Интервью 3. «Компаний, которые платят все налоги и не скрывают прибыль, немного»

Тренды

Г. 23 года. Он — совладелец финансового холдинга, в который входит совместный израильско-грузинско-сейшельский банк («Сейшельское гражданство в свое время продавалось, поэтому многие наши его приобрели. Это стоило 30 тысяч долларов»). Числится председателем правления банка. Основная сфера деятельности — поддержание клиентской базы и поиск новых клиентов.

Состоит в гражданском браке, детей нет. Живет в двухкомнатной квартире в элитном доме с евроотделкой. Уровень материального достатка достаточно высокий, чтобы позволить себе покупку и отделку квартиры, содержание двух иномарок, один-два раза в год вместе с женой поехать отдохнуть «куда угодно».

Реальных денег мною в банк не было вложено, и реальных доходов он не приносит. При пакете 30% он забирает на обслуживание 10 тысяч долларов в месяц. Возврат этих денег идет через дешевые кредиты, которые мы в дальнейшем инвестируем под более высокие проценты. Это банк, где обслуживаются компании нашего финансового холдинга — аудиторская и консалтинговая. В нашем управлении находится еще одна американская компания. Сейчас идет такая политика, что банки с маленьким уставным капиталом будут отмирать. У нас был уставной капитал 10 миллионов рублей, мы решили его увеличить. Произвели эмиссию, и тогда у нас появились иностранные соучредители. Дело в том, что по нашим законам российские инвесторы акции могут покупать только с чистой прибыли. А таких компаний, которые платят все налоги и не скрывают прибыль, немного. Поэтому выгодно привлекать иностранцев. Банк дает кредиты, принимает деньги на депозит. Ставку на физических лиц не делаем, но работаем и с ними. Отношения компаний нашего холдинга с банком строятся на хозрасчетной основе. Если банк может разместить деньги на рынке под 30% годовых, то, естественно, мы ему 28% не предлагаем.

Специализация холдинга — построение и ведение бухгалтерских схем, перевод денег клиента в офшорную зону. Причем мы делаем это так, что кроме нас никто это сделать не может. К каждой схеме мы разрабатываем огромный пакет документов, в которых человеку со стороны разобраться невозможно. Наши схемы в основном сводятся к тому, чтобы уменьшить размер необходимых к выплате налогов до 2-3% с оборота.

Допустим, через таможню ввезли оборудование под видом запчастей на некую фирму Х (так называемая «чернушка»), заплатили таможенную пошлину не 100 долларов, а 10. Теперь товар в России, и фирма, для который он приобретен, тоже в России, и нужно принять этот товар от фирмы Х, но принять по такой цене, чтобы им выгодно было торговать. Мы делаем это.

Другой пример: производитель производит товар себестоимостью 50 рублей, а продает его по 100. Соответственно с пятидесяти рублей он платит налоги. А мы можем оформить документы таким образом, чтобы себестоимость у него была 90 рублей.

У нас есть бухгалтер, мы ему помощника ищем уже год и не можем найти. Не потому что бухгалтеров нет, а потому, что нужно знать очень много разных схем бизнеса, до которых не додумались люди, которые уже много лет занимаются этим бизнесом. Сейчас у нас кадровый вопрос стоит очень остро, потому что претендент должен обладать энциклопедическими знаниями в области бухгалтерии и при этом еще головой соображать.

Если одной фразой определить смысл нашей деятельности — это уменьшение налогооблагаемой базы в рамках действующего законодательства. Для наших клиентов схемы, предлагаемые нами, абсолютно законны. Весь вопрос в том, сможем ли потом мы сами свести концы с концами у себя в балансе.

Пример: предприятие А должно предприятию Б 100 рублей. Оно у нас за 20 рублей покупает вексель предприятия Б номиналом 100 рублей и приносит на предприятие Б в счет долга. А предприятие Б отказывается принять этот вексель, хотя и обязано. Тогда предприятие А платит директору предприятия Б 20 рублей наличными, и он принимает вексель. В итоге все получили деньги, долгов ни у кого нет, а наш холдинг развязал кризис неплатежей. Наша проблема только в том, что с восьмидесяти рублей, которые мы недополучили за вексель, мы должны заплатить налог как на прибыль. Значит, нужно выстроить такую схему, чтобы от этого налога уйти.

Я к уклонению от налогов нормально отношусь, с пониманием. Наша работа как раз и состоит в том, чтобы позволить предприятиям платить как можно меньше, хотя наши клиенты все же платят налоги, пусть и в минимальных размерах, в отличие от тех, кто не платит вовсе.

При всем при этом с коррупцией и вымогательствами я лично практически не сталкиваюсь, а вот жена… В институте, где она учится, денег не хватает, они и нашли выход из положения: 90% студентов завалили на экзамене, а за пересдачу собрали по 100 рублей. Еще один общеизвестный факт — платная муниципальная парковка. Это же совершенно незаконные поборы.

В медицине такая система прежде всего в стоматологии. Кроме того, операцию на связках делал за деньги, потому что там, где мне сделали бы это бесплатно, было бы все не так, как надо. Сейчас я могу позволить себе платные медицинские услуги. Правда, страховки у меня нет и какой-то постоянной поликлиники, где бы я лечился, тоже нет. Просто пока еще молодой и здоровый. Если, не дай бог, что-то заболит, иду в первую попавшуюся платную поликлинику. А раньше, когда еще работал по найму и приходилось пользоваться районной поликлиникой, случалось оформлять больничный за подарки.

За все ремонтные работы я, естественно, плачу наличными. Просто нашел, договорился — и заплатил. Без всяких фирм-посредников.

А в целом коррупция для меня прежде всего связана с политиками. Какая бы ни была зарплата у депутата-одномандатника, она никогда не покроет его предвыборную кампанию.

За политика, тесно связанного с криминалом я, наверное, не проголосовал бы. Хотя за Лужкова-то мы все голосуем. Если принимать во внимание такие связи с теневой экономикой, как у Лужкова, то тогда вообще ни за кого голосовать нельзя. Так что здесь нужно разделить: теневой бизнес — это одно, а криминал и коррупция — это уже совсем другое. Одно дело, когда человек не платит налоги, то есть, по сути дела, не дает государству себя ограбить, и совсем другое, если нарушается уголовный кодекс.

Сейчас, конечно, никто не может себя чувствовать целиком и полностью защищенным от посягательств как со стороны бандитов, так и со стороны самого государства. В столкновениях с чиновниками все зависит от величины проблемы. Либо взятку дать (если можно мелочью какой-то обойтись), либо топать ногами и требовать вышестоящего начальства. Нужно всегда оценить ситуацию и выбрать: либо дать ему взятку, либо дать ему понять, что он может лишиться места, где он берет взятки.

В случае угрозы жизни однозначно обращусь в официальные органы, но через знакомых, дабы не обратиться случайно к афилиированной структуре1. Если же на криминал отвечать криминалом, можно оказаться на скользкой дорожке.

И, возвращаясь к уклонению от налогов, по проблематике на первое место я бы все же поставил разработку нормального налогообложения, а потом уже борьбу с теневой экономикой. Невозможно заставить людей работать себе в убыток. Поэтому налоги должны быть приемлемыми. На мой взгляд, это не более 3-4% с оборота. Сегодня если какая-то часть производителей и созреет платить налоги, то они заведомо окажутся неконкурентоспособными. Так что единственный выход — это чтобы налоги стали платить сразу все и одновременно. Потом уже можно будет начать жестко душить всех, кто их не платит. Если бы ставка подоходного налога, например, была 18% при любом доходе, ни у кого бы не было даже мысли уклоняться от их уплаты.

Есть экономисты, которые считают, что, уменьшив налоги, можно повысить их собираемость, и в итоге получить не меньшую сумму. Это вроде бы верно, но нужно учитывать нашу специфику. У нас до 70% налогов поступают от крупнейших компаний вроде «Газпрома» или «Лукойла». Если ставку снизить, то бюджет сразу получит гораздо меньше денег, мелкие налогоплательщики этого не покроют, а платить зарплату бюджетникам и пенсию все равно будет необходимо.

При нормальной политике государство всегда сможет опереться на крупных предпринимателей, которые уже заработали себе на жизнь и могут себе позволить играть по правилам. В идеале мне, конечно, хотелось бы работать абсолютно законно, но сейчас это невозможно, поэтому пока — полулегально.

1 Под «афилиированной структурой» понимается, видимо, некто, выражающий частные интересы как раз той силы, которая угрожает респонденту. — Прим. ред.

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий