Этюды о свободном человеке

Честно воевал, честно любил и честно служил. Простой рецепт 100-летия Бориса Басина

Мемориал в Почепе.

Я пишу о Борисе Семеновиче Басине, и мне радостно это делать. Мало кому дано радоваться столетию друга и восхищаться прожитой им жизнью. На первой фотографии Борис Басин с двумя правнучками и правнуком, это – наше время. На второй – бравый офицер, 1945 год, на груди – ордена Отечественной войны и Красной Звезды. Их давали младшим офицерам за личное мужество и отвагу.

Я сделал уже несколько очерков о людях, внутренняя свобода которых проявляется в их творчестве. Я знаю Бориса Басина почти четверть века, это – редкая разновидность свободного человека. Такая свобода возникает от осознания человеком правильности избранной им дороги жизни.

К 25 годам, пройдя через пекло войны и потеряв всю семью, он пришел к своей философии: главное в жизни это – жить по правде. И добился здесь выдающегося результата – 100 лет.

Столетие Бориса Басина – это награда ему за его честность в боях, в любви и в делах.

ВОЙНА. ОТ ЗВОНКА ДО ЗВОНКА

Передо мной тонкая полоска бумаги. Справка от 22 января 1976 года: "Выдана ст. лейт. мед. службы запаса Басину Борису Семеновичу в том, что согласно личного дела, он значится участник Вел. Отеч. войны с 20.11.1941 по 9.5.1945". Уверен, остались в живых единицы ветеранов войны, имеющих такой исторический документ.

Борис Басин родился 21 июня 1920 года в городке, местечке Почепе Брянской области. До войны окончил там школу, хотел быть врачом, поступил в военное фельдшерское училище и оттуда в ноябре 1941 года был отправлен на фронт. Начинал воевать под Москвой. Дошел до Берлина. Всю войну возглавлял подразделения, которые оказывали помощь раненым непосредственно на полях сражений. Можно сказать – работа простая: доползти до солдата, убедить, что он еще жив, оказать раненому первую помощь и постараться вытащить его с передовой. Скольких спас он лично и его подчиненные? Невозможно сказать.

Мы с Борисом – соседи, 24 года живем в одном доме и на одном этаже. Видимся мы постоянно, много раз и по разным поводам – и без поводов – мы встречались за столом, немного выпивали. Конечно, войну он не может не вспоминать, но все очень глухо, обыденно. Хотя от пуль и снарядов не прятался, ничего героического в своих делах не видел. Честно выполнял боевые задачи и следовал этике медицинского работника. Был мужественным, но осторожным. Понимал, если он или кто-либо из санитаров погибнет или будет ранен, то раненные бойцы останутся – возможно, навсегда – на поле боя. Пули и осколки его не задели, зверски были растерзаны его родные, но он остался жив, даже не был ранен.

Я попросил Бориса дать мне книгу генерала В.В. Кованова, известного хирурга и организатора медслужбы. На ней надпись: "Дорогому Басину Борису Семеновичу. В память о минувшей войне, одному из героев книги. С уважением (подпись)" 25.II.1986. Скольких офицеров высокого ранга, врачей всех специальностей встречал в годы войны автор, но нашел возможным рассказать немного и о фельдшере, лейтенанте медицинской службы Басине, который при одной из инспекционных поездок показал ему приспособление для эвакуации раненных с поля боя на носилках, установленных на лыжах. Передано в книге и содержание беседы с Басиным о том, как им организован уход за ранеными, кто из санитаров особенно отличился в недавних боях.

А вот – ксерокопия вырезки из газеты "Медицинский работник", дата не указана, лишь отмечено – 1970 год. Автор заметки "Незабываемое" - Г. Лисицкий, участник штурма Берлина, в 1970 году – полковник медицинской службы, начальник терапевтического отделения клинического госпиталя им Н.Н. Бурденко в Москве. В заметке говорится: "Не изгладится из памяти величественное зрелище – над главным корпусом поверженного рейхстага гордо реет Красное знамя Победы. Вспоминаю, как со своим коллегой лейтенантом медицинской службы Б. Басиным стояли у рейхстага и любовались развевающимся на ветру красным полотнищем – символом нашей долгожданной победы".

Закончилась война, Бориса не сразу демобилизовали. Осень 1945 года, его часть стояла в городе Лиде, в Белоруссии. Дали ему несколько дней, чтобы побывать в родном Почепе, за все годы войны он не имел оттуда ни строчки. По дороге его ограбили, забрали смену белья и нехитрые подарки родным. А правда жизни такова, что подарки вручать будет некому. Приехал и узнал, что захватившие город немцы собрали у оврага всех евреев местечка и расстреляли их там. А тела сбросили в овраг. Были среди этих людей отец Бориса, его тетка и другие родственники...

ЛЮБОВь НА ВСЮ ЖИЗНь

В ту поездку встретил он молодую – четырьмя годами младше его – учительницу русского языка Агнессу, в годы войны она закончила институт в Уфе. Борис немного помнил ее с довоенного времени, они были дальними свояками. Прошло три дня, 25-летний ветеран войны полюбил строго воспитанную молодую учительницу. Она поверила ему. И сразу расписались.

На всю жизнь. Еще несколько лет назад можно было видеть, как два уже немолодых человека, стройных, подтянутых, с прямыми спинами часами гуляли по берегу озера в центре нашего города. Было очевидно, что им очень хорошо вдвоем.

Многие годы до отъезда в Америку Агнесса и Борис жили в Риге. Она стала одним из наиболее уважаемых в городе преподавателей русского языка, Борис возглавлял санитарно-эпидемиологическую службу на железной дороге. Никаких откатов, никаких конвертов... однажды в связи с каким-то праздником подчиненные Бориса принесли им домой несколько коробок консервов. Вернулся Борис с работы и все отнес обратно.

Я хорошо знаком с двумя сыновьями Басиных, их невестками, с внуками, знаю правнуков. То, что Борис и Агнесса были влюблены, было видно сразу. По глазам. Борис написал несколько стихов о своей любви к Агнессе. Дав года назад ее не стало. На прощальной службе в синагоге Борис нашел такие теплые слова, что рабай отметил это. Потом на поминках, Борис читал искренние стихи... в которых, конечно, же были Ромео и Джульетта...

Иногда я захожу к Борису. На столе стоит фотография, на которой – молодые Борис Семенович и Агнесса Григорьевна... Тяжело ему, драматично. Но он считает, что главное у человека – жизнь. Он должен жить...

ЭХО ХОЛОКОСТА

1 января 2018 года я разместил на моей fb-странице пост, озаглавленный "Борис Басин. 97 лет. Мужество и влюбленность". Содержание этого текста приведено выше. Но, если бы я тогда задумался о возможном продолжении моего повествования, то никогда бы не представил продолжение, которое породила сама жизнь. Настолько все оказалось неожиданным.

В наших задушевных беседах Борис часто вспоминал войну, но не боевые действия и трагедию в Почепе. Он понимал, что прошлое ушло бесследно.

Однако 19 сентября на fb мне случайно встретился пост: "15 и 16 марта 1942 года в городе Почепе Брянской области были расстреляны 1846 евреев – треть населения города. Среди них – мои дедушка и бабушка по материнской линии. 26 сентября 2018 года в Почепе будут открыты мемориальные плиты с именами погибших".

Еще не дочитав до конца, я подумал, что это может иметь какое-то отношение к Борису Басину. И бывает же такое... автором этого поста является Анатолий Черняков, с которым меня уже более десяти лет связывают творческие и дружеские связи. С ним, редактором от Бога, были сделаны две мои книги об американских президентских выборах 2008 и 2012 годов и несколько статей. Естественно, я моментально написал ему по электронной почте все, что знаю о трагедии в Почепе, и привел ссылку на мой рассказ о Борисе Басине. И после его мгновенного ответа пишу ему: "... ты посмотри, не видно ли на досках фамилии Басин?". Через несколько минут получаю: "На доске два Басина - "Басин М." и "Басин Шимон", а еще женские фамилии - просто Басина, Басины И., К., Р., Ф., Басина Раиса - 17 лет, Басина Фаина - 19 лет. В общем, поработали нацисты и их местные подручные от души". Назвал Анатолий и имя великой подвижницы в сохранении памяти о сотнях погибших - Олеся Петровская.

