Призрак кризиса или просто турбулентность (эфир – 14.04.2014)

Страница Ясина

Анонс передачи «Тектонический сдвиг»

Турбулентностью в последние годы экономисты стали называть повышенную колеблемость, неустойчивость экономики. Это как бы не кризис, а бóльшая, чем обычно неопределенность, непредсказуемость. А в среднем показатели выходят неплохие, благосостояние основной массы граждан не затрагивается или даже растёт. Например, если мы возьмём переход от индустриальной к инновационной экономике, происходящий в основных развитых странах, это пример турбулентности.

А если взять развитие современной российской экономики?

Пока трудно сказать, являются ли тревожные явления в ней проявлением турбулентности или нарастающего кризиса. Но задуматься надо основательно.

Недавно между Минэкономики и Минфином разгорелся весьма примечательный спор.

Известно, что сейчас мы живём по бюджетному правилу: с 2013-го года расходы федерального бюджета не должны более чем на 1% ВВП превышать доходы, посчитанные исходя из средних за ряд лет цен на нефть. Иначе говоря, избыток доходов отчисляется в резервные фонды, которые будут тратиться в более трудные времена для нашей экономики. Теперь Алексей Улюкаев предлагает оставлять от излишка в бюджете ещё средства, равные оттоку из страны капитала или увеличить на эту величину дефицит бюджета.

За январь-февраль отток капитала составил $35 млрд., за год он может составить $100 млрд. Есть угроза сокращения инвестиций, а значит и роста экономики. Если отток капитала возрастёт до $150 млрд., то сокращение ВВП составит примерно 1,8%.

Интересно, что на Апрельской конференции в Высшей школе экономики специалисты Мирового банка предложили прогноз для ВВП России на 2014 год от 1,2% до – 1,8%. Минимум совпадает с шоковым предсказанием Мирового банка. Не все эксперты сошлись с этими оценками, но год назад их и быть не могло.

Не исключено, что у нас, как и в других странах, имеет место как раз турбулентность. Тогда я бы особо не беспокоился: мои оценки говорят, что Россию, при нынешней экономической политике и сложившейся институциональной системе, ожидают средние показатели роста на 2% ежегодно на перспективу до 30 лет. Это неудовлетворительно, ибо означает, что мы, по сути, застрянем с модернизацией, которая требует, чтобы мы в эти годы шли быстрее развитых стран, которые, видимо, будут расти со скоростью продвижения технологической границы. А это примерно 1,5–2% в год. Отсюда я делал вывод о необходимости изменения экономической политики, в сторону либерализации, развития конкуренции и существенного укрепления верховенства права.

Но сейчас, видимо, речь идёт о бóльшем. Нам нужно будет, судя по всему, идти на более значимые реформы, которые выходили бы за рамки экономики, с целью добиться повышения деловой активности, доверия бизнеса и общества к государству.

Напомню, что деловая активность у нас до 2003-го года была на весьма высоком уровне, хотя тогда цены на нефть были ещё невысокими. Потом они стали расти намного быстрее, по 12–15 % в год. Но бизнес-климат как раз ухудшился, и с тех пор по сути значимых улучшений его не было.

Рост нефтяных цен стал столь сильным стимулом, что достаточно было распоряжений чиновников, а без предпринимателей с их претензиями можно было бы обойтись. Наоборот, их следовало отодвинуть, повысить роль государства. Такая линия и была принята. В «тучные годы» до 2008-го года она себя оправдывала. Притягательная сила растущих нефтяных доходов превозмогала опасения бизнеса.

Но с 2008-го года обстановка снова изменилась. Исчезли выгоды растущих цен на нефть и дешёвых зарубежных кредитов. А драйв 1999–2003 годов, готовность идти на риски, существенно уменьшившись в 2003–2004 гг., с тех пор для сходных условий не повысились. Вот в этой ситуации мы и находимся сегодня и ищем причины неблагоприятных тенденций в экономике. Моё понимание их я изложил выше. И считаю, что без серьёзных правовых и политических перемен, без открытой публичной дискуссии об их содержании, нам не добиться успеха.

До встречи,

Евгений Ясин

Анонс и комментарии на сайте радио «Эхо Москвы»

Трансляция сетевизора

Стенограмма радиопередачи

Ведущие: Ирина Меркулова, Алексей Соломин

А. СОЛОМИН: 16.05. «Тектонический сдвиг». А это значит, что к нам присоединяется Евгений Ясин – научный руководитель ВШЭ. Здравствуйте, очень рады вас видеть.

Е. ЯСИН: Здравствуйте, взаимно.

А. СОЛОМИН: Мы начнем с Китая. Поворота к Китаю. С одной стороны было совещание с вице-премьерами у премьера Медведева, на котором в частности были озвучены планы по расширению сотрудничества с Китаем в области поставок энергоносителей в сфере нефти и нефтепереработки.

И. МЕРКУЛОВА: И Путин в Китай собирается скоро.

А. СОЛОМИН: Кстати, Лавров в Китае. И параллельно идут разговоры о том, что денег занять может Россия у Китая.

И. МЕРКУЛОВА: Надо ли вообще связываться с Китаем, не опасно ли это для РФ?

Е. ЯСИН: С Китаем надо связываться. Во-первых, это наш сосед. Никаких посредников нет, ни Белоруссия, ни Литва, ни Польша. Мы друг против друга. Это раз. Во-вторых, традиционно миролюбивые дружественные отношения. Но, тем не менее, я бы сказал, что наши контакты в Европе в особенности с Германией, Францией, Великобританией незаменимы. То есть рассчитывать, что мы можем посредством контактов с Китаем заменить контакты с европейскими странами, думаю, это неправильно.

А. СОЛОМИН: А какая разница, кому продавать газ и нефть?

Е. ЯСИН: Мы еще должны ведь покупать. И мы покупаем на деньги, которые выручаем от продажи нефти и газа в Германию, после этого покупаем оборудование, которое Китай далеко не всегда может поставить. А чаще всего не может. Это обстоятельство надо иметь в виду. Поэтому я бы сказал, что все равно внешнеэкономические связи с Китаем будут расширяться и там будет, видимо, преобладать с нашей стороны топливо, но все-таки нужны больше всего совершенные технологические системы, которые в Китае, конечно, производятся в меньшем масштабе. И с более бедным ассортиментом, чем в странах Европы. Тем более в Америке.

И. МЕРКУЛОВА: То есть вы, Евгений Григорьевич, не видите никакой опасности в том, чтобы брать кредит у Китая. Китай сосед, но это очень сильная и населенная страна…

Е. ЯСИН: То есть если берешь кредит у Германии, тогда она страна маленькая, население меньше и поэтому можно в крайнем случае кинуть.

И. МЕРКУЛОВА: Я не это совсем имела в виду.

А. СОЛОМИН: Просто опасно полагаться на союзника и завязывать с ним…

И. МЕРКУЛОВА: Я сомневаюсь, что такой уж нам друг Китай. Они как воздерживались, так и будут еще лет 500.

Е. ЯСИН: Китай нам друг, но истина дороже. Он как и все другие страны, вступая с нами во взаимоотношения, заключая сделки, и так далее, он имеет ввиду свою выгоду, а не нашу. И быть другом бескорыстным, это не принято в международных отношениях, по крайней мере, с такими странами как Россия. То обстоятельство, что мы глядим, а не будет ли нам взаимоотношения с Китаем более затратными и менее выгодными, чем наши нынешние отношения с Европой. Конечно они менее выгодны. Мы самое главное, что получаем – технологии, дополнительные инновации. И наши контакты являются одним из главных потоков инноваций в Россию. То есть подъемы технического уровня и так далее. В этом отношении Китай не заменит эти страны.

И. МЕРКУЛОВА: Китаю вообще интересно иметь с нами дело?

Е. ЯСИН: Интересно, нельзя сказать, что мы незаменимы для Китая. Он может найти и нашел, потому что…

И. МЕРКУЛОВА: Америка.

Е. ЯСИН: Да, и Америка, и Европа, Африка, Австралия. Это страны, где Китай очень активная в рыночном отношении страна присутствует всюду. И в этом смысле они умеют лучше нас. Торговать. Но то, в чем мы должны были бы их обогнать это технология. А технология заимствование технологий более сложное. Покупаете технологию, беретесь что-то такое производить в рамках технологии, какие-то детали, части, после этого вас принимают в клуб. После этого вы можете рассчитывать, если будет получаться, что вам заказывать какие-то дополнительные изделия, и вы являетесь соучастником. Входите в группу, которая изготавливает эти технологические вещи. А потом когда вы освоили определенный уровень, вы можете и сами что-то предложить, придумать так, чтобы была какая-то новинка. Это нормальный путь. Если вы обходите его и стремитесь, у нас запланировано на пару миллионов больше НИОКР, выполним и у нас будет чего поставлять. Не-а. Так, чтобы покупали на уровне выше мирового, потому что инновация это выше мирового уровня. Можем мы сегодня на это рассчитывать – нет. Мы должны потратить много времени, нащупать такие вещи, где мы можем и начать производить. В этом смысле мы, если выбираем Китай и не зарабатываем европейской валюты или американской, мы утрачиваем какие-то возможности приобретения наиболее совершенных технологий.

А. СОЛОМИН: А если мы говорим не только о сотрудничестве в плане промышленности или энергетики, а говорим о возможности занять у Китая. Придти на этот рынок, выпустить облигации и предоставить их Китаю. В частности, Блумберг пишет, что «Газпром-банк» может получить кредит 161 миллион долларов. Бонды выпустить.

Е. ЯСИН: Почему нет, это открытый рынок. И если вы предлагаете Китаю, не специально делаете выпуски для Китая, а вы имеете в обороте эти кредиты, вы договорились, мы выпустим еще в расчете на то, что вы купите. Пожалуйста. Они возможно и согласятся.

А. СОЛОМИН: Правильно я понимаю, что у Китая очень много американских бондов?

Е. ЯСИН: Правильно ты понимаешь. У них около 4 триллионов, это первая страна в мире по объему американских ценных бумаг, которые у них в резервах.

А. СОЛОМИН: Что будет, если Китай потребует их возврата?

Е. ЯСИН: Я подозреваю, что американцы не смогут отдать. Если потребуют на таких кабальных условиях, все сроки наступили, мы требуем, чтобы вы вернули.

А. СОЛОМИН: Может эта ситуация перейти на российские бонды? Что будет, если потребуют россиян отдать.

Е. ЯСИН: Учитывая то, какой объем долгов у России и у Китая, это мелочи. И мы справимся легко. Пока, во всяком случае, и не думаю, чтобы мы рассматривали Китай как потенциально крупного кредитора России. А американцы уже давно там присутствуют и они главный рынок для американских облигаций. Около 4 триллионов долларов. И это один из самых больных узлов современной мировой экономики. Потому что ситуация ненормальная, но американцы не могут сейчас выкупать, они даже увеличивают расходы. А китайцы больше не могут принимать американские бумаги. Раньше они их брали с удовольствием, американские бумаги были до сих пор самыми надежными в мире. Сейчас у всех колышется сомнение, а вдруг они не смогут отдавать. Очень большие суммы.

И. МЕРКУЛОВА: Скажите, пожалуйста, Евгений Григорьевич, насколько фактор Крыма может подорвать российскую экономику. Первый вице-премьер Игорь Шувалов в интервью журналу «Форбс» заявил, что для того чтобы финансировать Крым, правительству придется занимать, либо распечатать резервные фонды.

Е. ЯСИН: Это почти все равно, но резервные фонды я бы особо не трогал, потому что мой план, Шувалов о нем не знает, а может быть и знает, но не собирается его принимать. Мой план заключается в том, что фонд народного благосостояния или национального благосостояния, это 3 триллиона рублей с лишним. Я рассчитывал, что это будет целевой капитал Пенсионного фонда. Уверен, что это необходимо для того, чтобы мы заблаговременно расшили ту проблему нарастающего дефицита Пенсионного фонда, который мы сегодня имеем.

А. СОЛОМИН: Но средства ФНБ направляются на инфраструктурные проекты.

Е. ЯСИН: Я понимаю. Но инфраструктурные проекты это не то, о чем я говорю. Если я даю целевой капитал, то профессиональный смысл этого термина – это…

А. СОЛОМИН: На пенсии.

И. МЕРКУЛОВА: Расстраивают его потихоньку.

Е. ЯСИН: Имеют право тратить. Но на определенных условиях. Доходы от их инвестиций идут пенсионерам. Или нынешним пенсионерам или будущем. И таким образом складывается из длинных денег ситуация, когда проблема Пенсионного фонда все-таки развязывается. И мы не живем в ощущении приближающейся катастрофы. Потому что люди не знают, они считают не на 20 лет вперед, на ближайший год и то если считают. А здесь у нас есть очень тяжелая проблема. Но мы частично ее разгребаем, на этот год, следующий, еще на год. Но до конца, чтобы сделать сбалансированный Пенсионный фонд, нет.

А. СОЛОМИН: Деньги нужны сейчас и нужно много.

Е. ЯСИН: Это всегда одинаково. Если у вас сложные проблемы с финансами, а вы в это время захотели еще купить Порш, что-то такое для вас экстремально дорогое, то вы эту проблему усложняете. То же самое можно сказать про Крым. То же можно сказать, если еще будут акции такого типа, Донецк или Харьков. Но деньги потратить можно всегда. Ситуация на тот момент, когда принимались решения относительно наших стратегических действий, она была в плане макроэкономическом довольно интересная. Она была хорошо сбалансирована и прекрасно выглядящая в текущем состоянии, но если вы чуть заглядываете дальше, на 7–8 лет, не говорю о 20, то ясно, что у вас ситуация сложная. Очень сложная. И поэтому вы рассчитываете, выбрасываете большие деньги, значит, вы или пойдете на какие-то рискованные операции, вам придется занимать. Или брать фонды, но если вы возьмете фонд народного благосостояния и потратите не на эндаумент, а на какие-то расходы на Крым или помощь восточным районам Украины. Тогда еще сложнее будет ситуация.

А. СОЛОМИН: Крымчане сейчас граждане России, то есть Россия увеличилась на 2 миллиона человек. Увеличение количества пенсионеров и людей, которым нужно выплачивать социальные выплаты. Почему же Крым не является целевым направлением для фонда национального благосостояния?

Е. ЯСИН: Я не возражаю, что нужно им платить пенсии, если мы их приняли в свое государство. Но их же надо найти. Если вы скажете по отношению к другим регионам, у нас ситуация, что есть определенный баланс. Мы знаем, сколько мы получаем и там есть некоторые регионы, которые с плюсом работают. Они отдают в этот фонд больше, чем из него получают. А может быть, ничего не получают. Большинство и у нас, которые получают больше, чем дают в эти фонды резервные. Тогда этот баланс, передачи это учитывается заранее при утверждении бюджета, и мы знаем, сколько кто получит. Возникает Крым. Для него надо найти другие деньги. Кому-то урезать, с кого-то взять больше, и подход такой, что можно занять, да, я согласен с Шуваловым на сто процентов. Почему? – потому что внешний долг российского государства сравнительно невелик. Имейте ввиду, долг государственный сравнительно невелик. Но если вы берете общий долг страны, где есть и государственный и частный долг, и долги компаний, прежде всего, то вы увидите, что мы имеем довольно большие долги. И если мы будем занимать, для того чтобы оказать помощь Крыму, это можно…

И. МЕРКУЛОВА: А России есть у кого занять?

Е. ЯСИН: Это вопрос.

И. МЕРКУЛОВА: Мы про Китай немножко поговорили.

Е. ЯСИН: Китай можно попробовать.

И. МЕРКУЛОВА: А еще?

Е. ЯСИН: Швейцария.

И. МЕРКУЛОВА: То есть не повлияет общее настроение на решение дать нам денег.

Е. ЯСИН: Повлияет.

И. МЕРКУЛОВА: Могут и не дать?

Е. ЯСИН: Могут и дать, но они возьмут дороже. Это будут не средние условия. Ненормальные. Так я ожидаю. И потом все-таки, сколько нам надо, если 150 миллионов долларов, только это не такие большие деньги.

И. МЕРКУЛОВА: Какая-то несерьезная сумма.

А. СОЛОМИН: Та информация, которая есть у Блумберга. Мы же не знаем, какие планы в Китае. Я хотел вот о чем еще спросить. И. И. Шувалов сказал в этом интервью, что бюджетное правило можно изменить для 2 миллионов новых граждан России в Крыму. Правило, по которому финансовые потоки с нефти прежде всего наполняют кубышку, а не идут на увеличение расходов бюджета. Ваше отношение к этому.

Е. ЯСИН: Мое отношение такое, что если правила меняют по достойным поводам, у большого государства не бывает недостойных поводов, но если это является постоянным свойством изменения правил, это плохо. Потому что вы теряете доверие. Если у вас работает система бюджетное правило и те люди, которые рассчитывают получать средства из этих фондов или чьи деньги каким-то образом в этот оборот втягиваются, они рассчитывали на другое. Получается так, мы создали резервный фонд, фонд национального благосостояния. Сейчас в обоих фондах больше 6 триллионов рублей. Это большие фонды. И каждый раз возникает вопрос, как у нас такие большие деньги и мы жалуемся, мы можем их потратить.

А. СОЛОМИН: Это же не прихоть какая-то. Для 2 миллионов новых граждан можно сделать это изменение. Это же не мост через реку Лену, например.

Е. ЯСИН: Я прошу прощения, но можно было и не приглашать их. А если вы хотите брать из этого источника, подумайте хорошо, это бюджетное правило у всех вызывает раздражение.

А. СОЛОМИН: Кроме Минфина.

Е. ЯСИН: Понятно, потому что он стоит один на страже государственных интересов. Потому что через год-два появятся сложные обстоятельства, у нас каждый год возрастает дефицит Пенсионного фонда, и есть другие растущие проблемы. Или просто упадет цена на нефть, и что вы будете делать, если 70% всех приобретений по импорту приходится на доходы от этих фондов. Что? Это же неслучайно подсмотрели, как работает система в Норвегии, в других странах. Мы страна рискованная тем, что у нас значительная доля доходов приходится на нефть и газ. Если мы действуем рискованно, значит мы будем нести определенные потери в случае наступления неблагоприятных последствий развития российской экономики. Поэтому я совершенно определенно говорю о том, что для меня в данном случае предпочтительна позиция Минфина, и я бы скорее занимал. Потому что рост государственного долга будет гораздо менее чувствителен, чем просто выдача из большой суммы денег, из фондов.

А. СОЛОМИН: Евгений Григорьевич, я снова обращаюсь к интервью Игоря Шувалова. И у них разговор пошел о рейтинговых агентствах. В частности Игорь Шувалов отметил, что существует крайнее мнение, что рейтинговые агентства находятся под влиянием западных правительств и в любом случае они получили определенные сигналы о том, чтобы понизить рейтинг России. На вопрос, верит ли он сам в это, отказался от комментариев. Но отметил, что действительно после 2008 года в мире началось движение по созданию системы независимых от западного мира рейтинговых агентств. Вы верите, что существует некий сговор западных агентств в данном случае против России.

Е. ЯСИН: Я не верю, я доверяю оценкам западных агентств. Они все равно могут допускать ошибки, никто не от этого не гарантирован. Но обычно ошибки обнаруживаются, когда резко меняющаяся ситуация на рынках и тогда обнаруживается, что предсказания или рейтинги этих агентств были неправильные. Да, такие случаи бывают. Но в данном случае иметь в виду преднамеренное затемнение ситуации, вынесение каких-то рейтингов, которые не отвечают действительности в силу сговора с разведывательными, какими-то другими органами развитых капстран, я в это не верю.

А. СОЛОМИН: Но сразу после событий в Крыму западные агентства заявили о негативном прогнозе российский суверенный рейтинг. Что-то изменилось в платежеспособности России, почему вдруг этот негативный прогноз появился?

Е. ЯСИН: Как почему, потому что совершенно очевидно, что те действия, которые предпринимала Россия, будут вызывать негативные реакции со стороны западных инвесторов, западных кредиторов. И это повлияет на рейтинги России в худшую сторону. Если вы находитесь в такой фазе развития российской экономики, когда основные показатели ухудшаются, темпы экономического роста, ожидается возможно, что эти темпы примут отрицательные значения, эта картина складывалась в течение всего прошлого года и в начале этого. Мы практически первые два месяца этого года на нуле находимся. Но еще к этому добавляются определенные влияния от присоединения Крыма, и это влияет на мнение инвесторов, есть смысл продолжать инвестиции в Россию, если сами российские инвесторы устремляются вывозить капитал за рубеж. Уже в первые два месяца 35 вывезли.

И. МЕРКУЛОВА: По последним данным 50 млрд.

Е. ЯСИН: Еще месяц прошел. Но я читал разные прогнозы, ожидается, что до 150 может быть. Это очень много.

И. МЕРКУЛОВА: За год.

Е. ЯСИН: Да.

И. МЕРКУЛОВА: Притом, что ЦБ планировал 20 млрд. за весь год. Не учитывая последующих событий.

Е. ЯСИН: Но это еще имея в виду, что он будет предпринимать какие-то действия, которые будут вызывать повышение доверия. Я боюсь, что та ситуация, в которой мы сегодня оказались, что ни делай уже прежнюю ситуацию не восстановите и дополнительные меры не поправят эти рейтинги в нашу пользу.

И. МЕРКУЛОВА: У нас срочная новость из Киева. Украина предложила ООН провести совместную операцию с миротворческими силами ООН на востоке страны. Сообщает РИА на ссылкой на Турчинова. Кстати сегодня кто-то из западных политиков сказал, что не нужен очередной уровень санкций против России, потому что Россия уже сама себя санкционировала. И отток капитала и недоверие инвесторов. И общий климат, и падение рубля.

Е. ЯСИН: Мы пока не можем предвидеть, что будет. Я не исключаю, что может как-то так сложиться ситуация, когда даже мы сможем иметь лучшие показатели. Но ненадолго в любом случае. А более вероятна та негативная тенденция, которая сложилась раньше и без дополнительных событий. Это очень опасно. Поэтому я, когда Шувалов выступает и говорит, что возможен такой вывод и такой, в этот момент я радуюсь, что меня не назначили первым зам. премьер-министра. Потому что отвечать можно и так, можно и так, но на самом деле в понимании того, что на самом деле ни на то, ни это денег нет. Реально вы должны просто резать расходы. Те, которые запланированы, которые были на социальные нужды…

И. МЕРКУЛОВА: То есть на самом деле заплатят россияне в прямом смысле.

Е. ЯСИН: Конечно, а как иначе. Можно взять взаймы, но тогда россияне должны будут платить с процентами.

А. СОЛОМИН: Это значит, что заплатит Владимир Путин своим рейтингом. И он на это не пойдет. Потому что майские указы это указы Владимира Путина.

И. МЕРКУЛОВА: Пока рейтинг растет и растет стремительно.

Е. ЯСИН: Но рейтинг Путина не приводит к повышению рейтинга страны и к снижению процентов по займам, которые мы можем привлечь.

И. МЕРКУЛОВА: Мы затянем пояса, но зато Крым наш.

А. СОЛОМИН: И Донецк. И Харьков. И что там еще. Присоединяйте все, что угодно. Казахстан. Китай.

Е. ЯСИН: Чем больше будут возрастать аппетиты, тем больше будет складываться впечатление, что у нас не все в порядке.

А. СОЛОМИН: Стоит ли создавать свое рейтинговое агентство?

И. МЕРКУЛОВА: Чтобы у нас были прекрасные рейтинги.

Е. ЯСИН: Во всяком случае, при наличии тех поводов, которые у нас есть, лучше этого не делать. Я помню историю, когда китайцы создали свои рейтинги, известный шанхайский рейтинг, тогда в Китае ситуация была прекрасная, они росли со скоростью 12% в год, и все смотрели и думали, что они хотят сказать. Они довольно приличные стали давать рейтинги, ну хорошо, сейчас что-то не слышно. Я не знаю, какая судьба этого шанхайского рейтинга. Он наверное применяется в самом Китае. Но на международном рынке неизвестен. Поэтому завоевание репутации на рынке финансовом это очень сложное дело. И если вы начинаете с того, что у вас какие-то обязательства, которые влекут за собой снижение доверия, я бы не стал в это время создавать свои рейтинги.

А. СОЛОМИН: Евгений Григорьевич, наверное, перейдем к теме, которую вы заявили: призрак кризиса или просто турбулентность. Так что это все-таки?

И. МЕРКУЛОВА: И почему нет ясности для вас, по крайней мере.

Е. ЯСИН: Ни для кого нет ясности. Почему наша передача называется «Тектонический сдвиг». Потому что происходят большие подвижки в мировой экономике. Я говорил уже несколько раз, я с удовольствием это повторяю, чтобы было понятно, почему передача называется «Тектонический сдвиг». Суть дела заключается в том, что весь мир находится в состоянии неуверенности. Турбулентность состояние колеблемости, когда вы не знаете, что будет завтра. Или едете как вслепую на автомобиле и не знаете…

И. МЕРКУЛОВА: Бывают очень сильные колебания, как в самолетах. Просят всегда пристегиваться.

Е. ЯСИН: Да. Нам бы хорошо пристегнуться и быть очень осторожными. И боюсь, что у нас нет возможности. Поэтому я и говорю, что возможно это общие условия, мы живем в мире турбулентности и оградиться от нее не можем. Потому что трясет не только нас. Трясет Америку, Европу, Китай. И другие страны в довольно сложном положении. Каждый раз какие-то серьезные проблемы, то у Индии, Бразилии и так далее. И у нас. А у нас это было уже довольно давно, когда первые были события мирового глобального кризиса, мы в это время получили некий допинг. У нас открыты были важные нефтяные месторождения. Самотлор был 1967 год. А в 1973 году цена на нефть подскочила в три раза. Поэтому весь мир кроме нефтедобывающих стран основных погрузился уже в глобальный кризис. А мы получали дополнительные доходы. И казалось, что все нормально. И это продолжалось до 1986 года. В 1986 год цены на нефть упали. А в это время мы решили переходить от социализма к капитализму. Вот вам, сейчас у нас рыночные реформы и после осуществления этих реформ наиболее настоятельной проблемой была проблема создания такого инвестиционного климата, который опирался или возбуждал высокую деловую активность. У нашего молодого предпринимательского класса. В это время случились конфликты между правящей бюрократией и молодым бизнесом, даже и крупным. Который тогда появился под именем олигархов. И состоялись некоторые схватки, в результате которых победила бюрократия, и она воспользовалась, мы все, она в большей степени тем, что стали расти цены на нефть, мы получали доходы, которые делали ненужными какие-то реформы. Завершение этих реформ. Поэтому в 2000 году была программа Грефа, ее стали встраивать в национальную программу. Чего стараться. Деньги идут. Надо пользоваться. И пользоваться легко, если вы не частникам отдаете эти деньги, а государство их себе забирает. Если не все, то по крайней мере в основном. Ну и тогда были произведены соответствующие действия. Которые привели к тому, что у нас образовался специальный режим политико-экономический, который я называю государственно-дружественный капитализм. У вас есть государство, которое осуществляет контроль над значительной частью экономики и есть дружественные компании, правящему режиму, которые имеют определенные привилегии. Как говорил Дуче Муссолини, он говорил, что у нас для всех друзей открыты сердца, а для наших врагов есть закон. Подходим мы к 2008 году, эта эйфория заканчивается, потому что начинается общий кризис. И те маневры, которые в 2000–2001 году предпринимали американские банкиры, например, Федеральная резервная система, Алан Гринспен и так далее, она сначала вызвала оживление во всем мире. В том числе в меньшей степени в Америке, в большей степени в Китае, Индии. России и в Бразилии. 2008 год это фантастика заканчивается и начинается серая будничная жизнь, в которой оказывается у нас есть проблемы и тех стимулов, которые сначала возникли из возникновения капитализма и рыночной экономики, другие, которые возникли стимулы из-за дорогой нефти, не стало. Поэтому когда вы меня спрашиваете, все-таки это турбулентность или это кризис, есть у нас турбулентность, взятая с мировых рынков. И у нас есть свои проблемы, которые связаны с тем, что внутренних источников для обеспечения высоких темпов экономического роста и решения накопившихся при советской власти проблем страны нет, их не хватает. Вы мне говорите, извините, мы взяли в свои объятия Крым. Там два миллиона человек русских, уже российских граждан, которые тоже нуждаются не то чтобы в кормежке, потому что они зарабатывают что-то, правда намного меньше, чем в среднем в России, надо на них тоже деньги. Да, и не только на них. Потому что еще появляются осложнения, которые вытекают из международной оценки этих действий, которые предприняты были российским руководством. Так или иначе надо искать дополнительные ресурсы. Я прихожу к выводу, стоя твердо на позициях Министерства финансов, я говорю, ни в коем случае не трогать бюджетное правило и обязательно находить решения, связанные с сокращением государственных расходов. Вообще расходов. Потому что во-первых, нам надо покрыть те расходы, которые у нас есть, а во-вторых, мы должны учитывать то обстоятельство, что бизнес со старых времен не испытывает большого доверия к российскому государству, и он вывозит капитал. Но капитал, который они вывозят, а могли бы направлять на инвестирование российской экономики, нужно как-то пополнять.

А. СОЛОМИН: Спрашивают: как оценить квалификацию экономического блока, если он каждые 2–3 недели меняет прогноз основных экономических показателей?

Е. ЯСИН: Я в последнее время, честно говоря, с ними не встречался. Я не знаю тех объяснений, которые они предлагают себе и руководству для этого. Но то, что ситуация ухудшается и их все более жесткие прогнозы имеют основания, тут у меня особых сомнений нет.

И. МЕРКУЛОВА: Таня спрашивает: а кто сейчас в экономическом смысле советует президенту.

Е. ЯСИН: Я не знаю, кого он слушает больше. У него теперь появились советники, которые…

И. МЕРКУЛОВА: Кроме Глазьева.

Е. ЯСИН: Глазьев это просто совершенно другая линия экономической политики. Он его слушает. Кого он еще слушает.

А. СОЛОМИН: Андрея Белоусова должен слушать. Который бывший министр экономического развития. А не министр финансов.

Е. ЯСИН: Я Андрея Рэмовича знаю очень давно. Он сын моего друга, с его отцом мы много работали вместе в свое время. И с Андреем работали. Я к нему отношусь с доверием. Но кроме доверия и кроме уверенности в профессионализме этого человека есть еще один момент. Он не относится к числу профессиональных знаний, но он относится к тому, что, обладая определенным уровнем профессиональных знаний, вы еще имеете некий зазор на ваши убеждения. Убеждения Андрея Рэмовича все-таки консервативные. Он немножко ближе к Глазьеву.

И. МЕРКУЛОВА: Евгений Григорьевич Ясин, научный руководитель ВШЭ в прямом эфире на «Эхо Москвы». На этом мы завершаем Дневной Разворот. Алексей Соломин, Ирина Меркулова. Спасибо всем, до свидания.

Источник – радио «Эхо Москвы». 14.04.2014 

http://www.echo.msk.ru/programs/tectonic/1299390-echo/

 

Поделиться ссылкой:
0

Добавить комментарий