Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссии

Десятые Старовойтовские чтения

17.12.2013
Двадцать лет российской Конституции: достижения, проблемы, перспективы Москва, 22 ноября 2013 года, НИУ ВШЭ
Чтения были организованы НИУ «Высшая школа экономики», Институтом Кеннана Международного научного центра Вудро Вильсона, Фондом «Либеральная миссия» и Фондом конституционных реформ.

Открытие

Эмиль Паин, доктор политических наук, профессор кафедры государственной и муниципальной службы факультета государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ, научный руководитель РОО «Кеннан»

Ольга Старовойтова, президент санкт-петербургского общественного фонда «Музей Г.В. Старовойтовой»

Сессия «Перспективы конституционной модернизации»

Модератор – Игорь Клямкин

Игорь Клямкин (вице-президент Фонда «Либеральная миссия»), вступительное слово

Михаил Краснов (доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой конституционного и муниципального права НИУ ВШЭ) «Институциональные и социокультурные детерминанты политических режимов на постсоветском пространстве»

Андрей Медушевский (доктор философских наук, профессор факультета прикладной политологии НИУ ВШЭ) «Политический плюрализм как конституционный принцип и социальная реальность»

Виктор Шейнис (доктор экономических наук, главный научный сотрудник ИМЭМО РАН) «Приоритеты политической и конституционной реформы»

Станислав Станских (руководитель Центра конституционной истории, член Конституционного клуба Фонда конституционных реформ) «О состоянии конституционности в России и президентских поправках к Конституции»

Ответы на вопросы и дискуссия (Виктор Дашевский, Станислав Станских, Владимир Бородич, Михаил Краснов, Александр Оболонский, Андрей Медушевский, Ольга Старовойтова, Виктор Шейнис, Валентин Гефтер, Александр Мадатов, Леонид Васильев, Николай Волжинский, Дмитрий Катаев, Игорь Клямкин)

Круглый стол «Конституция и нация»

Модератор – Эмиль Паин

Эмиль Паин(вступительное слово)

Леонид Васильев (доктор исторических наук, профессор, заведующий лабораторией исторических исследований НИУ ВШЭ)

Виктор Шнирельман (доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН)

Леокадия Дробижева (доктор социологических наук, руководитель Центра исследования межнациональных отношений Института социологии РАН)

Алексей Широпаев (публицист, общественный деятель, сопредседатель общественно-политического движения «Национал-демократический альянс»)

Наиль Мухарямов(доктор политических наук, профессор, директор Института массовых коммуникаций и социальных наук Казанского (Приволжского) федерального университета)

Павел Пряников (главный редактор интернет-издания «Русская планета», основатель движений «За ЕС!» и «Европейские левые»)

Александр Верховский (директор Информационно-аналитического центра «Сова»)

Дискуссия (Станислав Станских, Полат Джамалов, Виктор Шнирельман, Ольга Старовойтова, Илья Лазаренко, Дмитрий Катаев, Виктор Дашевский, Эмиль Паин)


Оглавление:

Дискуссия
Александр Верховский
Павел Пряников
Наиль Мухарямов
Алексей Широпаев
Леокадия Дробижева
Виктор Шнирельман
Леонид Васильев
Эмиль Пaин
Ответы на вопросы и дискуссия
Станислав Станских
Виктор Шейнис
Андрей Медушевский
Михаил Краснов
Игорь Клямкин
Ольга Старовойтова
Эмиль Паин

Дискуссия

Станислав Станских: Хотел сделать несколько комментариев и задать вопрос. В порядке справки, здесь прозвучало в выступлении Павла Пряникова, что Конституция России претерпела множество изменений. На самом деле текст Конституции как раз практически не менялся, минимальная была правка. Потом, шла речь про то, что раньше была система легитимирующих понятий – классы. Сейчас, возможно, это возрождается, а может, просто по старой памяти всплыло. Президент на встрече с писателями позавчера в Российском литературном обществе говорил в достаточно пренебрежительном ключе о «креативном классе», получается, использовал классовый подход.

Сегодня мало говорилось о том, как этническое развитие и формирование гражданской нации связано с конфессиональными процессами. Как это все увязывается.

У меня вопрос о едином школьном стандарте по отечественной истории, даже не знаю, кому адресовать. Мы говорим о том, что необходима гражданская демократическая консолидация. На ваш взгляд, какие должны быть требования к такому стандарту, чтобы они отвечали критериям гражданской консолидации? Тем более если мы вспомним, что идея создания этого стандарта как раз вышла из совещания по межнациональным вопросам.

Сейчас мы видим сложности, которые возникают при формировании этого стандарта, как-то все там намешано, эклектика сплошная. Сейчас по Конституции утверждение образовательных стандартов относится во многом к исключительной компетенции Федерации. Может, стоило бы передать утверждение образовательных стандартов исключительно на усмотрение субъектов Федерации, даже убрать из совместного ведения Федерации и субъектов Федерации? Или для России, на ваш взгляд, это неприемлемо? Возможно, этот ход стал бы компромиссным и позволил бы в каждом субъекте Федерации создавать свои стандарты со своей спецификой, в том числе по школьной истории. Или это невозможно? Спасибо.

Эмиль Паин: Тот факт, что вопрос о стандарте истории возник на совещании по проблемам нации, вовсе не значит, что единую государственную концепцию историю создавали для стратегии национальной политики. Об отмене прямых выборов губернатора президент объявил в связи проблемой терроризма, но я не уверен, что именно эта цель привела к отмене избрания губернаторов. Это скорее повод, чем цель.

Если у меня будет время, в заключительной цели я отвечу и по поводу стандарта истории. Знаю, что представитель одного национально-культурного общества очень хотел выступить, видимо, когда задели эту тему.

Полат Джамалов (московский фонд «Казахская диаспора»): Я хотел проиллюстрировать одним жизненным примером всю ту мозаику тем, которые сегодня были включены в рассматриваемые вопросы. В марте казахская диаспора Москвы совместно с омскими казахами, это сибирские казахи, коренной народ Сибири, провели в Москве фестиваль казахской культуры. Нашей инициативой было попробовать реанимировать опыт советских времен, когда национальные республики регулярно проводили декады культуры, искусства в Москве.

В составе участников было 40 человек из Омска, граждане РФ. 10 человек – граждане Республики Казахстан. Конечно, москвичи плюс гости. Этническая составляющая – это фестиваль казахской культуры. Фестиваль проводился в Москве, столице государства, именно по инициативе омичей, то есть туда была включена патриотическая тема. У меня была возможность наблюдать разницу в поведении омичей-казахов и казахстанцев. И эта разница в поведении проиллюстрировала содержание этого термина, что такое быть гражданином, членом гражданской нации.

В отношении того, что национальные организации коррумпированы, хочу сказать, что все это было проведено без участия бюджетных денег. Мы говорим о том, что такое гражданская нация, где участвует и в какой нише участвует этническая составляющая. На этом примере хочу показать, что все там гармонично сочетается. И этническая составляющая – самоидентификация людей, которые считают себя гражданами РФ и одновременно казахами. Участие наших коллег из Казахстана подчеркнуло эту особенность.

Мне кажется, эти моменты можно теоретизировать, выстраивать различные логические построения, но на самом деле в жизни, в практики это все проще.

Реплика из зала: Уточняющий вопрос. А в чем разница в поведении? Таинственная фраза. Чтобы ясно было.

Полат Джамалов: Это молодежь, выросшая в постсоветский период. Показательным было их отношение к Москве, к тому, что мы устраиваем культурную программу в столице. Мы возили их и на Красную площадь, и на могилу Неизвестного солдата и т. д. Я вижу по поведению этих молодых ребят, девчонок, как они все это воспринимают. И видел, как это воспринимает молодежь из Казахстана. Есть различия. Надо найти какие-то формулировки, чтобы описать это различие.

Реплика из зала: А кто лучше-то?

Полат Джамалов: Конечно, омичи. Они восприняли Москву как столицу их родины, государства.

Виктор Шнирельман: Я хочу добавить два слова к этому и прояснить эту идею. Я абсолютно с этим согласен. Я видел, как японцы с Гавайских островов, имевшие очень сложную историю, выступали патриотами Америки, приехав в Японию. Они общались с местными японцами, но при этом оставались американскими гражданами и вовсе не хотели возвращаться на «историческую родину». Я видел мексиканцев и латиноамериканцев в США, где при всей дискриминации они считают себя патриотами США, их гражданами.

Также я разговаривал с чернокожими в Америке, которые иной раз, имея в виду расизм, говорят, что это фашистское государство, но они остаются патриотами Америки, подчеркивая работающую демократическую систему. Тут вы абсолютно правы. Интересный момент был в 1990 году, когда открылась граница между Ираном и Азербайджаном, и азербайджанцы с двух сторон хлынули навстречу друг другу, чтобы встретиться со своими «братьями». Но они не узнали друг друга. Они настолько разные – азербайджанцы из Азербайджана и иранские азербайджанцы. Иными словами, речь идет о действительно общей политической, социальной, культурной среде внутри единого государства, которая работает.

Реплика из зала: Но они еще сунниты и шииты, это разное.

Виктор Шнирельман: В Азербайджане живут в основном азербайджанцы-шииты, хотя там есть и сунниты. И в Иране азербайджанцы – шииты.

Эмиль Паин: Эти частности довольно любопытны. Я, кстати, тоже давно изучаю две группы меньшинств – наших сограждан. Одни живут в Америке и являются суперпатриотами, очень интересуются и гордятся вкладом, скажем, российских евреев в американскую культуру. А другие живут в Германии и никакие не патриоты, и по большей части они получают тамошние пособия и говорят: «Всё хорошо, только иногда откроешь окно – немцы в городе». Это определенным образом характеризует степень интегрированности. Есть целый ряд факторов, которые обеспечивают или не обеспечивают эту интегрированность.

Ольга, Вам слово.

Ольга Старовойтова: Ну, тогда начну с «немцев в городе». У меня есть друзья в Германии, он глава семьи и у него трое внуков. Мальчик учится в немецкой католической школе. Когда ему было лет семь, их начали водить в синагогу, в католический храм, в православный, еще куда-то отвезли. Мальчик после синагоги приходит домой и говорит: «Дед, я еврей?» Дед, растерявшись, отвечает: «Понимаешь, у тебя папа – русский, мама – наполовину русская, один из прадедов из Литвы». – «Нет, ну прадедушка не так важно?» – «Тем более. Тогда ты на восьмушку или что-то…» И тут мальчик ему говорит: «Дед, как тебе не стыдно. Это фашисты меряют доли крови». Вот так учат детей в Германии, в том числе наших эмигрантов.

Я хотела бы сравнить первую часть нашей сегодняшней конференции и вторую. По первой у нас не было, конечно, единомыслия, я его вообще терпеть не могу, но у нас было какое-то понимание друг друга, какие-то разные нюансы, и что началось, когда пошел национальный вопрос! И я стала оглядываться по залу и пытаться определить этничность присутствующих, что совершенно нелепо для моего характера, типа личности и мышления. Какие мы разные! И хорошо.

Когда-то я участвовала в советских переписях, подрабатывала социологом. По-моему, в 1979 году уже было 39% людей, состоящих в смешанных браках. Леокадия Михайловна, возможно, меня поправит. Наверное, такая тенденция была всегда. Я не большой математик, но если выражать эту тенденцию и назад, и вперед – мы все смешанные.

Реплика из зала: Горожане, в деревне не смешанные.

Ольга Старовойтова: Там тоже люди живут. Мне было интересно послушать людей с националистическими взглядами, но все-таки хочу еще заметить, что даже здесь собрались в основном люди, подготовленные к этому, не случайно сюда пришли, и совершенно нет единства взглядов. У меня ощущение опасности нарастания ксенофобии постоянно и везде, и в Петербурге, и в Москве, и даже среди своего круга знакомых, когда выражаются: «Черные понаехали». Это чудовищно. Я вижу в этом опасность. Я вижу опасность еще и ту, что часть власти использует это. Мне этот вопрос всегда казался очень опасным, и сейчас он обостряется. Надо этим заниматься, спасибо, что подняли этот вопрос.

У меня последний на сегодня «дар». Не знаю, ценность ли это для Вас, но для меня это большая ценность. Этих альбомов мало, и я выбрала Вас, Андрей Николаевич, и хочу подарить Вам альбом.

Эмиль Паин: Спасибо. У нас круглый стол, а не панель с подготовленными докладами, он должен быть более пестрым как по тематике, так и по форме изложения. Зато у нас и больше выступающих. Илья Лазаренко, пожалуйста.

Илья Лазаренко (редактор интернет-журнала «Русская фабула», сопредседатель Национал-Демократического альянса): Мне кажется, что за последние 20–30 минут дискуссия перешла от обсуждения как таковой проблемы гражданской политической нации в России к обсуждению некой по факту имперской мультиэтнической гражданской общности. Очень многие понимают здесь гражданскую нацию как иносказательное определение для рыхлого сообщества граждан страны. При этом это сообщество должно объединяться только на основе государственного патриотизма.

Посмотрите, что говорят уважаемые выступающие. Они говорят о том, что есть гражданская нация в России по той причине, что 70% населения РФ знает о том, что у них есть российский паспорт, и они понимают, что они – граждане России. Но этого совершенно недостаточно. Речь идет просто о государственной идентичности, но ни в коем случае не о складывании гражданской политической нации. Политическая нация – это феномен в первую очередь культурно-политический, а не гражданско-правовой в смысле принадлежности к государству или патриотизма.

Естественно, мы вполне можем сочетать государственный патриотизм и империю. Может существовать понимание подданства в рамках этой империи. Может существовать имперская идентичность. Но все это очень далеко от того, что принято называть гражданской нацией.

Теперь к делу. Нация и Конституция. Разумеется, что мы ни в коем случае, как уже Алексей Алексеевич Широпаев сказал, не призываем к провозглашению русской государствообразующей нации в России. С нашей точки зрения, Россия должна идти по пути, грубо говоря, Евросоюза и в итоге образовать с ним единую общность. По факту это единственное, что у нас есть в перспективе. Все остальное мне кажется абсолютным тупиком.

Все проекты по созданию гражданских и политических наций в России, а таких уже было три, провалились. Первый проект был еще до революции, когда пытались создать единую большую нацию, включающую так называемых малороссов. Этот проект провалился с треском. Как только российская империя потекла, тут же победил в Украине украинский национализм, в Закавказье свой национализм и так далее. Мы видим, что следующая попытка, которая тоже должна восприниматься как часть российской истории, – это попытка создания советской нации. Она тоже полностью провалилась. Как только государственная вертикаль начала шататься и разваливаться, тут же пропала советская идентичность. Ее остаточное поле присутствует, но уже не играет никакой существенной роли.

Третья попытка уже в рамках РФ – попытка создания нации россиян. Чтобы обнаружить, существует ли общая идентичность, мы должны спрашивать у людей не о том, знают ли они о том, что являются гражданами России. Конечно, многие из них знают, не все же обезьяны, 30% не знает. Нужно спрашивать, как они себя идентифицируют, в качестве россиянина, татарина, якута, русского и так далее. И сколько у нас россиян? Я думаю, когда опросы проводились, последняя цифра чуть ли не в пределах статистической погрешности. На первый план для граждан России выходит этническая идентификация. Это вполне очевидно. Мне кажется, все об этом знают. Проект создания российской надэтнической наднациональной нации провалился безвозвратно, обратного хода не будет. Нельзя провернуть фарш обратно в мясо. Этот проект закрыт. И все попытки, которые мы наблюдаем сейчас, это очень судорожные действия.

На самом деле работает то, о чем уже было сказано, – традиционные формы государственного патриотизма. Но это традиционная имперская общность, это не нация, не политическая и не гражданская, не этническая. Это совершенно другая общность, основанная на государственном патриотизме, на идее служения, в общем – православие, самодержавие, народность.

Дмитрий Катаев (сопредседатель социального движения «Жилищная солидарность»): Уважаемые коллеги, сегодня как-то очень по касательной затронута тема, на которую мне хотелось бы обратить внимание. Почему так активизировалось обсуждение этих проблем последние год-два? Не потому что политические проблемы возникли с Татарстаном, а что касается Чечни, это было давно и принципиально ничего нового не произошло за последние годы. Тем не менее проблема очень активизировалась. Я не думаю, что это происки каких-то сил на федеральном уровне. Даже если они имеют место, то эти идеи просто попали на благодатную почву.

Откуда взялась эта почва? Я покаюсь в каком-то смысле, потому что это противоречит моей собственной идеологии. Вот, недавно я был в Беларуси. Еду в автобусе, поймал себя на мысли, что отдыхаю душой, потому что в автобусе все головы русые. Ни одной черной головы, кроме моей, но она уже седая, а не черная. Я это говорю к тому, что мне понятно на каком-то генетическом уровне ощущение людей, которые где-нибудь на окраине Москвы оказываются в среде совершенно другого этноса. Эти проблемы ведь не только московские или российские. В Калифорнии я был несколько лет назад, попал на праздник в муниципальной школе. Очень любопытная вещь, они там праздновали День независимости Мексики. Абсолютно зрительная диаграмма. Старшие классы – коренные американцы, младшие классы – сплошь латиносы, детишки из Мексики. Прошло уже несколько лет, сейчас они уже выросли. Говорилось об американском патриотизме негров, тех же латинос, но белых американцев в Калифорнии тревожит эта ситуация, что, например, то, что мэром Лос-Анжелеса стал латинос, выходец из Мексики в первом поколении. Все это очень непросто.

Я задаю такой вопрос: не начинается ли сейчас очередная волна великого переселения народов, которое было в Средние века, в древние века? Как мы к этому должны относиться? У каждого этноса, наверное, существует некий инстинкт социального самосохранения на генетическом уровне. И что с этим делать? Я не знаю, спасибо.

Эмиль Паин: Спасибо. Я думал, Вы в чем-то признаетесь, а Вы признались только в том, что этого не знаете.

Виктор Шнирельман: Можно я сразу отреагирую? Два слова. Во-первых, вспомним, как Калифорния оказалась в составе США. Как многие другие южные штаты, как Аризона или Техас, это былая испанская территория. Если вы посмотрите на местную архитектуру, она совсем другая, чем викторианский стиль на севере.

Сегодня в Калифорнии (я там тоже был и не раз) есть пакистано-тонганская община. Приехали одни, другие, смешались, и там сложилась своеобразная культура, но все они – американцы. И я против таких широких обобщений, что якобы «белых американцев тревожит…» Каких «белых американцев»? Белые американцы очень разные, одни такие, другие такие. Я знаю белых, которые учат испанский язык и хорошо уживаются с местным испаноязычным населением. А вот правых радикалов и расистов это действительно тревожит.

И теперь про учебники, поскольку я занимался их мониторингом. Вы предлагаете передать право на свой стандарт в республики. Это же уже было, и все это известно. В 90-е годы и в начале 2000-х в республиках были свои учебники истории, очень интересные учебники. Они сильно отличались и от федеральных, и друг от друга. И в результате возникла война учебников, происходили битвы за прошлое, где соседние народы боролись за одних и тех же предков и за свою интерпретацию одной и той же истории. Тут очень много сложностей, интересных вопросов и проблем, которые надо вместе решать и ради которых надо вместе собираться. Поэтому проблемы есть, но передача стандартов отдельным республикам без широкого обсуждения, без диалога между соседними народами ни к чему путному не приводит.

Эмиль Паин: Ольга сказала, что первая сессия была понятнее и тема была понятнее. Дело в том, что ни одна сфера столь мало не изучена, как этническая. Я даже не могу сравнить ни с чем другим. Конечно, трудно удивляться тому, что в Калифорнии испаноязычные. Это все равно, что удивляться тому, что в Чечне по-чеченски говорят. Их присоединили, вот они и говорят на своем языке.

Насчет переселения народов. Сегодня происходит третий цикл демократического перехода, когда нехватка населения в крупнейших урбанизированных странах мира восполняется и будет восполняться притоком из стран третьего мира. Это абсолютная неизбежность, как смена времен года. С этим придется считаться, и к этому придется адаптироваться.

Виктор Дашевский (историк, преподаватель): Уважаемые коллеги! Я не был в дальних странах, зато на днях был в исторической библиотеке, и как раз новая книжечка поступила туда. Называется «Тайная сила: кто управляет Россией?» Автор этой книжки некий полковник Владимир Бычков «тайную силу, которая управляет Россией», ни разу не назвал, но объяснил, что это племя происходит от Авраама, Исаака и Иакова, что когда-то оно проживало в черте оседлости, а теперь вот управляет Россией. А кто к этому племени не принадлежит, например некий Путин, тот действует под диктовку.

А что надо сделать, чтобы освободить Россию? Совершить в России национально-освободительную революцию. А что надо сделать с теми, кто управлял Россией с 1993 года и по сей день в составе то ли Администрации президента, то ли членов правительства? Их всех надо посадить в тюрьму, а власть передать некому военно-державному государственному комитету. По-моему, все очень четко и ясно.

Реплика из зала: А кто издал?

Виктор Дашевский: Очень славное и крупное московское издательство, оно же недавно издало роман Геббельса, и это же издательство выпустило знаменитый сборник трудов Муссолини. Перевели, правда, название так, как сам Муссолини не додумался: «Третий путь: без демократов и коммунистов».

Московская прокуратура сама заметила книгу Геббельса и возбудила дело, чтобы признать ее экстремистской, и уже признала. А вот книгу Муссолини не видели, признавать ее экстремистской не хотели. Полгода длилась бумажная война между московским антифашистским центром и прокуратурой, и наконец вроде подали в суд, но еще не успели эту тему завершить. Может, признают эту книжку экстремистской и, может, даже возбудят уголовное дело против кого-то там из издательства «Алгоритм».

К чему я это вам все рассказываю? К тому, что у нас 13-ю статью Конституции несколько раз сегодня упоминали, очень важная статья, где как раз написано, что нельзя какую-либо идеологию делать обязательной, государственной и нельзя в то же время возбуждать вражду по национальному, религиозному, социальному, половому и иным признакам. И во исполнение 13-й статьи Конституции в Уголовном кодексе РФ есть статья 282, которая предусматривает, какие уголовные наказания предусматриваются за возбуждение всей этой розни.

И вот у нас есть Немцов, Касьянов и Рыжков, руководители партии РПР-ПАРНАС, очень хорошей партии. Они в декабре 2012 года в газете «Ведомости» написали большую статью, в которой потребовали эту 282-ю статью отменить, потому что ею сильно злоупотребляют и политзаключенные, как они называют, по этой статье есть. Этого требуют и многие граждане, называющие себя русскими националистами.

Возникает вопрос: почему тогда и Конституцию не переделать? Есть же в 13-й статье это все, написано. Выбросить из Конституции, а тогда уже и 282-ю статью похерить, извините за выражение. И тогда все будет хорошо. Слово и дело должны сочетаться. От чего может погибнуть наше российское государство, как уже погиб Советский Союз? От разрыва между словом и делом. Уважать надо наши законы, уважать нашу Конституцию. Что не нравится – переделывать. А пока законы есть – надо их соблюдать, а иначе все прахом пойдет.

И закончить я хочу блестящим определением, которое процитировал выступающий здесь наш коллега из Татарстана Наиль Мухарямов. Что такое гражданская нация? Это сообщество граждан, которые согласны исполнять общий закон. Спасибо за внимание.

Эмиль Паин: Я вообще завидую людям, которые все знают и могут найти простой и хороший ответ: закрыть, запретить и все дела. Насчет 282-й статьи, об этом лучше Александр Верховский расскажет, он следит за тем, как ее соблюдают и как ее используют, кстати говоря. Это тоже есть. Она выполняет иногда защитную функцию, но иногда ее используют власти как лом, как дубину. Это факт.

Как вы думаете, если бы наши законы именно в этой сфере вдруг стали соблюдаться? Нигде ничего не соблюдается, а здесь стали бы железно соблюдать 282-ю статью и 13-ю статью. Завтра стало бы лучше у нас в межэтническом отношении или послезавтра? Или все-таки на процесс интеграции эта самая запретительная мера не повлияет?

Больше всего меня раззадорил не это вопрос о 282-й статье, а то, что Александр Верховский сказал: «Сколько стран обходились без всякой идеи, просто сами жили по себе и пришли к интеграции, никаких идей у них и не было». Я спорю вот с чем. Если заменить идею гражданской нации на совокупность каких-то технических приемов, с помощью которых можно консолидировать люде, например, таких, как футбольные матчи или рассказы о славных победах (битве при Гастингсе или Куликовой битве), то результат будет следующий. В Италии популярность футбола такая, какой у нас не будет и через 20 лет, учитывая, что они трижды были чемпионами мира. И когда у них футбольные матчи, они объединены, но кончился матч, выиграли свой кубок или золотые медали, и северяне уже на следующий день продолжают выражать нелюбовь к южанам вплоть до желания отделиться и жить в отдельном государстве. И уж футбольные матчи тем более не заставят забыть лозунг «Хватит кормить Кавказ», число поддерживающих его растет уже несколько лет подряд.

Сами по себе ни футбольные матчи, ни рассказы о победах нацию не соединяют. А соединяет одна идея. Вот Наиль Мухарямов говорил: «А где мы возьмем эти символические тексты?» Я вам скажу – Декларация прав человека и гражданина 1789 года, в ней все ясно сказано, что такое граждане, что такое гражданская нация. И это идея народного суверенитета. Никакая власть не может быть установлена без согласия на то народа-нации. Вот вам и основа. И эта идея простая. Мы с тобой – источник власти. От нас это зависит. Те парни в Белом доме, в Кремле или на Елисейских полях живут только потому, что мы – налогоплательщики их выбираем и мы их проверяем и так далее. Есть некая известная система обстоятельств, с помощью которых граждане осознают себя «мы».

Реплика из зала: Вы думаете, достаточно написать в школьном учебнике?

Эмиль Паин: Нет, это как раз то, с чем я спорю. «Сколько ни говори халва – слаще не станет». Если человеку говорят: «От тебя все зависит, ты источник власти», а завтра он узнает: «А на выборы можешь не ходить, и без тебя посчитаем», то человек никогда не поверит, что он действительно источник власти. И можете трындеть ему про гражданскую нацию, красиво назвать ее дружбой народов или найти другую метафору. Если не будет реальных доказательств того, что от нас действительно что-то зависит, что без нас они ничего не сделают, то никакой основы для национальной консолидации не получиться, а без нее не будет и реальной демократии. Вот это – «бытие определяет сознание». В это я верю.

Во многих странах ныне растет ксенофобия. Но есть ксенофобия сознания, и есть ксенофобия действия. Еще С. Хантингтон сказал, что в Америке, стране иммигрантов, иммигрантов не любят. Все опросы показали, что приезжих не любят. Человек не любит чужого, но не занимается самосудом, он говорит: «Есть суд, есть полиция, они разберутся». Он доверяет суду, доверяет полиции, не занимается рукоприкладством. А в России ни суду, ни полиции не верят и устраивают Бирюлевские погромы.

Без национальной идеи как системы некоторых простых правил, которые были известны французам еще в 1789 году, Франция и сегодня бы не пришла к ним. А так она к ним двигалась медленно, тяжело, через пять революций. Итак, сначала формулируются принципы и правила. Они даются на вырост, как вы справедливо сказали. Но вопрос состоит в том, идет ли страна в сторону обозначенных идеалов, пусть через революции… Или она движется в другую сторону?

Так вот сегодня меня смущает, что, несмотря на заявления про гражданскую нацию – а царь повторил шесть или семь раз: «Хорошо, будет вам гражданская нация», – реальные тенденции развиваются прямо в противоположную сторону. Уровень безвластия растет, уровень недоверия растет, уровень поляризации растет. И это при том, что объем миграций тоже растет, и от него никуда не денешься. Запретите хоть ее всю, особенно в нашей стране, где основной источник ксенофобии вовсе не мигранты, а собственные граждане из Северного Кавказа. Вот их-то куда денешь?

Существуют некие условия у этой задачки. Я не знаю, у меня нет рецепта, как вылечить это общество. Я только знаю, что если мы не будем двигаться в сторону этой гражданской нации, то как раз в условиях роста миграции мы очень быстро попадем в западню. Есть два обстоятельства, которые доказывают необходимость гражданской нации. Одно обстоятельство демонстрируют Европа и Америка с их мультикультурализмом, точнее с их идеей коммунитаризма, когда источником получения всех благ, субъектом всего управления стали общины. Общество стало быстро распадаться на отдельные этнические или религиозные общины, гражданские идеи разваливались, права личности растаптывались в угоду коллективных прав. А второе – это Россия, где к гражданской нации и не подошли. И проблема гражданского общества (это я уже господам националистам и левым пытаюсь ответить) вовсе не в том, чтобы переплавить все на свете и забыть про этнические различия, что есть русские, евреи, татары, чукчи и так далее. Проблема гражданского общества, гражданской нации состоит в том, чтобы создать узкий плацдарм для тех общих принципов, в которые мы все (и русские, и татары, и евреи, и чукчи) верим и которые вместе признаем. Вот, мы, например, на красный свет не ходим, хоть из Японии прибыли, хоть из Конго, мы это признаем. И еще у нас есть и должен быть набор обязательных условий, которые мы как граждане принимаем.

А культурное разнообразие, конечно, всегда было и будет. Великий американский композитор Джордж Гершвин (он же Янкл Гершович) помнил, что он еврей из России, и говорил в семье на идиш, а Фрэнк Синатра знал, что он итальянец, и в быту пел итальянские и сицилийские песни, но у них обоих была общая гражданская американская идентичность, которая создалась за сравнительно короткие сроки.

Теперь к вопросу о том, что мы не привыкли к термину «гражданская нация». А кто на нем настаивает? Можно использовать и «дружбу народов», можно придумать другую метафору, вполне красивую и художественную, про гражданскую солидарность. Это не проблема. В России с 1879 по 1860-е гг. под нацией понимали именно политическую гражданскую нацию. Этническая трактовка появилась потом. После польского восстания 1863 года «национальным вопросом» стали назвать этнический сепаратизм. Потом национальными стали называть все этнические проблемы, и постепенно значение слова изменилось. Россия одна из тех стран, где уровень культурной адаптации один из самых высоких в мире, и уж слова-то здесь быстро приживаются и также быстро забываются.

Я не могу дать рецепта того, как создать в два счета гражданскую нацию, кроме одного. Если вы поставили цель двигаться к Москве-реке, не надо пятиться к Оке или Днепру. Сегодня это центральная проблема. Не в том, что нет набора технологических правил или реальной стратегии. Если было бы реальное желание к этому двигаться, уверен – нашлись бы. В том-то и дело, что такого желания нет. Основные сигналы, которые подает государство в лице бояр, не знаю, как их назвать, прямо противоположные.

Вопрос состоит в том, что сегодня заказа на гражданское единство реально не существует. Осознания пользы его не существует не только на властном уровне, но отчасти и на экспертном уровне. Это еще можно было бы как-то преодолеть путем внутренних общений и бдений, но более того, можно с уверенностью сказать, что в ближайшее время эта власть в сторону гражданской нации не подвинется. Напротив, ситуация такова, что в условиях кризисов, маленьких и больших, будет развиваться популистский взгляд на мир. Элита не обучает новым нормам. Она подстрекает и развивает привычные стереотипы, предрассудки. Это всегда сделать проще и удобнее. Пока что видно, что все виды кризисов, даже ничтожные, замещаются развитием ксенофобии.

У С. Собянина не было смертельной угрозы не выбраться в мэры. Не было угрозы, что завтра вышлют работать в Тюмень губернатором. Не было необходимости так разжигать ксенофобию. Ничего такого не было, все знали, что он победит в любом случае. Зачем же надо было вздыбливать ненависть до такой степени? Да просто так удобней, так сделали почти все кандидаты в мэры. Вот такой популизм нас в ближайшее время ожидает, а вовсе не движение к гражданской нации.

Я попытался как-то отреагировать на то, что мы услышали. Мне кажется, у нас была интересная беседа и в первой, и во второй части чтений.

Спасибо вам большое!


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика