Александр Черкасов: Век нынешний и век минувший

Листая прессу

Один — первый — арестован, сидит. На него нужно бы получить «материал». Свидетельские показания. Сам-то он ничего не говорит и не признаёт!
Но есть другой, второй. Он остался «на воле» и заменил собою того, первого.
И этот второй болен. Болен тяжело, неизлечимо, смертельно…
С точки зрения «органов», казалось бы, чего проще? Остаётся «взять» этого второго, «надавить» на него — и дело будет сделано!
Теперь дело, собственно, так и делается, и мы всему этому свидетели, но я о другом времени и о других людях.
Двадцать пять лет назад, в 1983 году, Комитет государственной безопасности СССР повёл последнее наступление на Русский общественный фонд помощи узникам совести и их семьям — «Фонд Солженицына».
7 апреля 1983 года был арестован распорядитель Фонда, Сергей Дмитриевич Ходорович. Следствие шло по «клеветнической» 190 «прим» статье, но следователей интересовало не только признание в «клевете» и покаяние. Фонд помогал сотням семей политзаключённых, и через него проходили немалые средства — гонорары от «Архипелага ГУЛаг». Следователи хотели знать, где деньги и каковы каналы передачи этих денег, и для этого они не жалели усилий. Нет, сами они не прилагали рук — Ходоровича бросили в «пресс-хату». И несколько месяцев сокамерники помогали ему освежить память. Он ничего не «вспомнил» и не подписал. Уже потом, в лагере рентген показал, что Сергею Дмитриевичу переломали рёбра.
«Пресс» прекратился, когда в октябре удалось-таки передать «на волю»: бьют… Сама же советская карательная машина не афишировала свои методы.
В декабре Ходоровича осудили на три года лагерей, отправили в Норильск, там добавили ещё… Сергей Дмитриевич живёт сейчас в Париже, дай ему Господь здоровья и долгих лет.
Но вернёмся к весне 1983-го. Арестованного Ходоровича сменил Андрей Андреевич Кистяковский. Многие — сразу несколько кругов людей! — знают его как переводчика.
Масса англоязычной литературы — Фолкнер, Сноу, О`Коннор, Эзра Паунд… Некастрированный перевод «Поправки 22» Хеллера тоже работа Андрея Кистяковского.
Утонченные ценители вспомнят переводы с нигерийского «Заколдованных лесов» Амоса Тутуолы. Александр Даниэль, вспоминая о Кистяковском, отмечал: «Настоящую славу он заработал, переведя в начале семидесятых фольклорное повествование потрясающего писателя — не писателя… сказителя — не сказителя… Те, кто понимает, оценит, прежде всего, именно виртуозную работу переводчика, воссоздавшего на русском полуиронические, полумистические африканские страшилки». Названия чего стоят: «Путешествие в Город Мертвых, или Пальмовый Пьянарь и Его Упокойный Винарь…»
Читатели Самиздата вспомнят переведенный в середине семидесятых романа Артура Кестлера «Слепящая тьма».
Но самые многочисленные из читателей Кистяковского, похоже, и фамилию его не сразу вспомнят. Андрей Андреевич впервые перевел на русский язык «Властелина Колец» Джона Рональда Руэла Толкина. Теперь отечественные толкиенисты, сами того не зная, говорят его словами… В начале восьмидесятых вышла первая книга — «Братство кольца», а продолжение не последовало.
Потому что Кистяковский стал распорядителем Фонда и 18 мая 1983 года открыто объявил об этом.
Спрашивается: чего ему не хватало?..
Фонд был организацией не подпольной. То есть многие десятки людей, участвовавшие в помощи политзекам и их семьям, себя и свою работу не афишировали. Сам Андрей Андреевич занимался этим с 1978 года. Но распорядители Фонда, начиная с первого, Александра Гинзбурга, открыто себя объявляли.
Тут же последовали обыски, угрозы. Кистяковского избили. А в июне у него был обнаружен рак. Андрей Андреевич попал в больницу. В октябре 1983 года он был вынужден отказаться от руководства Фондом. А через полторы недели Фонд перестал существовать как легальная организация…
А Кистяковский продолжал переводить Толкина. Теперь вы знаете, при каких обстоятельствах заговорили по-русски храбрые и немного смешные хоббиты… Умер Андрей Андреевич 30 июня 1987 года, пятидесяти лет от роду. Похоронен под Москвой, на Долгопрудненском кладбище.
Но арестовывать смертельно больного человека тогда, двадцать пять лет назад, в 1983 году, не стали.
В Москве, на миру — это, наверное, показалось слишком мерзко. Нет, на окраинах вполне: вот, тридцать лет назад в Киеве уморили писателя Гелия Ивановича Снегирева.
В 1977 году, когда вся страна в едином порыве обсуждала проект нового «брежневского» основного закона, Снегирёв публично отказался от советского гражданства: «…Такое решение я принял в те дни, когда вы проводите так называемое обсуждение проекта новой конституции. Газеты, радио, митинги орут о единодушном восторженном одобрении. В ближайшее время проект станет законом под всеобщее громкое «Ура!». Ваша конституция — ложь от начала до конца. Ложь, что ваше государство выражает волю и интересы народа… Ложь и позор ваша избирательная система, над которой потешается весь народ… Ложь и позор ваш герб, колосья для которого вы импортируете из Соединенных Штатов…»
Это письмо Гелий Иванович послал в Президиум Верховного Совета СССР, а вместе с ним и свой паспорт.
А ему чего не хватало? Писатель, драматург, сценарист, член союзов, главред Студии хроникально-документальных фильмов…
Началась непрерывная слежка, письма от «возмущенных патриотов» с бранью и угрозами (знакомо, не правда ли?). Его, инвалида, внезапно вызвали на врачебную комиссию…
22 сентября 1977 года его арестовали в Киеве. А 1 апреля 1978 года в республиканской газете «Радянська Украина» было напечатано письмо «Стыжусь и осуждаю». Подпись: «Г.Снегирев». 6 апреля это письмо было перепечатано газетой «Висти з Украини», предназначенной для зарубежных украинцев. В этой публикации отсутствовала фраза, имевшаяся в «Радянськой Украине» — Снегирев благодарил следователей КГБ «за оказанную квалифицированную медицинскую помощь». 12 апреля «Литературная газета» напечатала русский текст письма…
Что же случилось между сентябрём и апрелем?
Дело в том, что по ходу следствия у Снегирева обнаружился рак. Начались судороги. Стали отниматься ноги. Следователь, капитан Слобоженюк, предложил сделку: покаяние в обмен на перевод из тюремного лазарета в гражданскую больницу. 10 апреля Снегиреву сделали операцию в НИИ нейрохирургии — удалили опухоль в области позвоночника. Сделка состоялась. Но авторство письма, опубликованного в газетах, принадлежало кому-то другому: Снегирев-то подписал лишь просьбу освободить его ввиду болезни и пообещал не принимать участия в политических выступлениях.
Из больницы после операции Гелий Снегирев уже не вышел. 28 декабря 1978 года в возрасте пятидесяти одного года Гелий Иванович умер. Жене о смерти сообщили уже после вскрытия. Официальный диагноз: рак предстательной железы с метастазами во всех частях тела…
Но то — не в Москве. И при строгой изоляции — к больному Снегиреву пытались не пускать жену.
И пытки Ходоровича в «пресс-камере» в 1983-м оставались тайной и прекратились, как только были преданы огласке.
И даже если перенестись ещё глубже в прошлое, в конец тридцатых — на «больших процессах» важна была добровольность раскаяния подсудимых, их «чистосердечные признания». Пытки, шантаж, все прочие грязные тайны не выходили с «кухни» следствия.
Лев Семёнович Рубинштейн заметил, что в те времена зло стыдилось показывать себя в натуральном виде. Пряталось. Или притворялось таким вот нашенским особенным добром: «Бесстыдство было всегда. И более или менее всегда торжествовало. Но оно с разной степенью успешности прикидывалось стыдом». Теперь такая надобность и потребность отпала.
То, что изо дня в день мы, имеющие глаза и уши, видим и слышим, подсказывает: времена изменились. И не факт ещё, что в лучшую сторону…
Впрочем, в той же истории есть примеры иного рода. Примеры благородства и силы человеческого духа.
Больной, умирающий человек отказывается оговорить товарищей.
Один из этих товарищей отвечает: для своего спасения ты вправе сказать обо мне, что угодно.
А другой объявляет голодовку — наверное, это единственное, что в его силах.
И это всё — буквально на моих глазах. А я не знаю, что делать.
Мысль о том, что эти люди фатально обречены, вызывает в груди ледяной холод и ощущение собственной подлости.
Я не знаю, что делать. Может, потому и пишу этот текст.

Автор — член правления общества «Мемориал»

Источник: Ежедневный журнал

Поделиться ссылкой:
0

Добавить комментарий