Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Листая прессу

Россия как фонНа котором проще рисовать европейское будущее

26.05.2015
Владислав Иноземцев

Современный международный порядок сложился как результат не Второй мировой войны, а первых пятидесяти послевоенных лет. За это время в мире произошли три тектонических сдвига.Сегодня мало кто сомневается в том, что большинство последних внешнеполитических шагов России — от аннексии Крыма до ускоренного формирования Евразийского союза, от демонстративного сближения с Китаем до лукавых попыток поучаствовать в разрешении кризиса на востоке Украины — обусловлены стремлением Москвы вернуться в число «геополитических лидеров» современного мира, продемонстрировать свой статус великой державы, наследницы то ли Российской империи, то ли Советского Союза. Однако начало XXI века — это не конец XIX и не середина ХХ. Мир существенно изменился, и, хотя в Кремле стараются этого не замечать, вокруг России складывается совершенно иная ситуация, нежели та, которую можно было бы предсказать, оперируя внешнеполитической логикой минувших столетий.

Во-первых, противостояние относительно равнопорядковых военно-политических блоков завершилось отказом одного из них от дальнейшей борьбы; как следствие — появление нового баланса стало невозможным (напомним, все прежние достигались в результате войн, а новая мировая война не стоит на повестке дня).

Во-вторых, в войнах второй половины ХХ века стало ясно, что современные армии могут разбить противника, но державы-победительницы не могут ни подчинить себе проигравших (как СССР в Афганистане и США в Ираке), ни извлечь реальные выгоды из своих успехов.

В-третьих, что самое важное, в современном мире экономические и финансовые инструменты власти и доминирования стали намного более значимыми, чем военно-политические, и — о чем нередко забывают — намного более эффективными. В итоге в этом новом мире почти все прежние методы влияния не действуют, а применение некоторых может дать совершенно неожиданные результаты.

Все это прекрасно видно на примере нашей страны.

Пик ее постсоветского подъема пришелся на 2007–2008 гг. и стал следствием нескольких факторов. Первым был экономический подъем: по размеру номинального ВВП Россия в 1999–2008 гг. переместилась с 14-го на 6-е место в мире; стала привлекательной для иностранных инвестиций, превратилась в желанный рынок для крупнейших международных компаний, начала восприниматься как «энергетическая сверхдержава». Вторым было ее позиционирование в Европе: Россия, несмотря на ряд сложностей, активно участвовала в европейской политике, в 2003–2004 гг., по сути, вошла в коалицию с Германией и Францией, противостоявшую политике США в Ираке, выдвигала проекты общеевропейской безопасности и сотрудничества. Третьим было превращение России в «центр притяжения» на постсоветском пространстве — причем преимущественно экономический, а не военно-политический.

Все эти факторы делали Россию важным и заметным игроком в большой мировой игре. Однако она, как выяснялось, участвовала в этой игре, не собираясь соглашаться с ее правилами. Она хотела получать преимущества от рыночных связей с Европой, не принимая логики экспансии Европейского союза; она пользовалась выгодами экономического влияния на страны СНГ, не будучи готова принять их политический суверенитет (который, собственно, и позволял ей пользоваться ресурсом сотрудничества с более бедными странами, не неся издержек, которые бы потребовались, если бы они, как при СССР, составляли с нами единое государство); она купалась в деньгах, принесенных ей подорожавшей от действий монетарных властей США нефтью, теша себя надеждами, что может противостоять Америке. Итогом стал «выход» Москвы за пределы не ею установленных правил весной 2014 г. — с целью изменения этих правил.

Год (с небольшим) спустя можно констатировать, что эта попытка провалилась. Россия покинула «Большую восьмерку», прекратились ее консультации с ЕС и США, были введены санкции, основные потребители российских энергетических товаров начали от нас отворачиваться. Мир вздрогнул от Крыма и Донбасса, но никаких попыток обсудить новый удовлетворяющий Россию порядок предпринято не было. К президенту В.Путину отнеслись как к человеку, просто «живущему в ином мире», — и случилось самое неожиданное для Москвы: за прошедший год с этим положением дел на Западе свыклись. Там поняли, что Россия на неопределенное время потеряна для продуктивного диалога, и решили зафиксировать новую реальность. De facto признано, что Крым и Донбасс — это потерянные Украиной территории, подобные Приднестровью или Южной Осетии. В то же время осознано, что Украина и Молдова (а в будущем Белоруссия) рано или поздно станут частью Европы. Шансов на то, что Москва будет иметь голос в отношении этих стран, нет. Ожиданий на хорошие вести с Востока — тоже.

Особенность ситуации состоит сейчас в том, что Россия, даже сделав все, на что была способна, не стала более принимаемым в расчет игроком, а скорее оказалась в роли некоего фона, на котором проще рисовать картины европейского будущего. Российская угроза сплотила Запад, а не расколола его — и теперь никто в Европе или Америке не заинтересован, чтобы она когда-то исчезла. Видеть в России противника или соперника хотели и раньше — и вот мечта наконец сбылась. Поэтому в ближайшем будущем политические и экономические процессы будут перестроены так, чтобы дистанцироваться от далекой Московии и забыть о ней, насколько это в глобальном мире возможно.

Классический пример здесь — Германия. На протяжении четверти века, с тех пор как М.Горбачев позволил немецкому народу объединиться, в Берлине ориентировались на тесные связи с Москвой. Сразу после Крыма и в процессе попыток урегулирования на Донбассе канцлер А.Меркель была самым активным участником переговоров с Россией. Но, чтобы совершенствовать отношения, нужен прогресс — а его не случилось.

И в Берлине поняли: диалог бессмысленен. И начали его свертывать. Быстро выяснилось, что крайне разнообразные формы «общественного взаимодействия» с Россией: Немецко-российский форум, «Петербургский диалог», да и многие другие — не более чем средства добычи денег и бизнес-лоббирования. Деятельность этих структур прекращена, и всплакнули по этому поводу только их функционеры. Поначалу казалось, что немецкий бизнес не перенесет разрыва отношений — но теперь понятно, что и это не так: ведь это российский экспорт в марте 2015 г. сократился на 30,7% по сравнению с мартом 2014 г., а германский вырос год к году на 12,5%. Россия не единственный рынок, есть и другие.

И вот А.Миллер рассказывает на мероприятии «Валдайского клуба» и Немецкого совета по внешней политике, какие гигантские мощности есть у «Газпрома» для добычи газа, но никто не собирается увеличивать закупки российского голубого топлива. И с каждым месяцем тема России (да и Украины) занимает все меньшее место на страницах немецких газет и в дискуссиях политологов.

Россия становится в представлении Запада не контрагентом в усилиях по преодолению «глобального беспорядка», на что, очевидно, рассчитывали в Москве, а одним из воплощений того хаоса, от которого проще держаться в стороне, нежели пытаться его преодолеть. В мире, как выясняется, есть много проблемных зон: взять хотя бы то же «Исламское государство». Никто не хочет его расползания, но никто и не будет посылать войска в сопредельные страны на борьбу с ним, как никто не будет договариваться с ИГИЛ по вопросам нового мироустройства. Есть также Зимбабве, Северная Корея и несколько других стран, давно живущих в «иных мирах». К сожалению, приходится констатировать: мы уверенно идем к тому, чтобы пополнить их число. Разумеется, Россия будет притягивать к себе больше внимания, чем все они вместе взятые, но даже это не увеличит желания вступать с нами в общение.

История показывает, что в глобальной политике всегда лучше быть участником принятия решений, чем в то или иное время ощущать на себе их последствия. Ровно двести лет назад, в 1815 г., Россия участвовала в Венском конгрессе на одной из первых ролей, устанавливая правила мировой игры. В тот год, замечу, крупнейшими экономиками мира были не Британия или Россия, а империя Цинь (32,9% мирового валового продукта) и государство Великих Моголов (16,1%). Всего через сто лет первая лежала в руинах, а второе было европейской колонией. Это указывает на очевидный факт: лучше быть пусть и не основным, но участником выработки норм и правил, чем даже самым сильным среди тех, кому они не писаны.

Россия, увы, выбрала другой путь. К чему он приведет, нам еще предстоит увидеть — и, вероятно, даже не через сто лет, ведь история постоянно ускоряет свой бег.

http://www.mk.ru/politics/2015/05/25/rossiya-kak-fon.html





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика