Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссия Балтия

Эмиль Паин:

Сейчас всех интересует неожиданная победа на парламентских выборах партии, которую поддерживает значительная часть русского населения Латвии, которую многие латыши считают «русской», и ее действительно возглавляет русский человек. Как это произошло в условиях роста латышского национализма? Что, условия изменились? Итак, в каких же условиях победила на выборах партия Нила Ушакова? Как это победа сочетается с ростом национализма этнического большинства? И заодно: кто такой этот самый Нил Ушаков, который, как известно, не принадлежит к старым русским из Латвии?

Юрис Розенвалдс:

Я хочу сразу разъяснить, что Нил Ушаков – натурализованный гражданин, его родители приехали в Латвию сразу после войны. То есть он не получил свое гражданство от русских родителей – довоенных граждан. Так что в этом смысле он «новый русский». Но он получил образование в Латвии, свободно говорит по-латышски и – как мэр города – неплохо воспринимается жителями Риги – и латышами, и русскими.

Что касается этнической политической мобилизации, то в этом плане ситуация достаточно сложная и противоречивая. Во-первых, сейчас мы можем говорить о росте влияния в Латвии националистического крыла политического спектра. Сейчас его представляет Национальное объединение «Все для Латвии!» – ТБ/ДННЛ. ТБ/ДННЛ – это представители «старого» латвийского национализма, который в свое время стал частью партии власти, это была достаточно прогнозируемая политическая сила, но постепенно их влияние уменьшилось – не в последнюю очередь вследствие необходимых истэблишменту уступок и компромиссов. Теперь они вынуждены искать более молодых, энергичных и незапятнанных союзников. Раньше мы привыкли думать, что электоральная поддержка националистической партий – это прежде всего люди старшего поколения со своим негативным историческим опытом. Сейчас же мы видим, что наиболее радикальны латыши старшего поколения и совсем молодые люди, а посерединке находятся более толерантные латыши среднего возраста. Интересная тенденция, которая отличается от ситуации, скажем, в Эстонии, где молодое поколение в большей степени от этих старых представлений отходит.

«Все для Латвии!» – это представители нового латышского национализма, который стал моложе и эмоциональнее. Представьте себе, например, молодых людей, в двадцатиградусный мороз стоящих около парламента обнаженными по пояс с надписью красными буквами «Абрене» на груди, демонстрирующими таким образом неправомерное с точки зрения международного права нахождение Пыталова в составе Российской Федерации... Эти молодые люди подчеркивают свою непричастность к коррупционным скандалам, приверженность принципам честной политики и т. д. В то же время часть латышей на выборах 2010 и 2011 годов голосовала за «Центр согласия».
Электоральный успех «Центра согласия» – это палка о двух концах. С одной стороны, они фактически монополизировали русскоязычный электорат. За них голосуют 75% русскоязычных избирателей. Таким образом, под флагом «Центра согласия» концентрируются люди самых разных установок. Вполне возможно, что в ближайшее время (в связи со сбором подписей за русский язык как государственный язык) это приведет к тому, что сформируется партия более радикальная, чем «Центр согласия», который в последние два года пытался жить по принципу кота Леопольда: ребята, давайте жить дружно, давайте не будем раздражить друг друга, будем как-то договариваться. Вот они будут более радикальными, что в свою очередь может открыть возможность для «Центра согласия» более активно обращаться к латышскому электорату. В этом смысле возможна такая первая группировка политических сил, но как это будет дальше называться, это мы увидим. Сейчас я точно это прогнозировать, конечно, не могу.

Алла Язькова:

Спасибо большое за очень интересный доклад. У меня конкретный вопрос. Известно, что в Литве, в какой-то мере в Латвии и Эстонии в свое время очень позитивно оценили деятелей чеченского сопротивления, таких как Дудаев и Масхадов. А как формируется отношение к другим конфликтам, скажем в Абхазии, Приднестровье? Господин Смирнов, о котором речь шла, есть еще министр госбезопасности господин Антюфеев, который в свое время был начальником ОМОНа и был, по-моему, даже осужден в Латвии.

Юрис Розенвалдс:

Что касается чеченцев, то, во-первых, в Риге все еще есть улица Дудаева. Постоянно идут споры о ее переименовании, но как-то пока не получается. Во-вторых, очень интересная вещь, когда постоянно в латвийской прессе всплывает такое обстоятельство, что одним из главных спонсоров националистического объединения «Все для Латвии!» – ТБ/ДННЛ является богатый чеченец, который живет в Латвии.

Что касается Абхазии, Южной Осетии, то здесь явно выражена ориентация латвийской официальной политики прежде всего на Грузию, и грузинская стороны следит за этим очень ревностно. Летом этого года мне позвонили и предложили съездить в Абхазию на выборы в качестве наблюдателя. Я дипломатично отказался. Но когда грузинское посольство в Латвии прослышало о самом факте приглашения, был демарш у нашего ректора, мол, что вы делаете и т. д. и т. п. По отношению к Абхазии и Южной Осетии у латвийской официальной политики ясно выражена политика непризнания ими провозглашенной независимости.

Алла Язькова:

А Молдова, Приднестровье?

Юрис Розенвалдс:

Молдова и Приднестровье – это не тема для активной дискуссии в обществе и политической элите, хотя Молдова является одним из приоритетов латвийской внешней политики. Тема Приднестровья достаточно регулярно всплывает в связи с рижским ОМОНом, с чем связана целая страница нашей истории, с насилием и жертвами. Как известно, целый ряд руководителей рижского ОМОНа нашел убежище в Приднестровье, а В. Антюфеев и Н. Гончаренко занимали высокие посты в органах госбезопасности. В этом смысле, конечно, ОМОН – это такой раздражитель, который действует безотказно в плане исторической памяти.

Александр Оболонский:

Не могли бы Вы сказать несколько слов об отношении к латышским стрелкам?

Юрис Розенвалдс:

Я могу сказать, что когда речь идет о латышских стрелках, прежде всего говорят ни о красных, ни о белых, а о латышских стрелках с 1915 года, которые стали ответом на немецкую оккупацию Курляндии (Курземе) во время Первой мировой войны. То, что они потом разделились на две линии и оказались по две стороны фронтов Гражданской войны, – это несомненный факт. В плане общественной дискуссии – отношение очень нейтральное. Стоит, скажем, построенный в советское время памятник красным латышским стрелкам в центре города, и его нахождение там никем особенно не оспаривается, он вне общественной дискуссии. И в этом смысле, скажем, формируется отношение и к тем бывшим красным латышским стрелкам, которые достигли высоких постов в Советской России, а потом сами стали жертвами сталинизма, оно такое, ну а что вы хотели собственно? Следует учитывать то, что значительная часть красных латышских стрелков по договору между Россией и Латвией возвратилась в Латвию и полностью интегрировалась в латвийской общество. Совсем другое дело – отношение к судьбе тех рядовых латышей, многие из которых переехали в Россию в поисках земли еще в дореволюционное время, латышских литераторов, культурных обществ, издательств, театров и тому подобного. 4 декабря в Латвии – это день памяти жертв сталинского террора, в этой связи в общественном сознании жива память о «латышских списках» в контексте «большого террора».

Светлана Пистрякова:

Недавно совсем вышли сборники русских стихов в Латвии и Литве, авторами которых являются этнические латыши и этнические литовцы. Понятно, что тенденция достаточно рафинированная, герметичная, но это молодые ребята, чья социализация проходила в последние два десятилетия, это конец 1980-х годов рождения. Может, эта тенденция тоже очень интересные вещи просматривает на будущее?

И сразу второй вопрос. Ведь еще с начала 1990-х оказалось, что очень многие экономические, промышленные ресурсы были больше в руках даже не латышского, а русскоязычного населения, так по жизни получилось, промышленные предприятия больших городов и т. д. Продолжает ли еще этот фактор работать и влиять на политический расклад?

Юрис Розенвалдс:

Действительно, у нас есть ряд латышских поэтов, которые пишут и по-русски. Но это, конечно, не означает, что происходит какая-то подспудная русификация этих поэтов. Это скорее интерес к русскому языку, стремление к нормальным культурным отношениям и с Россией и со своими русскоязычными сокражданами. Несомненно также, что у людей моего поколения в Латвии нельзя отрицать присутствие каких-то общих элементов прошлой советской культуры, хотя бы на уровне цитат из «Белого солнца в пустыне». Впрочем, это совсем не характерно для молодого поколения.

Я уже говорил и хочу еще раз подчеркнуть, что на обыденном уровне, на уровне интеллигенции (по крайней мере, значительной ее части), в художественной среде вопросы межэтнических отношений стоят в значительной степени иначе, чем на уровне политическом, где обращение к этническому фактору становится политическим бизнесом. Здесь это до сих пор очень сильное средство мобилизации, которое в нужный момент нужно вытащить из кармана и сказать: «Русские идут!» или «Наших бьют!» И тогда значительная часть избирателей проголосует так, как нужно.

На второй вопрос могу ответить очень коротко. Я уже сказал, что до войны латыши были нацией крестьян и государственных служащих. Эта традиция получила свое продолжение в последние двадцать лет. В силу целого ряда причин, в том числе сложившегося в последние десятилетия соотношения политических сил, русскоязычным жителям Латвии допуск к «хлебным» местам в госаппарате был затруднен. В этой ситуации, несомненно, имели место процессы сублимации – какая-то часть невостребованной энергии проявилась в сфере предпринимательства. Если взять список самых богатых людей Латвии, там полный интернационал и полное равноправие, особенно когда еще несколько лет назад этот список возглавляли господа Каргин и Красовицкая, владельцы банка Parex, который, как известно, пошел ко дну в самом начале финансового кризиса в конце 2008 года. Латвийский бизнес очень интернационален, так что ситуацию нельзя понимать в таком смысле, что бизнес русский, а политика латышская. Это не так, потому что тот же самый Каргин давал деньги всем партиям, клал яйца во все корзинки, чтобы в случае чего ничего не проиграть. Все это делает отношения еще более сложными. Но нельзя отрицать, что в сфере экономической активности присутствие русскоязычных очень заметно.

Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика