Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Григорий Шведов

Я из двух частей свою реплику выстрою: реакция на выступление и обозначение нескольких моментов, которые не прозвучали в силу ограничения во времени. Если говорить про реакцию, то ни с чем не буду спорить, но времени явно не хватило ни на нюансы, ни на регионы. Кое-что я хотел бы дополнить. Итак, хочу отреагировать на тезис о том, что Россия – это единственный спонсор безопасности Армении. Да, безусловно, надо рассматривать российское военное присутствие, но мы не можем не видеть такую подковерную, незаметную для нас, средств массовой информации, роль Ирана. И в этом смысле ирано-армянские отношения, на мой взгляд, значимы, хоть мы не имеем иранского военного присутствия. Мы не ожидаем, что там возникнут новые военные базы, но, на мой взгляд, можно говорить о том, что безопасность по отношению к Армении сдерживает не только присутствующие подразделения, но и отсутствующие там, как бы парадоксально это ни звучало. Отсутствует не только Иран, но и Турция, обе страны отсутствуют, но влияют на безопасность.

С оценкой по Грузии тоже могу согласиться. Может быть, поскольку я недавно вернулся из Грузии и часто там бываю, сказал бы, что степень влиятельности грузинской оппозиции измерима по ее медийности, а не по воздействию на власть или общество. Я бы отметил оторванность, которую мы видим и в России. В этом смысле эти параллели уместны – оторванность оппозиции от населения есть во многих постсоветских странах. Если мы посмотрим на отдаленные районы Грузии, если мы отъедем от Тбилиси хотя бы на полтора часа, а это довольно много в масштабах этой страны, мы увидим, что оппозиционные лидеры, пусть самые известные, их слоганы, их программы, в тех случаях, когда есть и программы, не очень известны. Их не то что даже не очень разделяет население, они не очень неизвестны. В этом смысле Саакашвили дает фору Путину, потому что он не только проезжает там на желтом автомобиле по этим дорогам, но он и строит эти дороги. Мы все-таки знаем, что трассы, выстроенные в России, выстроены часто на бумаге и на Северном Кавказе, и на других наших территориях, а там дороги построены, власть по ним часто проезжает, общается с людьми. В некоторых районах, где это особенно важно, например в удаленной Самцхе-Джевахетия. Не дает то, чего хотят лидеры национальных организаций, но дает то, за что бьются люди, живущие в регионе и чувствующие свою оторванность от столицы. В этом смысле мне кажется, что оппозиция действительно незаметна. Там есть много светлых голов, интеллектуалов, но они отнюдь не так активно работают с населением, как могли бы.

Соглашусь также в основном и с тем, что было сказано по Азербайджану. Но я не могу обойти вниманием соображение, что есть в этой стране достаточно грамотное распределение сверхдоходов. С точки зрения политолога или пиарщика, это может быть и так, если под распределением имеется в виду распределение в узком кругу. Но мы знаем, как живут в Азербайджане. И в этом смысле я думаю, что ситуация в Азербайджане очень нестабильная. Потрясающие успехи у Азербайджана на дипломатическом поприще, недавно они получили территории у Российской Федерации, за которые долго время боролись и которые так нужны Азербайджану, связанные с водным энергетическим ресурсом. Но блага часто уходят мимо людей, живущих даже в этом регионе, например мимо лезгин, живущих по руслу реки Самур. И мне кажется в этом смысле, если ориентироваться на беднейшую часть общества – многочисленную, видно, что распределение, безусловно, несправедливо. Если мы посмотрим на то, как живут обычные люди, насколько они имеют ренту со сверхдоходов страны, то окажется, что ее получают только приближенные к власти. Приближенные, конечно, получают все, а основная часть населения, на мой взгляд, живет на той стадии, которая характерна для Центральной Азии и некоторых республик Северного Кавказа.

Что я хотел бы внести в наше обсуждение этого гигантского региона, что надо добавить? Два аспекта. Одного я уже коснулся – роль Турции и Ирана. Мне кажется, надо упомянуть роль внешних и таких сверхзначимых игроков, а не только Соединенных Штатов и Европейского союза. Мы все знаем, что армяно-турецкий процесс приостановился, но это политический процесс. А если мы посмотрим на взаимоотношения на уровне бизнеса, на взаимоотношения на уровне не столь сильно развитых, но, тем не менее, гражданских инициатив, то мы увидим, что они есть. Где-то они модерируются через Грузию, и там создаются сетевые структуры, которые работают по-кавказски, ориентируясь на армяно-турецкие отношения, где-то они выстроены напрямую. Эта роль, мне кажется, все более и более заметна.

А мой второй тезис все-таки про Карабах, Южную Осетию и Абхазию. Хочу предложить уважаемому собранию на обсуждение тезис о выборах, поскольку это важная тема, заявленная в рамках конференции. Что такое выборы? Вот действительно было уместно сказано и пошучено насчет Конституции Грузии. Но давайте вспомним выборы в Южной Осетии, Абхазии и даже в Карабахе. Давайте вспомним не те выборы, которые нас не удивляют, а те выборы, которые нас удивляют. Давайте вспомним, как в первый раз пришел к власти Багапш. Какой ресурс был потрачен из Москвы, чтобы пришел Хаджимба. Тем не менее первый срок Багапша – это был срок президента, избранного людьми, живущими в этой республике, несмотря на блокаду. Блокада Грузии никогда не прекращалась, блокада России была введена в тот момент. Это были реальные выборы, реальное волеизъявление. Для становления государственности это был, по-моему, важнейший урок. Он был очень значим и для соседних регионов. И это отнюдь не уникальный пример. Я сейчас не буду касаться последних выборов. Они отнюдь не столь примечательны в Абхазии.

Но если мы посмотрим на то, что сейчас происходит в Южной Осетии, то увидим, что Медведев во Владикавказе говорит: «Это наш парень, Бибилов». А Южная Осетия, в которой вообще 30–40 тыс. человек живут, голосует наоборот, и у них фактически оппозиционный кандидат на самом деле победил в первом туре. Там разница такая, что очевидно, что нарисовали эту разницу. Может быть, позже и пройдет кандидат власти, так сказать преемник, но это потрясающе, когда этот сверхмаленький регион, живущий в зависимости от России и блокаде со стороны Грузии, голосует не по указке. Если что-то будет не так, то Россия уже там имеет свои военные базы в таком количестве, в каком Абхазия не имела, когда она делала свой независимый выбор.

Для чего я упоминаю этот факты? Для того чтобы прочертить пунктиром некоторую линию. К ней можно добавить выборы степанакертского мэра в Нагорном Карабахе. Там тоже каким-то удивительным образом происходило независимое волеизъявление. Действительно, общество этих регионов осуществляет ту функцию, которая не осуществляется ни в Армении, ни в Грузии, ни в Азербайджане, ни, думаю, в России тоже. И это интересный момент, потому что мы видим, что является настоящим становлением государственности. Ну могут какие-то островные государства вас признавать, если Россия организовывает эти признания. Но настоящее признание, на мой взгляд, – это когда маленький зависимый регион умудряется путем волеизъявления граждан добиться того, чтобы их голоса были заметны, чтобы они были услышаны и чтобы был избран тот человек, за которого голосовало большинство или, по крайней мере, было заметно, что общество борется за свои голоса. Эта борьба в России, к сожалению, пока отсутствует.

Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика