Анатомия «героя»

Листая прессу

Я тут в
одной клинике заменяю износившуюся часть тела на свежую, новую, и на стальных
стержнях.

Речь идёт о
зубах, нужных позарез человеку как орудие для выживания.

Чуть ли не
вчера здоровый как бык, но без передних зубов мужик в свитере заговорил со
мной, прикрывая зубы ладонью.

— Где же вы
успели зубы потерять, Эдуард?

— В тюрьме,
пародонтоз проклятый, челюсти жрал.

— У меня та
же история, — сказал мужик, довольный, что у нас с ним одна история.

— А Вы в
какой сидели? — спрашиваю.

— Да я не в
России, я в Гвиане сидел, в Суринаме.

— Ну и как
там? Климат, говорят, отвратительный, тропики, всё гниёт ?

 Мы
некоторое время поговорили о тюрьмах и тропиках.

А сейчас мы
поговорим с вами о Ходорковском, потому что зубы вывели нас на тюрьму. Я
поговорю, а вы послушаете.

Я ему не
враг, но и не друг тоже. Я за ним наблюдал, как и многие. Любопытно.

Десятью
отсиженными годами меня не особо впечатлишь. Я бесчувственный русский
интеллектуал, вышедший из простых, родился так давно, что Сталин ещё жив был. И
Гитлер был жив, то есть в суровые, а не хлипкие времена родился.

У нас в
стране отсидевших десятку на самом деле как собак нерезаных.

В
саратовской тюрьме народу со «сроками огромными» было половина тюремного
контингента.

Помню, стою
под лестницей, в отстойнике, дверь в адвокатскую открыта, а там сидит знакомый
зэк, довольный, кричит мне: «Эдик, 23-и мне дали!» Это он доволен, что не
пожизненное.

Присутствовал
я при неудачном побеге человека, у которого уже был пожизненный срок. Дело было
в пещерах Саратовского областного суда… Его досудили и дали второй
пожизненный. Бандит. Сильный человек.

Другой
случай. В одной тюрьме (сказал бы, в какой, не могу!) узнал парень-бандит, что
его к вечеру заведут в другую камеру, а там его ждут давние враги. И
предполагал, что они с ним сделают. Он приготовил заточку и пошёл. Конвойные
его туда кинули и дверь закрыли. Парень встал к двери спиной, вынул заточку и
говорит: «Одного из вас я точно убью, а там как получится».

На него не
набросились. Простоял до утра, так вот спиной к двери. Утром его забрали из той
камеры конвоиры.

В
исправительной колонии № 13 под Энгельсом, в заволжских степях я стоял на
поверке с отрядом, где человек 15 сидели кто десятый, кто двенадцатый год.

Никто из них
себя героем не выпячивал.

Я это к чему
всё говорю ?

А к тому,
что десять лет сами по себе испытание. Да.

Но через
него прошли десятки тысяч, а может быть, сотни тысяч наших дорогих сограждан.

У
креативного класса принято свысока относиться к так называемым уголовникам, но
отрицать то, что они по большей части мужественно переносят свои (по большей
части заслуженные) страдания, не следует.

Таким
образом, десятки тысяч отсидели свои «срока огромные».

Ну и
Ходорковский отсидел.

А что ему
ещё оставалось делать? Это он для «креативного класса», для городской
интеллигенции герой, чтоб стать героем для народа, этого мало.

Что ему
оставалось делать? В любом случае?

Он что, в
ногах валяться мог у персонала лагеря или тюрьмы, но не стал?

Да валяться
не мог, его бы положение не улучшилось. Ему бы персонал помочь не смог, судил
его суд, а не конвойные.

Если б
валялся, подняли бы и сказали: «Ты чё, придурок ? А ну, стой!»

Теперь
Ходорковский вышел. И сразу эмигрировал, улетел в Берлин, будем называть вещи
своими именами. Эмигрировал, как Каспаров, как Гуриев.

Сказал уже в
Берлине, что политикой заниматься не будет. Бизнесом заниматься не будет.

Вот сейчас
испросил себе визу в Швейцарию.

Не
сравнивайте Михаила Борисовича с Манделой только!

В феврале
1985 года (к тому моменту Мандела сидел уже 21 год! И как сидел тяжело, в
одиночке, имел право только на одно письмо и один визит в шесть месяцев!)
тогдашний президент ЮАР Питер Бота предложил Манделе освобождение в обмен на
«безоговорочный отказ от применения насилия в качестве политического оружия».

Вот что
ответил Мандела:

«Какую ещё
свободу мне предлагают, когда народная организация остаётся запрещённой?
(Имелся в виду Африканский национальный конгресс.)

Только
свободные люди могут вступить в переговоры.

Узник не может
заключать договоры».

И он остался
в тюрьме. Однако уже в 1994 стал президентом Южной Африки.

Дорога
страданий и боли оказалась для Манделы длиной в 27 лет.

Он её прошёл
всю. Ну конечно, он был военный руководитель Африканского национального
конгресса, а Ходорковский — бизнесмен-ангел.

Понятно.

«Креативному
классу», ультралибералам очень хочется иметь своих героев. Понятное желание.

Но всё время
попадают пальцем в небо. То мошенника Навального объявили героем, то смердящих
девок на руках носили и носят, Михаил Борисович много лучше будет и девок и
Навального, но он же из Берлина в Швейцарию поехал….

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/563211#ixzz2oVjpYVwd

Источник: Известия

Поделиться ссылкой:
0

Добавить комментарий