Победа русской литературы.
Светлана Алексиевич получила Нобелевскую премию по литературе!

Листая прессу

Александр
Минкин, 09.10.15

Победа русской литературы

фото:
ru.wikipedia.org

Советская по
рождению, белорусская по национальности, русская по языку и культуре. Русский
писатель получил Нобелевскую! Рады? — Конечно! — А читали?

Не
стесняйтесь. Раз не читали, так и скажите. И Нобелевская премия тут ничего не
изменит. Уж очень тяжёлые книги. Их трудно читать. Так же, как ухаживать за
тяжелобольным — долг заставляет, а удовольствия никакого. (Хотя сознание
исполненного долга каким-то образом помогает жить, поднимает со дна.)

Первая книга
— «У войны не женское лицо» — вышла в 1985-м, попала в горбачёвскую Оттепель.
Премия Ленинского комсомола, спектакль в Театре на Таганке… Алексиевич стала
знаменитой. А книжка была жуткая — она записала рассказы женщин: как они
воевали и что им приходилось терпеть на фронте. Насколько больше им приходилось
терпеть по сравнению с мужиками, которым хотя бы наплевать на отсутствие ваты,
чистых тряпок…

Почти сразу
вышла вторая книга — «Последние свидетели» — рассказы о войне тех, кому тогда
было от 7 до 12 лет. Война детскими глазами.

Не будем
пересказывать книги Нобелевского лауреата своими словами. Лучше процитируем
немножко.

«…Сгорела
вся улица. Сгорели бабушки и дедушки, и много маленьких детей, потому что они
не убежали вместе со всеми, думали — их не тронут. Идёшь — лежит чёрный труп,
значит, старый человек сгорел. А увидишь издали что-то маленькое, розовое,
значит, ребёнок. Они лежали на углях розовые…»

Потом, в
1989-м, появились «Цинковые мальчики» — про Афганистан.

«Я был
приучен стрелять, куда мне прикажут. Стрелял, не жалел никого. Мог убить
ребёнка. Ведь с нами там воевали все: мужчины, женщины, старики, дети. Идёт
колонна через кишлак. В первой машине глохнет мотор. Водитель выходит,
поднимает капот… Пацан, лет десяти, ему ножом — в спину… Там, где сердце.
Солдат лёг на двигатель… Из мальчишки решето сделали… Дай в тот миг команду:
превратили бы кишлак в пыль… Думать было некогда. Нам же по 18-20 лет. К чужой
смерти я привык, а собственной боялся. Видел, как от человека в одну секунду
ничего не остаётся, словно его совсем не было. И в пустом гробу отправляли на
родину парадную форму. Чужой земли насыплют, чтобы нужный вес был… Хотелось
жить… Никогда так не хотелось жить, как там. Вернёмся из боя, смеёмся. Я
никогда так не смеялся, как там…»

Потом, в
1997-м, была «Чернобыльская молитва». Понятно про что.

…Последняя,
изданная в 2013-м, — «Время секонд хэнд». Там есть эпиграф, взятый Алексиевич
из книги русского философа, которого Ленин выслал (в числе других) в 1922-м.
Слова очень важные:

«Надо
помнить, что за победу зла в мире в первую очередь отвечают не его слепые
исполнители, а духовно зрячие служители добра».

Фёдор Степун.

Попробуйте
вспоминать эту фразу Степуна всякий раз, когда будете слушать очередного
служителя добра, поможет.

Книгу «Время
секонд хэнд» можно было бы назвать по-русски: «Время б/у» (бывшее в
употреблении) или «Время с чужого плеча», но Алексиевич предпочла вошедшее в
язык «из вторых рук». В предисловии она написала:

«У
коммунизма был безумный план — переделать «старого» человека, ветхого Адама. И
это получилось… может быть, единственное, что получилось. За 70 с лишним лет в
лаборатории марксизма-ленинизма вывели отдельный человеческий тип — homo
soveticus. Одни считают, что это трагический персонаж, другие называют его
«совком». Мне кажется, я знаю этого человека, он мне хорошо знаком, я рядом с
ним, бок о бок прожила много лет. Он — это я. Это мои знакомые, друзья,
родители… Теперь мы живём в разных государствах, говорим на разных языках, но
нас ни с кем не перепутаешь…

…Человек
хочет просто жить, без великой идеи. Такого никогда не было в русской жизни,
этого не знает и русская литература. В общем-то, мы военные люди. Или воевали,
или готовились к войне. Никогда не жили иначе. Отсюда военная психология. И в
мирной жизни всё было по-военному. Стучал барабан, развевалось знамя… сердце
выскакивало из груди… Человек не замечал своего рабства, он даже любил своё
рабство…»

…Возможно,
некоторые скажут: ей дали Нобелевскую, потому что там, на Западе, теперь всё
делают нам назло. А в её книжках наша страна выглядит не лучшим образом.

Ага, там и
вкусный сыр делают нам назло, и телефоны, которые у каждого из вас в кармане…
Только книгу нам назло они не смогли написать. Зато смогли прочесть. И, может
быть, что-то понять.

Это учебник
истории. Настоящий, не заказной, не конъюнктурный.

Алексиевич
писала не для Горбачёва и не против Горбачёва. Всё, что она написала — не
против Брежнева и не против Путина. Она — если уж быть точным — даже не
написала, а записала эти книги. Это рассказы реальных людей, а не выдумки
гламурок и гламуриков. Её книги — настоящие. Рядом с ними книжки наших
знаменитостей какие-то скользкие, прёт фальшь.

В недавнем
интервью Алексиевич размышляет:

«Почему наше
страдание не конвертируется в свободу, достоинство? Это рабство, которое сидит
в людях, этот Сталин, который мгновенно сейчас возродился. Уже 5 его музеев по
России. Я думаю, что это имеет глубокие исторические корни. Опыта свободы в
России не было. Люди не знают, что это такое. У меня в книжке есть история,
когда мы в Смоленске, в какой-то деревне. 10 утра. Мужики уже сидят под
магазином. Ну и начали говорить о свободе. Мы как инопланетяне были. «Какая
свобода? Чё ты несёшь? Водка — какая хочешь: Путинка, Горбачёвка… Есть бананы,
колбаса – это и есть свобода».

Мы друг для
друга инопланетяне. Рискните. Вместо
донцово-прилепино-акунино-шаргуново-прохановщины купите одну книжку Алексиевич.
У вас появится точка отсчёта.

 

Источник: MK.RU

Поделиться ссылкой:
0

Добавить комментарий