Производительность труда, социальная мифология, доверие и другие факторы влияющие на наше благосостояние

Семинары проекта «Я-ДУМАЮ»

Дмитрий Александрович
Некрасов

Генеральный директор Фонда
поддержки свободных СМИ, член Молодежной общественной палаты

 

Дмитрий Некрасов:

Бытует мнение, что мы не очень хорошо живем. Так вот,
я поговорю о факторах, которые на это влияют, на уровень богатства того или
иного общества. Причем, не о тех факторах, о которых мы привыкли говорить, а о
некоторых нетривиальных вещах. Первый слайд установочный, чтобы увидеть, где мы
находимся. Есть методика ООН, которая учитывает продолжительность жизни,
факторы, связанные со здоровьем и т.д. Мы сильно проигрываем по этим факторам даже
таким странам как Уругвай. Есть показатель ВВП на душу населения. Так вот, наши
ближайшие соседи Экваториальная Гвинея и Ботсвана. Для понимания, где мы
физически находимся. До нефтяного бума в обоих списках мы находились
значительно ниже, чем находимся сейчас. Это время относительно высокого
положения, потому что, как только цены пойдут вниз, правая шкала сильно просядет,
а левая постепенно. На это влияет огромное количество факторов, все перечислить
невозможно. Один из базовых – богатство общества всегда зависит от
производительности труда. Это понятный долгосрочный исторический процесс. Но
нельзя смотреть на процессы, обуславливающие экономическое состояние народа,
исключительно через эконометрическую призму или находящуюся в плоскости
объективных зданий, изделий, измеримых процессов, на которые влияют и
социальные процессы, уровень доверия и т.д.

Начнем с
производительности труда как самого понятного фактора. Простой фактор, который
определяет состояние любого общества. Как видно справа, она у нас низкая. От
Польши, например, отстаем в 1,5 раза. Ключевыми факторами являются качество
человеческого капитала, состояние базы, на которой мы все работаем, качество
менеджмента и социальные и культурные особенности общества. С течением времени
влияние этих факторов меняется. Качество человеческого капитала в последнее
время выходит на первый план. Вы видите таблицу, которая все это иллюстрирует.
Условно говоря, еще в 1950-е гг. 50% всех занятых в США являлись рабочими. В
этих условиях качество станков было фактором, который обуславливал то, что
американцы зарабатывали больше, а в странах, где станки были хуже, зарабатывали
меньше. Сейчас количество работающих в промышленности во всех странах постоянно
уменьшается. Это объективный процесс. Но качетство человеческого капитала как
фактор выходит на первый план. Прежде всего, это уровень образования. Если
человек не обучен работать на сложной технике, даже если она есть, она работать
не будет. Это уровень здоровья, законопослушность. Различные вещи, которые
определяют качества людей, возможных производителей каких-то благ. Посмотрите
на соотношения. У нас любят говорить, что в промышленности никто ничего не
производит. Это не так. Мы в этом плане мало отличается от Бразилии. Что
касатеся людей, занятых в промышленности и сельском хозяйстве, то это число
будет сокращаться, а количество людей, занятых в сфере услуг, будет расти. Это
мировой процесс. Мы с ним ничего не сделаем. В связи с этим социальные навыки,
которые существуют в обществе, уровень образования и т.д. будут все в большей
степени оказывать влияние на нашу жизнь, а не новые станки, заводы и т.д.

Соответственно,
давайте поговорим, почему производительность низка. В 1990-м и в 2009-м годах
Маккензи было проведено исследование производительности труда в отраслях
российской экономики. Они проводят эти исследования постоянно по всему миру, так
что, охвачены все страны. Так вот, если взять Россию, то можно заметить, что в сталитейной
промышленности у нас производительность 33% (100% в США), в электрогенерации –
15%. Наш средний уровень производительности – 26% от американского. Какие мысли
приходят?

Первая –
это вопрос конкуренции. Если сравнить наши отрасли, то в сталитейной отрасли
значительная часть металла идет на экспорт, и они конкурируют с крупными
мировыми производителями, поэтому они находятся в жестких конкурентных
условиях. Любые административные искажения, лоббирование могут что-то дать, но
если они неконкурентноспособны в глобальном разрезе, то они проиграют. Под
давлением жесткой конкуренции производительность за последние 10 лет выросла.
При этом эти 33% дают четыре завода. 15-20% на очень мелких, которые просто
поддерживаются государством. Например, поддержание моногородов, то есть, меры,
которые не имеют реальной экономической эффективности. Отрасли, где
относительно высокая конкуренция, имеют нормальную производительность труда.
Следующий фактор – торговля. Мы видим достаточно большую производительность. В
1999-м году это было, условно, 15%, сейчас 31%. Высокий уровень внутренней
конкуренции. Пусть даже это конкуренция с использованием какого-то
административного ресурса, все определяет логистика, умение снизить издержки и
обеспечить хорошие торговые площади. Производительность здесь быстро растет.
Дальше провал, банковский сектор. Конкуренция есть, но на Сбербанк, ВТБ,
Газпромбанк и т.д. приходится больше 50% всего, поэтому ситуация в этом секторе
не очень конкурентна. Отдельные банки имеют производительность, приближающуюся
к американской, но значительная часть – государственные банки, которых никто не
кусает. Уровень производительности в секторе не растет. Пропущу электрогенерацию.
Исследование проводилось до 2009-го года, то есть, до реформирования отрасли, но
даже и после реформы сектор достаточно высоко монополизирован. В этом секторе
самая низкая производительность труда. Теперь несколько слов про жилищное
строительство. Начну с истории. Я работал в экспертном управлении Администрации
президента, когда вышло это исследование. Мы пригласили ребят из Маккензи,
чтобы они рассказали, что надо делать. Тогда президентом был Медведев. Главный
вопрос состоял в том, как стимулировать инновации. На это нам ответили, что
бизнес всегда идет самым простым путем. Условно говоря, если деньги здесь
получить легче, то все внимание менеджмента и все силы будут направлены сюда.
Сейчас у нас очень сильно искажен административный рынок, есть возможность
получить нерыночные преимущества. Жилищное строительство – яркий пример, потому
что твои договоренности с главой района, например, о том, как подешевле
приобрести участок, намного важнее и сильнее влияют на твою маржу, нежели то,
что ты снизишь издержки на 2%. Если у тебя здесь находится основная прибыль, то
все внимание менеджмента и собственника будет здесь. Переходим в сталитейную
промышленность, где надо заниматься процессами, а не выигрывать за счет
административной борьбы. Здесь, опять же, внимание менеджемента и собственника
будет сосредоточиваться на самой простой вещи – заимствовании уже готовых
рецептов из-за рубежа. Никто не будет создавать реальных инноваций. Это дорого
и рисковано. Бизнес начинает ими заниматься только тогда, когда другие методы
конкуренции уже исчерпаны.

Надо
понимать, что в развитых странах отношение расходов на НИОКР в бизнесе и в
государстве составляют 7 к 1. Государство еще не понимает, куда вкладывать, но
физически не может тянуть науку. Поэтому для того, чтобы у вас развивались
инновации, нужно убрать искажающий фактор в виде административных преимуществ,
а не строить Сколково. А потом подождать 20 лет, пока предприятия заимствуют
то, что могут заимствовать. Из 60-ти тысяч работающих в НИОКРе работает всего 1
тысяча. А в Хендайсил в НИОКРе работают уже 4 тысячи из 6-ти тысяч. У них
принцип, что если они каждый год не будут делать автомобиль на 5% легче, на 5%
дешевле и на 5% прочнее, то они через 5 лет вылетят с рынка. Они загнаны в
такую ситуацию, а потому вынуждены вкладывать в НИОКР. Все другие методы уже исчерпаны.
А нам еще очень много можно сделать, просто улучшая бизнес-процессы. Поэтому
забудьте про технологические прорывы. У нас их не будет в ближайшей
перспективе.

А
последовательность должна быть такой: сначала мы отключаем административный
ресурс как фактор влияния на экономику, потом 10-15 лет компании заимствуют то,
что можно заимствовать. По идее, производительность в жилищном строительстве
должна быть высокой, потому что есть конкуренция. Но она вся находится в логике
«кто лучше занесет», «кто лучше договорится», а не «как снизить издержки при
строительстве того или иного дома». Это про конкуренцию.

Теперь
про неадекватное государственное регулирование. Все можно измерять как экономию
времени. Появление станка, который производит не 50, а 100 деталей в час
означает 8-часовую экономию в день. Появление моста на месте, где раньше были
заторы, каждый день означает экономию минут тех, кто стоит в пробках. То есть,
все объекты физического капитала можно измерить. Особенно об этом можно
говорить, когда идет речь о горячей воде, стиральной машине и т.д. Физический
капитал на это заточен. Данные на 2009-й год. В России в ЦБ банки отправляли 74
вида отчетности, а в США один. Все эти виды отчетности заполняли люди, которые
сидели в банках. А люди в ЦБ, который самый большой по численности, в несколько
раз превосходит Федеральную резервную систему в США, хотя экономики
несоизмеримы, сидели и проверяли. Дальше мы смотрим на обычные операции в
банке. Снятие наличности в отделении банка – 8 минут в России, 1,6 минуты в
США. Вы знаете, сколько всего надо заполнить. У нас нельзя это делать одному
человеку, потому что есть инструкция ЦБ, которая предписывает весь этот
порядок. Хотя, какая разница ЦБ? Эту инструкцию потом отменили, может быть,
благодаря этому исследованию. По большому счету, если кто-то украдет деньги, то
это риски менеджеров и собственников, а не ЦБ. ЦБ не должен в это вмешиваться.
Это неадекватное регулирование. Каждого банковское действие у нас занимает в
несколько раз больше времени для обычного человека. Это время тратим мы все.
Это эквивалентно тому, как если бы в Москве были построены сотни мостов. Отмена
инструкции для экономики равноценна избавлению от пробок. Таких примеров много.
Другой пример — количество дней, необходимых для получения разрешений. Мне
неизвестна методология. Но они считают для всех, задачей не является ущипнуть
нас. Просто взят срез – 700 дней против 40-ка. Все это время какие-то люди
носят бумажки, другие люди их согласовывают и т.д. У девелопера все это время
риски, потому что он вложил деньги в землю. Эти риски он закладывает в итоговую
цену. Ему нужно их отбить.

Данные
на 2008-й год. Казалось бы, себестоимость строительства электростанции на
угольном топливе у нас самая дорогая. А вот стоимость склада категории А,
которая сильно отличается между Парижем и Москвой. А вот сколько мы за это
платим. А ведь у нас стоимость рабочей силы далеко не самая высокая. Это
закладывается во все, что увеличивает стоимость жизни и затраты. Касательно
производительности пока все.

Теперь
перейдем к проблеме того, что страна ужасно поражена «голландской болезнью».
Что это такое? Она известна с конца 1970-х годов. Это эффект, когда в Голландии
нашли большие месторождения нефти, стали высокие цены, соответственно, за счет
притока валютной выручки соответствующих ресурсов, у них сильно просело
промышленное производство. Это наносило удар по местным производителям. Еще раз,
в 1990-е годы средняя цена на нефть была 16,7 долларов за баррель. В 2000-м году
цена впервые превысила 20 долларов. Касьянов открыл заседание правительства с
фразы: «Ребята, у нас наконец-то есть деньги». Мне рассказывал участник
событий. В 2007-м году была накоплена основная часть стабилизационного фонда. Была
цена 69 долларов. Сейчас у нас дефицит, при 107-ми долларах. Мы сейчас живем настолько
не по средствам, что представить сложно. То, что сейчас ставиться в заслуги
режиму – пенсии, зарплаты бюджетникам и т.д. – это просто свалившиеся нефтяные
деньги, большая глупость, потому что нельзя брать такой темп повышения.

Что
происходило? Надо предположить, что богатство общества, то есть ВВП, растет
пропорционально производительности труда. Это логично. Если мы посмотрим на
верхние линии, то у нас в странах большой семерки ВВП и уровень производительности
труда сильно не отличались. А если посмотреть на нижние линии, то у нас уровень
богатства вырос в 5 раз, хотя уровень производительности труда только в 1,5
раза. Теперь посмотрим на левый слайд, отношение производительности труда к
зарплате. С 1999-го года производительность труда выросла в 1,5 раза, а
зарплата в 13 раз. Мы стали работать в 1,5 раза лучше, а получать в 13 раз
больше. Мы говорим в долларах, реальная покупательная способность ниже, но
все-таки. Мы видим, что производства не могут в этих условиях конкурировать с
импортом, когда издержки растут в 13 раз, а качество повышается только в 1,5
раза. Есть производства, которые не конкурируют с импортом, это ЖКХ, любые
услуги и т.д., а есть то, что либо конкурирует с импортом, либо экспортируется.
Так вот, последнее идет вниз. В Китае не растут такими темпами издержки.
Правительство ведется на популистские возгласы про Стабфонд и т.д., который
создавали для того, чтобы этого не было, чтобы лишние деньги, которые не
заработаны, а свалились нам просто так, вывести из экономики, тогда бы это
спасло промышленность. А если бы мы вкладывали деньги в промышленность, то мы
бы ее угробили еще быстрее. Надо было их быстрее выводить. А государство
повышало зарплаты бюджетникам. Какова реакция? Бизнес, смотря на это, не может
не отвечать на это ростом затрат или перекладывает это в рост цен, а люди от этого
роста зарплат лучше не живут, потому что он сопровождается ростом цен. Что
касается сектора, который конкурирует с импортом, то там было просто убийство.
Это все понимали. Но эту идею сложно донести до населения. Решения делались в
пользу текущей власти, а не долгосрочного развития страны. Простой пример. Вот
данные. У Макдональдса все относительно стандартизировано. По сути, это
система, которая во всем мире действует одинаково. В Индии, Швейцарии и России
это практически одни и те же операции. Вы видите, желтым выделен рост зарплат
за период и рост цен на бигмак. Вот соотношение этих цен. Если мы посмотрим на
США и Канаду, то там рост зарплат опережал рост цен на бигмак. Что это значит?
Они стали более рентабельными, стало выгодно инвестировать в новые Макдональсы
и т.д. А что мы видим в России? У нас в 5 раз выросли зарплаты и меньше, чем в
2 раза, цены на бигмак. Это значит, что маржа схлопнулась, то есть,
инвестировать в этой стране бессмысленно. То же касается всего остального.
Удушение инвестиционного климата происходит вследствие неоправданного роста
зарплат. Все говорят, что у нас низкие зарплаты. Но наша производительность
труда ничем не отличается от Украины, а какие там зарплаты? Почему у нас
зарплаты в 2 раза больше? Мы получаем их незаслуженно. Это надо понимать. Но
халява долго не бывает. И завтра все будет нехорошо. Если цены на нефть вдруг
станут не 200 долларов, то запасов для роста зарплат нет, она будет падать.
Доходы населения в разы завышены относительно того, как люди работают.

 

Реплика из зала:

То есть, вы хотите сказать, что если бы уровень
зарплат в долларовом эквиваленте оставался низким, то и цены на другие товары
оставались бы на низким уровне?

 

Дмитрий Некрасов:

Уровень цен менялся бы следующим образом. Цены в
секторе, который производит внутри страны, оставались бы низкими. Понижение
зарплат в три раза в долларовом эквиваленте не означает падения уровня жизни в
три раза. Падение будет на 30%. Но стоимость автомобилей, стиральных машин и
т.д. была бы высокой, и бума роста количества телевизоров, машин и т.д. в одной
семье не наблюдалось бы. Однако в этой ситуации можно было бы сохранить некую
долю наших производств, которые умерли. Никто не знает, какие будут цены на
нефть. Если предположить, что за несколько лет они упадут до 40 долларов за
баррель, то это приведет к колоссальному взрыву социальных ожиданий, потому что
реальные доходы населения сильно сократятся. Если предположить, что доходы
будут расти, значит, все правильно. Но я не верю в это. Я вам просто даю взгляд
на причины процессов. Причина закрытия большинства обрабатывающих производств
заключается в неоправданном росте зарплат в долларовом эквиваленте. Он был
спровоцирован популистскими настроениями правительства. Там было много ошибок.
Если говорить о них, то надо было бы запрещать внешние заимствования для
корпораций. Это можно было бы мягко регулировать. Я на эту тему могу прочитать
еще большую лекцию об ошибках 2000-х годов. Но глобально вы должны понять, что
в нашей стране для того уровня жизни, которого мы достигли, который вырос в 4-5
раз за 10 лет, производительность труда очень низкая. Это надо понимать.

 

Реплика из зала:

Вы все категории включаете в повышение зарплат? И
врачей, и учителей, и т.д.?

 

Дмитрий Некрасов:

Все началось с бюджетников. Бизнес бы не стал повышать
зарплаты. Последние два года у нас стагнация доходов. Я сейчас не очень слежу
за статистикой, но думаю, что в реальном выражении есть 3% годовой рост.
Основные решения были приняты в середине 2000-х годов, когда мы попали в
состояние цены 70 долларов за баррель. Потом была сделана еще одна глупость.
Когда у нас в 2009-м году зарплаты просели, и просели доходы пенсионного фонда,
которые до этого были сбалансированы, то, по идее, пенсии должны были
уменьшиться на 10%, а они были увеличены на 30%, просто потому, что наш глава
государства решил, что ему надо стабилизировать социальную ситуацию в стране. С
этого периода наш пенсионный фонд стал перекачивать деньги из фонда
национального достояния в виде трансфертов. Так что, как только цены упадут,
эта надбавка тоже пропадет. У пенсионного фонда и так куча проблем с
демографической ситуацией. Это один из примеров ситуации, которая, на мой
взгляд, экономически не оправдана.

Вот два
графика – цен на нефть и миграции. Графики синхронные. В 2010-м году было
методологическое изменение миграционной службы. Есть предположение, что падение
связано именно с этим. Но в любом случае это абсолютно взаимосвязанные вещи.
Чем выше зарплаты, тем больше людей с такой же низкой производительностью труда
приезжают к нам. Уровень зарплат это прямой фактор миграции. Вы хорошо живете
здесь. Если бы вы жили хуже, к вам бы не поехали. И если бы вы были
высококвалифицированы, а мы нет, то можно было бы защитить рабочие места. А в
нашем случае нет. Взаимосвязь прямая.

Давайте
передем к социальным вещам. Есть американский политолог Ф.Фукуяма, он
прославился книгой «Конец истории». У него есть пример про доверие в обществе.
Предположим, что есть две деревни, у которых одинаковая земля, люди, орудия
труда по качеству и т.д. Но в одной деревне все друг другу доверяют, а в другой
нет. К чему это приводит? Во второй деревне люди тратяться на покупку замков и
строительство заборов, это расходы. Им сложнее скооперироваться для того, чтобы
повезти мешки зерна в город и т.д. Они тратят время на обход заборов, чтобы
кто-то что-то не украл, сложно провести газ и т.д. В первой деревне все это проще
сделать. Итак, в первой деревне все живут намного лучше, чем во второй. Это
абстрактное построение, а я положил это в реальные цифры. Я взял количество
людей – охранников, полицейских, юристов, заключенных. Это люди, которые
характеризуют уровень доверия в обществе. Их бы не было, если бы было доверие.
Я взял несколько стран, на тысячу жителей. Мы видим, что в России 3% находятся
только в этой сфере, то есть, из-за того, что мы не доверяем. Я не говорю о
количестве заборов, которые стоят просто так, бессмысленно. Если поехать в
дорогой поселок на Рублевке, то и там ты увидишь заборы в 3 метра ростом. А
если поехать в Швейцарию или США, ты этого не увидишь. Это наша плата за
недоверие. 3% от населения, или 6% от трудоспособного населения, занято
бессмысленной деятельностью глобально. Уровень доверия в России один из самых
низких в мире. Причина понятна в целом. В СССР вся низовая активность была
уничтожена, был только контур доверия государству, что мы хорошо живем. Уровень
доверия в СССР был достаточно высок. Но при этом низовые контуры доверия, типа
общин, картелей и т.д. были уничтожены. Когда же идеология рухнула, оказалось,
что у нас ничего нет. Вы же понимаете, что при Сталине целеноправленно велась работа
по потере доверия. Образ Павлика Морозова невозможен ни для одной культуры. Он
направлен на уничтожение главного института доверия, семьи. Образ предателя-сына
и т.д. Монополия тоталитарного государства распространялась и на доверие в
любом виде.

Перейдем
к социальным навыкам. Я глубоко убежден, что в целом богатство народов гораздо
меньше зависит от решений правительств, нежели от тех решений, которые мы
принимаем в повседневной жизни. Умение пользоваться «Яндекс.пробками» позволит
нам сэкономить время для объезда, умение пойти и что-то смастерить позволит нам
сэкономить. Если совершаются адекватные решения, то и качество жизни будет
лучше. Я приведу несколько примеров.

У нас в
стране есть представление о том, что юрист – престижная профессия, конкурсы
большие и т.д. При этом мы видим, что соотношение резюме к вакансиям 1 к 12, а у
инженеров-технологов 1 к 3. При этом зарплата у юриста в несколько раз меньше,
чем у ИТ специалиста и практически такая же, как у инженера-технолога. Это в
городах-миллионниках. Если взять 6,5 млн. студентов, у нас по юридической
специальности учатся 800 тыс. То есть, подавляющее большинство так и не будут
востребованы, эти люди не будут работать по специальности. Они просто тратят
время. В США есть социальный навык оценки. Прежде чем идти в какой-то колледж,
оценивают зарплаты выпускников и другие показатели по рынку. У них не может
быть такого перекоса. А у нас есть. Хотя есть все данные, нет навыка и желания
смотреть. Это все опубликовано. Эти цифры можно легко найти. У нас нет навыка
долгосрочно планировать свою жизнь, исходя из разумных навыков. Это нам
обходиться дорого. Есть полмиллиона человек, которые зря ходят в университет
каждый день. Это эквивалент чего? Сколько всего можно было бы построить?

Другие
примеры. Построил мост, пробки упали, экономим время. Есть простой навык – не
выезжать на перекрестке на затор. Это навык миллионов людей. Если бы миллионы
пропускали, то мосты бы не понадобились. Ресурсы и богатство общества зависят
не только от мостов, которые еще надо построить, но и от того, выезжаем мы, или
нет. Это должно быть в головах.

Теперь
про пенсионеров. Около 40% пенсионеров в США меняют свое место жительство на
пенсии. Они переезжают в более теплый и дешевый штат. Англичане уезжают из
страны вообще, потому что можно сдать свою дорогую недвижимость в Лондоне и
снять квартиру на Кипре, а жить на разницу.Один богатый человек, который
выиграл какой-то американский конкурс в свое время, построил дом на побережье
Тихого океана, там выросли его дети, внуки и т.д. И вдруг он продает этот дом.
И его спрашивают, зачем. А он ответил, что он же перестал работать, ему дорого
содержать этот дом. Вы можете представить такое в головах у наших людей? В
Москве куча пенсионеров, которые живут на Остоженке в квартирах стоимостью
больше миллиона долларов. В логике поведения, любой человек может спокойно жить
в Болгарии, с лучшим климатом, имея больший денежный поток и т.д., но этого
никто не делает. Да, пенсионеров не переделаешь. Вот пример. Был в Кировской
области. Там три деревни, живут 400 пенсионеров. Только на их содержание властью
выделяется 3 млн. рублей, 1 млн. тратиться только на чистку снега, потому что иначе
их заметет, а дальше дикое распределение трат. Больше тратиться на эти деревни,
чем в Кирове. Это бессмыслица. Зачем они там живут? Должны быть государственные
программы переселения, чтобы можно было сконцентрировать медицинские услуги и
т.д. Пенсионеры в США всегда сдвигаются на юг, строятся специальные поселки.
Получается, что это нерациональное решение миллионов наших людей. К чему это
приводит? Вот, пенсионеры не уезжают из больших городов, а цены на покупку или
аренду этих квартир упали бы. И люди в трудоспособном возрасте меньше бы ездили
в пробках на работу, потому что сейчас они снимают квартиры на окраинах, теряют
свое время, потому что те люди не выехали из городов, что было бы рациональнее.
Это влияние поведения и социальных навыков конкретных людей на ситуацию в
целом. А это влияние стоит десятки и сотни миллионов долларов. Решения
государственной политики стоят меньше.

 

Реплика из зала:

Но эти люди также могут жить семьями со своими детьми
в центре?

 

Дмитрий Некрасов:

Не все. У нас даже 5% таких нет.

 

Реплика из зала:

В США другая культура, там нет такого, что родители
живут с детьми.

 

Дмитрий Некрасов:

В США другая культура, которая позволяет им жить
лучше. Я веду вас к выводу, что если бы сегодня наши 140 млн. человек мы бы
перенесли в США с их законами, дорогами, машинами и т.д., а их 140 млн. человек
перенесли бы к нам, мы бы стали жить чуть лучше, но не так, как американцы там.
Потому что другая культура. А американцы у нас стали бы жить лучше, чем мы у
нас. Культура и социальные навыки оказывают огромное влияние на благосостояние
общества. Я далек от того, чтобы кому-то сказать, что он что-то должен сделать.
Я говорю про эффект, что в США это делают, поэтому их уровень жизни возрастает,
а у нас нет, поэтому наше богатство сокращается. Я говорю о том, как социальные
навыки большого количества человек приводят к уменьшению или увеличению их
богатства.

Теперь о
социальной мифологии. Есть точка зрения, что наше дело правое, а на нас всегда
нападали. Вот московское княжество в середине 14-го века. С тех пор мы все
время оборонялись. Да так, что дошли до Эльбы с одной стороны и до Индокитая с
другой. Это было на краях нашей обороны. На нас постоянно кто-то нападал.
Наполеон, например. Мы начали обороняться уже в Италии. Потом мы пять раз
нападали на Францию, а потом, конечно, Наполеон на нас напал. Карл XII, который тоже, вроде, на нас нападал. Битва при Нарве,
а это была шведская крепость. В целом, войну начали мы. У нас с Турцией было
подряд 14 войн, но подавляющее большинство начали мы. Нас не любят, запад предвзят
и т.д. Это мы любим говорить. Но объективная картина такова, что мы предельно
агрессивное государство, которое сначала прикрывалось православием, потом
коммунизмом и т.д., а сейчас каким-то особым пространством, но постоянно
излучало агрессию. Это вид извне, который имеет много оснований. У нас у всех в
головах сидит державный шовинизм, мы все чего-то хотим, с НАТО противостоим.
Теперь здраво о нашем месте в мире. При высоких ценах на нефть по ВВП мы шестая
экономика, по населению десятая. При этом у нас куча проблем. Мы не США, по
уровню образования мы 49-е, у нас проблемы с видением бизнеса, качество жизни
пенсионеров – 78-е место и т.д. У страны куча проблем, но мы постоянно говорим,
что мы великая держава. Это не так. Наше место по всем показателям где-то между
Бразилией и Бангладеш. Это реально. Чем раньше мы это осознаем, тем богаче
будем жить.

Мы
постоянно хотим воевать с НАТО и с Китаем. Вот их ВВП и население. У нас 3%
людей призывного возраста в армии, в Китае 0,5%. Мы несем высокие военные
расходы и гордимся этим. Последний период характеризуется совершенно
бессмысленным повышением военных расходов. Они и так 4,4% ВВП. Это много. Но
если мы реально хотим с кем-то воевать, даже не с НАТО, а с США, то нам на это
потребуются расходы в 22% ВВП. Вы поймите, что СССР разрушился при 15%.
Северная Корея, голодая, столько имеет. Поймите, что у нас нет ресурсов с
кем-то воевать, нет денег, научного потенциала. Поэтому давайте не придумывать
лишних сущностей. Это приводит к реальным издержкам.

В целом
у нас очень популистское правительство, оно делает то, чего хочет население. У
населения в голове то, что мы великая страна и можем воевать, поэтому и
правительство об этом говорит. У нас не в правительстве дураки, а просто народ
так думает. Народ хочет глупостей. Очень много глупостей поддерживает
население. Правительство просто не хочет растрачивать свою популярность у
населения. А эта популярность нам дорого обходится. Например, содержание армии.
С учетом состояния нашего здравоохранения, образования и т.д., мы тратим на
армию непозволительно много. Мы пытаемся тягаться с очень крупными державами.
Вот, Бразилия столько не тратит, она признала себя маленькой региональной
державой, у которой есть небольшие интересы вокруг себя. А Бразилия имеет ВВП
больше, чем мы. Страны, уровень которых, как у нас, не ставят себе задач,
которых не могут достичь. Мы до сих пор в нашей военной доктрине пытаемся
противостоять НАТО. А оно нам не пытается. Мы находимся на 25-м месте среди
угроз в докладах ЦРУ, нас просто не замечают.Мы не любим почему-то американцев,
а им все равно. Я как-то встречался с послом Макфолом, он рассказывал
интересную статистику. Он говорил, что посольство специально провело опрос в
США по поводу России. Там фантастические цифры, из серии того, что только 70%
американцев знают, что такое Россия, а 30% просто не слышали о том, что она
есть. Информацию о том, что у нас была перезагрузка в отношениях, знают только
0,5% населения, то есть только небольшая часть элиты, а у нас 45%. Американцем
все равно.

Но мы же
с колен встаем, народу нравиться, вот мы и платим за это. Беларуси практически
по 7 тыс. долларов на человека раздали. Нам бы такие деньги не помешали самим.
Не буду говорить про Украину. Мы опять начали давать какие-то деньги. В 1980-х годах
аналогичная ситуация произошла с Украиной у Польши, когда была Солидарность.
Что сделало наше правительство? Мы пригрозили танками и дали денег, благодаря
чему мы свою неэффективную систему управления продержали лишних 10 лет. После
этого все деньги пропали.

Я
понимаю, почему нас ненавидит Восточная Европа. Потому что рядом есть Западная
Европа, которая живет лучше, и если бы не мы со своим идиотским управлением, то
они бы тоже жили лучше. Мы могли сохранить Януковича у власти, дать ему денег, чтобы
все было, как нам нравится. Через какое-то время все это упало, и нас украинцы возненавидели
еще больше, потому что мы им навязали неправильную модель управления.

У нас за
последнее время построено бешеное количество нефтепроводов за ужасно большие
деньги, которые проходят по совершенно не оптимальным маршрутам. Это признают
даже те, кто их строит, но они говорят, что это наши геополитические интересы.
Мы за это переплатили несколько десятков тысяч долларов. Это выражение наших
интересов, которые принесли бы нам хоть копейку, но мы постоянно за это платим.
Мы так долго говорили, что мы великая авиационная держава, что сами в это
поверили, поэтому был этот проект, Суперджет. Сразу было понятно, что ничего не
получится, но они были готовы дать любые деньги. Когда я приду через два года и
скажу, что не получилось, они опять дадут деньги, ведь мы великая держава. Это
нас обязывает. У нас хорошо развивается оффшорное программирование. Какие мы
проекты можем развивать? Но это же не круто, круто делать авиацию. 44 млрд.
только прямых денег, а там еще государственные гарантии и т.д. Реально 7 млрд.
тыс. долларов. Мы должны это поддержать, потому что великая держава. То же
касается Черноморского флота. С военной точки зрения, он просто не существует.
Мы за него платим, все этому очень рады, но фактически его нет как
военно-политического инструмента. Один мой знакомый приезжал в Якутию, и там
было заседание местного парламента. Там много проблем. Выступает депутат,
который говорит, что у нас на территории республики 44 аэродрома, и ни один не
может принять истребитель пятого поколения. Есть такие истребители? Есть, да, но
их пять, а зачем они в Якутии? Других проблем нет? Когда у лесника спрашиваешь,
какие у него проблемы, он отвечает, что американцы хотят Украину захватить. Это
смешно. Мы тратим огромные деньги в идеологию того, что у нас в головах до сих
пор есть то, что территория – это актив. Это было в СССР. Сейчас это пассив. В
1960-е годы все страны стали избавляться от территорий, ведь надо поддерживать
инфраструктуру, уровень жизни населения. Вы же понимаете, что у нас все доходы
собираются в трех местах: в Тюменской области, в Москве и в Ненецком автономном
округе. Ничего остального нет. Остальным даются деньги. Даже в развитой
промышленной Свердловской области собирается меньше 1% налогов. Не существует
Краснодарского края. Есть нефтяная труба. Для нас все территории – это пассивы.
Есть боязнь, что мы потеряем территорию Дальнего Востока. Отдадим ее китайцам.
Но ведь они там, пока там есть деньги. Как только люди оттуда уедут, они тоже
уедут. Запад Китая и так не заселен, люди едут на юго-восток.

Было
проведено исследование относительно средней температуры, при которой жители
живут. Она измерялась в течение ста лет. В Москве средняя температура января
минус 18, и 10 млн. населения, в Омске минус 25 и 1 млн. жителей. Все это
измерялось по населению и по разным странам. Во всех странах за последние сто
лет температура увеличилась, потому что люди едут туда, где тепло. Только в
России уменьшилась. Самые быстрорастущие города Российской империи – Харьков,
Одесса, Воронеж. Советского Союза – Пермь, Челябинск. Это было связано с тем, что
мы боялись захвата территории, поэтому надо было равномерно распределять
население. Сейчас дорого содержать там людей, приходиться их вывозить. Это тоже
издержки того мифа, который есть у нас в головах.

Страны
живут хуже или лучше в зависимости от того, есть ли у них этот миф, или нет,
развиты, или нет социальные навыки, какой у них уровень доверия, хотят ли они
тратиться на дорогие игрушки, или нет, а не о чего-то еще. Спасибо. Теперь
вопросы.

 

Юлия Алиева, Пятигорск:

То есть, Вы считаете, что изменить ситуацию можно
только на местном уровне, на уровне правительства это невозможно?

 

Дмитрий Некрасов:

Точки невозврата всегда проходятся, появляются новые
точки к развитию. Давайте поговорим о том, что может правительство. До 19-го
века правительство управляло процессами. Кому куда идти. Дальше правительство
столкнулось с усложнениями экономической жизни. Оно стало еще управлять
стимулами. Если мы повысим таможенную пошлину, у нас это будет лучше
развиваться, если мы понизим налоги, то еще что-то. Соответственно, первая
половина 19-го века была управлением стимулами. Оно не отменяло управление
процессами, но стало основным управлением. По мере усложнения жизни важнее
стало управление символами. Первые примеры – программы снижения курения в
Финляндии. Они были построены на символическом управлении. Управление символами
стало основной моделью управления. Эффект разбитых окон. Если разбиты окна,
значит, там чаще происходят преступления. Когда в США был дикий расцвет
преступности в метро, они стали жестко брать плату за вход и сразу замазывать
любое граффити. Преступность сразу снизилась на 30-40%, до появления там
полицейских. Реально, если мы говорим про макроэкономику, то управление
стимулами остается. У нас большая социальная болезнь. Надо просто поменьше
истерики, убрать парад на 9-е мая. Если вы хотите развивать оффшорное
программирование, то надо снимать сериалы не про ментов, а про успешных
программистов. Правительство может многое, но сейчас, глобально находясь у
власти, они поддерживают те мифы, которые сидят у нас в головах. Если кто-то
сейчас выйдет и скажет, что парад на Красной площади не нужен, он будет врагом
народа. Потом люди приписывают себе всю эту систему. Это удобно, успешно и
эффективно. У любой власти всегда есть дилемма между развитием государства и
сохранения себя у власти. Так что, необходимость ее сохранения – это самое
главное ограничение. Вы помните правительство Гайдара, которое увлеклось
реформированием страны, но не занималось сохранением себя у власти, поэтому
продержалось недолго. Это противоречащие друг другу вещи. В настоящий момент
все решения принимаются в логике сохранения власти. В начале правления Путина
была какая-то модернистская риторика, а сейчас используются только мифы. А чем
чаще их используют, тем больше их в ваших головах. А вы будете воспроизводить их
дальше. В некоторых отраслях происходят положительные сдвиги. Если посмотреть
на дорожное движение, то оно цивилизовалось за последние пять лет. На
определенных пластах происходят позитивные вещи. Но, конечно, мы вынуждены идти
на непопулярные меры именно потому, что есть разрыв между производительностью
труда и доходами населения. Это разрыв должен сокращаться, а популярная власть
не может проводить непопулярные меры. Для непопулярных мер, как правило, тебе
нужен мандат вновь избранной власти. Тогда это проще сделать. Так было в ранний
период Ельцина, у раннего Путина. Сейчас запас прочности сокращается.
Демографическое положение ухудшается, цена на нефть пока растет, но что будет
дальше? И т.д. Мы нависаем над обрывом и зависим от цены на нефть.

 

Александра Лихашкина, Волгоград:

Спасибо большое за лекцию. Вы нам говорите, как будто
мы делаем эти реформы. Я согласна с вами. Мысль, которую вы защищаете, была
известна давно. Например, Спенсер. Цифры, которые вы называете, очень
авторитетны. Я своими глазами вижу, что за последнее время у врачей и учителей
зарплата реально уменьшилась. Я это вижу, понимаю и т.д.

 

Дмитрий Некрасов:

Есть показатели потребления чего угодно, если вам не
нравятся дефлированные показатели. А покупают не только богатые люди. Это
очевидно. Количество мяса, молока на душу есть. Я не говорю ничего социально-дарвинистического,
я говорю о том, что существует огромный разрыв между производительностью и
уровнем зарплат. Этот разрыв уничтожил обрабатывающую промышленность и подорвал
конкуренцию ритейла. Главный виновник этого – социальная политика государства,
в соответствии с которой стали слишком быстро расти зарплаты, пенсии и т.д. Государство
должно это делать, но в другой логике. Чтобы в бизнесе стала расти
производительность труда, бизнес стал больше платить налогов, и тогда стали
повышаться бюджетные выплаты. А не нынешняя ситуация, когда незаработанные
деньги стали отдаваться врачам и учителям, а бизнес должен подтягивать
зарплаты, от чего он становится неконкурентоспособным. Это замкнутый круг. Мы
слишком быстро стали это делать. Напомню, что уровень зарплат вырос в 13 раз, а
производительность в 1,5 раза в долларовом эквиваленте. В среднем по стране.
Существенно вырос медианный уровень зарплат. Дифференциация увеличилась, но это
малая доля этого пирога. С учетом любой корректировки это будет 9%, например.

 

Александра Лихашкина, Волгоград:

Цифры это хорошо, но если смотреть глубже, то зарплаты
выросли не у всех. Есть категории населения, у которых реальная зарплата
понизилась.

 

Дмитрий Некрасов:

Я брал за базу 1999-й год. Зарплаты выросли абсолютно
у всех. Сейчас происходит стагнация, это может означать, что некоторые группы
проваливаются, но все-таки. Я не говорю про статистику год от года. Произошло
торможение, сейчас мы барахтаемся около нулевой зоны. Вся статистика с
1999-2000-го года. Основной рост пришелся на середину 2000-х годов.

 

Кристина Товстокорая, Санкт-Петербург:

Как я поняла, вы считаете, что проблемы экономики –
это проблемы нашего менталитета?

 

Дмитрий Некрасов:

Я так не говорил. Я лишь сказал, что на благосостояние
общества влиет уровень доверия, наличие социальных навыков, социальная
мифология, которая может быть продуктивной для построения большой
континентальной империи, но не очень продуктивна, чтобы повысить
благосостояние. Вы можете назвать это менталитетом. Но это можно разделить на
отдельные блоки.

 

Кристина Товстокорая, Санкт-Петербург:

Но ведь это исторические черты, которые в нас есть.
Если мы хотим это менять, то должно пройти много времени. И это делать надо
сверху.

 

Дмитрий Некрасов:

Нет, это не сверху. Это зависит от вас, от того,
будете вы, или нет выезжать на светофор и создавать пробки. Приведу простой
пример. У нас многие в детстве жгли траву. Считается, что это полезно. На самом
деле, это дико не полезно, а в год от этого гибнут десятки человек и происходит
множество пожаров. Это пример того, как миф, укоренившийся в сознании
большинства людей, влияет на нас. Но изменить его может только человек, а не
государство. Государство испытывает голод. Квалифицированных, качественных
кадров нет. Это тоже проблема. Качество капитала и качество бюрократии. Я
работал в администрации Президента. Тогда было, что социальная помощь должна
быть адресной, а не как сейчас, социальные пособия на детей раздаются всем
подряд, но отсутствуют разумные инструменты для того, чтобы это сделать качественно.
Начнется низовая коррупция и т.д. У нас очень низкоквалифицированная
бюрократия. То же касается и налоговых вещей. Разумно сделать такие-то льготы, но
это сложно, потому что начнется коррупция. Нет инструментов. Должно произойти
глобальное изменение человеческого капитала, рост квалификации. У нас
значительная часть населения считает, что чиновники воруют, но при этом все
хотят ими стать. В этой ситуации вы не получите честных чиновников. Видимо,
должна произойти какая-то революция морали. Эти процессы происходят только в
обществе, потому что бюрократия это просто срез общества. Великий царь это все
не изменит, он сможет только подтолкнуть, это происходит в глубинах социума.
Спасибо большое!

Поделиться ссылкой:
0

Добавить комментарий