята и русским православием, и опять же к ней обращаются в критические эпохи. Скажем, ее подхватили староверы в конце XVII века, когда они представляли Патриарха Никона в виде Антихриста. Но на рубеже XIX и ХХ веков и уже в конце ХХ века многим русским богословам и православным писателям ситуация виделась иначе. В эпоху социальных потрясений и обострения международной обстановки эсхатологические настроения всегда усиливались, а интенсивность их возросла у нас потому, что многие русские священники рассматривали и все более рассматривают именно Россию как оплот христианства, который сдерживает приход Антихриста. Они верят в то, что именно в России решатся и решаются судьбы мира. Оживление эсхатологических настроений в конце XIX века объяснялось и близостью нового неведомого века, от которого ожидали социальных бурь. И отсюда как раз на рубеже XIX и ХХ веков появилась масса богословской литературы, где обсуждались вопросы, связанные с Апокалипсисом.

Теперь вот что интересно. Уже неоднократно исследователи отмечали, что хотя в церкви есть юдофобы, но есть и филосемиты, тем не менее в рамках священной истории их подходы оказываются поразительно сходными – и тех и других мало интересовали факты реальной истории. Зато все они говорили о ее глубинном религиозном смысле и сходились в том, что роль иудеев в богословии рассматривается двояко. До прихода Христа они рисуются позитивно, потому что они подготовили приход Христа, приход христианства, и поэтому к ним относятся с уважением. Это, так сказать, ветхозаветный Израиль.

Но потом пришел Христос, потом было распятие, и тут ситуация резко изменилась. И новозаветный Израиль, в глазах христианской церкви, относится уже к христианам. А иудеи теперь становятся злой силой, еретиками, теми, кто все время постоянно старается делать христианам какие-то гадости. И опять же делают они это не по доброй воле, а потому что они слуги Антихриста и потому что они готовят для него почву – поэтому-то им и надо подорвать христианство. И даже филосемиты разделяли эту идею. Отличия юдофобов от филосемитов заключалось только в одном, в том, что для филосемитов иудеи сохраняли статус «избранного народа». И поэтому филосемиты призывали к мягкому отношению к евреям, выступали против погромов, против расизма, настаивали на принципе добровольности перехода в христианство. Но подобно юдофобам они тоже не представляли для евреев будущего и связывали решение еврейского вопроса с повальным обращением иудеев в христианство. Но это должно было случиться накануне Второго пришествия, а до того миру суждено было увидеть Антихриста и пережить страшные времена, отмеченные прежде всего жесточайшими гонениями на христиан.

Надо сказать, что не все богословы, священнослужители и пророки делают акцент на какой-либо вредоносной деятельности иудеев. Тут возможны варианты, как вообще в богословских версиях всегда возможны варианты и трактовки. Потому что, как я уже говорил, все воспринимается аллегорически и трактуется очень по-разному. Например, Владимир Соловьев был филосемитом, он хорошо относился к иудеям. У него есть рассказ об Антихристе. Там он с сожалением замечал, что да, Антихристу удается соблазнить иудеев, но они люди умные, они быстро понимают, что он их обманывает, и поднимают против него восстание.

Протоирей Александр Мень вообще скептически относился к идее о связи Антихриста с коленом Дана. Но в русской православной среде гораздо большую популярность получили взгляды, которые навязывают евреям разрушительную деятельность, направленную против церкви и якобы ставящую своей целью получение власти над миром и порабощение всех народов планеты. Такая ужасная перспектива много больше беспокоит православных, чем совершенная 2000 лет назад казнь Христа. В связи с этим недоверчивое подозрительное отношение к евреям многократно усилилось после эмансипации евреев, когда они развили необычайную социальную и экономическую активность, как бы подтверждая опасения тех, кто обвинял их в стремлении к власти над миром. И здесь важно все. Здесь-то и начинается то, о чем я уже упоминал: всякие предзнаменования, всякие знаки прихода Антихриста. В чем они видятся? Возникает государство Израиль, это то, что давно предсказывало богословие. Ведь говорилось, что перед приходом Антихриста рассеяние должно закончиться, все должны вернуться на историческую родину. Это один момент.

Дальше. У религиозных сионистов можно найти планы аннексии всей территории Палестины. Это еще один очень важный момент. Дальше, то возникают, то угасают слухи о подготовке возведения Третьего Храма. Эти слухи, например, встречались в 1960 году, когда были предсказания о том, что Антихрист уже родился и вот-вот придет. Эти слухи были и в 1992 году. Есть очень интересные расчеты, ведь предсказатели любят применять математические расчеты. В 1992 году ждали Антихриста и тоже говорили о том, что будто бы в Соединенных Штатах уже собраны деньги на строительство Третьего Храма. Почему это важно? Третий Храм – это то место в Иерусалиме, куда должен придти Антихрист и сесть там на троне.

Даже проведение Хануки в Кремле в декабре 1991 года было воспринято в этом же контексте. Иными словами, что бы евреи ни делали, это всегда можно объяснить тем, что они готовят приход Антихриста. Был такой интересный момент в октябре 1993 года. Помните слухи о том, что якобы бейтаровцы» там действовали и убивали «наших людей»? Это было воспринято в том же русле.

