Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Листая прессу

Письмо историку

27.10.2013
Дмитрий Быков

Существовать в России в наши дни — увы, неисправимая оплошность: чего ни пой, куда ни поверни, с кем ни сойдись — все это будет пошлость

О будущий историк-буквоед! Займись другой эпохою, не трожь нас. На что ни глянешь из грядущих лет — сейчас же закричишь: какая пошлость! Я возразить ни словом не смогу: осмысленность с презреньем обошла нас. Пока мы бились в замкнутом кругу, мы опускались, гнили, опошлялись. Я личность завалящую свою из общего не исключаю ряда: я точно так же заживо гнию, брезгливых снисхождений мне не надо. Существовать в России в наши дни — увы, неисправимая оплошность: чего ни пой, куда ни поверни, с кем ни сойдись — все это будет пошлость, единой деградации процесс, хвалила власть тебя или карала. Ругать КС и состоять в КС, любить или порочить либерала; косясь и ежась, двигаться бочком меж нациком и хачем нелегальным; быть яростным навальным хомячком, антинавальным иль самим Навальным; ругать коммунистический ГУЛАГ, хвалить коммунистическую прошлость, показывая Западу кулак… какая пошлость, млядь, какая пошлость! Вломить мигрантам сочных бирюлей, дружить с мигрантом тайно и украдкой… Писать, читать… Но что всего пошлей — так это ощущать себя над схваткой, провозглашать всеобщую чуму, не выходить ни на какую площадь, казать в кармане фигу самому… какая пошлость, тьфу, какая пошлость!

Несчастною моею головой вся эта грусть внезапно овладела, когда читал я сборник стиховой в поддержку одного благого дела; и дело-то благое, нету слов, и сколько для него сошлось пиитов — Воденников, Куллэ, Гребенщиков, Чухонцев, Евтушенко, Быков, Битов, Арбенина, Степанова, Кузьмин, Амелин, Полозкова и Емелин… Как будто пишет кто-нибудь один, чей вкус уныл, а пафос беспределен! И вроде бы талантливые все — и все чадим бессмысленно, как плошка: боюсь, что в этой нашей полосе писать стихи — и то ужасно пошло. Поэзия — она как вечный жид: и выжила, и кое-что скопила… Но сочинять — и так при этом жить? Боюсь, что наша жизнь неискупима. Страна моя, безмужняя кровать, туда хоть одного бы мужика бы ж… «Мне стало как-то стыдно рифмовать», — пророчески писала Инна Кабыш. Коловращенье брейгелевских морд, и воздух сперт, и слышен хохот адский, поскольку наш национальный спорт — отыскиванье худших мотиваций: не верим мы ни в Родину, ни в честь, а верим в страх, понты да пару гривен; и каждому противно все, что есть, и каждый тоже сам себе противен — во всех делах: в стрельбе или гульбе… «Фу! Фу!» — сказал бы доктор Охлобыстин. А как я ненавистен сам себе?! Клянусь, что вам я меньше ненавистен.

И вот же чудо: только кислород придет на место сероводорода — и сразу будет все наоборот! Изменятся и климат, и погода, появятся и сдержанность, и прыть, и толк в событьях, и любовь в соитьях, и будет для чего глаза открыть, и даже — если вдруг — за что закрыть их; сползет проказа, словно корка льда; затихнут вопли слабых: «Увези нас!»… Я видел сам. Бывает так всегда — один щелчок, и все преобразилось. Придет эпоха свежей новизны, другой культуры, нового священства…

Боюсь, что мы не будем там нужны.

И знаешь — слава Богу, если честно.

Постоянный адрес страницы: http://www.novayagazeta.ru/columns/60662.html





комментарии (1)

alisa 13 марта 2018 12:29:18 #
пример отказного письма www.rospromtest.ru/content.php?id=33

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика