Около трех лет назад слово «правда» стало едва ли не главным в нашем словаре. Нетрудно догадаться, почему оно выдвинулось на первые роли, почему оказалось символом и лозунгом перемен: потому и только потому, что раньше мы (или нам) в основном врали.

Но вот что интересно. За время, прошедшее после объявления перестройки, мы сказали о нашем постыдном прошлом и печальном настоящем столько, что дальше, кажется, некуда. Но слово «правда» не сходит с газетных полос, звучит в эфире, остается лозунгом очищения и обновления. А лозунги, как известно, выражают стремление людей не к тому, чего у них и без того в избытке, а к тому, чего им недостает. Если я сыт, то не стану требовать хлеба; если уверен, что не буду обманут, то мне и в голову не придет призывать окружающих к правдивости.

Популярный современный фильм кончается коротким выразительным диалогом.

«Не эта улица ведет к храму»,— говорит одна еще молодая женщина другой, совсем уже древней, в ответ на ее вопрос. Она знает, что говорит: с улицей, на которой она живет с детства, у нее связаны воспоминания не из приятных. «Зачем же эта улица, если она не ведет к храму?» — спрашивает старушка, понявшая, похоже, к концу дней своих, что все дороги, лежащие в стороне от добра и правды, людям ни к чему, и ее голос отзывается тревожаще-неприятным эхом внутри многих из нас: зачем?

Отзывается одинаково, а отвечают по-разному.