Кейсы

Ho, Boy!

 

Когда-то я прочитала в "Правде", что в Нью-Йорке бездомные спят в коробках! - и конечно, не поверила главной партийной газете СССР. А когда я приехала в Нью-Йорк, 20 лет назад - первое, что увидела - у церкви в большой коробке от телевизора спал бомж! Ну что? - подумала я - Бум возвращаться в нашу правдивую страну? Но правдист тогда утаил очень важную деталь: процентов 70 спящих на улице американцев защищают свое право жить в коробке так же, как богач свое право кайфовать во дворце! Они такие. Гордые.

Сейчас в будни коронавируса проблема бездомных высветилась в стране всеми прожекторами: мало того, что их немало, 3,5 миллиона, но они ведь беспомощно болеют и умирают на своей сомнительной свободе, они заражают других... Нью-Йорк, который сладко спал, не глядя на тысячи упрямых бедолаг, ночующих в поездах, автобусах, под мостами, у церквей, вдруг вскочил, протер глаза и взялся за дело: впервые в истории начали на ночь останавливать метро, чтобы дезинфицировать вагоны и изьять оттуда бродяг. Каждый раз их сотнями увозили в ночлежки и гостиницы, где адвокаты бедных железно вытребовали одинарные номера со всеми удобствами. Сотни воспользовались предложением города, а сотни - бродяги по призванию - ушли под любимые мосты и в дорогие сердцу парки...

У бомжей Америки есть своя история, свои ранги, свой стиль - во время Великой Депрессии, когда люди кочевали по стране в поисках работы, появились hobo - самая уважаемая категория бездомных - они странствовали в поисках работы; вторая категория - tramps - это те, кто просто упорно странствовал пешком и редко работал, и третья - bums - те, кто и не собирался работать. О них даже была поговорка: хобо - пьет и работает, трэмп - пьет и странствует, а бам просто пьет... Кстати, слово "хобо" произошло от "Ho, Boy", так окликали когда-то давно рабочих железной дороги.

Вчера в моем соседнем Горном парке Морриса (среди зеленых аллей возвышется черная древняя скала высотой с пятиэтажный дом, это бывший форпост индейцев-ирокезов, откуда они следили за устьем Ист Ривер) было нашествие свободных "временно лишенных жилья", нагруженных тачками с пожитками (так сейчас эвфемически называют бездомных в приличном обществе, все "исторические" названия уже считаются неполиткорректными). Один завалился спать на "моей" скамейке, где я коротаю одиночество изоляции. Скамейка, кстати, непростая, а может, и золотая - она имени Глории Хорсфорд! Ее никто не знает, кроме богатого мужа и семьи, просто себе манхеттенская старушка, которая жила рядом с парком и любила здесь посидеть, покормить птичек. И вот любящий муж, наверное банкир, поставил после ее смерти золотистую скамейку с мемориальной сверкающей на солнце табличкой - "Незабываемой Глории!" И я на ней, под вязом, пристрастилась сидеть и писать, а тень Глории - тайно со мной, поправляет, если я что не так пишу о Манхеттене, она ведь здесь родилась и умерла!

Итак, молодой хобо афро-американец нахально уснул на обрывках "Нью-Йоркера", найденных у мусорки, рядом с ним лежали почему-то гантели и мяч. Я очень удивилась - спортсменов-бомжей я еще не встречала! Позже я узнала, что в Лас-Вегасе вышел закон, запрещающий бездомным обретаться в парках, если они не заняты спортом или другой культурной деятельностью, за нарушение - 1000 долларов штрафа или 6 месяцев тюрьмы. Демократы во главе с Байденом сразу же этот закон сравняли с землей, но нищий парень на всякий случай учел, что такое может случиться и в Нью-Йорке, и запасся спортивным инвентарем. Сидеть рядом с ним мне не хотелось, а гнать его даже полиция не имеет права! Как же быть? И тут вмешалась Глория Хорсфорд, которая сегодня была в белой шляпке с гроздью дамских пальчиков, она мне лукаво шепнула на ухо: "Не сердись на него! Он из породы Хобо - найдет работу и уйдет! У меня когда-то был ухажер с Железной дороги, похожий на него. Может, его дед... Так красиво танцевал! Но в те годы роман с цветным был позором, и я не решилась и дождалась любимого мистера Хорсфорда... А этот пусть поспит, давай не будем его обижать!" Я согласилась, миссис Хорсфорд очень дипломатична, она всегда умеет меня убедить своей неожиданной историей.

Комментарии