Прочитав все, я сразу понял, что "Басин Шимон" – это отец моего Бориса Семеновича; его отца звали "Симон", что является руссифицированной версией "Шимон". Переписал на листок бумаги все данные, полученные от Анатолия Чернякова, и пошел к Борису Басину, который спокойно смотрел какую-то телевизионную передачу. Сел на диван и предложил ему пересесть поближе ко мне: "Боря, есть разговор".

Рассказываю все, что прочел в мейлах Чернякова... вижу, что Борис не догадывается, к чему это. Ведь трагедия была более 75 лет назад... Начинаю:

- Боря, Вашего отца звали Симон, или Шимон. Так?

- Да...

- У Вас были сестры?

- Было две сестры: Рая и Фаня...

Вообще говоря, я уже убедился, что на стенах мемориала выбиты имена родных Бориса... но я продолжаю...

- Боря, а кто такой Басин М.?

После ответа: "Не знаю" спрашиваю: "Может быть, у отца были братья?"

- Да, был брат Моисей, глухой. Так открылся "таинственный" Басин М.

После достаточно продолжительно молчания Борис говорит: "... давай по рюмке коньяка...".

Почему молчание? Возможно, слишком неожиданным было рассказанное мною, возможно, не хотелось возвращаться к давно прожитому и пережитому. Или просто устал от нашего разговора. Извинившись, честно сказал, что сейчас не могу... но мы непременно "посидим"...

Я видел в глазах почти столетнего Бориса Басина радость и грусть сердца... О чем говорить? Я тоже это чувствовал...

Когда в России была уже ночь, я описал Анатолию Чернякову мою встречу с Борисом Басиным. Следующим утром я прочел его слова, за которые бесконечно ему благодарен. "Боря, совпадение удивительное, но оно вполне в твоем духе: на ловца и зверь бежит. Твой неизменный охотничий азарт и горячий интерес к другим людям (иначе и свою "историю отечественной социологии в лицах" не написал бы) приводят к таким, на первый взгляд невероятным, совпадениям и пересечениям. 

Кстати, фамилии моих Берлиных и твоих Басиных находятся на каменных плитах недалеко друг от друга. Так что мы с незнакомым мне Борисом Семеновичем – товарищи по несчастью, которое называется Холокост. Самые добрые ему слова от меня. Толя".

Действительно, я не разделяю мои историко-социологические поиски и стремление углубиться в трагедию моего соседа. Это все наша "человеко-центричная история".

Все равно я вишню посажу.

Очень часто Борис Басин читает наизусть бесхитростные строки Михаила Исаковского о старике, посадившем вишню. Я не спрашивал Бориса, посадил ли он в своей жизни вишневое дерево. Но знаю, как много доброго он принес людям. Значит, эти строки – о нем.  

Вишня

В ясный полдень, на исходе лета,
Шел старик дорогой полевой;
Вырыл вишню молодую где-то
И, довольный, нес ее домой.
Он глядел веселыми глазами
На поля, на дальнюю межу
И подумал: "Дай-ка я на память
У дороги вишню посажу.
Пусть растет большая-пребольшая,
Пусть идет и вширь и в высоту
И, дорогу нашу украшая,
Каждый год купается в цвету.
Путники в тени ее прилягут,
Отдохнут в прохладе, в тишине,
И, отведав сочных, спелых ягод,
Может статься, вспомнят обо мне.
А не вспомнят — экая досада,—
Я об этом вовсе не тужу:
Не хотят — не вспоминай, не надо,—
Все равно я вишню посажу!"

Благодарю Григория и Анну Басиных – сына и невестку Бориса – за помощь в сборе материала.

Комментарии