Взять даже всплеск антисемитизма в конце 1990-х годов, включая эпизод с генералом Макашовым. Тогда это объясняли переделом собственности и многим другим. Теперь можно предположить, что там был еще и религиозный момент, потому что это было перед самым концом тысячелетия, и православные, конечно, опять ждали Антихриста. Исходя из рассмотренных выше пророчеств, они ожидали, что евреи должны же что-то нехорошее делать. В текстах православных патриотов, о которых я вам говорил, все это есть или прямым текстом, или намеком, хотя их авторов беспокоит и другое, о чем я теперь и намерен рассказать.

В той версии, которую я обсуждаю, очень важен термин «удерживающий». Это из Апостола Павла, у которого есть такое понятие. Кто такой «удерживающий»? Это тот, кто удерживает мир от прихода Антихриста. В течение многих веков богословы спорили, как это понимать. Спорили очень интересно и много, опять же в разных контекстах, и это понимали очень по-разному. Первые христиане в этом видели Римскую империю и римского императора. Но потом Римская империя развалилась, и императора не стало. Тогда спор об «удерживающем» разгорелся с новой силой: кто-то считал, что это дух святой, кто-то считал, что это христианская церковь.

В России это приняло свой оборот. Здесь со временем многие богословы стали считать, что удерживающий – это русский царь, император. Поэтому император чрезвычайно важен для церкви, ведь императора православные воспринимают в том же контексте. И поэтому для православных патриотов, националистов, фундаменталистов, как вы их ни называйте, главным моментом служит убийство императора. Они доказывают, что убили его евреи, и это было не политическое убийство. Им важно подчеркнуть, что это было ритуальное убийство, именно потому, что это воспринимается в религиозном контексте, речь идет об убийстве «удерживающего», что должно открыть путь Антихристу. Это – принципиальный момент.

Мало того, в этой идеологеме император воспринимается как глава русского народа. Следовательно, снимается голова, и это страшный удар по русскому народу. Ведь тем самым «чужаки» хотят истребить русский народ. Понимаете, какая здесь логика? То, что я вам сейчас говорю, содержится в текстах, которые у нас издаются последние 20 лет теми людьми, о которых я вам рассказываю. Речь идет о «духовном понимании смысла истории», который заставляет мечтать о возвращении монарха. Вот почему эта околоцерковная публика – не просто православные фундаменталисты или православные националисты, они – монархисты. Они монархисты, потому что для них восстановление монархии – это не просто восстановление царской власти, а возвращение «удерживающего», который спасет мир от Антихриста. Вот где религиозная подоплека всего этого дела.

Есть еще один важный момент, связанный с тем, почему в 1990-е годы церковь очень долго обсуждала, как же канонизировать Николая II и его семью. Они, конечно, мученики, но какие именно мученики? В итоге церковь канонизировали Николая II как страстотерпца. А православные монархисты настаивали на том, что он должен был быть канонизирован как «умученный от жидов». Они настаивали на этой формулировке именно потому, что для них очень важно подчеркнуть религиозную подоплеку дела. Они доказывали, что убийство было ритуальным и это было убийство, осуществленное теми самыми людьми, которые хотели расчистить дорогу Антихристу.

В XX веке некоторые православные священники стали рассматривать русских как «избранный народ», и вкупе с убеждением в том, что именно православие является истинным христианством, это породило идею о том, что «удерживающим» стала сама Россия. Иначе ничего объяснить не получалось. Ведь императора убили, «удерживающего» нет, а Антихрист опять не приходит. И так из века в век: «удерживающего» нет, так как Римская империя пала, Византия пала, Российская империя пала, царя уже нет, а Антихрист-то не приходит. Значит, встает очень мучительный вопрос, а что же удерживает-то? Отвечают на него по-разному: одни считают, что Богоматерь удерживает, другие – что сам русский народ, третьи – что православная церковь, т. е. есть целый набор вариантов.

В любом случае, мы здесь встречаемся с мессианской идеей, которая делает Россию спасительницей мира от Сатаны. А сатанинские силы в этом контексте сегодня связываются с безбожным Западом, а конкретно с Соединенными Штатами и Израилем, за которыми якобы стоит международное еврейство в виде Нового мирового порядка, который открывает путь Антихристу. Вообще-то эта версия – в чистом виде ересь. Потому что если Антихрист, как говорит Священное писание, приходит, он приходит во весь мир. Он не может придти туда и не придти сюда. Но они доказывают, что Антихрист придет повсюду, кроме России. Россию, значит, Господь сохранит. Вот такая версия.

Можно выделить ключевые слова, по которым вы сразу можете определить этот миф. Дело в том, что далеко не во всех текстах, далеко не всегда в риторике вам будут объяснять весь миф в деталях. Есть ключевые слова, которые говорят знающим людям о том, что имеется в виду. Это «последние времена», такие ключевые слова из Святого Писания, из Евангелия, как «творцы катаклизмов», «тайна беззакония», «царь иудейский», «князь мира сего», «сатанинское племя» и многое другое. Когда вы с этим встречаетесь, вы сразу опознаете человека, который знает всю эту мифологию и держит ее в голове.

И последнее, на чем я хотел закончить свое выступление. Встает вопрос, кто же эти люди все-таки, о ком мы говорим, кто воспроизводит этот миф? Речь идет о том самом околоцерковном люде, который сегодня и уже в течение последних 20 лет практически представлен такими небольшими, но очень шумными и активными организациями, как «Христианское возрождение» во главе с Владимиром Осиповым, православными хоругвеносцами во главе с Л. Симонович-Никшичем, который возглавляет и Союз православных братств. Это восприняла в свое время Народная национальная партия А. Иванова-Сухаревского, то есть та самая партия, которая поддерживала скинхедов в начале 2000-х годов. В этом кругу можно обнаружить и М. Назарова, автора скандального «письма 500». Сюда входит и православный писатель Н. Козлов (А. Щедрин), автор ряда антисемитских памфлетов. Все эти люди позиционируют себя как православные монархисты. Причины этого я уже объяснил.

Возникает вопрос, а что же Церковь? А Церковь в этом отношении нельзя воспринимать как нечто единое. Там очень разные взгляды и разные позиции. Церковь не представляет собой некую монолитную группу единомышленников, там встречается много разных взглядов. Те организации, которые я вам назвал, поддерживаются некоторыми священниками. В частности, игумен Кирилл (Сахаров), настоятель храма Николая на Берсеневке, долгое время был духовником хоругвеносцев, и они часто собирались именно в этом храме.

Дальше, в 1990-е годы вдруг появилось и было одно время очень активно движение «Антихрист в Москве». Его возглавлял Александр Шаргунов, настоятель церкви Николы в Пыжах. Причем это тоже ересь, ну как Антихрист может быть только в Москве? Если он есть, то он во всем мире.

Далее, рассмотренную мною версию разделяет отец Олег Стеняев, настоятель церкви «Всех скорбящих Радости» на Ордынке. Он опубликовал в 2010 году уже второе издание своих проповедей, посвященных Апокалипсису. Это одно из немногих произведений, которые священники публиковали в наше время по Апокалипсису. Но из митрополитов это активно воспроизводил, пожалуй, только Иоанн Санкт-Петербургский и Ладожский, который умер в 1995 году. Но это не значит, что митрополиты вообще этого не поддерживают. Ведь, как я упоминал, последнее издание книги «Россия перед Вторым пришествием» (правда, под иным названием) вышло при благословении двух митрополитов. Мне известны еще кое-какие издания такого рода, вышедшие при благословении митрополитов. Правда, митрополиты вряд ли читали все это. Ведь чтобы найти там обсуждаемые сюжеты, надо все внимательно прочесть, потому что речь нередко идет о внушительных фолиантах.

Теперь последнее. Почему иерархи не очень-то любят Апокалипсис? Он для них представляет опасность, потому что в пророчествах, которые были в разные века (сегодня особенно ценится пророчество Серафима Саровского), говорится, что время Апокалипсиса – это время апостасии, отхода, отречения. То есть говорится о том, что многие иерархи, епископы отойдут от церкви, будут злостно нарушать ее законы. Начнется в церкви, говоря нашим языком, всякая коррупция, епископы будут манкировать своими обязанностями, впадать в ересь и т. д. И вот нынешние околоцерковные люди время от времени нападают на современных иерархов и современную Русскую православную церковь, обвиняя их в том, что они отходят от истинного православия, хотя бы потому, что канонизация Николая II произошла не так, как хотелось этим людям.

Ну, вот, пожалуй, все, что я вам хотел сегодня рассказать. Мне кажется, это наводит на определенные мысли и заставляет думать о том, что у нас дальше будет с взаимоотношениями между обществом и Русской православной церковью.


Эмиль Паин:

Спасибо. Я с удовольствием прослушал и с облегчением, потому что мне стало ясно наконец, про что твое выступление. Начну я не с того, с чего я обычно начинаю. Я всегда начинаю с хвалы, а тут с критики. Во-первых, тема очень широко поставлена, а, по сути, она довольно узкая, камерная. Это ведь не про догматику РПЦ, а про использование богословских религиозных мифологий в целях разжигания национальной розни. Во-вторых, слишком широко обозначен субъект этой деятельности, ведь националистичекое использование текстов производится не всей Православной церковью (как в названии) и не РПЦ, а, как ты отметил, «околоцерковными кругами». В-третьих, не обозначен объект распространения мифов.

Теперь вопросы, у меня их масса, как содержательных, так и чисто информационных. Но я не буду злоупотреблять своей ролью ведущего и задам только вопросы о технологии использования религиозной мифологии при формировании образа врага.

На мой взгляд, сейчас очень трудно реализовывать юдофобскую форму интерпретации Евангелия, потому что увеличивается объем информации о Христе как о реальной личности. Существует масса научно-популярных фильмов о нем, люди ездят в Израиль, скажем, приходят в синагогу, где показывают: а вот здесь Иисус Христос был ребе, он был просто еврейский ребе. И как тут развивать юдофобию? А Богоматерь, она чистокровная еврейка по всем статьям? Иисус Христос хотя бы наполовину от какого-то другого существа или не существа, тут я еще могу понять. Но уж у нее ничего не было нетелесного. Известно место, где она родилась в еврейской деревушке, известен ее род. Туристов водят по Иерусалиму и показывают, где она похоронена. Все известно…


Владимир Кржевов:

Технология рационализации здесь не работает, Эмиль.


Эмиль Паин:

Нет, нет, они же занимаются этим. В том-то и дело, что они пытаются рационализировать миф. Все то, что Виктор рассказывает, – это использование мифологии в иных целях.


Владимир Кржевов:

Но это совсем не рационализация.


Виктор Шнирельман:

Генеалогическое древо не помогает.


Эмиль Паин:

Я жду более подробного ответа, а пока еще вопрос. В чем специфика этой технологии? То, что ты сейчас рассказал, помимо деталей конкретных, связанных с использованием религиозных текстов, – это стандартная массовая технология раскручивания русского национализма с понятным образом врага. Как этому противостоит историческая реальность?


Виктор Шнирельман:

Не очень понятно. То, в чем ты меня упрекаешь, слишком широко.


Эмиль Паин:

Хорошо. Наличие новой информации, которая была раньше недоступна…


Виктор Шнирельман:

Насколько она может противостоять всему этому, ты имеешь в виду?


Эмиль Паин:

Да.


Виктор Шнирельман:

Эмиль, я согласен с теми репликами, которые были по поводу твоего вопроса, и я к ним могу добавить. Скажем, в учебнике по основам православной культуры, который написал дьякон Кураев и который сейчас используется в школе, ни слова не говорится о еврейских корнях Христа или Богоматери. Больше того, там ничего вообще не говорится о каких-то иудейских корнях христианства. Говорится о ветхозаветных пророках, о Моисее, но не объясняется, что они были иудеями.


Эмиль Паин:

Ну, хорошо, а если бы говорилось, это помогло бы?


Виктор Шнирельман:

Нет.


Эмиль Паин:

Это еще вопрос.


Виктор Шнирельман:

Я думаю, помогло бы, если бы не просто говорилось в учебнике, у нас же есть еще проблема со школой. Учителя малоквалифицированные, и они не могут толково все это рассказать. Учителей пока готовят к преподаванию таких предметов плохо. Скажем, берут учителя истории или литературы и говорят, давай, преподавай это дело. Учителя теоретически могли бы обсудить и иудейскую сторону вопроса. Это бы много дало учащимся для понимания не только истоков христианства, но и некоторых деталей христианского учения.

Но есть фундаменталистская оппозиция, которая очень активна и которая, как только хотя бы малейший намек на эти вещи содержится в учебнике, в учебном пособии, начинает тут же взывать к патриарху, к митрополитам, тут же говорит о подрыве нашей духовности и т.д. и т.п. Вот в чем дело. А митрополиты в этом отношении осторожничают, они с этими людьми хотят сохранить мир ради единства Церкви.


Эмиль Паин:

Это уже третья тема, которую мы рассматриваем, – внутриполитическая. Короче говоря, поставлен был вопрос: некое информационное разъяснение – чем и ты будешь заниматься – может быть противовесом распространению ксенофобии?


Виктор Шнирельман:

Ты сказал «некоторое». Я тоже использую этот термин: в некотором смысле может. В конечном итоге речь идет о том, насколько люди готовы это принять, насколько им это будут толково рассказывать. И насколько эта контрпропаганда со стороны фундаменталистов будет действенна. Ведь если люди уже живут в мифе, им очень сложно из него выбраться.


Эмиль Паин:

Это относится ко всем темам. Ну, давайте теперь поговорим об этом более основательно.


Виктор Шнирельман:

Я и на той конференции, на которой уже докладывал, тоже слышал возражение, что слишком широко поставлено все. Я в самом начале делал много оговорок и давал объяснения, но еще далеко не все сказал. Это небольшой кусок довольно большого текста, который у меня уже написан и который я буду расширять. Именно поэтому тема широко поставлена. С термином «националистическое богословие» я тоже не совсем согласен. Оно может восприниматься как националистическое, но внутри церкви оно не воспринимается так, потому что богословие есть богословие. Мои «герои» ссылаются на отцов Церкви – так о каком национализме может идти речь? Есть очень сложные тексты, которые воспринимаются аллегорически.


Владимир Кржевов:

Что, простите, в богословии вообще есть, кроме интерпретаций? Все богословие состоит из множества интерпретаций, которые без конца между собой конфликтуют. Там, по-моему, иначе просто не бывает и не может быть по самой сути богословия.


Виктор Шнирельман:

Ну, естественно, я же именно об этом и говорю. Я бы не стал из богословия выделять какое-то особое «националистические богословие».

Я должен сделать еще одно уточнение, оно касается вопроса о том, кто субъект вот этого всего и на кого все рассчитано. Как правило, эта версия находит себе гнездо и расцветает в маргинальных группах, которые обороняются или находятся в критической ситуации. Скажем, она была распространена, как я уже упомянул, у старообрядцев, как раз когда начались гонения и когда они протестовали против реформ патриарха Никона. Она была распространена в Русской православной церкви за рубежом, потому что та по определению была там религиозным меньшинством – фрагменты Русской православной церкви были заброшены в совершенно чужую среду и не без труда пытались что-то делать. Их было очень немного, у них были небольшие общины, и поэтому они всегда чувствовали себя во враждебном окружении. Поэтому они тоже культивировали эту идею.

А у нас сегодня это культивируется в небольших церквах маргинального типа, таких как катакомбная церковь. Все такие группы чувствуют себя на окраине. Они никак не могут попасть в мейнстрим. Но при этом они утверждают, что как раз русские-то люди согласны именно с нами, идут за нами, и именно они выражают их волю и их интерес. Так, разумеется, любые националисты утверждают. Язычники, которыми я занимался, тоже утверждают, что русские люди идут как раз за ними. Тем не менее для них эти утверждения связаны с некоторым комплексом неполноценности. Им надо себя убедить, что они выражают волю огромных масс русских людей. Поэтому о том, кто субъекты и на кого рассчитано, я все-таки говорил, и кое-что мне здесь понятно. Но я повторяю, здесь еще есть, над чем поработать, и этим я сейчас занимаюсь.


Ольга Малинова:

У меня два вопроса. Первый – относительно антизападнической составляющей представленных версий интерпретации отечественной истории. А второй – относительно репрезентативности проанализированного дискурса и его возможного влияния на преподавание в школе. Как Вы считаете, есть ли какая-то методика, которая позволила бы оценить ареал распространения этих идей?


Виктор Шнирельман:

Очень важный вопрос, а главное, есть что ответить. Насчет антизападничества. Дело в том, что в любой церкви всегда ведется борьба с ересями, с отклонениями и т. д., и в христианстве тоже. У католиков есть свои претензии к протестантам и православным. У протестантов есть свои аргументы против католиков и православных. У православных, естественно, тоже есть чем быть недовольными. И каждая из религий, естественно, считает именно себя истинной, особенно когда речь идет о направлениях внутри какой-то одной большой религии.

Православие доказывает, что именно оно истинно, а католицизм и протестантизм давно ударились в ересь и отходят все дальше от «света истины». Куда они отходят, и в чем заключается ересь? Эта ересь заключается, в частности, именно в том, что они идут все больше на союз с иудеями. А дальше, исходя из того, что я сегодня рассказал, вы понимаете, куда это все ведет. То есть католики и протестанты тоже играют в ту же игру, они тоже помогают иудеям готовить приход Антихриста. Отсюда и антизападничество, потому что они на Западе все делают.

Все это очень интересно накладывается друг на друга. Говорится одно, а имеется в виду другое. И тут вы встретите целый букет смыслов, хотя говорится, на первый взгляд, что-то понятное. Скажу одно, что сегодня Антихриста ждут не из Персии и не из Вавилона. Его ждут с Запада.

Насчет школы. Это все очень непросто, потому что, конечно, сегодня сложно предположить, что же они туда еще введут. И я не буду утверждать, что введут именно рассказ об Апокалипсисе. Больше того, я сильно сомневаюсь, что его введут, потому что эта тема маргинальна даже для современного православного учения.

Я уже сказал, как митрополиты к этому относятся. Но вот в чем я вижу опасность. До сих пор у нас религиозность была больше идентичностью, чем верой. Если мы возьмем соцопросы, то они говорят о том, что всего 5-6% постоянно ходят на проповедь, исповедуются, действительно участвуют в ритуалах и т. д. Но зачем вводить все это в школу? Это же только говорится «Основы православной культуры», а на самом деле это во многом Закон Божий. Цель – привлечь молодежь, чтобы заполнить храмы. Храмов много, они стоят пустыми. Еще сейчас собираются в Москве 200 построить, и нужна паства. Поэтому эти религиозные курсы, конечно же, нужны для того, чтобы объяснить школьникам учение, структуру церкви, там много всего в этих учебниках.

А люди, которые получают образование и которые уже понимают, что такое богословие, обретают умение дальше искать информацию самостоятельно. Правда, я должен сделать оговорку, что эти уроки кого-то вовлекут, а кого-то, наоборот, будут раздражать, как это было в предреволюционную эпоху, когда очень много молодежи как раз уходило из церкви. Так что будут разнонаправленные процессы.

Но я повторяю, будет все-таки какая-то часть образованных, которая получит вкус к богословию и поймет, что ей это все интересно. Я, например, с интересом прочел все новые учебники. Там много полезной и интересной информации. Но тут нет надежной статистики. Я не знаю, какой части школьников все это действительно нравится, но у церкви, кстати, есть свои опросы, которые показывают, что многим нравится. Но все, конечно, зависит от того, кто и как проводит опрос. Тем не менее есть у меня опасение, что после этих курсов какая-то часть новых верующих заинтересуется и той стороной дела, о которой я говорил. Вот о чем речь идет.


Владимир Кржевов:

У меня, собственно, вопросов нет, потому что доклад весьма интересный и действительно затрагивает актуальную тему. Но у меня есть некоторые соображения по этому поводу, и я хотел бы, если позволите, ими поделиться. Здесь достаточно отчетливо просматривается проблема общего порядка, хотя она явно никак не была обозначена, – это проблема перехода от высокой культуры и, в частности, от профессионального, рафинированного, если хотите, богословия к массовой культуре, к массовому сознанию. Это проблема не новая. Она всегда создает целый ряд трудностей. В этой связи я хотел бы напомнить, может быть, известный аудитории анекдот о том, как лектор по марксизму-ленинизму приобщал крестьян к работе Ленина «Три источника и три составные части марксизма». Это происходило в конце 1920-х годов, когда была поставлена задача, очень сходная с той, которая сейчас ставится, – создать некое культурное единение на общей для всего советского народа идейной основе.

Анекдот такой. Лектор пересказывает известные положения этой работы. Потом мужики возвращаются по домам, и в ответ на расспросы домашних один говорит: «Ну чё-чё, ну, чё всегда говорили, то и тут: какой-то Маркс украл у Фейербаха материю, а у Гегеля зерно». Бабка: «Ой, Господи, да что же теперь будет»? «Да, чё будет, ну, судить будут, а опосля, как всегда, расстреляют». Понимаете, это к тому, что на уровне массового сознания, строго говоря, то, что называется каноном, догматикой, практически или совсем не существует, или существует в сильно превращённой форме. Там другие проблемы. И этот язык, как было сказано, язык церковного предания, церковного повествования, а правильнее сказать, не церковного, а религиозного, он ведь очень в этом смысле гибкий и пластичный. Он позволяет делать те смысловые выборки, которые идут на потребу дня. Допустим, по ситуации нужен образ врага. Очень давняя традиция, в России прочно укорененная, – образ врага получает имя еврея.

Кстати, недавние социологические исследования, в частности, проведенные «Левада-Центром», показали, что в этом смысле как раз произошли некоторые изменения, об этом хорошо известно. Сейчас все-таки врагами оказались либо «мусульмане», либо «кавказцы», либо ещё более конкретно – «чечены». Мне самому приходилось некоторое время назад сталкиваться с этим в Ставрополе. С другой стороны, можно вспомнить примечательный и совершенно достоверный рассказ о том, как однажды при попытке объяснить православным русским людям, что Иисус Христос был иудеем, и дева Мария была иудейка, разыгрался очень серьезный конфликт. Дело дошло до драки: как ты смеешь нашего Русского Бога оскорблять. Он не жид, он ни в коем случае не может быть евреем. Это наш, Русский Бог, наша Богоматерь. Совершенно искренняя и глубочайшая уверенность, что дело может обстоять только так и никак иначе.

То есть речь идет о том, что в подобных случаях решаются совершенно другие, далеко не богословские и не национальные проблемы. И я бы не стал говорить о том, что это какой-то комплекс неполноценности. Тут, наверное, сложнее. Мы живем сейчас в ситуации перманентно возобновляемого многостороннего и многоаспектного конфликта, и это, естественно, порождает и поддерживает фрустрации в массовом сознании. Естественно, нужна какая-то защитная идеология, которая дает надежду, которая объясняет происходящее – на уровне, доступном для понимания.

Поэтому тут я с Эмилем категорически не согласен, по этому поводу у меня глубочайший скепсис. Я не думаю, что рационализация здесь способна что-нибудь прояснить, опять-таки имея в виду ту историю с «марксизмом-ленинизмом». Мифологическое сознание, или массовое сознание, которое сильно инфильтровано элементами мифологии, рационализировать невозможно. Там всегда всё будет по-своему восприниматься и все по-своему интерпретироваться.

Опять-таки могу вспомнить в этой связи замечательный анекдот. За его достоверность поручиться не могу, но история очень характерная. Егор Тимурович Гайдар, будучи тогда еще, по-моему, в правительстве, ездил по различным российским градам и весям, представлял свою концепцию реформы и объяснял, почему, собственно, происходит то, что происходит, и для чего это все нужно. И вот как-то раз в конце лекции он просит аудиторию задавать вопросы. Его спрашивают: «Егор Тимурович, а вы верующий человек»? Он отвечает: «Нет, я агностик». На что в публике один сосед другого толкает и говорит: «Ну, я же говорил – точно еврей». Ну, это, конечно, уже несколько иной поворот, но тема-то всё та же. Не знают они, конечно, что такое агностицизм и чем агностицизм отличается от атеизма, а вот все остальное понятно и просто.

Что касается Апокалипсиса и пришествия Антихриста. Вы говорили о Никоне совершенно справедливо, но можно ещё вспомнить чуть более поздние времена. Противники Петра – и далеко не только одни старообрядцы – тоже представляли его Антихристом и говорили точно так же, как и в докладе было сказано, что подлинное его имя «Жидовин из колена Данова». То есть это, вообще говоря, история очень давняя и клише очень древнее, и всплывает оно всякий раз, когда является нужда в чём-то подобном.

Еще один мотив, на который я бы хотел обратить внимание. В этой проблеме совершенно нельзя обойти роль государства. Именно его усилия создают фон, контекст, нужный для правильного понимания того, что происходит в массовом сознании, в том числе и в плане «религиозного просвещения школьников». На мой взгляд, здесь очень интересный выстраивается симбиоз православной церкви и государства, что, наверное, и определяет преобладающую направленность формирования основ общественного сознания. Во-первых, обратите внимание, нам все время говорят о необходимости «религиозного воспитания» в школе, но по факту постоянно главный акцент делается исключительно на православии. Как известно, религия вообще и православие – это не одно и то же.

Второй момент. Достаточно осознанно и целенаправленно, как мне представляется, решается задача заполнения так называемого «идеологического вакуума». Опять-таки в общем контексте внутренней политики предпринимается попытка восстановить некое прочное единство, воссоздать единую империю. И не случайно же Путин произнес слова о «духовных скрепах» общества. На мой взгляд, речь идет именно о том, что православие в его официальной версии – а она не может не быть формализованной – хотят сделать как раз источником и основой таких «духовных скреп». Мне уже приходилось об этом писать. Я знаю многих людей, которые разделяют эту точку зрения. И здесь, наверное, мы должны иметь в виду, что нам пытаются вновь установить государственную идеологию, и на это место, на эту роль предназначено православие. Отсюда и проникновение в школы, отсюда и программа, предусматривающая увеличение количества отведённых на эти предметы часов. Но там не будут давать знания о религии, скорее там будут преподавать то, что некогда в российской царской армии называлось «словесность». То есть сведется все, в конце концов, к тому, что воевать надо «за веру, царя и отечество», а враги все те, кто эту веру не разделяет.

Но, конечно же, сегодня и в самой православной церкви есть замечательные люди, искренне верующие, стремящиеся к её обновлению. Это тот же священник Александр Борисов, или, увы, к сожалению, уже ушедший мой друг Егор Кочетков, но внутрицерковные оппоненты их опять же называют «жидами». Хотя реально там ничего и близко нет, в отличие, скажем, от Александра Меня. Опять-таки – кто еврей, кто русский? Речь не о национальности идет, а совсем о другом – о противостоянии свой-чужой, друг и враг, а для этого вполне пригодны такие привычные имена.

Ну, а что касается апокалиптических настроений, я могу повторить только то, что уже говорил. В ситуации перманентного кризиса, фрустрации, потери ориентиров все, что происходит, достаточно ожидаемо, даже закономерно, это все вещи очевидные. Понятно, что текстуальные источники для поддержания нужных политических настроений будут востребованы, и такого рода литература, конечно, будет иметь широкое хождение. Опять-таки здесь параллели просто напрашиваются. Есть всем, наверное, известная книга Н. Митрохина о «русской партии», возникшей сначала в недрах поздней ВКП (б), а потом брежневской КПСС. Там описаны ситуации, в чём-то очень сходные с нашей. Кто «настоящий коммунист»? «Только мы, русские». Но настроения совершенно те же, мессианские, и те же притязания на спасение мира в смертельной схватке с врагами – только осмысляется всё с позиций совершенно иной догматики, с использованием иной символики.

В этой связи не могу не отметить ещё некие и, на мой взгляд, весьма знаменательные сходства, и на этом я, наверное, завершу свое выступление. Вам хорошо известно ныне вновь популярное идейное течение, именуемое «евразийство». Так вот, в конце 1920-х годов один из его видных деятелей и ведущих идеологов Пётр Савицкий высказывался достаточно пространно в том, примерно, духе, что поскольку Российское государство традиционно является идеократией, то большевики вообще-то идут в русле этой национальной традиции. Они допустили только одну ошибку, один промах, насаждая чуждый русскому духу западный марксизм в качестве «идеи-правительницы», если говорить в терминах Николая Трубецкого. А посему нужно просто-напросто вернуться к корням, нужно вернуть этот статус православию. Суть здесь проста – и тогда, и теперь режим стремится обрести большую прочность, выстраивая идеократию во главе с правящей кастой, «естественно выросшим правящим слоем», как выражался Л.П. Карсавин. Так что идея далеко не новая, и программа тоже не новая. На мой взгляд, именно это сейчас является лейтмотивом политики и государственной, и церковной – правда, с учетом того, о чем вы совершенно правильно говорили, церковь сейчас очень неоднородна. Там постоянно пытаются какие-то группировки разные формировать, и высшие иерархии балансируют между этими группировками. Но вот многие суждения и оценки, с которыми мне пришлось в последнее время познакомиться, позволяют говорить о том, что патриарх Кирилл как раз не склонен балансировать, он склонен доминировать. Он склонен играть гораздо более активную роль, чем его предшественник, претендуя на роль если не первого, то, во всяком случае, второго идеократа в стране. Вот, собственно, наверное, к этому и сводится все, а поэтому он будет пытаться подавлять маргинальные настроения и течения, стремясь к большей консолидации, думаю так. Спасибо.


Александр Оболонский:

У меня пара уточняющих вопросов или просьб. Первое. Для Вас одни из ключевых слов – это «околоцерковный люд», «маргиналы». Думаете ли Вы, что это нуждается в более серьезном обосновании, хотя бы, например, в контексте того, кто были люди, которые проводили разные акции, скажем, вокруг выставки «Осторожно, религия!» Я присутствовал на одной из этих акций, и на нее, не знаю, маргиналы они или нет, пришло примерно 50 человек. Там три четверти были благостные старушки в платочках, они держали иконы. Но в какой-то момент они не сдержались и закричали: «Жиды во всем виноваты».

Второе, более свеженькое совсем. Pussy Riot – это маргиналы? Тогда как бы Вы мне объяснили, скажем, практически очень близкое их идейное соседство, скажем, с человеком по фамилии Чаплин? Он же совсем не маргинал. Насколько то, что Вы называете «маргинальным», переплетается с мейнстримом, с официозом церковным?

Еще один момент. Мне кажется, вашу дальнейшую деятельность в этом чрезвычайно важном направлении только усилило бы, если бы Вы посмотрели, а что происходит, скажем, в Риме, в Римской курии, католическом мире.

И наконец, то, на что уже было обращено внимание, – это действительно широкое название. А если просто добавить слово типа «манипуляции»? Это нечто дурное, нечто, не все покрывающее, и вообще снимающее те самые опасения, которые, как я понимаю, Эмиль Абрамович имел в виду. Собственно это все, что я хотел сказать.


Владимир Кржевов:

Я не знаю, по всей видимости, Вы это имели в виду, но дело в том, что в конфликте вокруг выставки «Осторожно, религия!» заметную роль играл известный персонаж, который всем этим руководил. Это протоирей Дмитрий Смирнов, тоже далеко не маргинал, напротив, весьма высокопоставленная фигура в РПЦ.


Эмиль Паин:

Спасибо. Кто еще хочет выступить? Представьтесь, пожалуйста. Это мой студент из Франции.


Антон Вислоцкий:

Я из польской семьи, но родился в Вене, а сейчас учусь во Франции. Я просто хотел бы одну вещь добавить, потому что знаю, что я сам как студент не могу на каком-то интеллектуальном уровне здесь сравниться с теми, кто уже поделился своими мыслями. Когда Вы говорили о феноменах в православной церкви, мне это напомнило немножко ситуацию в Польше, где есть католические маргиналы, которые даже имеют свои СМИ, и этот феномен называется «Радио Мария». В общем, можно сказать, это такое национальное ультраконсервативное католическое направление. Эти люди тоже уверены, что где-то есть какое-то зло в обществе. Это зло может приходить из Германии, из России, либо от евреев. Просто я хотел добавить к этому разговору. Большое спасибо.


Эмиль Паин:

Спасибо. Завершая, подведу некоторый итог своим, конечно, мыслям, а не итог тому, что здесь говорили другие. Еще раз повторяю, это было очень интересно.

Должен вам сказать, что перед тем как я пришел на этот семинар, я рассказал о новой программе наших семинаров на совете Фонда «Либеральная миссия», и член этого совета Александр Архангельский с некоторым опасением отнесся именно к этой теме. Мол, как это вы будете рассматривать всю церковную догматику с точки зрения ее ксенофобных последствий? Сегодня мне стало понятно, речь все-таки идет всего лишь об использовании догматики недобросовестными толкователями. Использовать можно все что угодно. Самые добрые и мудрые тексты можно использовать во вред людям и миру.

На мой взгляд, формулировку темы нужно сузить. Стоит также разделять две зоны, две области. Одна – та, в которой ты дока, специалист и можешь очень полезно и интересно выступить. Это зона анализа текстов, их исторического содержания и связи с ксенофобией. Вторая область исследования – это последствия ксенофобии. Вот социальные и политические ее последствия из анализа текстов непосредственно не вытекают.

Я категорически не согласен с утверждением о том, что рационализация вообще никак не влияет и не может повлиять на ксенофобские настроения. Ну, а чем тогда занимаются ученые, чем занимается Виктор Шнирельман, который пишет о таких вещах? Он занимается просвещением, а оно позволяет рационально объяснить мир или, говоря словами М. Вебера, расколдовывая мир, повлиять на общество. Разумеется, просвещение не изменит ситуацию радикально, но в каких-то пропорциях повлияет на тех, кто задумается над рационализацией.

Если научное объяснение ограничено по возможностям своего воздействия, то и антинаучное ксенофобское – тоже имеет свои пределы. Можно издать ксенофобский труд в сотнях тысяч экземпляров, но это еще не значит, что его идеи непременно будут востребованы. Разумеется, воздействие на массы с помощью стереотипов в тысячу раз легче, чем управление с целью противодействия стереотипам. Понятно, почему так эффективна нынешняя антиамериканская истерия. Она гладит стереотипы образа врага по шерсти, она культивирует их. И все же границы покровительства ксенофобии не безмерные. Ну, скажем, в русском национализме происходят кардинальные изменения. Русский национализм рождался как охранительный, проимперский. Он защищал империю, авторитарную власть. Сегодня в силу целого ряда причин он становится не охранительным и антиимперским. Почему? Сегодня главный образ врага – это кавказцы. И даже если деятели национализма могут поехать к Кадырову и поздороваться с ним, то массовый национализм, потеряв кавказцев, теряет все. Сегодня это главный конституирующий образ, и на него все направлено. Отсюда ограниченные возможности того национализма, о котором говорил наш докладчик, – национализма, замешанного на юдофобии.

Русский национализм меняется, это видно не только по материалам социологических исследований, но и по материалам проводимого моей группой анализа в социальных медиа. Мы с моим аспирантом пишем статью о новых тенденциях в русском национализме. Во-первых, мы можем сказать, что при всех угрозах русского национализма он не стал абсолютно массовым. Сегодня при огромной ксенофобии национализм не занимает лидирующего места в социально-политической жизни нашей страны. Во-вторых, ксенофобия и русский национализм – явления разные. Ксенофобией сегодня заражены многие – кстати говоря, и некоторые либеральные движения, – а русский национализм занимает определенную и узкую нишу. И маргиналы в рамках церкви тоже занимают определенную и весьма ограниченную нишу, в силу целого ряда обстоятельств.

Еще раз повторю мой совет Виктору: не разбрасываться, не тратить время на прогноз последствий того вида ксенофобии, который он изучает, а заняться его профессиональным делом – анализом текстов квазибогословия в их историческом контексте. Это позволит выявить, в каких целях осуществляется ксенофобская интерпретация религиозных текстов и кому это выгодно. Очень интересно также сравнить эти процессы с аналогичными в других странах мира. Тогда у твоей книжки могут появиться читатели в разных странах. Но и без такой компаративистики тема очень интересная. Я боялся, что она какая-то вымученная, выдуманная, а сейчас вижу, что это интересное и полезное направление.


Виктор Шнирельман:

Я получил огромное удовольствие. Собственно я, как и сказал, хотел, чтобы это был не просто монолог, а диалог. Я хотел услышать мнения, и я их услышал. Я согласен с очень многими вещами и могу сказать, что многие из этих вещей я уже обсуждал в разных своих работах.

В прошлом году я опубликовал две книги. Одна называется «Хазарский миф», а другая – «Русское родноверие», это про неоязычников. Короче, многое из того, что сейчас здесь говорили коллеги, в этих книгах обсуждается. Поэтому я с удовлетворением убедился в том, что высказанные там идеи разделяются специалистами.

Я очень благодарен всем за участие. А что касается книги, я, честно говоря, хочу не столько сравнивать с каким-то зарубежным опытом, сколько сделать нечто другое. Я хотел сравнить три религиозных линии, обсуждающие конец Света или смену эпох: вот эту православную часть, эзотерическую часть и неоязыческую. Эту книгу я, может быть, и сделаю, но нескоро. Но я представляю себе работу как сравнение этих трех направлений, они ведь не просто параллельно развиваются, но и перекрещиваются, влияют друг на друга. Это все очень интересно, и я вижу тут некоторые перспективы. 





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика