Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Семинары проекта «Я-ДУМАЮ»

Примеры волонтерских инициатив: как и зачем мы этим занимаемся?

19.10.2013
Элина ОСИПОВА
16.40 – 18.00

Волонтёр ICEF Outreach:

 

Элина Осипова:

Добрый день. Сейчас я являюсь главой благотворительного фонда студенческой организации ICEF Outreach. Расскажу, как он зародился, расскажу о себе. Сначала про благотворительную организацию.

ICEF Outreach – это студенческая организация, основанная в 2008-м году студенткой факультета института экономики и финансов ВШЭ Майей Клишо. Она очень много ездила по миру, в том числе в Америку. Там в каждом институте была благотворительная организация. Ей было не понятно, как такой большой институт, как ВШЭ, не занимается благотворительностью. Сам институт не имеет права заниматься этим, но студенты могут. Майя уже давно выпускница, оставила своё дело на факультете, её дело продолжают люди, которых она не знает. За 6 лет мы выросли с разовых поездок и акций до регулярных поездок в детские дома. Стали проводить благотворительные вечера. Здесь фото с мастер-классов из детского дома.

В 2008-м году была проведена первая акция «Мой до дыр». Мы собирали деньги на средства личной гигиены в больницу, в дом ребёнка. С 2009-го года мы нашли детский дом и стали туда регулярно ездить. Возникла проблема, с которой сталкиваются все благотворительные фонды: где взять денег? Сначала всё это финансировали за счёт студентов, помогали родители, но было ясно, что эта организация должна существовать самостоятельно. Тогда придумали акцию, подобные которой широко развиты в Европе и в Америке. Мы сами готовим плюшки, выпечку и продаём. На вырученные деньги оплачиваем необходимые вещи для детского дома, оплачиваем автобус, покупаем необходимые вещи для мастер-классов. Это основной способ нашего финансирования. Детский дом, куда мы ездили, находится в Тверской области, называется «Родничок». Он достаточно благополучный, по сравнению с другими детскими домами. Их хорошо обеспечивает государство и частные спонсоры. Мы поняли, что нам хочется чего-то ещё. Нашли ещё один детский дом, он оказался коррекционным. Здесь были дети со 100% неизменяемым диагнозом олигофрении. Я видела этих детей, они далеко не олигофрены. Есть психические нарушения, но нет такого, что они не дееспособны. К сожалению, в нашей стране каждый третий ребёнок с отклонениями имеет такой диагноз. Мы продолжаем туда ездить. Там находится около 110-ти детей. Каждый год мы проводим им выпускной. В этом году оплачивали турбазу, сами их развлекали, организовывали фото и видеосъёмки.

В 2011-м году мы запустили новый проект. Ребята выпускники создали комнаты с компьютерами в детских домах, которые мы курируем. Нашли спонсоров. И дистанционно проводим им уроки, репетиторствуем, готовим к ЕГЭ. В каждом детском доме есть уникальный ребёнок, которого они тянут на олимпиады. Это уже капитальные затраты: покупка компьютеров, оплата Интернета. На это были найдены частные спонсоры.

В 2012 -2013-м году нас отметили в институте, с тех пор мы являемся институтским проектом. Нас приглашают на межуниверситетские форумы, нас начали немного финансировать. В настоящий момент нами курируется два детских дома. Второй детский дом почти коррекционный. Там слабовидящие дети.

Немного расскажу про финансирование. Чтобы вы понимали, что это можно сделать в любом университете. Мы не привлекаем ничего сверхъестественного. Основная наша поддержка состоит в том, что мы ежемесячно проводим в кампусе продажу выпечки. Благотворительный вечер проводится раз в год в марте. Здесь самый большой приток денег, мы зарабатываем 90-100 тысяч. На эти деньги мы везём ребят на экскурсию в Москву или делаем выпускной. В ВШЭ есть премия «Чугунное яйцо» за лучший студенческий социальный проект, мы её выиграли, нам подарили 100 тысяч. Мы их использовали в дело. Наш факультет МИЭФ иногда нам оплачивает поездки. Мы проводили там ремонт, меняли окна, покупаем вещи, поездки и экскурсии в Москву или близлежащие города. Финансовый год мы закончили в минусе, но у нас есть свои запасы, которые его восполнили.

Здесь фото детского дома. Это коррекционный детский дом. Смотрели вы, или нет замечательный фильм, его выложила в You Tube Елена Погребижская, называется «Мама, я убью тебя». Это отдалённый детский дом, который находится в Рязанской области. Она рассказывает про детский дом, намного ближе к Москве. Всем советую посмотреть его, он был в закрытом показе. Сама Лена приходила к нам в ВШЭ. В фильме рассказывается о детях, которым поставлен такой диагноз, который не снимается. Это фильм произвел большое впечатление на наше правительство. Фильм показали Голодец, она сказала, что нужно срочно снимать диагнозы, и порядка тысячи детей освободились от этого диагноза. Но у нас 1 миллион 800 тысяч детей-беспризорников. Тысяча это хорошо, но очень мало.

Это школа-интернат «Гаврилов-ям». Тут детки слабовидящие, но почти у всех есть родители. Они живут там в течение 5-6-ти дней, а на выходные их забирают. К сожалению, не все из них имеют родителей. В этом детском доме не ставят диагнозы, но они уже ограничены в своей деятельности. Апогеем их трудовой деятельности может быть массажист, либо парикмахер.

Это наши пекари. Помимо того, что они учатся, ещё и могут так чудесно печь. Каждую продажу выпечки мы стараемся делать тематической. Это и оформление, и написание плаката, для чего мы собираем деньги. Разница с продажи выпечки с пояснением при помощи плакатов, и без него, составляет 30-40%. Если мы ничего не пишем, собираем тысяч 15, а если пишем, то тысяч 20-25.

Расскажу про экскурсии. Два-три раза в год мы возим детей в Москву или близлежащие города: Рязань, Ярославль. Важно в этот день поговорить с каждым ребёнком, узнать, что ему понравилось, а что нет. Когда ты их привозишь в отель, надо показать, что ты с ними до конца. Их вывезли из зоны комфорта, привезли в недобрую Москву, не всегда погода бывает хорошей, а они весь день катались, к концу дня не понимали, в чём разница. Если их вечером оставлять в отеле, у них становятся грустные глаза. Когда приезжаешь в детский дом, многим становится грустно, обидно, некоторые плачут. У нас такого нет. Но когда ты их оставляешь, грустнее глаз я не видела никогда. Важно в момент экскурсии не кинуть их, надо оставаться, пока они не заснут.

Мы проводим квесты по городу. У нас был однажды квест «Город любви». Мы в Москве ездили по мосту, где замочки вешают, посещали сад Эрмитаж. Там есть архитектурное сооружение в виде сердечка. Посещали другие места, связанные с романтикой. Мы их возили, они искали эти места, загадывали желания. Вот эту надежду мы им дарим.

Мы проводим кулинарные мастер-классы. Они очень любят готовить. Стараемся их кормить вкусно, где-нибудь договариваемся. Всегда с ними поём песни. Есть очень талантливые ребята в детских домах. В школе-интернате есть мальчик, у него голос, как у Цоя. Ему 22 года, он не видит, ходит очень плохо, но поёт, как Цой.

Самое простое, что может сделать каждый, донорская сдача крови. У нас в университете проводится день донорства. С кровью в Москве совсем плохо, в регионах ещё хуже. Мы стараемся собирать людей и раз в месяц ездить в больницу имени Дмитрия Рогова. Мы называем эту акцию «Помоги дважды», потому что мы за эту кровь получаем деньги. Деньги мы собираем с волонтёров, по желанию, и стараемся использовать в наших целях.

Здесь есть фото, когда нас номинировали от института на конкурс «День донора». Это фото вошло в десятку лучших, мы идём на следующий этап.

Сейчас я расскажу о себе, как я сюда попала и почему этим занимаюсь. Когда я пришла на первый курс факультета МИЭФ, мы начали учиться на английском. Потом я пришла на ярмарку студенческих инициатив. Меня сразу зацепила благотворительность. Хотя, я думала. Как студент может этим заниматься, ведь нет финансов, нет понимания, что это такое. Я записалась ради интереса. Сходила на первое собрание, потом сразу записалась на поездку в детский дом. Всегда было интересно, как там? У меня полная семья. Я думала, что мне будет тяжело, страшно, думала, что буду плакать. За четыре года не было ни одной поездки, когда бы мне стало грустно. Не могу сказать, что я какой-то жёсткий человек, но там даже не успеваешь подумать. Ребята, если у вас есть возможность, обязательно там побывайте. На первом курсе я ездила в детский дом «Родничок». На следующий год девочка, которая была куратором, выпустилась, и меня назначили главной по этому детскому дому. Следующий год я ездила как координатор. На следующий год мы отказались от этого детского дома, там сделали компьютерные комнаты. Нам было тяжело тратить деньги на «Родничок», в то время как коррекционный детский дом больше нуждался в ремонте, в финансовой поддержке. Потом нашли третий детский дом. Я стала координатором этого детского дома. Мы все вместе проводим благотворительные вечера, готовимся, ищем спикеров. Сейчас я являюсь главным координатором. Я по-прежнему езжу в детские дома, должна состыковывать даты поездок, координировать организаторов по другим детским домам, договариваться с администрацией ВШЭ для проведения финансирования и совместных мероприятий. Ответственности гораздо больше. Если что-то пойдёт не так, то виновата буду я.

Почему я сюда пришла? У меня очень много родственников, и все одинаково благополучны. У бабушки пять сестёр и братьев. Они были очень дружны. Когда я была у них, понимала, что им надо помогать. Мои родители им помогали финансово и морально. У меня с детства осталось в голове, что тому, кто обеспечен меньше, надо помочь. У меня была мысль, что я должна заниматься благотворительностью. Волонтёром быть сложно, потому что у тебя безумный запал, ты участвуешь во всех поездках, мероприятиях и экскурсиях, печёшь пироги. Через полгода понимаешь, что ты выжат, как лимон, и не можешь больше ездить и составлять программы, смотреть на детей, хотя они ничего плохого не сделали. В какой-то момент ты перегораешь. В это время важно, чтобы окружающие это заметили и снизили ответственность, сняли некоторые обязательства. В конце второго курса я перегорела настолько, что не могла ездить в детские дома. Поскольку я главный координатор, я должна была ехать, через «не хочу». Но ничего хорошего не выходило. Последние поездки проходили намного хуже. Может, есть какие-то вопросы?

 

Максим Смоляров, Рязань:

У нас благотворительности и волонтёрству, вроде бы, очень активно помогают органы власти. У меня дополнительный вопрос: вам органы власти помогают, не мешают, оказывают посильную помощь, помогают в организации? Ваше личное отношение к «закону Димы Яковлева»?

 

Элина Осипова:

Поскольку мы студенческая организация, мы существуем подпольно, у нас нет ИП, никакого другого юридического лица. Нам помогают некоторые фонды, которые нас прикрывают, когда нужно написать благодарственное письмо. Не могу сказать, что органы власти помогают, больше мешают. Посмотрите фильм Елены Погребижской «Мама, я тебя убью». Там очень ярко показано, как они нам помогают во всём. Лишних вопросов не возникает. Крупным фондам, например, Чулпан Хаматовой, помогают, но она столько для этого трудилась! У неё большая социальная поддержка, её любят в народе, ей не будут мешать. Но у этого фонда тоже есть препятствия. Есть государственный фонд «Федерация».

Насчёт «закона Димы Яковлева». Мы стараемся в политику не лезть. Это политическое решение, от которого страдает население, это глупо. У правительства другое мнение.

 

Владимир Чехович, Волгоград:

Почему ваш выбор пал именно на эти детские дома, вы же учитесь в Москве. Гораздо удобнее выезжать в близлежащий детский дом, а не ехать за 300 километров.

 

Элина Осипова:

Гораздо удобнее. Но в московских детских домах всё в порядке. Там дела обстоят хорошо, к ним можно съездить попить чай. У нас есть ребята, которые с другим фондом ездят в Покровский детский дом, программу им не составляют, там дети знают больше, чем сами студенты. За 350 километров никто уже не едет, в «Родничок» долгое время тоже никто не ездил. В Елатьму ездим мы и ещё одна рязанская благотворительная организация. Там 110 детей. Вы бы видели там эти стены, туалеты! Мы помогаем тем, кому наша помощь нужнее. Мы от «Родничка» отказались по той причине, что у них всё стало хорошо, и мы не чувствовали себя нужными. Важно в каждом деле чувствовать себя нужным, иначе твой энтузиазм быстро сгорит.

 

Владимир Чехович, Волгоград:

Расскажите подробнее о благотворительном вечере. Как это организовывается, откуда там появляются деньги?

 

Элина Осипова:

Идея родилась в 2010-м году, провели в 2011-м году. У нас в ВШЭ есть Культурный центр, там есть группа организаторов, которая написала программу, связались с креативной командой ВШЭ. Вечер проходил по такой программе. Много разных творческих групп: танцы, пение, хор. Представляли свои номера, которые чередовались с выступлением спикеров. Ирина Ясина сильно нам помогала со спикерами. Она у нас почётный гость, выступает в завершение нашего вечера. Спикеры рассказывают о том, чем они занимаются, и делятся своими идеями. К нам приходила Татьяна Сорокина, журналист, у неё приёмный ребёнок. К нам приходила Ксения Алфёрова, у неё свой фонд вместе с мужем. Эти люди занимаются благотворительностью. Вся программа состоит наполовину из концерта, наполовину из образовательного мероприятия. Перед антрактом мы проводим аукцион, стараемся разыгрывать лоты, которые нам достаются бесплатно. Например, билеты на концерт, картина, книга с автографом, галстук Ясина. Студенты приглашают своих родителей, знакомых, приходят люди от Ясиной, преподаватели. Проводим аукцион, затем продажу выпечки. Потом у нас вторая часть концерта. Стоят коробки, в которые люди кладут деньги. Мы их считаем, пишем отчёт, сколько мы собрали, на что мы хотим потратить эти деньги. Мы стараемся вести смету, чтобы люди видели, куда идут деньги, чтобы не подумали, что мы их себе откладываем, как делают некоторые государственные фонды. Главное, чтобы была инициативная группа. Потом люди подтягиваются. Последние три раза мы всё провели на собственные деньги, это порядка 10-20-ти тысяч. В этом году мы хотим, чтобы нас финансировала ВШЭ. Проект становится регулярным, ВШЭ заинтересована в наличии собственной благотворительной организации. Надеюсь, мероприятие будет масштабнее, больше рекламы, интереснее развлекательная программа, больше будет отдача.

 

Екатерина Мозгачёва, Ярославль:

Я поняла, что ВШЭ отдаёт большой ресурс на ваш проект: вы привлекаете студентов, вам предоставляется помещение, связи. Вот, ты закончишь здесь обучение, для тебя прекратится этот проект? Этим будут заниматься другие студенты? Та девушка, которая всё это начала, выпустилась, и всё?

 

Элина Осипова:

Она к нам приходит. Это хороший вопрос, преемственность, она у нас соблюдается. Майя к нам приходит на крупные мероприятия, мы её всегда вспоминаем как главного основателя, ездит с нами в детские дома. У неё началась своя жизнь, работа, семья. Она никогда не ставила перед собой цели сделать это делом всей жизни. Прошлые организаторы также поддерживают с нами связь, иногда ездят с нами в детские дома. Ещё нет такого организатора, который бы совсем от этого отошёл. Есть девочка, которая организовала интернет-образование, она с нами тоже общается. Для меня это тоже не закончится. Я бы хотела этим заниматься дальше, по мере возможности. Не уверена, что для меня такая организация является делом жизни. Но это очень хороший опыт. Что касается ресурса ВШЭ, то это студенты. Все крупные мероприятия проводятся на базе Вышки. В этом году у нас появилась возможность провести вечеринку в клубе или в баре.

 

Екатерина Мозгачёва, Ярославль:

ВШЭ, на основании того, что даёт вам большой ресурс и будет дальше развивать этот проект, не навязывает ли вам свое мнение? Вы не боитесь, что в вашем фонде будет превалировать мнение ВШЭ, произойдёт ограничение независимости?

 

Элина Осипова:

Они нам дают полный карт-бланш. Это отличный вопрос. У нас до конца не все ещё понимают, что такое благотворительность, кроме тех, кто этим занимается. У нас есть некоторая свобода в действиях.

 

Екатерина Мозгачёва, Ярославль:

Я имела в виду, что ВШЭ будет ограничивать ваши идеи. В какой-то степени я столкнулась с этим в своём ВУЗе. Наш социальный проект поддерживает не детские дома. ВУЗ ставит конкретные условия, которые расходятся со стратегией моего проекта. Они настойчиво советуют делать проект, который будет не от нас, а от ВУЗа, чтобы сыграть на его имидж.

 

Элина Осипова:

В Уставе ВШЭ написано, что образовательное учреждение не имеет права заниматься благотворительностью. Студенты имеют право этим заниматься. У ВШЭ большой бюджет, почему бы им не дать нам денег? Они могут дать нам деньги под проект, на благотворительный вечер. Но они не имеют права дать деньги на детский дом. Если они вам диктуют, это странно. Нам никто ничего не советует. У нас реально мало людей понимают, что такое благотворительность. Они считают, что мы эксперты, и нас не ограничивают. Наша самостоятельность играет гораздо больше для имиджа факультета и института, чем авторитаризм. У нас нет прений. Чем ваш проект занимается?

 

Екатерина Мозгачёва, Ярославль:

У нас экологический проект по утилизации. Мы от ВУЗа выиграли грант в рамках студенческих проектов.

 

Элина Осипова:

Может, они и имеют право, мы же сами себя финансируем. Раз вам институт дал деньги, может, они имеют право.

 

Екатерина Мозгачёва, Ярославль:

Мои друзья делают социальный проект, который касается детских домов. Они столкнулись с проблемой. Хотят сделать Интернет-платформу. Чтобы детские дома сами выкладывали в Интернет свои нужды. Может, кому-то нужны игрушки, кому-то модем для компьютера. Чтобы любой пользователь мог самостоятельно пожертвовать. Мы столкнулись с тем, что детские дома не заинтересованы афишировать свои потребности. Что можно сделать в этой ситуации?

 

Эллина Осипова:

Согласна на 100%, везде работает личное знакомство. Я не один раз с этим сталкивалась. То, что выходит на публику, наказуемо для администрации, поэтому администрация в этом не заинтересована. Есть хорошие директора, которые готовы душу отдать. Есть те, кто скрывает свои проблемы, хотя дети ходят в туалет в дырку в полу, а директор ездит на дорогой машине. Лично я встречалась с таким. Им нет интереса афишировать, что всё плохо, когда идёт большое финансирование. В такой ситуации надо налаживать контакт непосредственно с детским домом. Возможно, не надо говорить, что это для детского дома. У нас есть и директора, которые не умеют пользовать Интернетом. Есть продвинутые детские дома, есть не очень. Один директор нам пишет по почте. Он пишет нам свои пожелания, мы тут же отвечаем. В другом детском доме сплошная бюрократия: мы привозим распечатанные фото, директор ставит плюсики. Мы такие вопросы решаем с ним по два-три месяца. В Москве этот проект был бы успешнее, чем в Ярославле, здесь возможностей больше, люди более продвинутые, даже люди из той эпохи. Вас в институте мотивируют проводить социальные проекты? Это здорово.

Ксения Фадеева, Красноярск:

Я работала в Польше с умственно-отсталыми, но это были взрослые. У них там хорошая инфраструктура, есть отдельные учреждения для детей и для взрослых. У них так же, как в детском саду, с утра их приводят родители, потом забирают. Что у нас происходит с детьми после выпускного?

 

Элина Осипова:

Есть и хорошие истории. В Елатьминском детском доме есть организация «Точка опоры», там всего 10 ребят, которые находят частных спонсоров, доверяющих им деньги на поддержку выпускников. «Точка опоры» находит из этих детей наиболее талантливых, перспективных. Всем невозможно помочь, но кому-то дать шанс они обязаны. Они берут их после выпускного, снимают им квартиру, живут вместе с наставником. Их учат быту, учат в техникуме или специализированном заведении в течение 3-5-ти лет, потом выпускают на волю. Это хорошая история.

В «Родничке» после выпуска их распределяют в техникумы Тверской области. Живут в общежитии, учатся на слесарей, механиков, получают специальность, периодически навещают своих друзей из детского дома. Совсем плохая история, когда их выкидывают на улицу или распределяют в другую область. Это наша мечта на ближайшее время, заняться выпускниками. Ко многим привязываешься, с некоторыми дружеские отношения. Им же должны давать квартиру, но дают комнату в общежитии. Мы не занимаемся выпускниками. Я нашла один проект, называется «Жёлтая субмарина». Его организатор – один из выпускников детского дома. Он сам занимается выпускниками, пытается как-то им помочь. Из 10-ти выпускников только один становится на ноги, остальные нет. Это единственная статистика, которая ведётся.

 

Даниил Кузнецов, Ярославль:

Вы говорили о признаках бюрократии на местах, в некоторых детских домах. Не исправит ли ситуацию создание каких-то прецедентов частных детских домов, негосударственных?

 

Элина Осипова:

Мне напоминают «Азазель» эти негосударственные детские дома. В России я пока не знаю таких детских домов. Я точно знаю, что есть примеры спонсорства. Есть такой фонд, который выискивает в детских домах талантливых ребят, потом точечно вытаскивает, либо в семьи, либо финансирует их дальнейшее развитие. Может быть, деньги есть у меценатов, но они не заинтересованы в этом. Кто-то сказал, что большая поддержка от государства и бизнеса – это только кажется. Мы небольшой фонд, по сравнению с остальными, но даже на этом уровне видно, что поддержки нет. Может, в Москве и Питере, но за их пределами ничего нет.

 

Даниил Кузнецов, Ярославль:

Вы не интересовались политиками как спонсорами, во время предвыборной кампании им нужно поднять свой имидж. Они готовы вкладываться в благотворительность.

 

Элина Осипова:

Мы не политизированы. Если они нам принесут, возьмём. Но нас никто не ищет. В РГГУ есть фонд «Крылья», мы с ними вместе проводили какую-то акцию. У них там проводится футбольный чемпионат с детьми из детского дома. С ними играет Михаил Дворкович, помощник Медведева. Он политический деятель и помогает своим участием.

 

Реплика из зала:

Некоторая ремарка по поводу вопроса, будут ли продолжены такие прекрасные традиции. Эти традиции продолжаются не только внутри МИЭФ ВШЭ. Когда приезжала Майя, здесь были ребята из Пермской ВШЭ, им эта идея понравилась, и уже третий раз такая акция с приготовлением выпечки проводится в Пермской ВШЭ, хотя она меньше Московской. Это пример того, что если вы хотите что-то делать, то вы это можете делать с помощью ресурсов, которые имеются в вашем распоряжении. Это можно проводить и без ресурсов, на это указывает пример Перми.

 

Элина Осипова:

ВШЭ более либеральна, чем другой ВУЗ, у нас с администрацией проблем нет. Мы налогов не платим, нас прикрывают. По идее, нельзя продавать на территории кампуса ничего. В других ВУЗах есть с этим проблемы. Надо находить контакты с администрацией. Майя была дружна с нашей организацией, мы стараемся всех держать в теме. Важно, чтобы они поддерживали.


Оглавление:

«Значение боев за историю. Единая концепция преподавания отечественной истории»
«Органы правды, журналистика и политтехнологии»
«Демократия и коррупция»
«Возможности и риски децентрализации для России»
Просмотр документального фильма «Изгнанник. Александр Герцен» (2012)
Примеры волонтерских инициатив: как и зачем мы этим занимаемся?
Почему я пошел в муниципальные депутаты?
«Фьорд» – образовательно-ролевая игра про стратегию, выбор и ценности


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика