Вертикаль мертвых душ

Листая прессу

Что общего между выборами
и переписью

 

В 2002 г. во время предыдущей
переписи была такая мода: люди современные,
образованные и вполне успешные
отказывались в ней участвовать. Они
считали, что все предоставленные ими
сведения будут когда-нибудь использованы
против них, и вообще в целом не желали
иметь с государством никакого дела. Мне
тогда это казалось некоторой дикостью,
хоть я и понимал мотивы этого глубокого
отчуждения.

Увидев на днях заголовки
новостей: «Инаугурация Собянина», «Еще
четырнадцать лет для Ходорковского и
Лебедева», «Всероссийская перепись» —
я вдруг совершенно ясно и бесповоротно
понял, что не буду участвовать в переписи.
Решение пришло спонтанно и с той
определенностью, с какой врывается
холодный воздух в распахнутое окно.
Вдумавшись, я понял, что мной движут два
мотива, две силы — высокое гражданское
чувство и здравый смысл.

Начнем с последнего.
По моим представлениям, механизмы
государственного управления сегодня
в России находятся на той стадии «движения
вниз» (от лат. degradatio), которая совершенно
исключает возможность сколько-нибудь
качественного проведения такого
мероприятия, как перепись. Эти механизмы
отлажены так, что ни одно управленческое
решение не то что общегосударственного,
но и гораздо меньшего масштаба не может
быть реализовано, если в него не встроена
система частной заинтересованности
чиновничьего слоя, так называемой
вертикали власти.

Собственно говоря,
специфика этой «вертикали» состоит в
том, что она реагирует на импульсы двух
типов: коррупционно-репрессивные и
репрессивно-коррупционные. Первые —
это такие, когда выполнение задачи
подразумевает присвоение части ресурсов,
выделенных на ее реализацию. Чтобы были
построены 200 км дорог, должны быть
выделены средства на строительство 300
км. Но тут уже и начальство имеет право
спрашивать по всей строгости за эти 200
км. Репрессивно-коррупционные импульсы
— это такие, когда выполнение задачи
не предполагает «распила», выполняется
политическое задание руководства, т.е.
связанное с его шкурными интересами.
Но политическое задание в этой системе
— это такое задание, исполнение которого
дает индульгенцию на распил при исполнении
задач первого, «коррупционно-репрессивного»,
типа. Иными словами, в первом случае
коррупция является двигателем всего
дела, а репрессия — страховкой, в то
время как во втором репрессия является
двигателем, а коррупция — бонусом,
компенсацией.

Однако если в случае с
дорогами 200 км — это хуже, чем 300, но
лучше, чем ничего, то в ситуации с
переписью — это не факт, что так. В случае
переписи эти 100 км, нарисованные только
на бумаге, в известной степени
обессмысливают работу по сбору не
виртуальной информации.

Вторая проблема вертикали
заключается в том, что она по определению
не может транслировать наверх правдивую
информацию. Принцип вертикали, собственно,
состоит в непогрешимости верхних этажей
перед нижними. И если что-то не получилось,
то в этом могут быть виноваты только
нижние этажи, которые «не справились с
поставленными задачами». Но на нижних
этажах вертикали живут не такие уж
идиоты, чтобы выступать мальчиками для
битья в этой игре в царя горы. А это
значит, что нижние этажи не имеют никаких
рациональных мотивов предоставлять
наверх любую правдивую, но неприятную
информацию, в частности — информацию
о реальных масштабах успеха или неудачи
переписи.

Наконец, способствует
фальсификации результатов переписи и
то обстоятельство, что ее результаты
будут учитываться как при расчете
социальных затрат и социальных
трансфертов, так и при проведении
выборов. В обоих случаях местные власти
кровно заинтересованы в наличии
значительного числа «мертвых душ». Это
усиливает их позицию в торге за трансферты,
помогает обосновать завышенные социальные
бюджеты и облегчает задачу по фальсификации
выборов. Так как последние голосования
все более демонстрируют, что с проведением
выборов у вертикали и ее отцов нарастают
проблемы, то фальсификация переписи —
это, так сказать, подготовка фальсификации
будущих голосований.

Собственно, здесь мы
видим все тот же обмен обманами: нижние
этажи должны обеспечить видимость того,
что население голосует так, как нужно,
а верхние будут смотреть сквозь пальцы
на явно завышенные запросы нижних
этажей. Между этажами произойдет, так
сказать, взаимовыгодный обмен «мертвыми
душами», их, так сказать, капитализация
с последующим обналичиванием.

И здесь мы плавно
переходим ко второму мотиву моего
неучастия — гражданскому чувству.

Вообще, мне кажется,
что невозможно провести адекватную
перепись населения там, где систематически
фальсифицируются выборы. Можно представить
себе более-менее адекватную перепись
в стране, где выборы вовсе не проводятся.
Это, так сказать, будет сказка ревизских
душ. Но там, где выборы проводятся и
систематически фальсифицируются,
провести честную перепись совершенно
невозможно. Это можно просто заучить и
записать на стене.

В сущности говоря,
перепись и выборы имеют много общего.
И в том, и в другом случае фиксируются
прежде всего гражданское состояние
человека, его принадлежность к социуму
и место в нем. И в том, и в другом случае
совершается некий акт взаимного доверия:
государству важно знать сведения обо
мне и мое мнение, а я ощущаю свою
сопричастность целому, свое небольшое,
но значимое участие в нем.

Но дело в том, что я, как
и большинство моих знакомых, давно не
хожу на выборы. Потому что отношусь к
выборам серьезно. И быть статистом в
игре наперсточников кажется мне ниже
моего гражданского достоинства. С чего
вдруг стану я статистом в другой игре,
в основе которой лежат примерно те же
правила, пусть даже в ней и не фигурируют
портреты тошнотворных кандидатов.

Итак, у меня, как было
сказано, два мотива. Во-первых, результаты
переписи все равно не будут представлять
познавательной и научной ценности.
Во-вторых, я не желаю участвовать в
обмене обманов. Впрочем, рассуждения
эти не имеют практического применения.
Ко мне пока, чтобы меня переписать, никто
не пришел. И думаю — уже не придет.
Оптимизация отношений внутри вертикали
достигла такого уровня, что в переписи,
как и в выборах, она научилась обходиться
без меня. Это, типа, их дела.

Источник: Новая газета

Поделиться ссылкой:
0

Добавить комментарий