Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Виктор Шейнис

На мой взгляд, ранний Ельцин – это во многом продолжение перестройки Горбачева. Несмотря на конфликтность героев, их яростную борьбу, в общественном плане решались задачи примерно одного порядка. Принципиальный рубеж наступает в 1993 году. Мне скажут, это потому, что в 1993 году появилась Конституция, которая задала некое прокрустово ложе для дальнейшего развития. Не соглашусь с этим. Но спор о Конституции – это отдельный спор, мне не хотелось бы здесь его продолжать, тем более при ограниченности времени. А в 1993 году соотношение сил принципиально изменилось. Принципиально изменились силы, которые где-то в конце 1980-х формировали то, что Горбачев называл механизмом торможения, а в 1993 году пошли на открытый мятеж. Вот эти силы потерпели поражение, и общественная ситуация стала другой.

А дальше происходило вот что. Я пришел в 2000 году на работу, закончив свою депутатскую карьеру, в Российский государственный гуманитарный университет. Здесь одним из самых модных и привлекательных курсов, который предлагался студентам, была транзитология, теория перехода от авторитаризма к демократии. Теория эта была разработана в основном зарубежными авторами на материале Латинской Америки, Южной Европы, и предполагалось, что примерно так же в каких-то основных закономерностях дело пойдет и в России. Нужно было, чтобы прошло некоторое время, чтобы мы поняли, даже глядя назад, что за нами две границы: одна граница – 1993 год, другая граница – это рубеж тысячелетий.

Кстати сказать, путинский режим некоторые авторы, в том числе глубоко уважаемые мною, начинают где-то в 2003 году и обозначают в качестве исходной точки в виде дела Ходорковского. Дело Ходорковского, конечно, заметное событие. Но я думаю, что реальное изменение произошло раньше, и поэтому Дмитрий Борисович Орешкин сопоставляет заявление Путина начального периода и, скажем, действия, которые вполне обозначились к концу периода. Думаю, что дело обстоит несколько сложнее. В конце концов, что именно думал Владимир Владимирович, когда ему в виде подарка преподнесли главный государственный пост, об этом можно говорить. Многое опубликовано, но это, в конце концов, не столь уж интересно. Интересно другое – объективный смысл того, что произошло и что с этого момента получило развитие, итоги которого мы наблюдаем сегодня достаточно отчетливо.

Что же на самом деле произошло? Хотя повторяю, это не имеет четкой календарной границы в виде такого-то числа такого-то месяца. Накопление элементов нового этапа происходило на протяжении длительного времени, но все-таки рубеж был именно тогда обозначен. И для меня главное событие, если уж говорить о событийном ряде, – это разгром НТВ, который обозначил, что собирается делать новая власть именно там, где было самое уязвимое ее место. А именно – с существованием, в отличие от нынешнего времени, определенных свобод: свободы печати, свободы мнений, свободы выражения разных точек на телевидении, поскольку оно и имеет решающее влияние на формирование представлений массы людей на то, что происходит.

Мне кажется, что самое главное и самое интересное – это та развилка, которая, возможно, вырисовывается в настоящее время. Ибо в настоящее время мы имеем, во-первых, консолидированный класс. Этот класс не совсем просто бюрократия плюс бизнес, ибо бизнес гораздо разнороднее, чем бюрократия, и не находится в привилегированном положении. Он неравноположен, он имеет неравнозначные силы. В настоящих условиях не чиновник плюс бизнесмен, а чиновник тире бизнесмен, плюс бизнесмен, если он не чиновник, то он подчиненная фигура. Вот эта ситуация единства власти и собственности, не просто единства, а доминирования власти над собственностью.

Во-вторых, это общество, которое переживает период определенной усталости в том смысле, в каком говорят об усталости материала. Это общество, которое дезориентировано, общество, которое утратило социальный оптимизм. Где-то он проявляется, и я с большим интересом наблюдаю за этими проявлениями, но не хотел бы преувеличивать их значение.

И наконец, в-третьих, это включение данного режима в мировую систему. Это принципиальное отличие от советского времени, когда строилась и укреплялась власть тем, что страна была изолирована и экономически, и политически, и, главное, идеологически. В настоящее время режим устроился таким образом, что он получает все выгоды от своего участия в международной системе разделения труда, разделения политических влияний и т. д. и почти не несет никаких издержек. В этой связи я хотел бы всячески поддержать ту постановку вопроса в западной печати, с которой два года тому назад выступили Георгий Сатаров, Игорь Клямкин, Лилия Шевцова и Лев Гудков.

Вчерашнее заявление Медведева лишний раз подтверждает справедливость этой позиции.

И последнее. Есть два варианта развития дальнейшего. И среди этих дальнейших вариантов, на мой взгляд, самый вероятный вариант – это вариант катастрофы.

Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика